Жанр: Любовные романы
Мучения Минти Мэлоун
...ках, но
он включил автоответчик. Я оставила сообщение, однако Джо не перезвонил.
Расстроившись, я собралась, было звонить еще раз, но передумала. Я сама
вырыла себе яму и продолжала рыть. Должно пройти время, и тогда, быть может,
он сам объявится. С тех самых пор я пребывала в жуткой депрессии, то и дело
срывалась — не то, что Эмбер, которая, наконец, обрела душевное спокойствие.
И если меня отбросило на шаг назад, кузина, похоже, продвинулась на три
гигантских скачка вперед.
— Я ощущаю безмятежность, — выдала она сегодня утром. Мы прогуливались
по супермаркету
Сейнз-бериз
в Камдене. — Понятия не имею почему, но
впервые после разрыва с Чарли я наполнена позитивной энергией, расслаблена и
ощущаю внутреннее сияние.
— Везет некоторым, — горько позавидовала я. О скандальном происшествии
с Джо я решила ей не рассказывать.
Она направилась к прилавку с деликатесами.
— Я будто снова стала самой собой, Минти. Обрела свое прежнее
я
. Весь
мир открыт передо мной. С тех пор как мы поменялись комнатами, работа над
книгой идет прекрасно. Меня переполняет оптимизм и творческая энергия. Я
действительно ощущаю... Полфунта сыра фета, пожалуйста. Да, я так счастлива,
Минти. Я обрела спокойствие...
— Извините, фета кончился, — сообщила продавщица отдела деликатесов. —
Может, возьмете кусок копченой моцареллы?
— Копченой моцареллы? — Эмбер окинула ее ледяным взглядом, будто
продавщица предложила ей кусок копченого попугая.
— Да, — кивнула продавщица, — копченый сыр моцарелла, восемь фунтов за
кило.
— Но я не хочу копченой моцареллы, — процедила Эмбер. Она еле
сдерживала злобу, ее нижняя губа дрожала.
Боже, — подумала я, — неужели она сейчас устроит сцену? Ведь речь идет
всего лишь о сыре!
— О'кей. Мы возьмем копченую моцареллу, — объявила я продавщице,
пытаясь говорить твердо, но спокойно, не проявляя агрессии, как нас учили на
семинаре.
— Нет, черт возьми! — огрызнулась Эмбер.
— Почему же? — возразила я. — Люблю моцареллу.
— Минти, не понимаю, как можно быть такой бесчувственной! — зашипела
Эмбер, и в глазах у нее появились слезы. Господи, что происходит?
— Эмбер, — тихо произнесла я, оттащив ее от прилавка с деликатесами. —
Ради бога, в чем проблема?
— Проблема в том, Минти... — начала она. Слезы ручьями струились по
щекам. — Проблема в том, — снова попыталась объяснить она и всхлипнула. —
Проблема в том, что копченая мо... моцарелла... любимый сыр Чарли!
— Ой, — вымолвила я.
— Любое напоминание о нем как нож по сердцу. И эта ужасная женщина
заставляла меня взять копченую моцареллу, а ведь я просила сыр фета, и даже
ты не понимаешь...
— Я же понятия не имела!
— Ну, ты лучше всех меня знаешь, — всхлипывала она. — Ты обязана была
знать, что Чарли всегда любил салаты с моцареллой, а не с сыром фета. И не
просто с моцареллой, — уточнила она почти в истерике. — Не с крошащейся,
водянистой, противной резиновой гадостью в вакуумной упаковке. Нет! С
копченой! Обязательно с копченой!!! Теперь ты понимаешь, Минти? Теперь до
тебя дошло?
— Мне кажется, ты перегнула палку, — ответила я. Эмбер яростно толкала
перед собой тележку. — Ты могла бы просто сказать:
Нет, спасибо, мы возьмем
эдам
.
— Все намного сложнее, — скулила она, направляя тележку к полкам с
консервами. — Как ты не понимаешь, — она остановилась и взяла банку ананасов
кусочками в сиропе, — чтобы пережить разрыв, требуется очень много времени.
Целая вечность, — она толкнула тележку и всхлипнула. — Вечность! — О боже,
на нас вытаращился весь супермаркет. — Я никак не могу забыть Чарли, —
рыдала Эмбер, пулей проносясь мимо прилавка с горячительными напитками. —
Это очень длительный процесс, Минти. Я должна оплакать наш разрыв.
— Знаю, — раздраженно буркнула я.
— Тебе не понять!
— Почему же, я как раз прекрасно понимаю, — мой голос звучал резко. Мы
завернули к замороженным продуктам. — Ты, похоже, забыла, что жених бросил
меня в день свадьбы.
— Подумаешь! — пренебрежительно отмахнулась она. — Тебе куда легче. У
тебя веселый и простой характер.
— Ну, спасибо.
— Правда, Минти, — произнесла она, разглядывая прилавок с йогуртами. —
Ты — дитя Аполлона, светлая и жизнерадостная. Un ceur simple, как говорил
Флобер. Но у меня натура Диониса, темная, творческая и разрушительная. — Она
взяла упаковку натурального йогурта. — Мои переживания глубже и острее.
— Ты понятия не имеешь, что я чувствую! — рявкнула я.
— Нет, имею!
— Нет... — я осеклась. На нас все пялились. — Не имеешь, — тихо, но
многозначительно произнесла я. — Потому что даже не интересуешься моими
чувствами.
— Почему же ты сама не расскажешь?
— Потому что — разве ты не замечала? — я никому не рассказываю.
— Почему нет?
— Не хочу. А, кроме того, другим это неинтересно.
— Минти!
— Но ты! — зашипела я. — Ты можешь говорить только о себе. Кричишь о
своих чувствах — так называемых чувствах — на каждом углу, каждому
встречному!
— Неправда.
— Нет, правда. Даже перед незнакомыми людьми выворачиваешься наизнанку!
Ты как те идиотские здания Ричарда Роджерса. Все, что должно быть внутри,
выставлено наружу!
— Минти! — Эмбер вытаращила свои и без того огромные зеленые глаза. —
Не знаю, что на тебя нашло в последнее время. Раньше ты была такой милой!
— Ну и что! — взорвалась я. — Я больше не хочу быть милой. Хватит с
меня добрых дел. Думаешь, почему я пошла на семинар? Доброта до хорошего не
доводит, — в ярости продолжала я, хватая пакетик имбирного печенья. — Я была
такой доброй, что жених бросил меня в день свадьбы! Я такая милая, что делаю
работу за всех! Из-за своей бесхарактерности я всегда на втором месте. Да на
каком втором! На последнем! Я такая милая, — бушевала я, — что отдала тебе
собственную спальню!
— Да, Минти, это было очень мило с твоей стороны, — покладисто
согласилась Эмбер. Вокруг нас уже собралась толпа. — Так вот, о чем я
говорила? — задумалась она, проходя мимо полок с хрустящими хлебцами. — Ах
да... Дело в том, что я... все еще люблю Чарли. И хочу его вернуть!
— Что?! — Похоже, теперь у нее действительно крыша поехала.
— Я хочу его вернуть, — медленно проговорила она. — И я заставлю его ко
мне вернуться. Более того, — в ее голосе послышались угрожающие нотки, —
заставлю приползти ко мне на коленях.
— Эмбер, — рассвирепела я. — Видишь тех женщин за кассой?
— Да, — с опаской ответила она.
— На протяжении последних пяти месяцев, раз в неделю, несчастные
кассирши были вынуждены, стиснув зубы, выслушивать твое нытье о Чарли и о
том, какая он грязная свинья. Видишь мужика, который таскает полки?
—Да.
— Ему эта история уже набила оскомину. И тому парню из хозяйственного
отдела тоже. Каждая собака на Примроуз-Хилл усвоила, что Чарли — грязная
свинья. Более того, это написано огромными буквами, по меньшей мере, на
шести станциях метро.
— Ну и что? — огрызнулась она.
— По-моему, это... лицемерие.
— Нет, — ответила она.
— А ты знаешь, почему нам теперь приносят почту на полчаса раньше
обычного? — не отставала я.
— Нет, — фыркнула Эмбер.
— Почтальона уже тошнит. Каждое утро ты ловишь его и талдычишь о Чарли.
Он поменялся с напарником, чтобы приходить до того, как ты проснешься.
— О...
— А сколько раз ты звонила в эфир радио
Лондон
?
— Ну... это...
— Эмбер, ты раструбила о том, что Чарли — последний ублюдок как минимум
пяти миллионам человек. Осталось только выступить по центральному
телевидению. И теперь ты хочешь, чтобы он вернулся?
— Да, — сказала она. — Хочу.
— Но зачем? Зачем тебе это?
— Затем... затем, что... я не могу его забыть.
— Но он давно тебя забыл!
— Неправда! — взвилась она. — Я знаю, Чарли хочет меня так же, как я
хочу его!
— Эмбер, если бы он хотел тебя, давно бы сообщил. Но он же этого не
сделал! Очнись, идиотка! Вернись к реальной жизни!
Ого-го, похоже, семинар не прошел даром, — думала я, возвращаясь домой с
Эмбер. Они же сказали, что за один день ничего не изменится, и оказались
правы. Подействовало не сразу. Но, в конце концов, я осадила Мелинду. И
только что с удовольствием выложила Эмбер все, что о ней думаю. Как это на
меня не похоже. Эмбер все еще размазывала слезы и сопли, когда я открывала
дверь. По крайней мере, она поняла, что я хотела сказать.
— О'кей, о'кей, согласна... Может, я... нехорошо поступила с Чарли, —
смирилась она. Мы разбирали покупки. Кузина подошла к доске для игры в дартс
и сняла фото
бывшего
, на котором живого места не осталось. — Но только
потому, что я была очень расстроена. Ведь я так его люблю. И хочу, чтобы
этот ублюдок вернулся, Минти...
Ничего себе!
— проскрипел Педро. И мы прыснули.
— .. .я уже придумала, как заставить его вернуться. Но нужна твоя
помощь, — добавила она.
Ей нужна моя помощь?
— Ну, уж нет! — отрезала я. Ура! Получилось. И ей меня не переубедить.
— Нет.
— Про-о-о-шу тебя, Минти-и-и, — заныла она.
— Нет. Это исключено. Даже не думай.
— Пожалуйста. Понимаешь, у меня есть блестящий план... Сейчас
расскажу...
— Нет, нет и еще раз нет!
— Я хочу пойти на международный благотворительный бал
Мы против
рабства
, — объявила она. О-о!..
— На котором вы с Чарли были в прошлом году?
— Да. Его отец в оргкомитете, и я знаю, что Чарли там непременно будет.
Он никогда не пропускает эти балы. Через десять дней. В
Савое
. Пойдешь со
мной, Минти? Умоляю тебя. Умоляю.
О господи, господи!
— Н-нет, — ответила я.
— Умоляю.
— Нет, нет и нет.
— Пожа-а-а-луйста, — проблеяла она.
— Мне кажется, это не очень хорошая мысль.
— Нет, хорошая, — упрямилась Эмбер.
— Слушай, если ты хочешь, чтобы Чарли вернулся, почему бы просто ему не
позвонить?
— Так ничего не получится. Но если он меня увидит, — она просияла, — в
каком-нибудь невероятном бальном платье, тогда сработает.
— Слушай, я...
— Прошу тебя, Минти, — заканючила она и обняла меня. — Извини, что я
так противно себя вела. Знаю, я гадкая. Но мне нужна твоя поддержка. — Черт!
Когда передо мной начинают извиняться, я превращаюсь в тряпку. Неважно, как
ужасно кающийся вел себя до этого.
— Умоляю, — ныла Эмбер.
— Ну... ну... хорошо, — проворчала я. — Только у нас нет пары. — Как бы
мне ни хотелось, я не могла пригласить Джо. — Нам не с кем пойти.
— О, я уже все продумала, — отмахнулась Эмбер. Когда она созналась, что
собирается позвонить в новую эскорт-службу
Сладкие мальчики
и нанять
кавалеров на один вечер, я чуть было не пошла на попятный.
— Это же отвратительно! — вырвалось у меня.
— Вовсе нет. Очень разумный подход, — возразила Эмбер. —
Сладкие
мальчики
— новое агентство, где успешные независимые женщины, вроде нас с
тобой, могут снять парня на один вечер. В Штатах все так делают.
— Но это ужасно, — твердила я, — снимать альфонсов!
— Боже упаси, — замотала головой Эмбер. — Никакие это не альфонсы.
Звучит и вправду отвратительно, но мы всего лишь оплачиваем услуги
сопровождающего. У каждой успешной незамужней женщины обязательно должен
быть кавалер. За выбором дело не постоит. Это так же легко, как подыскать
платье нужного размера...
Тремя днями позже мы сидели в уютном офисе на Оксфорд-стрит. Я вырвалась
сюда в обеденный перерыв.
— Думаю, вам нужен интересный и стильный мужчина, — изрекла Ширли
Бирли, хозяйка агентства
Сладкие мальчики
. — Эмбер, вы — женщина в стиле
Вивьен Вествуд, а не Нормана Хартнелла.
— Сколько мужчин в вашем банке данных? — поинтересовалась я.
— Триста, — ответила она. М-м-м, неплохо. Я снова вспомнила о Джо. Нет,
я не могу пригласить его. Это было бы слишком неловко.
Эмбер пролистывала пухлый каталог Ширли Бирли.
— Вот это красавчик! — Затаив дыхание, она разглядывала фото
темноволосого парня по имени Дастин.
— Он просто прелесть, — согласилась Ширли. — Модель. Но у него есть
один недостаток, — откровенно предупредила она. — Невыносимый зануда.
— О... — протянула Эмбер. — Нет, такой мне не нужен. Зачем платить
двести фунтов мужчине, который вгонит тебя в тоску, когда я знаю нескольких,
готовых оказать подобную услугу бесплатно? А этот?
— О, это Джез, — ответила Ширли. Выгнув шею, я взглянула на фото
приятного молодого человека в спортивной машине. — Он учится на гипнотизера
и занимается прорицательством, — сообщила Ширли. — Но у него неприятный,
гнусавый голос. Думаю, вам не понравится.
— Хм-м, — задумалась Эмбер. — Вот этот! — возбужденно воскликнула она.
— То, что нужно! — Она просмотрела анкету. — Подходит идеально.
— Да, — Ширли как-то странно улыбнулась. — Это Лори. Да... вы будете
прекрасной парой.
Лори был высокий парень — шесть футов два дюйма, в самый раз для Эмбер. Темно-
каштановые волосы и голубые глаза, тридцать шесть лет. Я решила выбрать кого-
нибудь постарше. Мужчину с изысканным вкусом, который мог бы поговорить об
опере, театре, искусстве. Если уж мне пришлось нанимать спутника, пусть в
его компании будет интересно. Мой выбор пал на Хьюго, сорока двух лет. Судя
по фотографии, он хорошо одевался, а в своей анкете утверждал, что
живо
интересуется драмой и балетом
. Эмбер оплатила счет.
— Приятно ощущать себя сильной, независимой женщиной, — изрекла она,
когда мы спускались по лестнице.
— Надеюсь, деньги потрачены не зря, — ответила я.
Затея Эмбер влетела ей в копеечку — четыре сотни фунтов за услуги двоих
сопровождающих и оплата всех их расходов, даже такси. Билет на бал стоил сто
фунтов. В общем и целом Эмбер пришлось выложить более девяти сотен.
— Наплевать на траты, Минт, — сказала она и добавила с улыбкой: — У
меня такое чувство, что все усилия окупятся сторицей.
Надеюсь, она права.
Сидя в офисе двумя днями позже и монтируя репортаж о детском
благотворительном фонде, я еще раз подумала о стратегии Эмбер. Конечно, она
затеяла рискованное, сомнительное предприятие, но спорить с ней было
бесполезно. Если уж Эмбер что вбила себе в голову, то надолго. В этом она
похожа на Дома. Я сидела, сгорбившись над магнитофоном, и проматывала пленку
вперед-назад. Вот уже три часа я монтировала без остановки, и от наушников
раскалывалась голова. Я сделала перерыв, потерла уши, подвигала шеей, а
когда выпрямилась, взгляд упал на парковку. Старенький
форд-эскорт
занял
место, специально отведенное для
порше
Мелинды. Из него появилась Дейдра —
она приехала за Уэсли, и в этом не было ничего странного. Дейдра часто
заезжала за Уэсли. Только вот сегодня она выглядела как-то по-другому.
Обычно всклокоченные каштановые волосы блестящими волнами спускались на уши,
в которых поблескивали роскошные сережки. Дейдра подстриглась под
боб
.
Модный костюм, заменивший дешевые юбку с кофтой, открывал для всеобщего
обозрения ноги в блестящих колготках, и оказалось, что ноги эти недурны. И
она была на каблуках, а не в своих жутких шнурованных ботинках на плоской
подошве. Дейдра преобразилась. Даже сделала легкий макияж. В руках держала
сумочку в тон костюму, и, когда она впорхнула в приемную, ее лицо будто
светилось изнутри. И тут я поняла, почему она так хорошо выглядит. Лекарство
от бесплодия помогло. Она беременна. И потому счастлива, стала ухаживать за
собой.
На следующее утро, обсуждая с Уэсли сюжет для его программы, я как бы
невзначай обронила:
— М-м-м... вчера видела Дейдру на парковке. Прекрасно выглядит.
— О да, — ответил он. — Потрясающе.
— Похоже, в ее жизни... — Как бы спросить потактичнее? — .. .произошли
перемены к лучшему.
— О да.
— Она стала такой красавицей, Уэсли.
— Да, — с удивлением признал он. — В последнее время очень похорошела.
Даже стала носить красивое белье. Раньше всегда покупала подешевле, из
хлопка, в
Маркс энд Спенсер
, а теперь, знаешь, полюбила всякие эротические
штучки.
— Эротические?
— Да. Везде нахожу маленькие пакетики. Ей будто все мало. Попросила
меня подарить ей на Рождество. Как эта фирма называется? Ах да,
Ла Перла
.
Что ж, все, что угодно, — добавил он, пожав плечами, — лишь бы она была
довольна.
— Вид у нее был очень довольный, — сказала я. На самом деле, я еще
никогда не видела Дейдру такой счастливой.
— Послушаем новости, — предложил Уэсли, включая громкость. Из динамика
раздался голос Барри — как всегда, тот был под мухой:
...коммерческий
транспорт... удары с воздуха... Организация Объединенных Наций... Блэр... и
только что поступило сообщение, — добавил он, громко шурша листками. —
Вестминстер извещает, что подал в отставку министр по делам семьи. Эта
новость подтвердила ходившие на протяжении всего дня слухи о том, что Майкл
Хант откажется от должности. Уход министра был предрешен, после того как
стало известно, что секретарша Ханта ждет от него ребенка
.
— Я вся как на иголках, — сообщила Эмбер. Была суббота, и шли активные
приготовления к международному благотворительному балу
Мы против рабства
.
— Не переживай, ты выглядишь потрясающе, — успокоила я.
И это была чистая правда. Выйди она на улицу, образовалась бы пробка. На ней
было новое бальное платье от Томаша Старжевски, из бледно-зеленого атласа с
бутылочно-зеленым бархатным лифом, и бабушкины бриллиантовые сережки. Я
остановилась на длинном черном бархатном платье, а на плечи накинула ажурную
серебристую шаль. Как ни странно, я чувствовала радостное возбуждение, хотя
и сожалела, что моим спутником будет не Джо. С ним я с тех пор так и не
разговаривала. Решила послать рождественскую открытку с дружескими
пожеланиями — вдруг оттает. Меня расстраивала его отчужденность. Так или
иначе, когда мы сели в такси и отправились в
Савой
, настроение у меня было
замечательное.
Нам предстоит настоящее приключение, — подумала я, — хотя
Эмбер точно ненормальная — еще раз подвергать себя риску быть отвергнутой
Чарли
.
— Если это случится, добро пожаловать на мои похороны, — сказала она,
пожимая красивыми напудренными плечами. — Но, по крайней мере, я буду точно
знать.
Когда мы приехали в отель,
сладкие мальчики
уже ждали у стойки. Оба
казались веселыми, воспитанными и дружелюбными и неплохо выглядели в
смокингах. Мы спустились по лестнице в зал
Линкольн
, где проходил прием с
шампанским, и я окончательно развеселилась.
— Писательница, да? — спросил Лори у Эмбер. — Значит, вы одна из этих
шикарных дамочек, которые могут не работать.
Она вяло и безразлично ему улыбнулась, но мне он показался очень забавным.
Вечер обещал оказаться удачным. Может, даже веселым. Зал кишел гостями, и
обнаружить Чарли в такой толпе было невозможно.
— Чудесное платье, Крессида...
— Это слияние компаний — сущий ад...
— Еще шампанского, Перегрин?..
— Бал Красного Креста просто сказка...
— Куда поедете на Рождество?
— В лотерее разыгрывается куча премилых вещиц.
— Дамы и господа, просим к столу!
Мы очутились в золочено-зеркальном зале
Ланкастер
. На дамастовых скатертях
поблескивали серебряные столовые приборы, на каждом столе стояла ваза с
цветами. В полумраке горели свечи, создавая романтическую атмосферу, в
воздухе витал аромат дорогих духов. Мальчики из эскорта окружили нас
вниманием, сразив своей галантностью. Если бы я курила, Хьюго наверняка бы
поднес мне зажигалку; а вздумай кто-нибудь кидаться булочками, он, как пить
дать, вскочил бы и перехватил метательный снаряд. Что до Эмбер, она уже
пререкалась с Лори, как со старым приятелем.
— Только попробуй есть с ножа, и у тебя будут большие неприятности, —
прошипела она, когда принесли закуски.
— Тогда можно мне вылизать тарелку? — с улыбкой ответил он и налил ей
бокал шабли. Она метнула в него злобный взгляд. Потом достала из вечерней
сумочки маленький перламутровый театральный бинокль и начала осматривать
огромный зал. Где же Чарли? Я заглянула в программку. В списке попечителей
фонда упоминалось имя его отца, лорда Эдворти, но о Чарли не было ни слова.
Нас посадили за столик со случайными гостями, незнакомыми друг с другом.
Тощий лысый очкарик лет пятидесяти представился как редактор из Сити. При
одном взгляде на жадную крысиную мордочку мне стало жаль его спутницу,
пышную брюнетку по имени Синди. Рядом с ними сидела пара лет сорока,
ювелиры, занимающиеся антикварным серебром. Нашими визави оказались
промышленник на пенсии — где-то я его уже видела — и блондинка, которая
годилась ему в дочери и была на две головы выше. Принявшись за овощную
запеканку, мы завязали вежливую светскую беседу.
— Эмбер, а как вы с Лори познакомились? — спросила миссис Антикварное
Серебро. Ой!.. Ничего себе. Мы и забыли о том, что должны в первую голову
делать клиентки и
сладкие мальчики
, — придумать убедительную маленькую
историю.
— Мы с Эмбер вместе учились в школе, — с улыбкой ответил Лори.
— В какой же? — продолжала расспрашивать женщина.
Я молила бога, чтобы у Эмбер хватило ума не ляпнуть:
В Челтнемском женском
колледже
. К счастью, Лори ее опередил:
— В Стоу.
Глаза у Эмбер слегка округлились.
— Помнишь, как мы сдавали выпускной экзамен по физике? — с нежностью
произнес Лори. — Эмбер получила тройку, — признался он. — Ты совсем не
готовилась к тесту, да, дорогая?
— Хм... да, пожалуй, — бодро, но с осторожностью подтвердила она.
— В школе ты была ужасной непоседой, да, крошка?
— Ха-ха!
— Но я получил пять, — сообщил он.
— О, поздравляю! — ответила женщина. — Вот мне точные науки никогда не
давались.
Лицо у Эмбер стало краснее клюквы, она дрожала от возмущения. Бедняга Лори,
она его в порошок сотрет. Смотреть на это было выше моих сил. К тому же я
поддерживала разговор с Хьюго.
— Расскажи мне о своей работе, — попросил он с заученной вежливой
интонацией. — Должно быть, работать на радио невероятно интересно.
— Да, так оно и есть. В основном, — ответила я. — Есть свои плюсы и
минусы, разумеется, — горько признала я. — А ты чем занимаешься?
— Раньше был агентом по продаже недвижимости, но пришлось рано выйти на
пенсию — по состоянию здоровья.
— О боже, — выдохнула я.
— Да, это был кошмар.
— М-да, не повезло. — Что бы то ни было, я не хотела об этом знать.
— Понимаешь, все началось вроде как с несварения желудка, — объяснил
он. Официанты забрали тарелки из-под первого блюда. — Я все время чувствовал
дискомфорт здесь... — он потер себя под грудью.
— Да что ты! — А я-то думала, мы будем говорить об искусстве.
— Мой доктор настаивал, что это расстройство пищеварения, но я был
уверен, что у меня язва.
— Это легко проверить, — сказала я. Принесли цыпленка-гриль, фаршированного фисташковым муссом.
— Да, но у меня были очень непонятные симптомы...
&m
...Закладка в соц.сетях
