Жанр: Электронное издание
repent
... и стал просто посасывать мундштук. На ироничность
он не обращал внимания.
- В общем-то, по нашему профилю... За последние полтораста лет во всяких
закрытых... да и не совсем закрытых архивах скопилось огромное количество
исторических ценностей и документов. Самых разных... В эти хранилища нога историка
не ступала, в основном топталась жандармерия, полиция, милиция, КГБ, ну и прочие
карательные организации... У кого-то изымали частные коллекции, наворованное или
контрабанду... Что-то вывозили из побежденных стран в качестве контрибуции или
просто как добытый трофей, но по каким-то причинам прятали. В музеи это не
попадало... Документы терялись... Сам знаешь, сколько за эти полтора века сменилось
властей. И элит!.. А три последних войны внесли полный сумбур. Эвакуировали,
возвращали, потом снова эвакуировали... Что-то по дороге теряли, что-то находили...
Короче, сейчас никто толком не знает, чем набиты многие сотни ящиков. Стоят с
послевоенного времени. Конечно, советская элита кое-что пошерстила... Но по
мелочам и лишь в Москве и Питере. Например, всю позапрошлую неделю работали в
Рязани... В пятидесятых милиция сняла с поезда бесхозный багаж - шесть
металлических контейнеров. Глянули сверху - черепки, косточки, ржавые железки,
короче, материалы с археологических раскопок. Кто послал, откуда?.. Опечатали,
присвоили инвентарные номера и сдали на склад... Через пятьдесят лет кто-то о них
запнулся, собрали комиссию, вскрыли один контейнер, не поленились и развязали
каждый мешочек... Мы потом насчитали пятьсот пятьдесят шесть только золотых
изделий. Скорее всего, из раскопок скифских курганов в Сибири... Ты помнишь, кто в
шестидесятых копал курганы в Сибири?
- Вроде академик Окладников, - отозвался Космач.
- Вроде... Не вроде, а он!.. Но если он, почему материалы очутились в
Рязани? А может, не один академик копал? - Данила вдохновился. - Есть ещё и
почище! В прошлом году выезжали в Пермь. Там городской организации ветеранов
отдали полуподвальное помещение. Раньше был вещевой склад воинской части... Стали
делать ремонт и за перегородкой в полкирпича обнаружили залежи холодного оружия
семнадцатого - восемнадцатого веков. Да не простого! Есть драгоценные экземпляры
восточной работы, в золоте и сапфирах. И в хорошей сохранности... Кто собирал? Кто
замуровал?.. В общем, сейчас мы разработали специальную программу, правительство
денег на это не жалеет... Конечно, есть и неприятные моменты. Самые лучшие образцы
оружия продали с аукционов на Западе. Надо же чем-то пополнять бюджет, казна
пустая... Но это дело временное и поправимое. С жильем вопросов не будет. Видишь,
какой домик? Из конфискованных, три года работаю и нынче уже рассчитался...
- Понял вас, Василий Васильевич. - Космач принес телефонную трубку. -
Спасибо за предложение. Правда, очень интересное, даже в душе что-то
ворохнулось...
- Слушай, К-космач... Я отказов н-не принимаю! Если т-тебе д-делается
предложение, значит, все ппродумано и сог-гласовано. М-можно сказать, ты уже в
штате. Сам Ровда двумя руками за тебя!
Упоминание о бывшем декане всколыхнуло их последний неприятный разговор.
- А что, и этот шахтер с вами архивы копает?
- Да он же заместитель начальника ГУРА! Мозговой центр!
- И он - за меня?
- Такие дифирамбы тебе поет - заслушаешься. Телефон справочной службы был
занят.
- Понятно... Только одно не ясно... Почему такое заманчивое предложение
прозвучало сейчас, когда я приехал в Москву? Совпадение? Или увидели и вдруг
вспомнили? Или есть ещё какие-то особые причины?
- Ч-чего ты придираешься? Т-тебя берут п-под новую п-программу. Нам нужен
хороший эксперт, к-которому можно доверять и к-который знает дело. Н-ну, если
так важно, спроси сам у Ровды.
- Ладно, выпадет случай, спрошу... В общем, я отказываюсь. Знаю, что делаю
глупость, но...
- Об-бъясни причину.
- С этим шахтером не хочу добывать уголек в одном забое.
- Юрка, только н-не ври и н-не выкручивайся! Начнешь мне тут сочинять...
Говори правду!
- Есть понятие - непреодолимые силы природы. - Космач постоянно набирал
номер справочной. - Мороз, например, жара в пустыне, извержение вулкана... Короче,
то, что человек не может остановить или как-то изменить. Я столкнулся с этим...
только в другом смысле. Конфликт со средой обитания такая же непреодолимая сила.
Может, самая непреодолимая...
- К-красиво сказал, молодец. Н-но я тебя быстро помирю со средой.
- Каким же образом?
- Н-надо её поменять!
- Научите, как?.. Это же не квартира, не соседи и не жена...
- Т-ты дурью-то не майся, Космач. И не ври мне тут! Сам-то п-понимаешь,
что говоришь? П-про конфликты девушкам рассказывай, им головы морочь!
Надо было бы ему ответить резко и определенно, может, даже послать, но
Космач до сих пор не мог преодолеть комплекс студента: кем бы ни был Данила -
навсегда оставался преподавателем, человеком довлеющим и оценивающим. А
поскольку над ним исподтишка посмеивались, передразнивали, иногда грубовато
шутили в его присутствии, распевая на экзаменах, то было ещё и жаль его, как
жаль немощного, выживающего из ума родителя.
И сейчас он показался обиженным и жалким...
- Вы не сердитесь, Василий Васильевич... Но я не хочу что-то менять в жизни.
Сижу в глуши, работаю в свое удовольствие. Кое-что скоро опубликую, есть
предложение... Почти нет конфликтных ситуаций, и мне хорошо.
Данила неожиданно закурил трубку и сделал несколько торопливых жадных
затяжек.
- Знаю, почему не хочешь. Что ты мне про силы природы? Какую философию
подверстал!.. Знаю я эти силы. К тебе же на днях... девица пришла, из скита.
Боярышня Углицкая. - Он подождал реакции, засмеялся натянуто, неприятно. - Уж не
собрался ли ты с ней в скит убежать?.. Если ты на княжне женишься, сам-то князь
будешь или так холопом и останешься? Как там у них, по традиции?..
Космач отложил телефонную трубку и сжал кулаки. Бывший феодал заметил его
состояние, оборвал смех, сказал деловито, но мягко:
- Ты вот что. Звони своей боярышне. Телефон в деревне у вас есть, пусть
позовут. И скажи ей, чтоб летела сюда к тебе. Паспорта нет - вопрос решим,
человека найдем, чтоб сопроводил в Москву. С ней ничего не случится.
И сунул трубку в руки. Говорить ему что-либо, тем более отрицать было
бессмысленно. А Данила перешел в наступление.
- Зачем к тебе пришла? Только чтоб замуж пойти?.. Не исключаю, даже верю.
На другой женщине ты жениться и не мог... Но ведь она ещё весть принесла. Хочешь,
скажу, какую?.. Чужак в скит пришел, от твоего имени. Так что ты уже работаешь.
Он подождал реакции - не дождался.
- Наверное, подумал, это человек Цидика? Потому легко согласился в Москву
поехать... А он из нашего управления. Временно была потеряна связь. Ты же знаешь,
куда его посадили? В коптилку! Рубленый колодец в четыре метра высотой, и на
конус - не выбраться. Нет, я восхищаюсь - истинные средневековые нравы!.. Сейчас
связь восстановлена. Так что звони боярышне, Юрий Николаевич.
Космач ещё раз набрал телефон аэропорта - занято. Положил трубку, встал и
надел шубу.
- Мне пора, учитель. Спасибо, что с дерева сняли, стоя писать научили... Ну
и за всю прочую науку.
- Юра, не дури. Звони своей страннице. Здесь и свадьбу твою сыграем.
- Был очень рад встрече... Но - время! Пока поймаю такси...
- Ну что же... Коль спешишь - поезжай, - вдруг согласился Данила. - Но мой
дом всегда для тебя открыт. А насчет такси не беспокойся. Тебя доставят к месту
назначения.
Космач глянул на пакет с диссертацией, но брать его не стал, чтоб оставить
свободными руки: мысль о побеге уже вызрела. Иначе не отвязаться...
Он перехватил взгляд.
- И правильно, оставляй. Сегодня же отдам, пусть набирают.
Василий Васильевич вышел провожать в халате и тапочках. Руку пожал,
посмотрел по-отечески ободряюще.
- Ну, будь здоров, не поминай лихом! Скоро свидимся.
Машина теперь была другая, впрочем, как и вся её команда, состоявшая из
трех хорошо одетых и воспитанных мужчин. Один из них оглядел громоздкую фигуру
Космача, однако сесть на переднее сиденье, где было бы свободней, не предложил,
открыл заднюю дверцу и посадил в середину. Подперли боками с двух сторон,
водитель выставил на крышу маячок и поехали. Надежд, что в аэропорт, уже не было
никаких, и оставалось, не показывая вида, запоминать дорогу да мысленно
готовиться к защите.
Пожалуй, теперь начиналось самое главное - можно сказать, дружеская беседа
с Данилой отходила на второй план. Уговаривать или допрашивать станут другие,
чужие люди, ничем не связанные, и потому особенно рассусоливать не будут.
Но и ему будет легче...
За свою судьбу Космач не волновался, одна боль и тревога преследовала -
боярышня, оставленная в Холомницах. Когда он ушел к сонорецким старцам и,
естественно, в Полурады не попал ни к началу успенского поста, ни к зиме, она
прождала его ровно год и, по рассказам Клести-малого, высохла в щепку, если бы
не успели отнести её на Сон-реку к старцам, наверное, умерла бы. Но даже после
излечения все равно каждый год ждала его к началу успенского поста, по сорок
дней сидя на жданках.
В то время он не знал об этом, но сейчас прекрасно представлял, что
задержись он на день - снова начнется пост...
А более всего в голове зудела мысль о внезапном и откровенном признании
Коменданта. Почему он сделал его накануне событий? Случайно получилось или так
замыслили в этом управлении, узнав, что боярышня идет к Космачу?
Покаявшемуся старику будет больше доверия...
Оставалось надеяться и утешать себя природной кержацкой прозорливостью
Вавилы, её детским умением уходить от опасности. Когда он пришел в Полурады с
ассистенткой, долго никак не мог встретиться с боярышней с глазу на глаз.
Наблюдал за ней, много раз пытался перехватить, когда Вавила по какой-то
надобности уходила в лес или носила воду с озера, и даже устраивал засады -
бесполезно! Она будто чуяла преследование и невероятным образом уходила от него.
Наконец, изучив её каждодневные маршруты и занятия, он установил закономерность:
по понедельникам с утра боярышня стирала белье на озере в километре от скита.
Брала две корзины на коромысле, самодельное, неприятно пахнущее жидкое мыло,
валек и, несмотря на погоду, почти в один и тот же час шла в свою прачечную:
жизнь в скиту была размеренной и ритмичной. Лучше места для встречи было не
сыскать, можно подойти незаметно и так же исчезнуть, если появится кто-то еще.
Но стоило Космачу прийти на озеро чуть раньше и затаиться где-нибудь на берегу,
стирка или вовсе отменялась, или вместо Вавилы приходила её мать.
Тогда он устроил засаду у намеленного настоятелем сонорецкого монастыря
Амвросием камня в березовом лесу, куда боярышня тайком бегала молиться. Приходил
сюда и рано утром, и днем, и даже ночью, часами сидел и слушал, надеясь уловить
хотя бы её шаги - все бесполезно. И, отчаявшись, однажды вышел из укрытия, встал
на камень, поднял руки, взмолился:
- Господи! Услышь меня! Приведи её сюда!
Может быть, мгновение прошло, не больше, а Вавила неожиданно вышла из-за
берез, показалась и тут же скрылась. Космач вскочил с колен, побежал следом, но
только мелькающее среди деревьев ярко-синее платье увидел.
Так бы и не встретился, если б по какой-то непредсказуемой, дикой
случайности не столкнулся в лесу, когда она шла с ведрами сотового меда на
коромысле. А потом возле угольных ям сама подошла...
На московской кольцевой повернули направо и минут двадцать ехали на
хорошей скорости, после чего выскочили на новенькую развязку, выписали круг и
полетели в сторону области. Сопровождающие сидели с каменными лицами и за всю
дорогу даже словом не перебросились. Только однажды пискнул радиотелефон, и
водитель обронил некую контрольную фразу - то ли начальству, то ли жене:
- Я завтракал сегодня, на аппетит не жалуюсь.
На тридцать втором километре свернули влево, на заснеженную, обледеневшую
дорогу, въехали в лес и скоро очутились перед воротами воинской части. Из будки
выскочил офицер и успел распахнуть створки, так что машина даже не
останавливалась. Вид у территории был нежилой, несколько солдат ковыряли
лопатами тающий снег у казармы, вдали ползал одинокий грейдер, и больше ни души.
За каменными постройками и березовой лесополосой оказались склады - огромные
ангары, выстроенные колоннами, тянулись вглубь и исчезали в белизне сугробов. А
между ними все пространство вкривь и вкось было заставлено танками, укрытыми
снегом до самых башен, так что они выступали над поверхностью, будто могильные
холмики, и потому торчащие наружу стволы орудий напоминали кресты, поваленные
бурей или чьей-то злой волей. И все вместе походило на паровозное кладбище:
повсюду реял дух смерти, как будто исходивший от некоей потусторонней силы.
По единственной расчищенной дороге машина докатилась до облупленного
двухэтажного здания среди складов и с ходу въехала в подземный гараж. Космача
провели по внутренней лестнице на первый этаж и оставили в небольшой комнате,
весьма напоминающей гостиничный номер - даже сидячая ванна есть, только вот на
окне, под симпатичными жалюзи, решетка из толстой арматуры. Дверь не заперли,
вероятно, полагаясь на внутреннюю и внешнюю охрану, ушли, не сказав, сколько
здесь сидеть и чего ждать. Космач осмотрел свою камеру, потом выглянул в коридор
- пусто в обе стороны, нет обычного для конторы движения, или ещё рабочий день
не начался?.. Только у лестницы, отмеченной южными растениями в кадках, маячит
часовой в гражданском костюме, но с коротким автоматом на плече.
Мысль о побеге все время сидела в голове, становилась навязчивой и мешала
сосредоточиться. Поэтому он заставил себя прикрыть дверь, стащил с постели
чистое, отглаженное белье, не раздеваясь, лег на матрац и укрылся шубой.
У странников, впрочем, как и у старообрядцев некоторых других толков, была
одна замечательная черта: пока они на воле и в своих пенатах, можно одним
неосторожным словом обидеть смертельно и не дождаться прощения. Но стоит кому-то
из них попасть в тюрьму (а попадали часто), вдруг откуда-то появлялись и
железные нервы, и абсолютное спокойствие в любой ситуации. Они стоически
выносили издевательства над собой, с готовностью подставляли другую щеку и при
этом благодарили своих обидчиков, таким странным, неожиданным образом достигая
обратного эффекта - неуязвимости. Ему хоть кол на голове теши, все - спаси
Христос.
Наверное, дело было в особом, ныне утраченном восприятии мира: они
принимали его таким, каков он есть, и не старались ничего изменить, зная, что
это промыслы Господни. Поэтому на свободе действовали одни законы, в неволе -
совсем другие, ибо только в юзилище начинается путь мученичества и сильный
должен прощать слабости слабого. Непротивление злу становилось мощнейшим
способом самозащиты от книжников, фарисеев и скверны, от них исходящей. А короче
- от среды обитания.
Космач все это знал, однако не мог быть ни подвижником, ни мучеником, а
сыграть все это ещё никому не удавалось. Оставалось единственное средство
самообороны, много раз проверенное на практике и изобретенное теми же
странниками: прикидываться блаженным, полоумным, темным кержаком, из-за своей
дикости не понимающим, что происходит и что от него требуется. При этом
бесконечно молиться, петь псалмы, тропари и таким образом выматывать нервы
противнику. Эти воспитанные и образованные ребята вряд ли когда сталкивались с
подобными субъектами и долго не выдержат.
Заснуть он не успел, хотя позывы уже чувствовал, дверь открылась, и на
пороге оказалась официантка с подносом - принесла завтрак! Может, не в тюрьму -
в санаторий попал?..
- Зачем вы сняли белье с постели? - спросила она удивленно.
- Дак замараю, - простецки объяснил Космач, сгребая в одну тарелку салат,
омлет и сосиски с зеленым горошком. - Один раз поспать могу и так. А то стирать
кажный раз... И посуды много не носи, нам привычней с одной миски хлебать. А
заместо вилки - ложку бы дала.
Официантка недоуменно пожала плечиками и удалилась. А он облил мешанину
горчицей и стал механически брякать вилкой. Съел все до последней горошины,
подчистил тарелку кусочком хлеба - салфетку не тронул, бережно отложил в
сторону: важна была каждая деталь, надо вживаться в роль и валять дурака так,
чтобы даже опытный глаз ничего не заметил.
Ровно в десять, когда должен был открыться аэропорт, в комнату заглянул
один из парней и сообщил, что его приглашают на беседу к начальнику управления.
Космач надел шубу, шапку взял в руки.
- Ну, айда, раз приглашает.
Кабинет был на втором этаже, в приемной за компьютером сидел молодой
человек, видимо, секретарь, он же охранник: кулаки размером с телефон. Но тоже
воспитанный.
- Пожалуйста, снимите шубу, - сказал он, а сопровождающий уже держал руки,
чтобы принять одежду.
- Да не хлопочи ты, - отмахнулся Космач. - Мне не жарко.
Они особенно не настаивали, разве что на лицах обозначилось легкое
недоумение. За двойными дверями оказался просторный кабинет с длинным столом для
совещаний, полукруглым в торце, где должен был восседать начальник, которого
почему-то не было.
- Прошу, присаживайтесь. - Парень отодвинул один из стульев, а сам
приоткрыл боковую дверь, что-то сказал и тотчас вышел.
Минуты две Космач оставался один, стоял и исподтишка озирался: на стене
висела огромная карта СССР, ещё одна, поменьше, была скрыта за шторами, в углу
старый засыпной сейф, а за спинкой высокого канцелярского кресла на малиновом
бархате - две перекрещенные шашки без ножен. Кабинет был явно генеральский,
однако из боковушки вышла женщина лет сорока в костюме малахитового цвета и с
совсем короткой, под мальчика, прической, отчего голова казалась очень уж
маленькой.
- Вот вы какой! - сдержанно воскликнула она. - Ну, здравствуйте, Юрий
Николаевич! Меня зовут Светлана Алексеевна... Да вы присаживайтесь. Какая у вас
роскошная доха! Но вы снимите её, у нас тут тепло. Можно, поухаживаю за вами?
И стала рядом, чтобы принять шубу. Этот негромкий, задушевный и чуть
дрожащий голос несколько обезоруживал: чтобы сопротивляться, прикидываясь
юродивым, нужен был серьезный противник, с которым за честь побороться всеми
доступными средствами, которого можно бить презрением, ненавистью, на худой
случай, просто смеяться над ним. Но чтобы юродствовать перед женщиной, не
скрывающей обыкновенного бабьего любопытства, требовался холодный цинизм, а это
стало бы слишком сильным средством, тем самым несоразмерным наказанием.
Он понимал, что здесь не все так открыто и просто, что за внешней
доброжелательностью и милой улыбкой непременно кроется что-то ещё и эти тонкие,
женственные ручки могут быть сильными и жесткими и, наверное, уже были таковыми,
иначе его не привезли бы сюда под конвоем.
- Мой самолет улетел, - сказал Космач, сбрасывая шубу. - По вашей милости...
Она будто бы встревожилась, пошла к столу.
- Этого не может быть! Мне сообщили, задержка до четырнадцати часов. -
Вызвала секретаря. - Немедленно уточните вылет рейса господина Космача!
Ей хотелось произвести впечатление. Поджидая результат, она спросила между
прочим:
- Вы успели вздремнуть, Юрий Николаевич?
- Да, спасибо...
- Кстати, слышали сообщение? Академик Барвин скончался сегодня утром.
- Я знаю.
Она помялась, её благородно-бледные впалые щечки чуть порозовели.
- Весь московский бомонд в полном недоумении. Гадают: почему неприступный
Барвин в последние часы жизни разыскал и пригласил к себе никому не известного
кандидата наук? И провел с ним - даже подсчитали! - два часа семь минут.
Поразительная щедрость!.. Не удовлетворите мое праздное любопытство? Почему?..
- У академика были причины, - уклонился Космач.
Настаивать она не стала, и теперь следовало ждать второго вопроса,
наверняка интересующего бомонд: каким образом Космачу удалось заставить Барвина
собственными руками ликвидировать ЦИДИК?
Спросить не успела - вошел секретарь и доложил, что аэропорт по-прежнему
закрыт до четырнадцати из-за сильного обледенения и вся спецтехника сейчас
работает на полосе. Светлана Алексеевна попросила принести кофе и приступила к
делу.
- Вы так сильно разочаровали Василия Васильевича, - проговорила с грустной
улыбкой. - Старик снова закурил и сегодня остался дома. Мы вызвали ему врача... У
вас произошел конфликт?
- Прежде чем отвечать, хотелось бы услышать хоть какое-нибудь объяснение,
что все это значит. Или вопросы здесь задаете только вы?
- Ну что вы, Юрий Николаевич! Я полагала, Даниленко все объяснил. Если
что-то непонятно, пожалуйста, спрашивайте.
Она слишком хотела быть открытой.
- Вопрос один. По какому праву вы воспользовались моим именем,
сфальсифицировали письмо и заслали своего человека в скит?
Секретарь принес кофе в нужный момент - ей требовалась пауза. Вероятно, у
Светланы Алексеевны было несколько вариантов ответов, и сейчас она выбирала тот,
что годился для создавшейся ситуации.
- Человек, который проводил этот эксперимент, у нас уже не работает.
- А засланный казачок в скиту?
- Мы установили с ним связь и отозвали, - доложила она. - Сейчас он... в
реабилитационном центре. Его долго держали в срубе, боязнь замкнутого
пространства... Я приношу свои извинения. Попытка была неудачной, авантюрной, но
когда разрабатывали план действий... Не могла глубоко вникнуть в суть проблемы. -
Она посмотрела виновато. - Не казните, Юрий Николаевич. У нас нет практического
опыта работы в среде старообрядцев. Василий Васильевич силен в теории, Сергей
Иванович Ровда, ваш бывший декан, незаменим как генератор идей, но воплощать их...
придется вам.
- Я объяснил Даниленко, почему это невозможно, - начал было Космач, однако
она вскинула руки.
- Юрий Николаевич, не спешите! У вас до вылета целых четыре часа. Хотя бы
выслушайте меня. И потом, нельзя же так сразу и решительно отказывать женщине!
Последнюю фразу можно было считать шуткой. В этот момент зазвонил один из
пяти телефонов, Светлана Алексеевна точно выбрала и сняла трубку. Улыбка на её
лице медленно растаяла и стекла, оттянув книзу уголки губ, а взгляд невидяще
замер и потяжелел. Она больше слушала и если отвечала, то редко и односложно,
однако дважды четко повторила:
- Вы меня озадачили. Я ничего не понимаю.
Это её томительное состояние длилось недолго, до тех пор пока не положила
трубку, после чего достала сигареты и зажигалку.
- Происходят весьма странные вещи. - Она закурила и придвинула сигареты
Космачу. - Вы не встречали в квартире академика некоего Копысова?
Престолонаследника Барвина?
- Нет, не встречал.
- Так вот... Вчера вечером произошла трагедия. Копысова застрелила жена,
будто бы случайно. А сегодня утром... Погибла секретарь академика. Ее-то вы должны
были видеть.
- Лидия Игнатьевна?
- Да... После смерти Барвина пошла домой и была сбита на пешеходном
переходе. Автомобиль с места преступления скрылся... Тоже случайность?
- Не знаю...
- Один за другим погибают два человека, побывавшие в квартире академика.
Что это может означать?
- Рок, - буркнул в бороду Космач. - Квартирка, я вам скажу, совсем не
простая. Жженой серой пахнет...
Светлана Алексеевна пропустила это мимо ушей.
- И там же был профессор из Петербурга, Желтяков... Вы там с ним не
столкнулись, на черной лестнице?
Космач незаметно пощупал в кармане письмо к профессору.
- Не столкнулся, но фамилию слышал...
- Очень странная личность, загадочная. - Она любила эти слова и как бы
оживала, когда их произносила. - Но наверняка видели у академика ещё одного
человека... Его фамилия Палеологов.
- Имел честь даже познакомиться и отужинать вместе, - усмехнулся Космач.
- Напрасно иронизируете. Он не простой человек, в какой-то степени даже
опасный для вас. Разыскать автора диссертации 2219 поручала ему я. Только не
сейчас, а ещё три года назад, когда он был у нас. А потом в ГУРА пришел Ровда,
за ним Даниленко, и мы сразу же установили автора, то есть вас. И надо-то было
всего назвать тему и в трех словах объяснить концепцию. Приятно иметь дело со
специалистами... Но Палеологова к тому времени уже не было. Он обнаружил у себя
дворянские корни и, как всякий мечтатель, увлекся некими химерическими идеями.
Если бы вы знали, к кому он возводит свою родословную! К Софье Палеолог, ни
больше ни меньше. Даже придумал такую историю, будто Софья привезла с собой на
Русь некоего близкого родственника, мальчика, в качестве пажа. Не знаю, был ли
на самом деле мальчик, но этого мальчика мне жаль, он плохо кончит... Так вот, он
до вчерашнего дня продолжал искать и пришел к академику с единственной целью -
вытащить из него фамилию диссертанта. Да, вы чуть не попали к нему в руки! Между
прочим, вас спасла наша сотрудница.
- Не аспирантка ли?
- Теперь можно говорить. Да, наша Леночка... Она сделала продолжительную
паузу и вдруг заговорила с интонациями брошенной жены:
- Палеологов работал у нас, когда мы были ещё архивной группой. Очень
талантлив, умеет проводить сложные комбинации, но авантюрист. И оказался
подлецом. Негодяем! Я вытащила его из дерьма, на Арбате иконами торговал.
Сделала для него все, свела с людьми на самом верху, посвятила во все тайны и
секреты, потому что доверяла... А он воспользовался этим, открыл на стороне свое...
предприятие и сбежал. Нам пришлось пересматривать многие проекты...
Космач теперь не сомневался, что у неё с Палеологовым были личные,
интимные отношения, женственная Светлана Алексеевна совсем не умела скрывать
своих чувств и, похоже, до сих пор переживала разлуку. А разница в возрасте была
лет в десять, и, видно, этот молодой талантливый сотрудник втирался в доверие к
своей начальнице старым известным способом.
- На него это похоже, - подбодрил он. - Хотя академик отзывался о нем
неплохо. Называл его судьей.
- Да, в нем есть что-то такое. И выражается это в высшем цинизме. - Она
встряхнулась и стала размышлять вслух. - Но я не об этом... Мне сейчас пришло в
голову: не он ли тут замешан? Имею в виду гибель секретарши... Нет, сам он на
такое не пойдет. Мы никак не можем отследить, кто же стоит за Палеологов
...Закладка в соц.сетях
