Жанр: Электронное издание
trotileq
...рограмму делал.
— Как делал, Курбан? — Аюб все-таки был недоволен — почему-то параметры
нашей задачи не желали помещаться в его мыслительное устройство.
— Да как обычно, — пожал плечами Курбан. — Пакеты забиты, со старых прог,
так что совсем нетрудно — только алгоритм вывести и увязать с мониторингом.
Писал на бэйсике. Ну и все...
— Понятно... Гхм-кхм... — Аюб хоть и был обескуражен таким ответом, но
явно не желал отступать. — А если осколками заденет?
— Не понял? — удивился я. — Какими осколками?
— От первого или второго взрыва, — компетентно пояснил Аюб. — Он же будет
снижаться. Сто метров — четыре килограмма... Обязательно заденет!
— А кто сказал, что взрывы будут сразу? — я едва удержался от усмешки. —
При ударе о землю устройства становятся на боевой взвод. Типа механизма
замедленного действия. И срабатывают по цепи при взрыве стартового заряда на
самом планере. С интервалом в полсекунды — я так цепь выставил.
Помолчали. Чувствовалось, что Аюб переживает в темноте — лучик китайского
фонарика Курбана тусклый, выражения лица амира я не видел.
Я допил кофе, посмотрел на светящийся циферблат своих часов и перевел
взгляд на монитор.
Треугольник как раз достиг контрольной точки и начал выписывать вокруг нее
маневры, о которых я недавно рассказывал Аюбу.
— Слушай... — подал голос Аюб. — Я высшее образование имею... А с вами
себя совсем бараном чувствую...
— Напрасно ты огорчаешься, — покачал я головой. — Это же нормально. Я не
разбираюсь в компьютерах и электронике, зато у меня есть Курбан. Мы оба не
шарим в механике, но у нас есть Анвар. А без тебя и твоих людей мы не добрались
бы до этого места. И вообще, не смогли бы работать в Чечне. Каждый делает свое
дело. Никто не может уметь делать все. Это старо как мир...
В этот момент на юго-западной оконечности лагеря федералов случилось нечто
невообразимое...
Там вдруг как будто огненный цветок расцвел.
Выскочил вверх пестик, вокруг него мгновенно, один задругам, распустились
нестерпимо яркие лепестки...
Спустя несколько секунд тишина лопнула и разродилась сочной очередью
взрывов. Длинной такой очередью, как будто солдат-первогодок нечаянно нажал на
электроспуск тяжелого пулемета «БТР».
Прощай, Глебыч. И прости. У нас говорят: лучше обидеть брата по вере, чем
неверного. Потому что с братом ты встретишься после смерти, а с неверным —
никогда. Так что в моем аду тебя не будет...
— Готово, — флегматично доложил Курбан, глядя на чистый экран. —
Нуль-сигнал.
Аюб стоял, разинув рот, и неотрывно смотрел в сторону лагеря федералов,
словно надеялся с такого расстояния рассмотреть, что там происходит.
Мальчишку все-таки обманули. Не показали, злодеи, главный фокус. Ничего,
какие твои годы...
— Поехали, амир, — я тихонько тронул Аюба за плечо. — Спектакль окончен,
пора на боковую...
ГЛАВА 11
Костя Воронцов
11 марта 2003 г. ... А поутру они проснулись...
Автопарк инженерного полка был похож на кинопавильон, специально
оборудованный для съемок фильма «Безумный Макс-2». Глубокие воронки, наполовину
залитые водой, обугленные груды искореженного металла, в которых едва
угадывались остовы недавно исправных механизмов, повсюду копоть и зола. Над
всем этим безобразием пока еще витал едкий сероватый дымок, паленой резиной
шибало — дышать невозможно. ...
Как обычно бывает при вселенских катаклизмах, выжили только динозавры
инженерного дела. В углу парка гордо возвышались: практически не пострадавший
«БАТ» (большой артиллерийский тягач), «ИМР» (инженерная машина разграждения) со
слегка покореженной стрелой и «МТУ-20» (танковый мостоукладчик). Стекла и жесть
— это ерунда, остальное было цело. Справа от входа в парк валялись обугленные
«КМТ-6» (это навесные тралы) числом три — тоже в порядке, хоть сейчас запрягай.
Вся остальная техника превратилась в металлолом.
Потери в живой силе тоже имели место. Обкурившийся анаши дневальный по
парку, когда все началось, дремал в смотровой яме, завернувшись в «спальник», и
потому получил контузию и три перелома конечностей — сверху что-то упало.
Очевидцы утверждают: когда боец выполз и увидел все это безобразие, сразу
сказал — теперь на посту всегда буду курить траву и спать, это безопаснее.
Кое-что прилетело в не совсем глубоко вкопанные палатки личного состава,
располагавшиеся в двухстах пятидесяти метрах от парка, два отделения получили
легкие осколочные ранения. Двутавровой балкой насмерть зашибло вторую свинью,
которую втихаря откармливали в самопальной стайке рядом с автопарком. Это было
очень несправедливо: накануне свинья стала свидетелем умерщвления подруги,
которую приговорили в ознаменование именин некоего Михалыча, чтоб его на год
диареей прошибло, и получила тяжкую БПТ (боевую психическую травму).
«Двухсотых» среди двуногих, слава богу, не было.
— Хорошо — глубокая ночь была, — заметил по этому поводу Глебыч. — На
постах все в траншеях, остальные по нычкам, не было никого. Днем бы здесь
столько мяса было! Зона сплошного поражения — более ста метров, воронки чуть
меньше, чем от авиабомб, блин...
Глебыч — отъявленный мерзавец и брандахлыст. Это он виноват, и нет ему
оправдания. Лень ему, видишь ли, пешочком семьсот метров прогуляться было!
Мы приехали из Тхан-Юрта и, как водится, решили за ужином немного
расслабиться. Глебыч страшно переживал. Был он весь в себе, на запросы из
внешнего мира не реагировал. Старый друг развел его, как дитя, — ватерпас
оказался пустышкой... Представляете? Так по-хамски с нашим мастером еще никто
не обходился. Мы прекрасно понимали его состояние, и никто по этому поводу даже
не пытался злословить. Но он все равно был в трансе. Толком расслабиться с нами
у него не вышло — нам с ним не тягаться в военно-прикладном застолье. Наш сапер
начал соображать, куда бы ему направить свои стопы и вдруг вспомнил: сегодня же
именины у Михалыча! Того самого, который на радиаторе делает барбекю с кровью.
Вот это придавило товарища — чуть было такое значимое событие не вычеркнул из
жизни!
— Так они ведь уже сидят! — воскликнул Глебыч и опрометью ломанулся на
выход.
Взял «УАЗ» и помчался. С одной стороны, правильно: если есть колеса, зачем
почти километр пешедралом топать, грязюку месить? Приехал к инженерам, велел
дневальному машину в парк загнать, сам залез в блиндаж — точно, уже сидят. И
как сидят!
Дневальный дисциплинированно выполнил команду — загнал... И кранты нашему
«УАЗу». Такая славная тачка была — трофейная, добытая в честном бою. Жалко — до
слез.
Глебыч говорит, что они там, в блиндаже, сначала подумали, что началось
землетрясение. У них там полки посыпались, свет погас — снаружи дизель вынесло,
и с перекрытия земля посыпалась за шиворот. Вылезли — море огня. Так никто
ничего и не понял. Всю ночь коллективно тушили пожар и хвалили зампотеха, что
склад с боеприпасами в блиндаже, а блиндаж — совсем не в парке. Был бы поближе,
всему полку хватило бы.
Так до сих пор никто ничего и не понял. Имеем лунный ландшафт и много
металлолома. Сейчас железо остынет, эксперты работать начнут — ну и Глебыч,
разумеется, с ними. Может, чего и прояснят. Рваться там вроде бы нечему, а
других разумных версий на этот счет просто нет. Не полтергейст же этак
изуверски пошалил! У нас в армии всех полтергейстов еще до денежной реформы
повывели...
До обеда мы бездельничали в расположении команды. Вернее, бездельничали не
все: два члена кое-чем занимались. Глебыч ковырялся в бывшем парке инженеров, а
Иванов с натугой рожал вариант обмена Сулеймана на Шаха. Вариант был не просто
неперспективный, а прямо-таки утопический от буквы до буквы. Право на
существование он имел только в том случае, если Витя внезапно сойдет с ума и
выдаст разрешение попробовать еще разок наступить на те же грабли.
Не надо думать, что полковник впал в маразм. Просто это не в его
характере: сидеть сложа руки и молча наблюдать, как умирает так славно начатая
оперативная комбинация. У Иванова по этому поводу есть правило:
— Бывает так, что ситуация кажется совсем тупиковой и бесперспективной...
Но если тебе в такой ситуации больше нечего делать, не торопись праздновать
поражение. Потопчись рядышком еще некоторое время, поработай мозгами в разных
направлениях... Вдруг ты чего-нибудь не заметил?
В общем, не знаю — наверное, я тупой и ограниченный тип. Потому что в
сложившейся ситуации точно ничего не заметил — кроме реальной перспективы
огрести громадную оплеуху, которая всем нам светила по окончании данной
разработки. Но Иванов, товарищ старой закалки, привык бороться до победного
конца и не сдаваться даже ввиду явного проигрыша...
Вася с Петрушиным от нечего делать прогулялись по окрестностям и вскоре
принесли свежие новости. Вся группировка смаковала ночное происшествие в
инженерном парке и строила гипотезы по поводу случившегося. Среди множества
прочих, имевших хоть какие-то реалистичные основания, затесались две очень даже
неслабых — мне они жутко понравились.
Первая: это инопланетяне. Типа, сели не туда и не совсем удачно. Кстати,
кроме шуток: у нас тут порой случаются такие странные вещи, что поневоле можно
призадуматься... Например, частенько летает по небу какая-то фигня с тремя
огоньками. Совершенно беззвучно и медленно. Разведчики говорят, что на
локаторах — пусто. Серега утверждает, что его коллеги ничего такого не
запускали. Вертушки пытались за ней гоняться — тоже пусто, с воздуха ее вообще
не видно, приборами не детектируется. А сколько раз пытались подбить эту
непонятную штуку из всех видов оружия — я даже и не говорю. Наверное, месячный
боезапас полка извели. Как будто фантом какой! Так что, согласитесь, версия в
определенном контексте имела право на существование.
Вторая гипотеза: наши инженеры проводили испытание нового оружия. Типа,
плазменного, импульсного или квантового. А может, сразу в куче: импульсного
квантоплазмера. И чего-то там не рассчитали. Тоже нормальная версия — с учетом
сложившихся условий. Многие военные спят и видят, как бы побыстрее отсюда
вывели группировку, а вместо нас прислали бы каких-нибудь Терминаторов с новым
оружием. Вот бы они здесь порезвились...
К обеду вернулся Глебыч. Приволок с собой пакет с разной дрянью:
отпиленный кусок какой-то гнутой железяки, пару железяк поменьше и клок
обугленной тряпки, то ли бумаги — не сразу и поймешь. Был Глебыч уже опохмелен,
отчего-то в приподнятом настроении и даже мурлыкал под нос песенку.
— Ландыши, бля буду, ландыши... майского солнца привет... Ландыши, бля
буду, ландыши — целый букет... Вот...
— Значит, есть не будешь, — с надеждой уточнил Вася, стрельнув глазами в
сторону плиты — там Серега как раз мешал жареную картошку. Сковорода большая,
картошки вроде хватает. Но это ведь Вася...
— Буду, — не стал обнадеживать товарища Глебыч. — Аппетит — зверский!
— А по какому поводу радость? — мрачно спросил Иванов.
— Это Шах, — Глебыч ткнул пальцем в свою добычу, разложенную на краю
стола. — Теперь все ясно...
— Может, водки? — озабоченно уточнил Петру-шин.
— Не хочу, — покачал головой Глебыч. Все дружно переглянулись. Глебыч не
хочет водки. Это мощное отклонение от нормы.
— Ничего страшного, — заверил я коллег. — Посттравматический синдром, не
более того. Через пару дней отойдет...
— Это Шах, — Глебыч взял мелкую железяку и подбросил ее на ладони. —
Непонятно?
— Непонятно, — покачал головой Иванов. — Просвети нас, недоумков...
Глебыч просветил. Вот это — огрызок от бампера нашего убитого «УАЗа». Сам
пилил. Вот это — поршневой палец. Это — фрагмент поршня. И в завершение — кусок
перкали...
— А на нем было написано, что это именно бампер «УАЗа» команды номер
девять? — скептически хмыкнул Иванов.
Не уловив понимания в наших глазах, Глебыч пожал плечами и заметил:
скепсис не в ту сторону. Бампер — это не вопрос, в автопарке других «УАЗов»
просто не было, так что сразу понятно — чей. А вот по поводу всего
остального...
— Короче, палец, поршень — мелкие, — пояснил Глебыч. — Это ни к одному
нашему механизму не подходит... Это, скорее, как от мотоцикла. В группировке
нет ни одного мотоцикла, это я вам ручаюсь. В общем, это — не наше. Если там
как следует поковыряться, думаю, можно еще кое-что найти...
— И что?
— И вот — перкаль, — Глебыч потряс в воздухе обугленным клочком. — Какой
вывод?
— Вывод: был летательный аппарат, — с готовностью подхватил Серега. —
Скорее всего, управляемый по радио. Глебыч! Ну ты...
— Интересная версия, — оживился Иванов. — Интересная... но не факт ведь,
правильно? Давайте-ка, порассуждаем...
— Самолет, что ли? — удивился Вася.
— Ну, может, что-то типа авиамодели, только немного побольше...
— Был бы шум, — возразила Лиза. — Даже обычные модели, мелкие, так
противно шумят — за версту слышно. Собрал бы в кучу все наши прожекторы, и
сбили бы, едва бы он пересек первую линию...
— Тогда — планер с мотором, — поправил версию Серега. — Разогнали за
пределами слышимости, подняли, пустили... Блеск!
— Радиоуправляемый планер, — принялась компетентно загибать пальцы Лиза. —
С приличной полезной нагрузкой и некоторым запасом хода... Ночью, вне пределов
прямой видимости оператора... Очень сложно. Как его наводить точно на объект?
— Секунду... Почему объект — автопарк? — включился в полемику Иванов. —
Зачем Шаху автопарк? Резоннее было бы уничтожить нас. Нет, не думаю...
— Короче — очень спорно, — вывела резюме Лиза. — По точной наводке на
объект даже и не знаю, что сказать, — это не укладывается в уровень моей
компетенции... По факту наличия деталей от предполагаемого летательного
аппарата... Надо спросить, может, у кого-то что-то такое было... Ну, для детей
купили или что там еще... И вообще, в любом случае — тут нужен
высококвалифицированный специалист в электронике. Именно специалист, а не
дилетант, типа меня...
— Значит, такой специалист у него есть, — Глебыч радостно потер ладоши —
как будто и в самом деле был счастлив, что у его старого друга есть такой
специалист. — А насчет наводки на объект — вот...
И продемонстрировал всей честной компании обрезок бампера. С его
внутренней стороны был приклеен кусочек плотной ворсистой ткани. В центре
тканевого кусочка виднелся аккуратный крестообразный надрез.
— Это я надрезал, — пояснил Глебыч, поддевая ножом выступ надреза. — А вот
что у нас внутри...
Внутри виднелся предмет, похожий на пиджачную пуговицу. Вернее, не весь
предмет, а лишь его половина. Знакомая штуковина...
Я вспомнил: осенью прошлого года мне доводилось пользоваться такой
вещицей. Пассивный маяк называется. Лиза мне точно такой же вшивала в гульфик.
Никаких извращений — просто для дела.
— Вот так новости... - Лиза решительно завладела обрезком .бампера и стала
с интересом рассматривать трофей. — Почему не вытащил?
— Не вытаскивается, — пожал плечами Глебыч. — Там какой-то суперклей.
Ткань приклеена к железу так, что ничем не отдерешь. А эта фигня — к ткани, да
так, будто припаяна. Боялся повредить... Это мы вот такой тогда Косте
вставляли?
— Не вставляли, а вшивали, — поправил я. — И не совсем мне, а конкретно в
штаны.
— События развиваются так стремительно, что даже и не знаю, как
реагировать, — возбужденно пробормотал Иванов, рассматривая через плечо Лизы
находку. — Что вы думаете, коллега?
— Пока не думаю, — Лиза сунула кусок бампера в пакет Глебыча и вышла из
столовой. Видимо, есть смысл проверить, что это за дрянь такая.
— Они стояли у машины, — напомнил Серега. — Сзади. Я видел папахи...
— Да, так и было, — кивнул Вася. — Они были в секторе. Надо было мочить.
— Вот сволочь, — Петрушин восхищенно поцокал языком. — Как он нас, а?!
— Да, — Глебыч радостно хихикнул. — Класс, да?
— Глебыч, а чему ты все-таки радуешься? — мне стало интересно, может, и в
самом деле посттравматический синдром?
— Потому что не один я дураком оказался, — подмигнул мне Глебыч. — Вы тоже
— лопухи. Всех обмотал, паршивец!
Петрушин с Васей переглянулись. Иванов озадаченно крякнул, а Серега
сочувственно вздохнул.
— Это норма, — успокоил я коллег. — Компенсаторная функция. Одному дураком
и в самом деле — неприлично. А когда все вокруг такие...
— Интересно получается... Если бы ты не поленился идти пешком на ту
попойку и «УАЗ» остался бы здесь... — Иванов задумчиво посмотрел на Глебыча. —
Теперь, получается, мы опять должны тебя в задницу целовать...
— Я не настаиваю, — Глебыч приятно порозовел. — Это была не попойка, а
просто застолье. Военное. А если бы «УАЗ» остался здесь — это факт... Да и
артиллеристы рядом. Им бы тоже досталось. А если бы их склад зацепило...
Гхм-кхм...
Вскоре вернулась Лиза. Да, точно — пассивный маяк. Идентичный нашим.
Может, в одной мастерской делали.
— «Нашим»? — зачем-то прицепился к слову Иванов. — У нас их несколько?
— Три штуки, — доложила Лиза. — И что?
— Ага... — Иванов перевел взгляд на Глебыча.
— Что? — обеспокоился Глебыч. — Что такое?
— Глебыч... а он некоторое время сзади тебя стоял? — уточнил Иванов. — Он
тебе ствол в затылок наставил... А?
— Стоял, — кивнул Глебыч. — И что?
— Заголяйся, Глебыч, — буркнул догадливый Петрушин. — Быстро!
— Ну, блин... — Глебыч рывком стащил с себя бушлат и бросил его на
скамейку. — Вы что, думаете, у него с собой целая коллекция?
— Давай, давай, — Петрушин принялся придирчиво осматривать бушлат. — Все
снимай.
— Тут дама, — напомнил Глебыч, расстегивая куртку. — Может...
— Дама — свой человек, — отмахнулась Лиза. — И совсем все не надо — ты же
там не голый был. Надо проверить то, что сверху было надето. Времени было мало,
в штаны он не лазил... Или лазил?
— Ну ты скажешь тоже! — возмутился Глебыч, все-таки стаскивая штаны. —
Смотрите, щупайте...
Осмотрели, прощупали — ничего. Глебыч опять оделся и теперь выглядел
несколько обиженно. Не дали в полной мере насладиться радостью вовлечения всей
команды в круг обманутых идиотов. Малость подпортили напоследок всю прелесть
ощущений...
— Это просто психоз, — высказался я. — Одно дело — к железяке прилепить,
другое — к живому человеку. И потом, кто сказал, что у него несколько таких
маяков? Насколько я понимаю, это штука несколько продвинутая,
дорогостоящая....Так, Лиза?
— Да, дорогая, — подтвердила Лиза. — Но мы в курсе, что этот тип не жалеет
денег на свои забавы. Так что...
— Ладно, давайте обедать, — завершил полемику Иванов. — Сделаем вывод:
спасибо Глебычу. Мы все живы и нашли маяк. Это уже что-то... И попрошу: никому
— ни слова. Надо объяснять, почему?
Объяснения по данному пункту не требовались. Каждый прекрасно понимал:
остальным товарищам совсем не обязательно знать, что нас опять обвели вокруг
пальца. И что это из-за нас в парке инженеров случилось все это безобразие.
Хорошо еще, обошлось без жертв...
В течение дня Иванов вынашивал очередную идею, к ужину она у него
оформилась в нечто продуктивное и была вполне готова к тому, чтобы стать
достоянием всех членов команды.
Вот идея. Если у нас три одинаковых маяка... почему бы не предположить,
что у Шаха — пара? Или даже тройка? Товарищ обеспеченный, может себе позволить
такую роскошь. Вещь полезная, в хозяйстве всегда пригодится...
— Судя по всему, этот товарищ — человек не глупый, — заметил Серега. —
Если он рискнул поставить нам маяк, значит...
— А он не рисковал, — покачала головой Лиза. — Маяк должен был
расплавиться. При такой температуре — испарился бы практически без следа.
Да, это так — я смотрел, там не особо толстые железяки насквозь прогорели,
до дыр. Короче, очень тепло там было, непонятно, почему сохранился этот маяк...
— Глебыч, почему маяк сохранился? — спросил Серега.
Глебыч выспался и был в отличном расположении духа. И не без оснований.
Всех подряд спас, к тому же приятная новость грела душу: не один он доверчивый
идиот, остальные — такие же...
— Да просто заряд хорошо лег. Видимо, совсем близко. Ну и шибануло тот
бампер метров за сто. Сами видели — он на скрученную лапшу похож. А вообще,
конечно, сгорел бы без остатка... Короче, повезло.
— Угу... Нам вообще везет, — беспристрастно заключила Лиза. — Не
подумайте, что я в панике... Но мне почему-то кажется, что мы впервые связались
с таким смертоносным типом. Судите сами: Глебыч, полковник и Костя должны были
умереть еще вчера утром, в том джипе. Но там же был Глебыч... А если бы Глебыч
не уехал на «УАЗе» к инженерам...
— В общем, кругом — Глебыч, — Вася похлопал сапера по плечу. — Самый
лучший в мире Карлсон! Который живет в первом модуле команды номер девять! Нет,
кроме шуток...
— Мы можем вычислить частоту этого маяка? — вернулся к проблеме Иванов;
— Уже, — кивнула Лиза.
— Два часа, пятнадцать минут, — подтвердила Лиза.
— Это как? — удивился Вася.
— Да просто все, — Лиза пожала плечами. — Направила излучатель на маяк и
два часа крутила ручку. На три тысячи семьсот двадцать восьмом делении получила
обратный сигнал. Зафиксировала. В общем, есть частота.
— Получается, хваленая недетектируемость этого маяка — миф? — слегка даже
расстроился Иванов. — И когда в тот раз мы «заряжали» Костю, то шли на риск?
— Получается, —Лиза загадочно улыбнулась. — Но при определенных условиях.
Если ты знаешь диапазон, сидишь напротив маяка, в полуметре от него и у тебя
есть два часа свободного времени... А в обычных условиях результат будет
практически равен нулю. Разве что случайно можно напороться...
— Ну, это уже лучше, — успокоился Иванов. — Итак, если предположение
насчет наличия у Шаха запасного маяка или даже пары — верно, у нас есть
некоторые шансы... Как вам идея?
— В теории идея хороша, — похвалил Серега. — Но на практике... Зона
действия сигнала — полтора километра. Это очень мало. Это надо примерно через
два километра, квадратно-гнездовым методом, выставить по человечку со
специальным прибором. Сколько это у нас выходит?
— Если только Надтеречный и пол-Грозненского охватить — минимум две
дивизии, — быстро посчитал Вася.
— Нереально, — покачал головой Серега. — Совсем нереально... И не факт,
что он таскает их с собой.
— Я держу свои в кашээмке не потому, что лень таскать, — верно ухватила
суть предположения Лиза. — Я вообще все свое там храню. Потому что у нас тут
все охраняется, надежно и безопасно. А Шах ведет кочевую жизнь, наверняка
никому не доверяет... В общем, все самое ценное должен носить с собой. Или это
должен таскать тот его человек, который является специалистом по данному
профилю. Если мы принимаем версию, что был радиоуправляемый мотопланер, такой
специалист у него должен быть обязательно.
— Знать бы, где сейчас этот специалист, — вздохнул Вася. — Хотя бы
приблизительно.
— Вот в этот вопрос все и упирается, — подытожил Иванов. — Нам нужно
хорошенько поразмыслить и вывести несколько вариантов... Что в ближайшее время
может планировать Шах, и, как следствие, где он может находиться. Если угадаем
хотя бы один из десяти, с погрешностью в полтора километра...
— Да, это уже будет сало, — поддержал Петру -шин. — У нас есть Глебыч —
анти-Шах, он думает, как этот гад. Верно, Костя?
— В принципе, методика правильная, — кивнул я. — Чтобы поймать маньяка,
нужен другой маньяк...
— Это кто — маньяк? — покосился на меня Глебыч.
— Это присказка такая, — успокоил я коллегу. — Скажи нам, анти-Шах, что бы
ты сделал сейчас в первую очередь? Куда бы направил свои стопы?
— Я бы ошивался где-нибудь у Чернокозово, — доверительно сообщил Глебыч.
— Не понял... — обескураженно протянул Иванов. — И с чего бы ты там
ошивался?
— Проводил бы рекогносцировку, — Глебыч благодушно хмыкнул и почесал
щетинистый подбородок. — Чтобы вытащить оттуда Сулеймана.
Реакция на столь странное заявление была однозначной. Вася с Петрушиным
переглянулись и дружно крякнули — не одобрили. Серега озадаченно посмотрел на
сапера и пробормотал: «Ну-ну...», а Лиза приложила ко лбу «анти-Шаха» ладошку.
— Не шипит, — констатировала она.
— Так... Так-так... — Иванов был готов к полемике — на стадии разработки
комбинации он всегда старается максимально использовать коллективное мнение,
хотя конечное решение всегда принимает самостоятельно, — Ну, давай,
рассмотрим... Сразу определимся по исходным условиям. Объект повышенной
категории охраны. Там все очень серьезно. Я даже не представляю, как там
можно... Шах у нас не сумасшедший?
— Комплекс бога, — заявил Глебыч.
— Чего-чего? — переспросил Вася.
— Диагноз твой? — живо заинтересовался я.
— Это психиатр, в училище, — пояснил Глебыч. — Ну, он всегда все делал
лучше других, считал себя это, как его... Типа, непогрешимым...
— Это не сумасшествие, — заверил я присутствующих. — Люди с этим живут и
успешно трудятся.
— Да клал он на ваш объект, — буркнул Глебыч. — И теперь у него, там, есть
натуральный сумасшедший. Который взорвал Дом правительства, чтобы освободить
Деда.
— Да, в этом что-то есть, — поддержал я. — Знаете, при определенном
стечении обстоятельств... Гхм... Если этот сумасшедший чувствует себя виноватым
в пленении брата...
— Между прочим, объект был — покруче этого фильтра, — добавил Глебыч. — И
ничего — взорвали за милую душу. И Деда достали.
— Так... — Иванов не на шутку
...Закладка в соц.сетях
