Жанр: Любовные романы
Мучения Минти Мэлоун
...жен! Я начала новую
жизнь! Видишь? И я понимаю, что произошло, Доминик. Кажется, понимаю. Мне
очень жаль, что ты перестал меня уважать, что я такая жалкая. Должно быть,
ты чувствовал себя ужасно, но теперь я изменилась! Я пробежала мимо бара
Генри
и ресторана
Рок-энд-Соул
. Доминик как раз поворачивал направо.
Проходя мимо бутика
Армани
, он не остановился и не взглянул на витрину.
Это меня насторожило: обычно он не мог устоять. Я видела в толпе его светлую
голову — он шагал дальше. Ноздри щекотал аромат свежемолотых кофейных зерен
из
Республики Кофе
. Я задыхалась, в боку кололо. Давно я уже так не
бегала. Он перешел Джеймс-стрит и направлялся к станции метро
Ковент-
Гарден
. Я уже почти догнала его у турникета. Мне хотелось поговорить с ним.
Просто чтобы утвердиться в своих предположениях. Так и подмывало крикнуть:
Доминик! Это правда, что ты бросил меня в день свадьбы, потому что перестал
уважать? Просто скажи да
, Доминик, и я смогу спокойно жить дальше. Я уже
почти тебя забыла. Как видишь
. Между тем он уже вошел в метро.
Доминик! — заорала я. — Дом!
Достав из кармана жетон, я сунула его в
автомат, но тот запищал, высветив надпись:
Обратитесь к дежурному по
станции
. Дежурный? Какой дежурный, когда мне нужен лишь один Доминик? Я
опять закричала:
Доминик! Доминик! Пожалуйста, остановись!
Похоже, он не
слышал. Я ужасно запыхалась и понимала, какой у меня безумный вид. Но все
равно надрывалась:
Доминик! Доминик! Вернись!
И это сработало. Он услышал. Он обернулся и посмотрел на меня с той стороны,
из-за ограждения. Наконец-то, наконец... Он был сбит с толку. Потрясен.
Ошеломлен. Не потому, что на голове моей болтались фунтики из фольги. И не
потому, что за спиной развевалась черная накидка. А потому, что это был не
Доминик.
— Хм... в чем дело? — спросил мужчина, которого я видела первый раз в
жизни. Тот же цвет волос. Похожее телосложение. Примерно такого же возраста.
Вот и все. Это был не Доминик. Как я могла подумать, что это он?
— С вами все в порядке? — вежливо поинтересовался он, хотя явно был в
ужасе.
— Да, — слабо выговорила я. В горле встал знакомый комок, все
расплывалось. — Извините, — выдавила я, прерывисто дыша от усталости и
разочарования. — Понимаете, я думала, я думала...
Но он уже шагал прочь. Я прислонилась к стене и закрыла лицо руками.
Ноябрь
— Минти? — прищурился Джек, когда в понедельник утром я вошла в комнату
для переговоров. Я загадочно улыбнулась. — Силы небесные!.. — медленно
проговорил он и восхищенно добавил: — Тебе идет, хотя несколько радикально.
— Да, — кивнула я. — Точно. — Я пробежала рукой по волосам цвета меди,
которые были уложены гладко при помощи геля. В баре
Кенди
все бы с ума
посходили. Жаль, что я больше туда не пойду.
Тут вошла Сюзи Сосиссон, в образе синего чулка Софи. Она пристально
посмотрела на меня через толстые линзы.
— Ого! — выдохнула Софи. — Ты совсем другая. Как это Том тебя не
задержал?
— Он долго присматривался.
— Красивый цвет, — похвалила она. — Эй! И классный пиджак.
— Спасибо. — Я надела новый костюм от Элли Капеллино.
— Ты выглядишь таге... ново, — удивленно продолжала она, занимая место
за столом.
— Новая Минти Мэлоун, это я!
— Нам тоже бы не помешало обновление, — энергично заявила Софи. — Джек,
позволь мне, прежде чем начнется совещание, рассказать о работе с цифровым
оборудованием.
— Может, в другой раз? — раздраженно ответил он, взял кусочек пленки,
стал крутить и растягивать ее в руках. Он уже был на взводе, издерган и
напряжен, как пружина. И это в десять утра.
— Нам действительно пора переходить на цифровое оборудование, —
настаивала Софи, изучая содержимое своей папки.
— Да-да, — нетерпеливо кивнул Джек.
— Но некоторые не хотят учиться. Например, Уэсли, — с негодованием
заметила она. — Отказывается ходить на компьютерные курсы. Не так ли, Уэс?
— Это же ужас как сложно, — захныкал тот. — И ты знаешь, я не люблю
компьютеры.
— Но мы должны идти в ногу с новыми технологиями! — воскликнула Софи. —
Мы как те богачи с
Титаника
: беззаботно веселимся, а цифровой айсберг уже
близко.
— Уверен, рано или поздно мы решим эту проблему, — произнес Джек, изо
всех сил стараясь сохранять невозмутимость. Как обычно, он думал о чем-то
своем.
— Нет, мы должны решить ее немедленно, — не отступала Софи. — Дошло до
того, что
Телегид
потешается над нами. Мы, единственные из радиостанций,
до сих пор используем пленку.
— Софи, — начал Джек, осторожно подбирая слова, — если уж бог наделил
тебя блестящим интеллектом, не придумаешь ли ты, где нам взять денег на все
это чудесное новое оборудование?
— Я попвошу дядю Певси! — подпрыгнула Мелинда. — У него на текущем
счету тви миллиона. — Тут она громко рыгнула. — Ой! Пвостите! — хихикнула
звезда радиоэфира. — Газы, — она похлопала по необъятному животу.
— Думаю, переход на цифровое оборудование — наша главная задача, —
проводила свою идею Софи. — Мы стоим на пороге нового столетия. Нового века.
— Ее глаза горели почти религиозным рвением.
— Я же сказал, что решу эту проблему, — процедил Джек, не скрывая
раздражения. — Но сначала нам нужно увеличить рейтинг. Почему? Потому что мы
должны привлечь...
— Радиослушателей, — усталым хором откликнулись мы.
— Которые привлекут...
— Рекламодателей...
— Которые обеспечивают наш...
— Доход!
— Вот именно. Готов выслушать ваши предложения.
— Послушайте, я не могу больше ждать, — не выдержала Софи. Она уже была
на грани. — Мы как динозавры, — сокрушалась она. — Надеюсь, все помнят, что
с ними произошло!
— Софи! — голос Джека источал ледяную надменность. Я поняла, что сейчас
он укажет смутьянке ее место. — Позволь напомнить тебе, кто тут главный.
— Понимаю, но...
— Это я. И мне решать.
— Да, но...
— Поэтому прошу, не испытывай мое терпение.
— Хорошо, но...
— И не стоит учить меня, что делать.
— Да, но мы должны идти в ногу со временем, адаптироваться...
— Заткни свой рот!
— Что?..
— Заткнись! Заткни свой рот. Понятно?
Наступила короткая тишина. Все потеряли дар речи. Софи залилась краской и в
слезах выбежала из комнаты. Мы смущенно ерзали в креслах и переглядывались,
повергнутые в крайнее недоумение.
— Господи, как гвубо! — прошептала Мелинда на ухо Уэсли. И была права.
Невероятно грубо. Джек в последнее время часто срывался. Может, Софи и вела
себя вызывающе, но она же совсем зеленая. И самое главное, она была права.
— О'кей, продолжим совещание, — сказал Джек глухо. И, хотя голос у него
был спокойный, лицо все пошло красными пятнами. — Продолжим, — со вздохом
повторил он. — Надеюсь, у вас есть интересные предложения.
Диарея?— вопрошал встревоженный голос, перекрывая звук спускаемой воды.
Я уставилась в тарелку с индийским супом.
Все время бегаете в туалет?..
Я отодвинула тарелку с супом и принялась ковырять слипшиеся макароны.
Избавьтесь от диареи — примите
Банг
!..
— Минти, здесь свободно? — Это был Джек.
Я кивнула. Он сел за столик, поставив перед собой поднос с сэндвичем и кофе.
Вид у него был усталый и напряженный, как обычно.
— Софи в порядке? — спросил он.
— Да. Кажется, да.
— Не стоило мне так срываться, — покаялся он. — Но она меня вконец
достала.
— Хм...
— Строит из себя деловую женщину, — ворчал Джек. — Иногда мне кажется,
что она слишком серьезна для радио
Лондон
.
— Не уверена, — возразила я. — Сдается мне, вы плохо ее знаете.
— Я был с ней безобразно груб? — вдруг спросил он и впился в меня
просительным, чуть ли не умоляющим взглядом.
— Ну, не совсем... — И тут я вспомнила, что говорили на семинаре. — Да.
Безобразно.
— Ничего не могу с собой поделать, — вздохнул он. — Терпение уже не то,
что прежде.
И это было правдой. Несмотря на свой колкий юмор, Джек всегда оставался на
редкость приятным человеком. Под маской невозмутимости скрывались блестящие
способности руководителя. Теперь он стал холодным и раздражительным. Но что
хуже всего, безразличным.
Он задумчиво сжевал сэндвич с сыром и ветчиной. Потом обхватил голову
руками.
— Джек, у тебя все в порядке?
— Нет, — буркнул он. — Нет.
— Я могу помочь?
Он улыбнулся, пристально посмотрел мне прямо в глаза и покачал головой,
отводя взгляд.
— Слишком поздно, — в его интонациях слышалась усталость. — Ничего уже
не поделаешь. Приходится признать, что я совершил чудовищную ошибку.
— О, уверена, можно поговорить с Софи и все объяснить. Она поймет, —
успокоила я. — Софи, конечно, любит командовать. Она же слишком молода и
просто не понимает, что...
— Дело не в Софи, — произнес он. — А в Джейн.
Джейн? Его жене, с которой он прожил восемь месяцев? Из груди Джека снова
вырвался вздох. И только я собралась спросить, не хочет ли он поговорить об
этом — ведь мы с Джеком всегда были очень близки, — как он сам продолжил:
— Мои падчерицы, Иоланта и Топаз. Они превратили нашу жизнь в настоящий
ад. — Он судорожно сглотнул. — Прошлые выходные были худшими в моей жизни.
— О господи...
— Они меня ненавидят, — прошептал он.
— Разве можно тебя ненавидеть? — не поверила я. Он горько улыбнулся,
потер виски кончиками пальцев:
— Как видишь, можно. Они усмотрели во мне смертельного врага. И так
было с самого начала. Я соперник, и меня презирают. Издеваются всеми
возможными способами.
— Джейн не встает на твою сторону?
— Если бы, — губы его искривила горестная усмешка. — Она души не чает в
своих доченьках, нянчится с ними, хотя они давно вышли из пеленок: одной
тринадцать, другой все пятнадцать. Потому я и сорвался, — тихо оправдывался
он. — Софи напомнила мне их. Пытается командовать. Подрывает мой авторитет.
Я этого не выношу. Мне и дома дерьма хватает.
— Понимаю. — Бедный Джек. — Но... ты же смог поставить Софи на место, —
заметила я.
—Да.
— Поставить на место — это еще мягко сказано.
— Да уж, — признал он.
— Так что мешает тебе поставить на место своих падчериц?
Повисла тяжелая пауза.
— Не могу, — сказал он. — Я им не отец, и они не устают об этом
напоминать. Чуть что, сразу бегут к Джейн и говорят обо мне гадости. У нас и
без них-то проблем хватает, — удрученно констатировал он. — Поэтому Софи и
досталось.
— Ты мучаешь кошку, — отозвалась я.
— Что?
— Ты мучаешь кошку, вот что ты делаешь, — объяснила я. — Нам
рассказывали на занятиях по психологии. Если у тебя проблемы на работе, ты
приходишь домой и вымещаешь злость на домашних. В твоем случае все наоборот:
ты отыгрался на Софи.
— Наверное, да. Честно говоря, я сейчас плохо соображаю. На самом деле,
Минти, я уже на пределе.
О соле мио...
Я тоже была на пределе.
.. .ста ифронте те!..
Она крутит эту пластинку целый день.
кванно фа нотте...
На предельной громкости.
О соле мио!..
И каждый раз, когда я пытаюсь уменьшить громкость, снова увеличивает ее. Я
не могу думать.
— Нельзя ли чуть-чуть потише? — спросила я Эмбер. — Чуть-чуть.
— Нет! Это можно прочувствовать только на полной громкости.
Эмбер проводила терапию — заболел Педро. В это время года он впадает в
уныние. Эмбер говорит, у него зимняя аномальная депрессия. Сокращенно ЗАД.
Он не вылетает из клетки, понуро вешает голову и молчит как рыба. Более
того, он выдирает перья на груди — верный признак тоски у попугаев.
Единственное лекарство от нее — неаполитанские серенады. Хотя Педро любит не
всех исполнителей. Например, Марио Ланца помогает лучше, чем Тито Гобби.
Карузо действеннее Каррераса. И в особенный восторг попугая приводят нежные
неаполитанские напевы Тони Марчи. В точности, как бабушку. Паваротти на него
совсем не действует. Уж мы проверяли.
Ке белла коза, на иурната э соле, Наръя серена доппа на темпеста!
— Очень сентиментальная птица, — произнесла Эмбер, передвигая мой
журнальный столик красного дерева в другой конец гостиной. — Любит музыку,
которая идет от сердца. Надо связать ему теплый полосатый свитер, — со
смехом добавила она. Потом уперла длинные, изящные руки в стройные бедра,
оглядела гостиную и распорядилась:
— Помоги-ка мне, Минт!
— Ты чего?
Она решительно взялась за подлокотник маленького дивана:
— Передвинем его к окну.
— Зачем?
— Так будет лучше. Вот зачем.
— Ну, вообще-то, я... не хочу, чтобы он там стоял, — промямлила я.
Эмбер вперила в меня недоуменный взгляд. Я поежилась. Сердце бешено
колотилось, ладони вспотели, накатило знакомое ощущение паники. Я попыталась
вспомнить, что нам говорили на занятиях. Что же это было? Ага: страх
оказаться отвергнутыми заставляет вас говорить
да
, когда вам хочется
ответить
нет
.
— Ты не хочешь двигать диван?
— Н-нет, — произнесла я, заикаясь. — Нет, не хочу.
— Да хватит тебе, Минти! — отмахнулась Эмбер, пренебрежительно фыркнув.
— Оставим все как есть, — не отступала я. Она сводила меня с ума этой
манерой все время командовать. Наверное, Чарли готов был убить ее. После
всего, что говорили на семинаре, она обходилась со мной по-прежнему. Я
чувствовала, как растет кровяное давление. Хотелось затеять уборку. Потом я
вспомнила еще кое-что, чему научилась на семинаре: излишняя доброта может
быть опасна. Если все время себя сдерживать, раздражение накапливается и
может выплеснуться в самый неподходящий момент, на ни в чем неповинного
человека. А меня не устраивало, чтобы кто-то попал под горячую руку. Мне
просто хотелось научиться отстаивать свои права и говорить
нет
.
— Послушай, Эмбер, — Ну же, смелей! — Я не...
— Прекрати эту чушь, Минти! — окрысилась она. Через полчаса мою
гостиную было не узнать. Два дивана поменялись местами, торшер переместился
к камину, стол из красного дерева покинул свой уютный уголок, и персидский
ковер тоже сменил место жительства. Перестановка мне совершенно не
понравилась.
— Теперь, — провозгласила Эмбер, — избавимся от этих кошмарных
занавесок!
Ничего себе!
— прокричал Педро.
— Прекрасно, он выздоравливает! — порадовалась кузина.
Пока она сюсюкала с Педро, я украдкой уменьшила громкость, и сквозь пение
Марио Ланцы, проступили другие звуки — треск фейерверков, заразительный
детский смех. Сегодня вечером на Примроуз-Хилл устраивали большое
представление. Я не собиралась идти: зачем, если можно посмотреть из сада?
Эмбер пыталась скормить Педро кусочек яблока. Попугай схватил его чешуйчатой
лапкой, поднес к клюву и поклевал.
Силы небесные, когда же она, наконец,
съедет? — подумала я, доставая пылесос. — Она ведь даже не вносит за себя
арендную плату
.
— Мне не хватает места, — вдруг изрекла Эмбер. Ур-р-ра! Наконец-то... Неужели прочитала мысли?
— У меня очень маленькая спальня, — продолжала она. Действительно,
маленькая.
— Да, — признала я. — И там полно барахла. — В основном ее собственных
книг. Эмбер скупала их сотнями, безуспешно пытаясь вывести свои творения в
списки бестселлеров. В комнате валялось не меньше двухсот томов.
— Там ничего не помещается, — жаловалась она.
— Что ж, проблему можно решить.
— Да, но это будет нелегко.
— Ничего страшного, привыкну, — успокоила я.
— Надеюсь.
— Не переживай. Все хорошее когда-нибудь кончается.
— Значит, ты не против, если я перееду в твою спальню?
— Что?!
— Понимаешь, ты весь день на работе, приходишь только переночевать. А я
работаю дома. Думаю. Творю. Поэтому мне кажется, нам нужно поменяться.
— Что?
— Мне к январю сдавать рукопись...
— Да, но...
— ...и, откровенно говоря, недостаток свободного места мешает
творческому процессу.
— Подожди-ка...
— А твоя спальня в два раза больше.
— Эмбер! — рявкнула я. Ну, все. С меня хватит! Сейчас взорвусь, как
вулкан Этна.
Но не тут-то было: Эмбер подскочила ко мне и чмокнула в щеку:
— О, Минти, спасибо! Спасибо огромное! Я так и знала, дорогая, что ты
согласишься. Ты такая милая!
Педро к тому моменту уже окончательно оклемался и даже заскучал.
У-а-а, у-а-
а, у-а-а! — затянул он. — У-а-а-а-а!
— Смотри, Минти, ему уже лучше, — щебетала Эмбер. — Чудесно, правда? Он
кричит. Посмотрим, станет ли петь. — Она вывернула ручку громкости до
отказа, и Педро заголосил, подтягивая Марио.
О соле мио...
— Бог мой...
... ста нфронте те!..
— Вкусное мороженое... — завела Эмбер.
Итальянское мороженое
, —
подхватил Педро. Откуда-то издалека, перекрывая нестройное трио итальянского
тенора, женщины и попугая, донесся телефонный звонок. Я шмыгнула в прихожую:
—Да?
— Ты — мусорная куча!
— Что?..
— Ты — пустое место!
— Кто это?
— Какой из тебя радиорепортер!
— Послушайте...
— Давай, Минти! Теперь твоя очередь.
— Джо?!
— Угадала. Хочешь пропустить стаканчик? Хочу ли я пропустить стаканчик?
Пожалуй, нет.
Точно, нет. В любом случае, какой смысл мне идти куда-то с Джо? Он — парень Хелен. Я это точно знаю.
— Так ты хочешь сходить куда-нибудь?
— Хм...
— Всего один рожок...
— Решай.
— .. .дай мне!
—Ну...
Кванно фа нотте...
— Давай, Минти. О соле мио...
— Ты хочешь меня увидеть...
— О, Минти, он совсем поправился! — драла глотку Эмбер.
— .. .или нет? — спросил Джо.
— Да, — вдруг решилась я. — Хочу.
Через полчаса мы с Джо сидели в баре
Инженер
неподалеку от моего дома.
Оказалось, Джо живет совсем рядом, в Камдене. Всего одна остановка на метро
по Северной линии или пятнадцать минут пешком.
— Откуда у тебя мой телефон? — спросила я. — Хелен дала?
— Нет, он был в контакт-листе семинара.
— О!
— Что ж, надеюсь, в последнее время ты не позволяла никому собой
манипулировать, — сказал он, сменив тему и избежав разговора о Хелен. Джо
потягивал пиво и смотрел на меня очень серьезно.
— Позволяла, и очень жалею, — призналась я. — Только что
продемонстрировала прямо-таки чудеса доброты по отношению к Эмбер.
— О боже, — расстроился он. — Я разочарован.
— Но кое-что радикальное сделано, — утешила я, дотрагиваясь до волос.
Джо кивнул:
— Потрясающе!
— А ты? Готовишься к боям с киностудиями?
— Работаю изо всех сил, — отрапортовал он. — Я решительно настроен
продать сценарий.
— Что ж, книга замечательная, — сказала я вполне искренне. — Прочитала
уже половину. Ты очень талантлив.
Он улыбнулся. Эмбер бы сейчас принялась разбирать по косточкам своих
персонажей, их мотивы, рассказывать, как долго и трудно она писала роман,
излагать, что сказал тот или иной критик, выкладывать, каким тиражом издана
книга, Джо просто ответил:
Спасибо
, — и перевел разговор на другое. Вдруг
мы заметили, что заведение пустеет. Часы показывали семь тридцать пять.
Через десять минут ожидался грандиозный фейерверк.
— Пойдем посмотрим? — предложил Джо.
— Если ты хочешь, пойдем.
— Я хочу. Но только, если ты не против, — произнес он с преувеличенной
вежливостью.
Я приняла игру: Я... — Звучит заманчиво. Но ты точно уверен, что хочешь
пойти?
— Точно.
— Ни за что не стала бы заставлять тебя делать то, чего тебе не
хочется, — пояснила я.
— Как мило с твоей стороны, — веселился он.
— О, благодарю вас.
— Позволь заверить, мне до смерти хочется посмотреть фейерверк, Минти.
Но только с твоего разрешения.
— Я разрешаю.
— Точно?
—Точно. А ты уверен?
—Да.
— Пожалуйста, если передумаешь, не стесняйся, скажи.
— Ну, все, хватит распинаться! — не выдержал он. — Идем смотреть
фейерверк, и дело с концом. Пошли! — Я рассмеялась. Джо — такой забавный. С
ним невероятно весело.
Риджентс-Парк-роуд заполонили тысячи людей в шарфах и куртках. Все двигались
по направлению к холму. На плечах у взрослых сидели дети, цепляя воздушными
шарами листья деревьев. Хлопушки шипели и взрывались, и во мраке расцветали
желтые одуванчики вспышек.
Десять, девять, восемь... — ревела толпа. — Семь, шесть, пять...
Мы вошли
в ворота.
...Четыре, три, два, один...
Бум! П-ш-ш-ш! Бу-у-м! На ночном небе распускались огромные огненные
хризантемы. Задрав голову, мы наблюдали, как их длинные серебряные лепестки
оставляют в воздухе след, словно потеки краски. Гремели хлопушки, визжали
ракеты. С оглушительным треском посыпался сверкающий метеоритный дождь.
А-а-
а!..
— пронеслось над толпой, и на небе раскрылась, задрожала и растаяла
гигантская пурпурная актиния. Я посмотрела на Джо. Над нашими головами бил
огненный фонтан, и его повернутое к небу лицо осветил сноп пурпурных
отблесков. От земли вздымалось пламя огромного, высотой с дом, костра.
Светящиеся обручи! Штука — фунт!
— выкрикивал торговец. Шоу закончилось,
все свистели и хлопали в ладоши.
— Хочешь обруч? — спросил Джо.
Я кивнула. Положив деньги в ведерко, он выбрал разноцветный фосфоресцирующий
обруч, похожий в его руках на маленькую радугу.
— Держи! — Джо соединил концы и надел светящийся ободок мне на голову.
— Ты — как Титания, — улыбнулся он.
Мы повернули обратно и направились вниз по склону холма.
— Которая влюбилась в осла?
—Да.
— И что там дальше было? Я уже не помню.
— Одурманенная любовью, Титания совсем утратила рассудок, не замечала
даже, что предмет ее воздыханий на самом деле осел. А когда поняла ошибку,
то, естественно, пришла в ужас.
— Еще бы.
— Но все кончилось хорошо. И все герои нашли свою любовь.
— Как мило. Жаль, что в жизни так не бывает.
— Почему же, — не согласился Джо. Мы подошли к калитке моего дома. —
Господи, что это за шум? — Из квартиры доносились крики и пение.
— Это Эмбер, ее попугай и... хм — да, точно! — Пласидо Доминго. Я бы
пригласила тебя зайти, — добавила я, — но думаю, сейчас не самый подходящий
момент... — Тут, к моему изумлению, Джо обнял меня и поцеловал в щеку.
— Надеюсь, мы еще увидимся, Минти, — произнес он.
Увидимся? Зачем? К этому моменту я была окончательно сбита с толку. Как же
Хелен? И почему сегодня вечером он не с ней? Может, как раз сейчас и
отправится?
Может... может, мне не нужно быть с ним такой милой
? —
подумала я. — Может, нужно просто взять и спросить напрямую?
— Джо, можно спросить тебя кое о чем? — с сомнением в голосе выговорила
я. — Мне это весь вечер не дает покоя.
— Спрашивай о чем хочешь.
— О'кей. Хм, ты... — Я засмеялась и отвела глаза. — Чувствую себя
полной идиоткой. — Собравшись с духом, я предприняла новую попытку: — Вы с
Хелен встречаетесь?
— С Хелен? Нет, — ответил он. — Мы просто друзья.
— А... — Тогда с какой стати она со мной скрытнича
...Закладка в соц.сетях
