Жанр: Любовные романы
Мучения Минти Мэлоун
...читали обо мне.
Естественно, я умирала от любопытства, видел ли статью Доминик и что
подумал. Наверное, выпал в осадок. Мне звонили друзья — сообщить, что
прочитали заметку. Только Хелен хранила молчание. А ведь я точно знала, что
она читает
Тайме
. У меня не имелось даже смутных догадок о том, что с ней
происходит, почему она так отдалилась в последнее время. Откровенно говоря,
для меня это была неразрешимая загадка. Но стоило ли на ней зацикливаться?
Все шло просто замечательно. Я была в восторге от перспективы вести
программу еще целых шесть месяцев. И, разумеется, Джек повысил мне зарплату.
Конечно, до Мелинды, которая получала пятьсот фунтов за каждый выход в эфир,
мне было далеко, но, по крайней мере, теперь я получала намного больше, чем
в бытность свою репортером. К тому же ходили слухи, будто дядюшка Перси
очень рад, что именно я буду вести
События
в отсутствие Мелинды. Хотя он
так занят бизнесом, что почти никогда не слушает радио. Я была на седьмом
небе. Казалось, я попала в волшебную сказку: уже три недели веду программу,
мои горизонты все расширяются и расширяются.
— Большое спасибо за звонок! — поблагодарила я, наблюдая за тем, как
секундная стрелка на студийных часах движется к двенадцати. — Не забудьте:
завтра, в это же время, на частоте 82, 3 FM. С вами была Минти Мэлоун и
программа
События
. До свидания! — Я сняла наушники и открыла двойную
звуконепроницаемую дверь.
— Молодчина, Минти! — похвалил Джек. — Мне только что позвонила
дежурная телефонистка. Постоянно поступают положительные отзывы от
слушателей.
— Чудесно!
— С каждым выпуском все лучше и лучше. Я поражен.
— Спасибо. Я уже вхожу во вкус. Быстро осваиваюсь.
— Я знал, что у тебя получится.
— О да, Минти, ты просто звезда, — подключился Уэсли. — У тебя так
естественно выходит. И это здорово, что ты не картавишь.
— Да уж, большое преимущество, — улыбнулась я. Прихватив сценарии и
пленки, мы вернулись в офис провести, как обычно, небольшое итоговое
совещание после программы. И вот, когда мы с хохотом и шутками поздравляли
друг друга и радовались, что все идет так замечательно, и рейтинг наконец-то
пополз вверх, в коридоре раздались тяжелые стремительные шаги, затем
сдавленный крик. Дверь распахнулась, и в проеме возникла Мелинда. Лицо ее
было пурпурным, в руках она сжимала своего трехнедельного младенца.
— Мелинда! — воскликнул Джек.
— Мелинда? — выдохнула Софи.
— Что ты здесь делаешь? — промямлил Уэсли.
— Ну... — она задыхалась. Очевидно, бежала со всех ног. — Я тут
послушала свою пвогвамму и вешила вевнуться. Я вообще не пойду в отпуск...
Джек сделал все возможное. Вежливо объяснил сэру Перси, что в интересах
Мелинды взять отпуск. Конечно, он высоко ценит ее как радиоведущую, но она
поторопилась с выходом на работу. Он заверил, что, как бы прекрасно я ни
справлялась с работой, Мелинда может быть спокойна: место остается за ней.
Но дядюшка Перси ответил, что Мелинде самой решать, а у него нет ни времени,
ни желания вмешиваться. И Мелинда вернулась. Никто не смог ничего поделать.
Она притащила с собой своего ребенка по имени Покахонтас. И няню.
— Занятые ваботающие мамы, такие как я, не могут позволить себе бвать
отпуск, — заявила Мелинда на совещании в понедельник. — И боюсь, мое
отсутствие отвицательно сказывается на пвогвамме.
— Спасибо, Мелинда, — ответила я. От едва сдерживаемой ярости у меня
чесалось лицо. Хотелось выть и рыдать.
— Не обижайся, Минти, — успокоила она. — Ты не виновата. Хотя, конечно,
по свавнению со мной тебе не хватает опыта.
— Минти — прекрасная радиоведущая, — покраснев, дерзнул высказаться
Джек. — Никто бы не справился лучше.
При этих словах на лице у Мелинды проступило раздражение. И мы поняли
истинную причину, заставившую ее примчаться обратно: Мелинда знала, что у
меня получается лучше.
— Не надо чувствовать себя неудачницей, — произнесла она
снисходительно.
— Я и не чувствую.
— В любом случае, Минти, нет ничего плохого в том, что ты — всего лишь
обычный веповтев, — продолжила она с деликатностью отбойного молотка. — Не
стоит завидовать из-за того, что тепевь я буду вести пвогвамму, а не ты.
Я посмотрела на нее и вдруг расхотела плакать.
— И не думала завидовать, Мелинда, — мой голос звучал спокойно. — Какая
чушь. Я в ярости!
Меня бесит, что картавая толстуха получила прекрасное место радиоведущей
исключительно благодаря своему дяде!
Все дружно ахнули и уставились на меня, открыв рты. Я так и слышала, как они
думают:
Неужели Минти это сказала? Неужели она способна на такое?
Джек
вытаращил глаза. Уэсли тоже. Я сама поражалась тому, что сделала. Наконец-то
у меня получилось! Мне удалось высказать в глаза ужасную, неприятную правду.
Я взглянула на Мелинду. В лице у нее не было ни кровинки, однако, к моему
удивлению, она не только не собиралась взрываться от злости, но, похоже,
была настроена сохранять невозмутимость.
— Я пвопущу мимо ушей твои гвязные вугательства, — произнесла она
вкрадчиво, — потому что понимаю: ты вазочавована, что ничего у тебя не
вышло. Ты начала зазнаваться, Минти, слишком много вообважать. О тебе
написали в
Тайме
? И что с того? Честно гововя, это ничего не значит.
Уа-а! Уа-а!
Няня передала орущего младенца Мелинде, та расстегнула блузку,
вывалила грудь размером с футбольный мяч, всю в голубых прожилках, будто сыр
с плесенью, и как ни в чем не бывало продолжала разговор.
— Я — обвазец для подважания, — радостно провозгласила она. —
Ситвонелла Пвэтт непвава. Соввеменные женщины могут иметь все свазу. Я тому
доказательство!
Так меня понизили. Гарпии устремились вниз и пожрали то, что осталось от
моего успеха. Я умудрилась и тут сесть в лужу. На игровом поле жизни мне
снова забили гол. Я взобралась на самую высокую лестницу и рухнула вниз с
катастрофической быстротой. Нелегко было возвратиться к работе репортера.
Казалось, сердце не выдержит и разорвется. В довершение всего я стала
специальным корреспондентом по делам семьи и материнства. Мне доставались
репортажи об уходе за младенцами, крещении, опекунстве и низком содержании
сперматозоидов в семени...
— Детские благотворительные фонды, — сказал Джек в следующий
понедельник.
— Что? — переспросила я. Он застиг меня за просмотром объявлений о
работе в
Гардиан
.
— Детские благотворительные фонды, — повторил он, подошел и наклонился
над моим столом. — Думаю, мы должны сделать репортаж о... — Он умолк и
заглянул в газету, где я обвела в кружок три объявления. Уши у меня
загорелись, я сложила
Гардиан
пополам. — Минти... — тихо произнес Джек. У
него был подавленный вид. — Ты же не собираешься увольняться?
— Ну-у... — смущенно протянула я. Мне не хотелось, чтобы Джек узнал о
поисках нового места, но нужно было что-то делать со своей карьерой, тем
более что недавний опыт работы радиоведущей, пусть и недолгий, прибавлял мне
шансов.
— Прошу тебя, не уходи, — попросил Джек, покручивая кусочек пленки.
— Боюсь, придется, — честно ответила я. — Здесь у меня никаких
перспектив нет.
Джек вздохнул и пододвинул стул.
— Послушай, я понимаю, тебе сейчас нелегко, — прошептал он, косясь на
Мелинду. — Сама знаешь, у меня связаны руки. Но ситуация может измениться.
— Как? — тоже шепотом отозвалась я. — Мелинда никогда не уйдет. А я не
могу вести другие программы.
События
— единственная передача на нашей
радиостанции.
— Я хочу пустить в эфир несколько новых шоу, — сообщил Джек. — Как
только рейтинги пойдут вверх. И когда это произойдет, ты будешь первой на
очереди.
— Но какие у нас шансы? — усомнилась я. — Рейтинги на нуле. Мне здесь
нравится, однако нельзя же ждать счастливой возможности, которая, может,
никогда и не появится.
— Что ж, — со вздохом произнес он и поднялся на ноги. — Делай, как
считаешь нужным.
Мне вовсе не хотелось искать другую работу. На самом деле эта идея мне
претила. Как будто я замышляла предательство. Думая о том, что придется
покинуть радио
Лондон
, я приходила в смятение. Но разве был другой способ
справиться с острым разочарованием от случившегося? Линия моей жизни в
очередной раз резко скакнула вниз. Я понимала, каково пришлось Сизифу,
который толкал огромный камень вверх по отвесному горному склону. Каждый
раз, когда до вершины было рукой подать, камень скатывался вниз.
Dum Spiro,
Spero
, — вяло повторяла про себя я. А иногда и:
Dum Spero, Spiro
. Я уже
потеряла всякую надежду, была в отчаянии, а потому очень обрадовалась, когда
через несколько дней мне позвонил Джо.
— Извини, что не связался с тобой после эфира, — сказал он. — Улетал в
Нью-Йорк. А у тебя талант. Ты потрясающе ведешь программу.
— Нет, — расстроенно произнесла я.
— Точно тебе говорю, — заверил он.
— Нет!
— Ага... Понятно, хочешь, чтобы я сказал гадость. Что ж, ты дерьмово
ведешь программу.
— Нет, это не так.
— Господи, тебе не угодить.
— Я уже не веду программу, — огрызнулась я. — Делаю репортажи.
— Что?
— Меня опять понизили. Мелинда вышла из отпуска.
— Не повезло.
— Да уж.
— Ты, наверное, расстроена.
— Да, — измученно согласилась я. — Не то слово.
— Тогда давай я приглашу тебя на ужин, развеселишься.
— На ужин? — я оживилась. — Куда? — В глубине души теплилась надежда,
что он поведет меня в
Одетт
, на Риджентс-Парк-роуд.
Одетт
— шикарное,
дорогущее место. Вместо этого он предложил:
— Пойдем в
Пиццу-хат
.
И вот в субботу вечером я отправилась в Камден на встречу с Джо. Можно было
бы поехать на метро или на автобусе, но я пошла пешком. Погода стояла
отвратительная, прямо как мое настроение. Над улицами висел густой туман.
Моросил противный дождик. На тротуаре лежали большие коричневые листья
платана, похожие на отрубленные кисти рук, в воздухе пахло плесенью и
гнилью. Подняв воротник, я перешла канал Риджентс. В вечернем сумраке дымила
одинокая баржа, тускло поблескивая огнями. Я свернула на Парквей, и голубой
неон ресторанной вывески резанул по глазам сквозь туман. Толкнув стеклянные
двери, я увидела Джо: он читал, сидя под огромным зеркалом. И вдруг поднял
глаза, улыбнулся.
— Как противно тебя снова видеть, — радостно произнес он, по-дружески
обняв меня.
— Тебя тоже, вонючка!
— Выпьешь чего-нибудь?
— Да. Выпью, — кивнула я с многозначительной усмешкой. — В моем
положении только и осталось, что напиться.
Джо заказал бутылку вина, а я огляделась: маленькие столики с мраморными
столешницами, простые деревянные стулья, высокие пальмы в горшках.
Изогнутые листья нависали над нашими головами, как опахало. Он разлил
шардоне, и мы стали изучать меню.
— Я буду или венецианскую пиццу, или американскую, — решил Джо.
— А я —
Четыре сезона
.
С каждым глотком вина мои заботы таяли, как облака. Джо рассказывал о
поездке в Нью-Йорк, а я думала:
Какой же он симпатичный
.
— Познакомился с Джулианом Джонсом, агентом студии
Парамаунт
.
— Многообещающее знакомство, — оценила я.
— Ему понравилась моя книга, — продолжал Джо. — Но он сказал, что
сценарий нужно доработать, прежде чем продвигать его в Голливуде.
— И что ты думаешь?
— Думаю, он прав. Джонс дал мне еще один совет. Сказал, что я должен переехать в Лос-Анджелес.
— О... Зачем? — спросила я, ощутив, как сжимается сердце.
— Если я буду жить в Лос-Анджелесе и все время встречаться с нужными
людьми, шансы на успех увеличатся.
— И ты собираешься переехать? — промямлила я.
— Возможно, — ответил он. — Но не сейчас. — Я вздохнула с облегчением,
чему сама удивилась. — А ты, Минти? — поинтересовался он. — Какие у тебя
планы?
Я пожала плечами:
— Не знаю, — и сделала большой глоток вина. Вообще-то мне нельзя много
пить: спиртное всегда ударяет в голову, но сегодня захотелось набраться. —
Мой босс хочет, чтобы я осталась, — поведала я. — Но мне кажется, нужно
думать о карьере.
— Да. — Джо как-то странно улыбнулся. — Согласен. — И он пристально
посмотрел мне в глаза, а я, осмелев от вина, выдержала взгляд.
— На что ты намекал? — спросила я. — Когда позвонил на радиостанцию.
— Намекал? Ни на что. Мне просто хотелось высказать свое мнение.
— Нет, что ты имел в виду, когда призывал
быть откровенными друг с
другом
?
— Ну... — он вздохнул и стал вертеть в руках вилку. — Я... — Он на
минуту замолчал — официант принес пиццу.
— Говори, — подбодрила я и налила нам еще вина.
— Будь мы откровеннее, не причиняли бы друг другу столько боли. Вот о
чем я говорил, — объяснил он. — Понимаешь, моя бывшая, Люси, солгала мне.
Если бы она сказала правду, я бы не стал с ней связываться.
— Что произошло?
— Не хочу говорить об этом, — резко оборвал он. — Не будем портить
вечер, Минти.
— Но ты-то все обо мне знаешь, — заметила я. Меня уже повело. — Значит,
я вправе рассчитывать на ответную откровенность.
— Хорошо, — устало согласился он. — С Люси я познакомился два года
назад. Она ушла от мужа. Он изменил ей, и все было кончено. По крайней мере,
так она сказала, и я клюнул на удочку. Я потерял голову. Она уже год как
жила одна и говорила, что весной они разведутся. Я влюбился, сделал
предложение, и она согласилась. Я был счастлив.
— Что же произошло?
— Она вернулась к мужу. Внезапно его роман закончился, и он позвал Люси
назад. И та бегом побежала, хотя клялась мне, что никогда-никогда не захочет
его больше видеть. Но она лгала. На самом деле все это время она любила его
и надеялась помириться. Знай я об этом с самого начала, никогда бы не
позволил себе влюбиться. Она разбила мне сердце, — признался он. — Может, и
не хотела, — быстро добавил Джо, — но мне было очень больно. Вот, — заключил
он, пожав плечами, — теперь ты все знаешь.
— Мне очень жаль.
— Это в прошлом.
— Ты все еще переживаешь?
— Иногда. Но уже не так, как раньше. Я забыл. И ты в один прекрасный день забудешь о Доминике.
— О, я уже почти забыла, — беззаботно уверяла я, разрезая пиццу. — У
Доминика жуткий характер, без него легче.
— Так зачем ты тогда собралась за него замуж? — удивился Джо.
— Наверное, запуталась, — отговорилась я, потому что ненавижу такие
вопросики.
К этому времени бутылка опустела, в основном моими усилиями. Мысли путались.
Но мне было хорошо. Джо еще никогда не казался столь привлекательным. Пусть
он плохо одевается, не то, что Дом. Зато у него красивый изгиб рта и
мускулистая фигура. И он не встречается с Хелен. Этот факт придал мне
смелости, я испытала какое-то опасное возбуждение.
— Давай еще выпьем, — предложила я, пьяно хихикая.
— Нет, спасибо, — ответил он. — С меня уже хватит. Да и с тебя, по-
моему, тоже.
— Нет, — выпалила я. — Трезва как стеклышко. И где ты живешь? —
Кажется, я вконец обнаглела.
— За углом, — ответил он.
— Очень удобно! — я громко расхохоталась.
— Удобно для чего? — спросил он, слегка смутившись.
— Не для чего, а для кого! Для тебя, — подсказала я. Перегнулась через
стол и заглянула ему в глаза: — Пойдем к тебе.
— Минти, хватит со мной заигрывать, — устало произнес он. — Меня это
утомляет.
— Почему бы мне с тобой не заигрывать? — Я села на место. — Мне
нравится с тобой заигрывать. Ты милый. Тебе должно быть приятно, что я с
тобой заигрываю. Я с кем попало не заигрываю. Я не вех-ти... ветри...
вертихвостка. Пойдем к тебе, — прошептала я.
— О'кей, — сдался он. — Так и быть, мы пойдем ко мне и...
— Ты сорвешь с меня одежду?! — веселилась я.
— Сварю тебе крепкий кофе, — невозмутимо отозвался он. — А потом вызову
такси и пошлю тебя домой.
— Меня и похуже куда посылали! — хохоча, выкрикнула я. Надо же, как
забавно!
Мы медленно побрели по туманным ночным улицам, и я взяла Джо под руку. Он
притворялся безразличным, но я чувствовала, как колотится его сердце.
Свернув на Альберт-стрит, мы остановились возле изящного белого здания с
балконами. Кованные перила были сплошь увиты глицинией. Я водила
указательным пальцем по завитку, пока Джо искал ключи. Наконец он открыл
дверь. Вот она, квартира Джо. Я иногда задумывалась, на что же она похожа. И
теперь я здесь. Квартира была... маленькая. Совсем маленькая. С грустью я
вспомнила огромный дом Доминика в Клапаме. У него всегда было стерильно
чисто, а жилище Джо напоминало свалку. Стопки книг росли из пола, как
сталагмиты, и не мешало бы пропылесосить. Двойные окна запорошены пылью,
грязное белье свалено кучей в углу. Разница между элегантным гнездышком
Доминика и помойкой Джо была в буквальном смысле отрезвляющей. Жестокая
реальность обрушилась на меня, как холодный душ, и напрочь отбила все
нескромные желания.
— Извини, у меня тут беспорядок, — Джо возился в крошечной кухне.
— Точно! — крикнула я. — Здесь отвратительно!
— Минти! — Джо появился в дверях. — Это было не очень вежливо. — Потом
откинул голову, расхохотался и укоряюще погрозил мне пальцем: — Опять
говоришь гадости.
— Нет, — произнесла я, испугавшись, что он обидится, и отчаянно
подыскивая пути к отступлению. — Сказав
отвратительно
, я на самом деле
имела в виду творческий беспорядок.
— Ну, по крайней мере, у меня есть хороший кофе, — он пытался
перекричать кофемолку.
Вскоре мы уже сидели на продавленном старом диване, который, как я невольно
отметила, совершенно не вписывался в интерьер. От окружающего убожества и
очевидной бедности Джо в сравнении с Домом я впала в уныние, и мне уже
совсем не хотелось с ним заигрывать. Напротив, я испытывала робость и
смущение. Зря я сюда пришла. У меня чуть крышу не сорвало. Надо было вызвать
такси и ехать домой.
— Спасибо за ужин, — тихо проговорила я, потягивая кофе из треснутой
кружки, и криво улыбнулась Джо. — Извини, что распоясалась.
— Ничего, — галантно простил он. — Было очень смешно на тебя смотреть.
— Я вела себя как идиотка — это все вино.
— Тебя просто понесло.
— Знаю, — виновато кивнула я. — Надо же, так с тобой заигрывать!
Кошмар. Это же смешно, — я тихонько рассмеялась. — Все из-за стресса.
— Значит, ты говорила несерьезно?
— Что?
— Насчет того, чтобы я сорвал с тебя одежду. Ты это серьезно?
— М-м-м... нет, — промямлила я. — Нет, конечно...
— Понятно, — произнес он. — Не волнуйся, я не собираюсь этого делать.
О... Я была разочарована.
— Не собираешься? — невольно выскочило у меня.
— Нет.
— Понятно. — Я посмотрела на него. — Почему же?
— Ну, это было бы неправильно.
— Неправильно? — робко переспросила я.
— Да. Потому что ты переживаешь разрыв. Я уже говорил.
— Я не переживаю, — сказала я. — Доминик уже в прошлом. Мне на него
плевать!
— Можно тебе кое в чем признаться?— Джо серьезно посмотрел на меня. Я
затаила дыхание, заглядевшись на его красивые губы, мужественную, грубоватую
линию подбородка. Большие карие глаза прожигали меня насквозь. — Можно тебе
кое в чем признаться? — повторил он.
— В чем угодно, — тихо разрешила я.
— Ты мне нравишься, Минти. — Он вздохнул. — Если честно, ты мне очень
нравишься. Но я больше не собираюсь быть жилеткой, в которую проливают
слезы.
— Послушай, Доминик для меня больше не существует, — повторила я. —
Знаю, ты думаешь иначе, но поверь мне. Доминик — ужасный человек. Хуже
некуда. А ты очень милый, — я улыбнулась, надеясь, что улыбка вышла не
кривой.
Теперь мне уже не хотелось никуда уходить. Мне хотелось остаться здесь, с
Джо. Он был такой сильный, и мне нравился аромат его лосьона для бритья.
Конечно, не
Шанель
, как у Доминика, но все равно приятный. Свежий, чистый,
с привкусом лайма. Меня охватило желание прижаться к нему, уткнуться лицом в
шею. Хотелось, чтобы он обнял меня и никогда не отпускал. Больше мне ничего
не нужно. Я взяла его за руку и вспомнила, что уже несколько месяцев не
позволяла себе такого с мужчиной. У Джо никого нет, он сексуальный и добрый.
Джо здесь. Со мной. И я отважилась на отчаянный поступок. Поднесла его
ладонь к губам и поцеловала ее. Он никак не отреагировал. Тогда я встала.
— Что ж, мне пора домой, — сказала я. — Надо вызвать такси.
Но Джо не потянулся к телефону. Он стоял и смотрел на меня. Просто смотрел и
все. Но я знала, что пути назад нет. Поэтому подошла к телефону и стала
набирать номер. Вдруг Джо накрыл мою руку своей ладонью и опустил трубку.
— О, Минти, — произнес он и коснулся моего рта губами. — О, Минти. —
Джо взял мое лицо в ладони, потом расстегнул блузку и повел меня по тесному
коридору.
Через минуту в темноте его спальни мы скинули одежду и дали волю своим
желаниям.
— О, Минти, — бормотал он. — О, Минти. — Он все время повторял мое имя.
Это было здорово. Именно то, в чем я так нуждалась. Он был мне нужен.
Такой... милый. — О, Минти, — опять произнес он.
— Доминик, — выдохнула я.
— Что?! — Джо вскочил с кровати со скоростью спринтера, и комнату залил
безжалостно яркий свет. Я резко выпрямилась, схватившись за простыню.
— Что ты сказала? — спросил Джо. Он был чернее тучи.
— Ничего, — промямлила я.
— Нет, сказала! Ты назвала меня Доминик.
— Нет.
—Да.
— Что, правда?
—Да.
Господи, какой кошмар!
— Ой. Ну... прости, — я начала впадать в панику. — Случайно вырвалось.
Я не нарочно. Слушай, извини. Мне правда очень жаль. Пожалуйста, Джо, не
сердись. Но было слишком поздно. Он уже надел трусы и натягивал через голову
свитер.
— Я же тебя предупреждал! — бросил он, кинувшись из спальни в гостиную.
— Я же говорил: у тебя слишком много лишнего багажа. Тонны, тонны, воз и
маленькая тележка. — Он схватил трубку и принялся набирать номер. — Алло,
вызов такси? Альберт-стрит, 160, пожалуйста, до Принсез-роуд. Первый этаж. —
Он вернулся в спальню и натянул джинсы. — Разумеется, ты еще не готова, —
продолжал он. — Ты все еще одержима этим ублюдком. И ради бога! Можешь
сходить по нему с ума сколько угодно. Дело твое. Только меня в это не
вмешивай.
Декабрь
Происшествие с Джо добило меня окончательно. Мне было гадко, потому что я
сама все испортила. Едва мы стали близки. В ту самую минуту, когда я поняла,
как он мне нравится, как он мне нужен. И на работе все прахом пошло. Джо был
неправ, утверждая, что я по-прежнему схожу с ума от Доминика. Ничего
подобного. Я просто допустила промах, вот и все. Такое может случиться с
каждым. Минутный провал в памяти. Я сожалела о нем всем сердцем. Вот и
теперь, стоило мне взять книгу, лежавшую на прикроватной тумбочке в комнате
для гостей, где теперь жила я — я, а не Эмбер! — и взглянуть на его фото,
как меня опять одолели угрызения совести. Наутро после того случая я
позвонила ему, мучаясь раскаянием и жутким похмельем, вся как на игол
...Закладка в соц.сетях
