Жанр: Любовные романы
Мучения Минти Мэлоун
...две женщины. Одна из них была в
оригинальном платье фасона сороковых годов, ее подруга — в черной брючной
паре. Она мне улыбнулась, и я ответила ей тем же.
— Красивая бабочка, — похвалила я, пытаясь завязать разговор.
— Вообще-то я хотела надеть фрак, — ответила она, — но, к сожалению, он
в чистке.
— Жаль, что мне не идут брючные костюмы. Ростом маловата, — с
сожалением поделилась я, потягивая коктейль.
— Когда носишь брючные костюмы, — ответила она, — самое главное —
выглядеть как джентльмен. — При этих словах мы все покатились со смеху.
— Мы с Минти двоюродные сестры, — сообщила Эмбер, глубоко затягиваясь.
— Живем вместе на Примроуз-Хилл.
— Вам не кажется, что это как-то... неудобно, что ли, — замялась одна
из подруг — ее звали Вив. — Вы же все-таки сестры.
— Подумаешь! — засмеялась Эмбер. — Нам с Минти очень хорошо вместе,
правда, Минт? — Я кивнула. — Я переехала к ней несколько недель назад, и мы
прекрасно поладили, да, Минт? — Я опять кивнула. — Ни разу не поругались,
правда? — Она обняла меня, я снова отделалась безразличным кивком и
засмеялась.
Похоже, Эмбер здесь нравилось. Она уже прожужжала нашим новым знакомым все
уши, толкуя про свои книги, заставила записать названия, и теперь они весело
поливали грязью мужской пол.
— Меня только что бросил жених, — призналась Эмбер, которую уже пошатывало. — Его звали Чарли.
— Не Чарли Смитерс? — спросила Вив.
— Нет-нет. Чарли Эдворти. Знаете такого? — поинтересовалась она,
опрокинув стакан. Подруги покачали головами. — Он разрушил мою жизнь, —
объявила Эмбер. — Уничтожил меня. Но я не жалуюсь. Пытаюсь пережить этот
кошмар. Ведь нужно продолжать жить. Нельзя все время вспоминать о прошлом. Я
иду вперед семимильными шагами. Не в пример некоторым идиоткам, только и
знающим, что говорить о своих бывших. Это же безумие, правда?
— Да уж, — вставила я.
— Нужно быть реалисткой, — болтала она. — И мыслить позитивно. Смотреть
вперед, а не назад. Думать о будущем, а не о прошлом. Поглядим правде в
лицо: что сделано, то сделано.
Мы согласно кивнули. Потом Вив сказала:
— Я одно время встречалась с таким сокровищем, по имени Алекс. Думала,
все у нас замечательно, но вдруг, ни с того ни с сего, получила от ворот
поворот. Восемь месяцев не могла оправиться.
— А Сэм... Боже мой, это была катастрофа, — подключилась подруга Вив,
Сара, закатывая глаза. — Я была уверена, что у нас все серьезно. — Она тоже
уже наклюкалась. — У нас было так много общего. И в один прекрасный день я
получаю письмо, а там написано:
Дорогая Джейн!
Мне было так плохо, что
пришлось лечь в больницу.
— Какой кошмар! — посочувствовала Эмбер и заказала всем по коктейлю. —
Это еще ничего, вот у Минти история почище наших.
— Нет! — прошипела я. Не собираюсь рассказывать совершенно незнакомым
людям о своей позорной свадьбе. Только вспомню, и уже тошнит. Эмбер иногда
невероятно бестактна.
— Давай же, Минт! — настаивала она. — Расскажи всем.
— Нет.
— Ну, тогда я расскажу.
— Пожалуйста, не надо, — хриплым шепотом взмолилась я. — Это очень
личное. — Но наши новые подруги уже сгорали от нетерпения.
— Все было так, — начала Эмбер, но ее прервала Мелисса, которая
поднялась на сцену и хлопнула в ладоши.
— Леди! — объявила она, пытаясь перекричать гул женских голосов. —
Леди! Представление начинается. Поприветствуйте Лолу и Долорес из Аргентины,
которые станцуют для нас танго!
Раздался свист, аплодисменты, и на сцену вышли Лола и Долорес в облегающих
платьях. Страстно обняв друг друга за плечи и талию, они закружились в
танце. Долорес откинулась назад в объятиях Лолы, потом резко выпрямилась, и
мы захлопали в ладоши, закричали. Это было потрясающе. Когда они ушли со
сцены, цокая головокружительно высокими шпильками, их провожали дикие
аплодисменты. Кто-то угостил нас очередным коктейлем, диджей поставила
In
the Mood
, и все ринулись на танцпол. Все, кроме меня и Эмбер. Словно под
гипнозом, мы наблюдали, как женщины вставали в пары, обнимали друг друга,
словно партнеры в бальных танцах, кружились по залу. И хотя многие, надо
отдать им должное, танцевали чудесно, выглядело это несколько странно. Потом
поставили буги-вуги, и пары отчаянно завертелись на танцполе, двигаясь в
такт. Темп снова сменился. Послышались начальные аккорды
Blue Moon
, Вив и
Сара обнялись, причем, Вив положила ладони на пышные ягодицы Сары. Медленный
танец тоже танцевали парами. И долго, страстно целовались. Только тогда я
поняла, что за резкий, пряный аромат весь вечер висел в воздухе. Лосьон
после бритья.
— О боже, — пролепетала Эмбер, с трудом выговаривая слова. И
расхохоталась.— Как это я сразу не поняла? Можно было догадаться, увидев это
— Она махнула рукой в сторону огромного черно-белого постера киноактрисы
Эммы Пил.
— Девочки, почему не танцуете? — пропела Мелисса, положив голову на
плечо негритянке во фраке и белой бабочке.
— Как раз собирались, через минутку, — отговорилась я.
— Уверена, все хотели бы потанцевать с тобой, — Мелисса с вожделением
взглянула на Эмбер. — Но сначала маленький сюрприз! — Музыка стихла. Мелисса
опять хлопнула в ладоши и объявила: — Дамы! Прошу внимания. Я рада
представить следующую гостью нашего представления — мисс Сюзи Сосиссон!!!
Я посмотрела в ту сторону, куда указывала ее рука, и увидела в луче
единственного прожектора молодую женщину. На ней была длинная, до полу,
накидка из белых перьев, лицо закрывал веер. Заиграли тромбоны — знакомый,
торжественный пассаж. Ди-ди-ди-и! Извиваясь, женщина двинулась вперед,
бросила веер, распахнула накидку, и ... о боже! Ди-ди-ди-да! Под накидкой не
оказалось почти ничего, кроме боа из перьев, белого корсета, чулок с поясом
и длинных белых перчаток, усыпанных блестками. Ди-ди-ди! Она поднесла ко рту
указательный палец левой руки и, поддразнивая, облизнула его. Ди-да-ди-да!
Потом сорвала перчатку, покрутила над головой под одобрительные крики зала
и, наконец, швырнула в толпу. Ди-ди, бум-бум! Ди-да, бум-бум То же самое она
проделала со второй перчаткой. Ди-ди, бум-бум! Ди-да, бум-бум!
— Снимай! — кричали женщины. Ди-ди-ди! Да-ди-да! Ди-ди, да-да!
— Вот это штучка! — крикнула Вив. — Я бы ей показала
ди-ди-да-да
.
Изящным движением Сюзи избавилась от босоножек, отороченных перьями, и
медленно расстегнула пояс. Ди-да-ди-да! Стянула белый чулок с левой ноги,
затем с правой. Ди-ди-ди! Немного поиграла с чулком, засмеялась,
запрокидывая голову, и обвила им шею женщины во фраке. Ди-да-ди-да! Луч
прожектора высветил ее пепельные волосы. Извиваясь, она высвободилась из
корсета, подняла его и бросила на пол. Ди-да, бум-бум! Ди-да, бум-бум! Ди-
да, бум-бум! Ди-да, бум-бум! Теперь на ней было только белое боа из перьев,
концы которого прикрывали грудь. Ди-ди-ди, да-ди-да, ди-ди-ди, да-да! Она
распахнула боа и ... направилась к нам. Извиваясь как змея и не сводя глаз с
Эмбер. Ди-ди-ди! Ди-да-ди-да! Я отвернулась. Онемела от стыда и не могла
пошевелиться. Ди-ди-ди! Ди-да-ди-да! Неужели она меня даже не заметила? Ди-
ди, бум-бум! Ди-ди, бум-бум! Хотя фигура у нее блеск. Ди-ди, бум-бум! Ди-да,
бум-бум! Эмбер застыла, как соляной столп, а Сюзи театральным жестом сорвала
боа из перьев и накинула ей на шею. Ди-ди-ди, ди-ди-ди, ди-дуби-ди-ду! Зал
потонул в овациях, когда Сюзи обхватила Эмбер за шею и страстно поцеловала в
губы. Отстранилась, прищурилась — и лицо ее застыло от потрясения:
— О боже! Привет, Минти.
— Привет, Софи, — пискнула я.
У вас недержание? Почувствуйте себя уверенно. Многоразовые резиновые
прокладки!..
— Надеюсь, ты не очень смутилась, — хихикнула Софи, когда на следующее
утро мы столкнулись перед зеркалом в женском туалете.
Надежная защита, днем и ночью!..
— Нет, конечно, нет, — соврала я.
Можно использовать снова и снова, хоть сто раз...
— Понимаешь, я была без очков. Поэтому тебя и не узнала.
— Понятно.
Двухслойный абсорбирующий материал удерживает влагу...
— Никогда не надеваю очки вне работы — это не сексуально. К тому же мне
нравится, что перед глазами все размыто. Так я забываю о комплексах.
— О да. И у тебя это прекрасно получается. Внешний слой —
водонепроницаемый нейлон — обеспечивает дополнительную защиту!..
— Спасибо. Должна сказать, твоя сестра — просто прелесть.
Всего 14 фунтов 95 пенсов. Доставка в течение двадцати восьми дней...
— Да, но она не лесбиянка. И я тоже.
— Тогда зачем вы пришли?
— Мы не знали, что это
розовый
клуб. Я увидела пресс-релиз и решила
пойти.
— О, это Мелисса мне послала, — объяснила Софи. — Я была занята и
забыла принять факс.
— Но мы здорово провели время.
— Отлично. Придете еще?
— М-м-м, не знаю.
А теперь новости о состоянии на дорогах. Спонсор выпуска —
Шкода
. На мосту
Патни затруднено движение. Огромные пробки в центре Лондона, скорость
движения — три мили в час...
—Ты никому не скажешь? — обеспокоилась Софи, пока я сушила руки.
— Разумеется, нет. Нет.
— Потому что я не знаю, как отреагирует Джек.
— У Джека в последнее время своих забот по горло. Думаю, ему все равно,
— ответила я.
— У меня появился поклонник! — торжествующе провозгласила Мелинда,
только мы вошли в офис. В руках у нее был конверт, и она улыбалась во весь
рот.
— Его зовут Вобевт. Он пвислал мне письмо — посмотвите! — Помахав
конвертом у нас перед носом, она зачитала вслух:
Довогая Мелинда, я слушаю
вадио Лондон
исключительно из-за вас!
Фантастика, пвавда? — Она чуть не
прыгала от восторга. —
Обожаю вашу пвогвамму События
. Особенно мне
нвавится, как вы кавтавите
. — Мелинда, похоже, была сбита с толку. И вдруг
расхохоталась. — Какой бвед! — произнесла она. — Вазве я кавтавлю? Да у него
совсем квыша поехала!
— Как и у всех, кто пишет такие письма, — кивнула я. — На твоем месте я
бы выкинула это послание.
— Ну, нет! — уперлась она. — Оставлю на память. Покажу дяде Певси. Он
со смеху помвет!
— Как поживает дядя Перси? — поинтересовался Уэсли.
Дядю Перси мы видим редко. Он почти не появляется в офисе.
— О, у него все отлично, — ответила Мелинда. — Гововит, мне нужно уйти
в оплачиваемый отпуск как можно ваньше, — продолжила она, похлопывая себя по
растущему животу.
— О да. Он абсолютно прав! — хором воскликнули мы.
— Но я не увевена, — тупо промямлила Мелинда. — Боюсь, если меня не
будет, наши вейтинги упадут. Об этом-то дядя Певси не подумал!
— Я бы на твоем месте не выходила на работу как можно дольше, —
тактично посоветовала Софи. — Первые месяцы жизни оказывают решающее влияние
на развитие ребенка. Исследования показывают, что дети, которых разлучили с
родителями в раннем младенчестве, позднее испытывают серьезные
психологические проблемы, в том числе страдают различными отклонениями в
зрелом возрасте.
— Из таких детей и получаются маньяки, — подхватила я. — Отсутствие
связи с матерью в критический период первых шести месяцев может привести к
одержимости и мании преследования.
— О, я подумаю, — испугалась Мелинда. — Я должна уйти в отпуск только в
севедине декабвя.
— Не знаю, как мы без тебя справимся, Мелинда, — вступил в игру Джек,
который только появился в офисе. — Но уверен, что-нибудь придумаем. Кстати,
твои реплики мне нужны через полчаса.
— Минти-и-и, — прохныкала Мелинда, как только Джек вышел из комнаты.
— Что?
— Минти-и-и, ты мне поможешь?
— В чем дело? Мне срочно нужно позвонить.
— О'кей, я быстро. Так, пвоцесс в Севевной Ивлан-дии... Скажи-ка еще
вазок, на юге жили пвотестан-ты, да? Или пвесвитевианцы? В жизни не
упомнить.
— Мы не будем учить вас хамству, — произнес Дэвид Чедвик, один из
преподавателей семинара
Решающий фактор
, куда я отправилась в субботу
утром. — Мы научим вас быть менее
добрыми
. Потому что, если относиться ко
всем по-доброму, никогда не добьешься того, чего хочешь.
Все пятеро присутствующих с готовностью закивали. Семинар проходил в бизнес-
центре Айлинг-тона. Кроме меня, на занятия записался исполнительный директор
компании, мямля средних лет, чьей секретарше не нравилось снимать ксерокопии
с документов, вследствие чего он делал это сам. Блондинка тридцати с
небольшим лет, которая годами встречалась с жуткими занудами, потому что по
мягкости характера боялась задеть чужие чувства. Дантист на пенсии,
доведенный до нервного срыва властной женой. А также Эмбер и некая Джо — она
опаздывала и должна была вот-вот приехать.
— Добросердечные люди часто идут на поводу у чужих желаний, —
продолжила помощница Дэвида Элейн. — Они терпеть не могут обижать других,
избегают ссор и конфликтов. Поэтому постоянно подавляют собственные порывы.
— Можно поставить чашку на пол? — спросила я, с беспокойством озирая
светлый ковер.
— О боже. Вот вам и пример, — прокомментировала Элейн, печально покачав
головой. — Вы попросили разрешения.
— Извините. Я просто хотела быть вежливой.
— Это самое распространенное оправдание, — устало произнес Дэвид. — Нам
все равно, куда вы поставите кофейную чашку, — добавил он. — Если хотите,
можете залить хоть весь ковер.
— Послушайте, извините, но... — начал Ронни, исполнительный директор.
— Пожалуйста, не надо начинать каждое предложение со слова
извините
,
— прервал его Дэвид. —
Мне ужасно не хочется вас беспокоить...
,
Извините,
что отвлекаю...
— такие фразы унижают вас и сразу же ставят в невыгодное
положение. Что вы хотели спросить?
Повисла пауза. Ронни боролся с собой, пытаясь задать простой вопрос прямо,
не извиняясь. Проведя левой рукой по густым седеющим волосам, он нервно
потеребил галстук.
— Я хотел спросить... кому вы уже помогли? — выдавил из себя он.
— Очень хорошо, Ронни. Среди наших клиентов были разведенные женщины,
которые отдавали все бывшим мужьям, потому что были слишком добры, чтобы
потребовать законную долю имущества, — ответил Дэвид.
— Один наш клиент каждый день ездил из Йорка в Лондон, поскольку его
жена отказалась переезжать на юг, — добавила Элейн. — Такой милый человек.
Не хотел перепалок, поэтому не настаивал. Из-за стресса, вызванного дальними
поездками, у него случился сердечный приступ. Мы помогли многим, —
продолжала она.— И можем помочь вам.
— Дело в том, что мы не в силах изменить других людей, — разъяснял
Дэвид. — Но способны изменить самих себя. Разумеется, за один день ничего не
произойдет. Однако вы научитесь говорить
нет
и быть менее покладистыми.
Эмбер, — обратился Дэвид к моей кузине, — вы так и не рассказали нам, почему
решили посещать семинар. Поделитесь с группой.
— Это и личная, и профессиональная проблема, — ответила Эмбер. — Я была
слишком мила со своим бойфрендом, и он меня бросил. — Я молчала как рыба.
Если Эмбер вбила это себе в голову, пусть так и думает. — И у меня серьезные
трудности с работой, — сообщила она. — Я писательница. Но моим издателям на
меня наплевать. Они плохо рекламируют мои книги, и в результате я до сих пор
не заслужила ни одной литературной премии. Это невыносимо. Надеюсь, что ваш
курс поможет мне надрать им задницу.
— Понятно, — задумчиво протянула Элейн. — Назначение нашего курса не
совсем таково. Мы хотим помочь вам найти золотую середину, равновесие,
баланс между чрезмерной мягкостью и хамством. Но, прежде всего, следует
научиться говорить
нет
. А вы, Минти? Почему вы решили записаться на
семинар?
— Я... — Внезапно на меня накатило ощущение ужасной уязвимости.
Захотелось оказаться далеко-далеко отсюда.
— Да? — мягко поторопил Дэвид.
— Мои знакомые мной манипулируют, — отважилась я.
— Что, правда? — глаза у Эмбер округлились.
— Да, — окончательно осмелела я. — Причем разными способами. К примеру,
на работе, на радио
Лондон
, коллеги постоянно просят меня сделать что-то
за них, хотя я тоже очень занята. И я, как бы ни старалась, никогда не могу
отказать.
— Почему? — поинтересовалась Элейн. — Боитесь, что вас перестанут
считать милой?
— Да, — подавленно призналась я. — У меня такое чувство, что я обязана
помогать. Ведь все они считают меня милой. Мне всегда говорят, что я очень
милая. И я чувствую, что должна быть милой, а потом, естественно, ругаю
себя.
— А вы просите их помочь вам? — спросил Дэвид.
— О нет, — оторопела я. — Даже и не мечтаю о таком.
— Забавно, правда, Минти? — сказала Элейн. — Вы никогда не
осмеливаетесь попросить о том, о чем просят вас. Типичная ситуация. Потому
что вы
милая
. О, здравствуйте, Джо! — воскликнула она, и я услышала скрип
входной двери. — Мы только что начали. Заходите, берите стул. Продолжайте,
Минти. — Но я поняла, что не могу продолжать: человек, который только что
вошел в комнату, оказался не какой-то там опоздавшей девушкой. Это был Джо.
Джо из Парижа. Очевидно, он тоже был ошарашен, потому что лицо его приобрело
свекольный оттенок. Он слабо улыбнулся мне и сел на стул.
— Есть еще кое-что, — пробормотала я. — Именно эта причина привела меня
сюда. Три месяца назад со мной произошло... ужасное событие. Я должна была
выйти замуж, понимаете, и... и...
— И? — подбодрила Элейн.
— Это был день моей свадьбы... и...
О боже, как стыдно! Особенно перед Джо. Я слышала, как грохочет мое сердце,
щеки пылали.
— Что произошло? — тихо спросил Дэвид.
— Мой жених сбежал, — выпалила я. — Из церкви. Прямо во время
церемонии, когда мы собирались произнести клятву.
— О господи! — воскликнула женщина, которая встречалась с занудами. Все
остальные в ошеломлении уставились на меня, качая головами. Я посмотрела на
Джо. Он, похоже, совсем не удивился. Наверное, Хелен ему все уже рассказала.
Было как-то странно сознавать, что Хелен и Джо меня обсуждали.
— Чудовищно, — отозвалась Элейн.
— Да, — слабым голосом подтвердила я. — Это был кошмар. И лишь сейчас я
решила попытаться понять, почему это произошло.
— И как вы думаете, почему? — спросила Элейн.
— Не знаю. Это самое ужасное. И оттого мне еще тяжелее пережить
случившееся. Оттого, что я не знаю ответа на вопрос. И возможно, никогда не
узнаю. Оттого, что я слишком гордая и никогда не позвоню своему жениху после
того, что он сделал со мной. А он с тех пор ни разу не связался со мной и
даже не объяснил, почему передумал. Все, что я могу вам сказать: он просто
убежал. Бросив меня в присутствии двухсот восьмидесяти человек.
В горле першило. Ковер поплыл перед глазами. Джо протянул мне бумажный
платок. Как мило с его стороны. Особенно если вспомнить, что в Париже я была
с ним не очень-то дружелюбна.
— Продолжайте, Минти, — тихо произнесла Элейн. — Я была в жутком шоке,
— рассказывала я. — И сейчас пытаюсь пережить этот кошмар. Проанализировать
случившееся. Потому что иначе не смогу жить дальше. И мне кажется, это
стряслось, потому что я позволяла Доминику — так его звали — манипулировать
мной...
— Он любил командовать? — спросил Дэвид.
— Да, — кивнула я. — Очень. Я никогда не пресекала его попытки. Не
хотелось вступать в конфликт, понимаете. Подсознательно я дала ему сигнал:
со мной можно сделать что угодно. Даже бросить. Думаю, в этом проблема. У
него была власть. Теперь я поняла, что мешает мне на работе и в личной
жизни. Я хочу установить границы. Иметь власть. Но как бы я ни старалась,
ничего не выходит. Поэтому я здесь. — Слава богу, все кончено. Теперь они
знают.
— Спасибо за откровенность, Минти, — поблагодарил Дэвид. — Мы
постараемся тебе помочь. Но сначала пусть Джо представится и расскажет нам,
почему записался на семинар.
Я взглянула на Джо: выцветшие белые брюки, мятая клетчатая рубашка и
мокасины на босу ногу, небрит, волосы подстрижены очень коротко. И хотя я
знала, что Хелен с ним встречается, не могла не признать — без задней мысли,
— что он очень симпатичный.
— Меня зовут Джо Бриджес. Я писатель, — начал он.
Эмбер напряглась и закатила глаза.
— Я написал сценарий по своему первому роману и сейчас пытаюсь продать
его кинокомпании, — тихим голосом продолжал Джо. — Я только что уволил
своего агента, потому что он допустил несколько серьезных юридических
ошибок. Решил, что буду сам заниматься своей карьерой. Но реализовать такой
проект невероятно сложно. Поэтому я подумал, что курс поможет собраться с
силами, ведь предстоят трудные времена.
— Хорошо, — ободрил Дэвид. — А теперь прошу вас встать. Мы приступаем к
первому упражнению под названием
Хороший, плохой, злой
. Суть его в
следующем: мы встаем в круг и говорим друг другу по очереди что-нибудь
приятное, затем что-нибудь плохое. И не бойтесь хамить, можете оскорблять
друг друга сколько угодно.
— Итак, Минти, — вступила Элейн, заметив отвращение на моем лице. — Вам
сейчас стало не по себе — будто сердце упало? Это страх обидеть окружающих.
Именно с ним мы и будем бороться, о'кей?
— О'кей, — боязливо согласилась я, хотя пульс так частил, а лицо
пылало. Мы встали в круг, нервно улыбаясь друг другу, и Дэвид начал
упражнение. Он стоял рядом с Элейн. Я встала между Элейн и Джо. — ... у тебя
прекрасные голубые глаза, — сказал Дэвид женщине, которая притягивала зануд,
— ее звали Энн. Потом повернулся к Элейн: — А ты совершенно не умеешь
одеваться!
— Зато ты прекрасно одеваешься, — невозмутимо откликнулась Элейн. — Эта
рубашка тебе очень идет, Дэвид. — Тут она повернулась ко мне и оглядела с
ног до головы. Это было похоже на пытку. Я сжалась, готовясь к нападению,
как к разрыву бомбы. Но вдруг вмешалась Эмбер:
— Послушайте, простите, что прерываю, но мне кажется, не стоит слишком
хамить Минти, потому что, вообще-то, у нее сегодня день рождения. — Я
подняла глаза к потолку. Было видно, как Элейн пытается совладать с собой.
— Эмбер, — медленно произнесла она. — Это всего лишь упражнение,
понимаете? Хорошо, Минти. Счастливого дня рождения. Теперь я скажу тебе кое-
что неприятное. Готова?
— Готова, — ответила я, съежившись под ее пристальным взглядом.
— Ты такая тощая, кошмар какой-то, — выдала она. — Кожа да кости. —
Только и всего? У-у-ф! Могло быть намного хуже. Настала моя очередь.
Ответить ей тем же? Ведь она только что нахамила мне. Я посмотрела на нее:
большие карие глаза, довольно высокая, красивое платье. О боже. Мне было не
к чему придраться.
— Мне нравятся твои сережки, — сказала я. — Очень красивые и
оригинальные. — Потом я повернулась и взглянула на Джо. Мне нужно было
сказать ему что-то неприятное. Как неудобно... Уж лучше пусть меня поливают
грязью, чем я буду придумывать всякие гадости. Мое сердце билось так громко,
что, даю руку на отсечение, его стук слышали все. На красивом лице Джо
застыло доброжелательное выражение, и тут я заметила, что его коротко
подстриженные темные волосы слегка редеют на лбу. Он мне улыбался. Улыбался
потому, что был смущен. Он знал, что сейчас я ему нагрублю.
— Ты лысеешь, — выпалила я.
Он изменился в лице, и на душе у меня заскребли кошки.
— Го
...Закладка в соц.сетях
