Жанр: Любовные романы
Мучения Минти Мэлоун
...а меня.
— Я кричу на тебя, — прошептала я, заметив, что бармен в ужасе на нас
вытаращился, — потому что ты сам довел меня до такого состояния. Сам
виноват.
— Да, — согласился он. — Виноват. Прямо как Доминик.
— Да! — взвизгнула я. — Именно! — Я наклонилась и схватила сумку. —
Сегодня я была счастлива! — выкрикнула я, направляясь к выходу. — Впервые за
многие месяцы почувствовала себя счастливой. Я была счастлива, потому что
встречалась с тобой! Но теперь как рукой сняло! — Я уже подлетела к двери. —
Теперь я несчастна! Надеюсь, ты доволен, Джо. Потому что это твоих рук дело!
И если я никогда — слышишь? — никогда в жизни тебя больше не увижу, то буду
считать, что мне очень повезло!
— Ну и ублюдок! — бесновалась я, с грохотом поднимаясь по лестнице в
половине двенадцатого. Эмбер уже легла, но мне было все равно. Из-под двери
пробивался свет, и я ввалилась в спальню. Кузина читала в кровати. Гладила
Пердиту правой рукой, а левой листала
Ярмарку тщеславия
. — Ублюдок! —
повторила я.
— Дорогуша, об этом все уже знают, — подняла на меня глаза Эмбер. —
Слава богу, что у вас все кончено. Мы тебе об этом твердим уже несколько
месяцев.
— Да нет, не Доминик — Джо! Джо ублюдок. — Меня всю трясло от злости.
— Джо? — Кажется, Эмбер удивилась. — Ты же говорила, что он милый. Он и
на вид ничего, надо признать.
— Так вот, он не милый! Он ужасный. Как я только сразу его не раскусила! Опять так ошибиться...
— Что он натворил?
— У нас был идеальный вечер, идеальный. Все шло просто замечательно.
Чудесно. По правде говоря, я даже думала, что, наконец, у нас с Джо что-то
получится.
— Отличная мысль.
— Нет, не отличная. Джо вел себя отвратительно. Ужасно.
— Что он сделал?
— Я рассказала ему о встрече с Домиником, о том, как поняла, что ни в
чем не виновата. А он обвинил меня в том, что я мелочная! Мелочная! Ты
только представь! Сказал, что я сама навлекла на себя неприятности.
— Правда?
— Да. Сказал, что я хотела выйти за Доминика по одной причине: он был
богат, хорошо одевался и прекрасно выглядел. Вот ублюдок!
— Но это же правда, Минти, — тихо произнесла Эмбер.
— Нет, неправда, — я была ошарашена. — Я хотела выйти за Доминика,
потому что думала, он любит меня, выбрал меня среди всех. Мне это очень
льстило. Я уже целую вечность ни с кем не встречалась.
— Но, Минти, Доминик плохо с тобой обращался. Все это видели. — Она
опустила книгу. — И считали, что с его ужасным поведением ты миришься только
потому, что он красавчик и у него хорошая работа.
— Не может быть, — во мне поднялась волна протеста. — Я мирилась с ним,
потому что была слишком добра.
— Ну не настолько же, Минти, — поморщилась она, переворачивая страницу.
— Выходит, что настолько. По крайней мере, раньше так было. Но теперь я
изменилась.
— Это заметно.
Я присела на краешек кровати и глубоко вздохнула:
— Знаешь, мне просто очень-очень не повезло, что я вообще познакомилась
с Домиником.
— Нет такой вещи, как невезение, Минти. Есть правильный и неправильный
выбор. Мне всегда казалось, что раз уж ты выбрала Доминика, у тебя имелись
на то свои причины. Откровенно говоря, он был настоящим гадом.
— Неправда. Он мог быть милым. Иногда.
— Когда? — поинтересовалась она.
Пердита вытянула лапки, как две черные эластичные резинки, и блаженно
перекатилась на спину.
— Он был очень щедр. Постоянно покупал мне что-нибудь. Сама знаешь.
Дорогую одежду, ту сумку... и вообще, много всего.
— Минти, он их не тебе покупал. А себе. Чтобы рядом с ним ты выглядела
подобающе
. Неужели ты не понимала? — спросила она, почесывая животик
Пердиты. — Ты же не дура. Я в этом уверена.
— И мы прекрасно проводили выходные за городом.
— Но никогда не ездили туда, куда хотелось тебе. — Я вздохнула. —
Гольф, рыбалка... Представляю, как тебе было весело.
— Он очень любил свою маму.
— И Джек Потрошитель тоже.
— Слушай, я не хочу говорить о Доминике. Все это уже в прошлом. Меня
бесит, что Джо врет, дискриминирует меня...
— Ты хочешь сказать: клевещет, — поправила Эмбер. — Дискриминация — это
совсем другое.
— Какая разница. Мы так чудесно проводили вечер, играли в настольный
футбол. А он взял и все испортил. Из-за этой ссоры прекрасный вечер
превратился в кошмар. Он говорил чудовищные вещи, — ярость вновь клокотала
во мне. — Но я поставила его на место. Более того, — похвалилась я, —
высказала все, что о нем думаю, не стесняясь в выражениях.
— О господи... Так позвони ему завтра и извинись.
— Что?
— Извинись перед ним утром и скажи, что была неправа. Похоже, ты на
самом деле была неправа. К тому же и нагрубила.
— Но он тоже мне нагрубил! Он вел себя ужасно. Перевернул все с ног на
голову. Выставил меня каким-то монстром.
— Позвони ему завтра.
— Это исключено.
— Ну, тогда послезавтра. Только обязательно извинись. Потому что, скажу
честно, мне кажется, он был прав. Спокойной ночи, Минти.
И она выключила свет. Взяла и выключила свет! Оставила меня сидеть в
темноте. Я была в бешенстве. И стала придумывать, какую бы гадость ей
сказать. Но ничего равноценного в голову не приходило. Только когда я уже
взялась за дверную ручку, меня осенило. Я измыслила нестерпимое оскорбление.
— Твоя кошка совсем разжирела, — выпалила я.
Т. С. Элиот был прав. Апрель и вправду самый жестокий месяц. Если у вас
депрессия, как у меня сейчас, при одном виде всех этих нелепо жизнерадостных
нарциссов, покачивающих вульгарными головками, как проститутки на бульваре,
вас уже тошнит. Вам становится хуже от одного их вида. И от вида тюльпанов
тоже. А также этих тошнотворных сахарно-белых соцветий вишни, которые скоро
порозовеют.
Радости весны прошли мимо меня: слишком много навалилось забот. Во-первых,
папа вел себя очень странно. Во-вторых, я поссорилась с Джо, который мне
раньше вроде бы нравился, и даже очень, а теперь не нравился совсем. В-
третьих, я не разговаривала с Эмбер, потому что она посмела нагло меня
поучать и тогда я обругала ее кошку, поскольку а) хотела сказать что-нибудь
обидное и б) это была сущая правда. Кошка действительно разжирела. Но Эмбер
лопалась от злости. Я попала в самое больное место. Поэтому теперь она
ужасно дулась. Не выходила из своей комнаты — то есть моей комнаты, но это
уже совсем другая история, — и я понятия не имела, что там делается. Прошло
уже несколько дней, и все без изменений. Может, она обдумывала сюжет нового
романа — упаси боже! — или зависала в Интернете. Так или иначе, со мной она
разговаривать не желала.
Вот такая неприятная ситуация. Ледяное молчание уже начало меня напрягать.
Наконец сегодня утром лед тронулся.
— Прости, Минти, — произнесла Эмбер с нехарактерным для нее, но все еще
холодным смирением, спустившись на первый этаж. — По-моему, мне нужно перед
тобой извиниться.
Ничего себе!
— проскрипел Педро. Я тоже удивилась.
— Все в порядке, — сказала я, протягивая попугаю кусочек яблока. —
Откуда тебе было знать, что Джо такой отморозок.
— Я не о Джо говорю, — сказала она. — И он не отморозок. По крайней
мере, мне так кажется. Нет, я имею в виду Пердиту. У нее действительно...
м-м-м... лишний вес.
— Ты хочешь сказать, она наела брюхо.
— Без подробностей, Минти.
— Открой глаза, так оно и есть.
Пердита сидела на подоконнике, подставив маленькую блестящую черную мордочку
солнцу с выражением непостижимого блаженства. Она спрыгнула и пошла на
кухню, держа хвост под углом девяносто градусов и громко мяуча — требовала
еды.
— Все жиреет и жиреет, — задумчиво проговорила я.
Кошку уже заносило под тяжестью собственного веса. Она резко плюхнулась на
пол, будто любое движение давалось ей с большим усилием.
— Да, слишком много сардинок, — признала Эмбер. — Вот в чем проблема.
Она их обожает, но придется посадить ее на диету.
— Может, это возрастное? — предположила я. — Ты же говорила, что она
опережает в развитии кошек своего возраста.
— Странно, что она не везде толстая, — озадачилась Эмбер и взглянула на
меня. — Вроде только низ живота. О господи...
— Что?
— А если у нее опухоль? — На лице Эмбер застыл ужас. Глаза наполнились
слезами. — Что, если у нее рак, Минти?
— Не глупи. У нее же ничего не болит. Вообще-то, вид у Пердиты был
очень довольный.
Она легла на пол, перекатилась на бок, и живот перекатился тоже. Забавно. Я
заметила, что соски у нее набухли и стали похожи на два ряда розовых
пуговиц. А на мордочке блуждало виноватое, вроде как неуверенное выражение.
И внезапно до меня дошло. Словно в голове включилась электрическая лампочка.
— Она залетела, — объявила я.
— Что за глупости, — фыркнула Эмбер. — Она сама еще ребенок.
— Нет, по-моему, она беременна, — повторила я. — И она уже не ребенок,
а тинейджер. С какого возраста кошки беременеют?
— Не знаю, — ответила Эмбер. Потом исчезла, вернулась с книгой
Все о
кошках
и стала лихорадочно перелистывать страницы. — Тут написано... с
шести месяцев. — Она опустила книгу. — А Пердите, по меньшей мере, семь.
— Тогда все понятно. Она не жирная, а просто ждет котят. Лори же
сказал, что нужно ее стерилизовать, а мы об этом не подумали. Забыли.
— Это ты виновата, Минти, — напала Эмбер.
— С каких это пор я должна заботиться о твоей кошке?
— У меня и без этого хлопот хватало.
— А у меня нет, что ли?
— Ты должна была мне напомнить.
— Ага.
— О'кей, о'кей, мы обе виноваты.
— Очень благородное решение, — похвалила я.
— И что же нам делать?
— Ждать.
— Сколько?
Я сверилась с кошачьей книгой:
— Тут написано, период вынашивания равен шестидесяти пяти дням.
— Да, но Минти...
— Что?
— Мы же не знаем, как давно она беременна.
— Давай позовем Лори. Он наверняка скажет.
— Давай. Позвони ему.
— Нет, сама позвони. Ты же ему нравишься.
— Но он мне не нравится.
— Почему?
— Ой, не знаю, — поморщилась она. — Почему люди вообще не нравятся?
Какая разница, Минти... Позвони ему! А потом позвони Джо.
— Зачем это мне звонить Джо? Он наговорил мне кучу гадостей.
— Он сказал все это только потому, что ты ему очень нравишься.
— Неужели? — вздохнула я.
— Да. Это же очевидно. Иначе он не стал бы волноваться.
— Правда?
— Конечно. И дураку ясно: ему не наплевать на тебя, вот и высказался. К
тому же он был прав, Минти, как ты думаешь?
Я опустилась на стул рядом с клеткой Педро.
— Да, — тихо признала я. Пол опять начал расплываться перед глазами. —
Он был прав, — хрипло произнесла я и посмотрела на Эмбер. — Я мелочная. Это
правда. Я не любила Доминика и не уважала его. По правде говоря, я его
презирала. Но все спускала ему с рук, потому что он казался мне...
подходящей партией. И вот — какая ирония! — оказалось, что и это одна
видимость. — Признание отняло у меня все силы, во рту появился привкус
пепла. Мне было ужасно стыдно.
— Не переживай, Минти, — утешила Эмбер, обняв меня одной рукой. — Все
мы совершаем ошибки. Но, по крайней мере, еще не слишком поздно, — весело
сообщила она. — Тебе только и нужно, что позвонить Джо.
— О'кей, — кивнула я, шмыгая носом. — Так и быть. Но сначала ты
позвонишь Лори.
— Я не хочу звонить Лори, — недовольно пробурчала она. — Он меня
раздражает. Я просто с ума схожу.
— Так-так, — деловым тоном произнесла я. — Баш на баш: я звоню Джо,
если ты звонишь Лори.
— Ах, так... ладно, — с опаской произнесла она. И подошла к телефону.
Но знаете, что она сначала сделала? Прежде чем набрать номер? Причесалась!
Нет, я серьезно! Как можно так врать самой себе? Ни в какую не хочет
сознаться, что Лори ей нравится. Смех, да и только. Не понимаю, почему она
так странно себя с ним ведет. Он же умный, и забавный, и милый. И у него
чудесное чувство юмора. Я знаю, что он ей нравится, но вот, поди, ж ты:
никак не хочет этого признать, чем очень меня забавляет.
— Пердита беременна, — сообщила она в трубку. — Да... мы так думаем. Ты
зайдешь? Если только тебя не сняла на вечер какая-нибудь мымра... Почему бы
нам не принести ее в клинику? В ее положении? Когда она так уязвима? Ты что,
шутишь? Это совершенно безответственно, вдруг у нее будет выкидыш. Мы
заплатим тебе, разумеется, — добавила она. — Нет, не натурой. Наличными.
Сколько ты берешь за вызов?.. Да, о'кей. В восемь. Ты пьешь красное или
белое вино?
— Сказал, придет, — объявила Эмбер. — Как же он меня раздражает! — еще
раз повторила она. — Так, что приготовим? Думаю, начать надо с копченого
лосося. Затем утка или, может, ризотто с лесными грибами?.. Я могла бы
сбегать за лисичками. И у меня есть потрясающий рецепт шоколадного торта...
и отличная бутылка
Пуи фюиссе
.
Она достала все свои кулинарные книги и принялась прилежно их изучать, а я
тем временем собиралась с духом, чтобы позвонить Джо. Мне очень хотелось с
ним помириться, особенно потому, что мы поссорились из-за Доминика.
Опять
проклятый эффект Доминика
, — с горечью подумала я. При одной мысли об этом
мне захотелось все исправить. И я набрала домашний номер Джо. Но он не взял
трубку. Гудки, гудки, гудки. Я попробовала позвонить на мобильный. После
четвертого или пятого гудка я услышала его голос:
— Алло?
— Джо, это Минти.
— Алло? — повторил он. — Кто это?
— Минти, — произнесла я чуть громче.
— Извините, ничего не слышно, — ответил он. Очень странно. Мне его было
прекрасно слышно. — Перезвоните, — попросил он.
— Джо! — закричала я. — Ты меня слышишь?
— Извините, вас не слышно.
— Джо, это Минти!!
— Черт... — выругался он.
И тут я услышала:
Пассажиры, вылетающие рейсом БА196 в Лос-Анджелес
авиакомпании Британские авиалинии
, срочно пройдите на посадку к выходу
27...
О боже, нет!
— Джо, мне очень жаль...
— Боже! — воскликнул он, а потом произнес: — Извините, не знаю кто это,
но мне пора идти, — и дал отбой.
Вот и все. Он уехал. Я его потеряла. Я опустила трубку на рычаг, внутри меня
все умерло. Я чувствовала такое опустошение, будто кто-то вычерпал меня
ложкой.
— Дозвонилась? — спросила Эмбер.
— Да, — ответила я. — То есть нет. Не дозвонилась, — поправилась я
слабым голосом.
Минуту Эмбер была в замешательстве. А потом произнесла:
— Как думаешь, Лори любит топинамбур?
Гав-гав!
— протявкал Педро. Я открыла дверь и ахнула. Не удержалась. Над
правым глазом у Лори чернел синяк размером со спичечную коробку.
— С виду еще ничего, — сообщил он. — Знала бы ты, как он болит. Привет,
Эмбер!
— Господи! — воскликнула она. — Что стряслось?
— Принял участие в эксперименте, — мрачно произнес он, снимая пальто.
— В каком?
— Был на вечеринке с девушкой из Ливана. Но понятия не имел, что,
оказывается, она наняла меня с единственной целью: пробудить ревность в
бывшем бойфренде. Это сработало, — добавил он. — Вам будет приятно узнать,
что свадьба в июне.
— Хочешь, приложим лед? — спросила Эмбер. У нее был довольно
расстроенный вид.
— Нет-нет, — отказался Лори. — Ничего страшного. Профессиональный риск.
Все равно как если бы собака укусила в приемной. Кстати... где моя
пациентка?
Мы прошли в кухню. Пердита лежала на боку под столом и старательно
вылизывала шерстку. Она подняла мордочку, дружелюбно поморгала, подняла
переднюю лапку в знак приветствия и вернулась к умыванию. Ее маленький
шершавый розовый язычок ритмично скреб шкурку.
— У вас будет котенок, — с видом эксперта объявил Лори. — И не один.
— Сколько? — поинтересовалась я.
— Не знаю. Может, три или четыре. Может, пять. — Он наклонился, и
Пердита позволила ему прощупать свой набухший животик. — Беременна она уже
недель пять.
— Ничего себе! — воскликнула Эмбер. — Она же сама еще котенок.
— У кошек половое созревание начинается как раз в этом возрасте, иногда
и раньше, — объяснил Лори. — Не хочется говорить: я же вас предупреждал, но
так оно и есть. Надо было ее стерилизовать.
— Беременность незапланированная, — сказала Эмбер. — Точно знаю.
Наверняка изнасилование на свидании. Наша Пердита не такая.
— Все они такие, — возразил Лори. — Кошки не отличаются высокими
моральными принципами. Даже королеву отделяет от шлюхи всего одна буква.
— О! — Эмбер явно была разочарована, но взяла Пердиту на руки. — Скажи,
кто с тобой это сделал, — допытывалась она у кошки. — Мамочка не будет
сердиться. Просто скажи. О господи, только не этот рыжий соседский кот! —
скривилась она. — Мы же не хотим, чтобы наши котята были рыжими!
— Тут поблизости ошивался какой-то красивый полосатый котик. Может, это
он? — оптимистично предположила я. — И в 31-й квартире живет симпатичный
трехцветный котяра.
Кто бы это ни был, Пердита ничего не сказала. Молчала как рыба.
— Что же нам делать, когда начнутся роды? — забеспокоилась Эмбер. — Мы
ничегошеньки об этом не знаем.
— Отвезите ее в отделение скорой помощи и спросите доктора Росса, —
посоветовал Лори.
— Очень остроумно, — поморщилась Эмбер. — Мы не знаем, как появляются
котята.
— Сейчас объясню, — утешил Лори. — Вам нужны кошка и кот, и у кота есть
такая штука...
— Ради бога! — воскликнула Эмбер. — Нам уже рассказывали о птичках и
пчелках, просто объясни, что нужно делать. — Нам?
— Вы ничего не сможете сделать, — успокоил ее Лори.— Кошка просто
спрячется и родит. Кошки любят теплые, темные места — устраиваются в шкафу,
например, или под лестницей. Или под кроватью. А может, даже в кровати.
Предупреждаю: будет много крови!
— Господи! — испугалась я. Что станет с моими коврами?
— Беременность длится шестьдесят пять дней, — поучал он, еще раз
осмотрев кошку. — Значит, котята появятся в середине мая. Мы можем помочь
вам найти хозяев, если хотите.
— Ты слышала, Пердита? — спросила Эмбер. — Придется отдать твоих
детишек на усыновление. Чтобы избежать позора.
— Вот и все, диагноз установлен, — подвел итог Лори.
— Хорошо, сколько с меня?
— Нисколько, — ответил он. — Платить будешь, когда получу диплом.
— Что ж, тогда останься на ужин. — И он остался.
Узнав о том, что Пердита в интересном положении, Эмбер пришла в небывалое
возбуждение. Она беспрерывно болтала с Лори, раскладывая по тарелкам фуа-
гра, морского окуня с красной чечевицей и припущенный щавель.
— Очень вкусно, — похвалил Лори.
— О, мы с Минти так каждый день ужинаем, правда, Минт? — проворковала
Эмбер, толкнув меня ногой под столом.
— О да, — соврала я. — Подумаешь, обычный ужин. Эмбер была в восторге.
Пусть говорит что угодно, но когда женщине нравится мужчина, этого не
скроешь. Она начинает чаще улыбаться. И широко раскрывать глаза. Эмбер то и
дело хлопала ресницами. И отчаянно хохотала над шутками Лори. Так и
светилась счастьем, как светятся воды озера в солнечный день. Когда рядом
был Джо, я тоже так светилась. Сплошь улыбки и смех. Мне хотелось открыться
миру, а не замыкаться в себе. Доминик приносил мне одни слезы — Джо заставил
меня смеяться. Доминик лишил меня силы духа, а Джо вселил уверенность в
себе. Доминик пытался заткнуть мне рот, Джо хотел, чтобы я разговаривала. Я
представила, как он сейчас летит в Лос-Анджелес на высоте тридцати тысяч
футов, и поняла, как он мне нравится, какой он замечательный. Между нами
существует особое притяжение, которого никогда не было с Домиником.
— Кофе? — спросила Эмбер, потянувшись за банкой. — Извини, есть только
растворимый, но тут написано:
Богатый, приятный вкус
.
Богатый и приятный, — подумала я. — Как Доминик. И оставляет такое же
горькое послевкусие
. Эмбер разговаривала с Лори, а я сидела, положив
Пердиту на колени, и размышляла о Джо. Две недели я собиралась ему
позвонить, а когда собралась, он уже был на пути в Штаты. И зачем я тогда
сказала, что не хочу его больше видеть? Похоже, мое желание сбывается. Капля
за каплей душу наполняло сожаление.
Опять ты все испортила, Минти
, —
сказала я сама себе. Надо же было так напортачить. Лицо запылало, на глаза
набежали слезы и закапали Пердите на шерстку.
— Минти! — всполошилась Эмбер. — Что с тобой?
— Ничего! — ревела я. — Все в порядке.
— Нет, не в порядке, — не согласился Лори. — Что стряслось?
— Ничего, — хлюпала я. — Плачу себе и плачу. Совсем не потому, что Джо
улетел в Лос-Анджелес, я сваляла дурака и теперь буду всю жизнь
расплачиваться, как и за ошибку с Домом.
— Ясно, — кивнула Эмбер, протягивая мне бумажный платок. — Понимаешь,
Лори, — объяснила она, — Минти давно нравился Джо, но она этого не
осознавала — сходила с ума по Доминику, который ужасно с ней обращался и
бросил в день свадьбы. Она поехала в свадебное путешествие со своей
подружкой, Хелен. Эта Хелен потом вышла за моего бывшего жениха Чарли — он,
кстати, был шафером. Ну, теперь он уже больше не шафер и не жених. Короче, в
Париже Минти познакомилась с Джо. Он ей понравился: творческая личность,
милый, интересный, правда, не такой богатый и шикарный, как Дом. И все бы
хорошо, только Минти не подозревала, как ей нравится Джо, пока не открыла
страшную правду о Доминике, этом презренном червяке. Не буду вдаваться в
подробности. Скажу только, что у Минти был шанс сойтись с Джо, а теперь ей
кажется, что она все испортила. Видишь ли, он выложил напрямик все, что о
ней думает, и наша дуреха впала в истерику. А сегодня она ему позвонила, а
он уже летит в Лос-Анджелес. Вот Минти и решила, что поезд ушел. Возможно,
она права.
— Большое спасибо! — простонала я. — Мне стало намного лучше!
— Так позвони ему завтра, — подсказал Лори.
— Как?
— По мобильному.
— Но раз он в Хитроу меня плохо слышал, то в Лос-Анджелесе и подавно
ничего не услышит!
— Может, у него батарейка села, — предположила Эмбер. — Пусть
перезарядит, и тогда можешь перезванивать.
— Ему самому не помешает перезарядить батарейки, — добавил Лори. — Все-
таки двенадцать часов в самолете.
— Плюс восемь часов разницы во времени, — сообщила Эмбер. — Так что
утром не звони.
И вот в пять часов следующего дня я позвонила Джо на мобильный. После
первого же гудка включился автоответчик. Я оставила сообщение и попросила
его перезвонить. Но он не откликнулся, ни в тот день, ни на следующий, ни
через день. Я поставила на уши компанию сотовой связи, допытываясь, работает
ли вообще его телефон в Штатах, и мне ответили, что работает. Так что я
оставила еще пару сообщений — больше не рискнула: вдруг он подумает, будто я
в отчаянии. Только вот я действительно была в отчаянии и позвонила еще раз.
Но Джо не ответил. Более того, у него выключился телефон. Отрубился, и все.
Я ничего не понимала. Я даже не могла отпра
...Закладка в соц.сетях
