Жанр: Любовные романы
Помнишь меня?
...й.
Я заполнила бумаги с бешеной скоростью, с размаху шлепнув жирную точку после
собственной подписи.
— Нам уже можно идти?
— Да. И присматривайте за ней как следует, — добавил полицейский,
отдавая мне дубликат заполненной формы и листовку, озаглавленную:
Наставление по официальному порицанию
.
Смотреть за Эми? Почему это я должна за ней присматривать?
— Конечно, — ответила я с натянутой улыбкой, запихивая документы в
портфель. — Приложу все усилия. Эми, пошли! — Я взглянула на часы
и задохнулась от ужаса — без девяти двенадцать. — Быстро ловим такси!
— Но я хочу поехать в Портобелло...
— Быстро ловим сраное такси! — заорала я. — Мне срочно нужно
на работу!
Глаза Эми расширились, и она послушно начала высматривать такси. Я широко
махала рукой, и наконец мне удалось приманить одну машину к обочине. Не
теряя ни секунды, я затолкала Эми в салон.
— Виктория-Пэлие-роуд, пожалуйста. Как можно быстрее. Мне не успеть к
началу, но у меня будет время высказаться. Еще ничего не потеряно.
— Лекси... спасибо, — еле слышно сказала Эми.
— На здоровье.
Такси мчалось по Лэдброук-Гроув. Я в отчаянии смотрела на дорогу, мысленно
умоляя светофоры переключаться на зеленый, а всех водителей двигаться
побыстрее, когда впереди замаячила настоящая солидная пробка. Все! Мне ни за
что не успеть!
Я схватила телефон, набрала телефон приемной Саймона Джонсона и дождалась
ответа Наташи, его персонального помощника.
— Привет, Наташа, — начала я, стараясь говорить спокойно, как
настоящий профессионал. — Это Лекси. Я немного задерживаюсь, но мне
очень важно выступить на совете директоров. Не могла бы ты передать им мою
просьбу дождаться меня? Я уже подъезжаю.
— Конечно, — любезно ответила Наташа. — Я им скажу. До
встречи.
— Спасибо.
Я нажала отбой и откинулась на спинку сиденья, немного успокоившись.
— Извини, — вдруг сказала Эми.
— Ну что ты, все в порядке, — пробурчала я.
— Нет, я правда прошу прощения.
Я вздохнула и впервые с тех пор, как мы сели в такси, повернулась к сестре:
— Эми, почему?..
— Чтобы заработать, — пожала она плечами. — А что?
— А то, что у тебя будут серьезные неприятности! Если тебе нужны
деньги, почему не найдешь работу? Или у матери не попросишь?
— У матери? — презрительно повторила она. — У нее нет денег.
— Пусть у нее не золотые горы в банковском сейфе, но...
— У нее нет вообще ничего. Как ты думаешь, почему наш дом
разваливается? Почему мы никогда не включаем отопление? Я ползимы жила у
моей подруги Рейчел, там хоть радиаторы теплые. Мы нищие.
— Ерунда какая-то, — удивилась я. — Как же это вышло? Разве
отец ничего ей не оставил?
Некоторые папины дела можно с полным правом назвать аферами, но мошенничал
он успешно и я знаю, что после его смерти мать ожидала кругленькой суммы как
с куста, хотя никогда в этом не признавалась.
— Без понятия. Может, фигню какую-нибудь.
— Слушай, так в любом случае продолжаться не может. В конце концов ты
попадешь за решетку!
— Напугала ежа голой задницей. — Эми отбросила со лба синие
пряди. — Тюрьма — это круто.
У меня отвалилась челюсть.
— Тюрьма — круто? Кто тебе это сказал? Там ужасно! И грязно! Все ходят
с сальными волосами, нельзя побрить ноги или протереть лицо лосьоном!
Все это я придумала на ходу — может, в наши дни в тюрьмах уже построили С ПА
и повесили сушилки для волос.
— И мальчиков там нет, — добавила я. — И айподов нельзя
иметь, и шоколад не разрешают, и DVD не посмотришь. Можно только ходить друг
за другом по тюремному двору. В кандалах! — Здесь я сознательно
исказила истину, но меня уже понесло.
— Кандалы уже сто лет не надевают, — хмыкнула Эми.
— А вот и нет, их снова ввели! — соврала я не моргнув
глазом. — Для подростков. По недавней инициативе правительства — в
качестве эксперимента. Ты что, газет не читаешь?
Эми растерянно заморгала. Получи, сестричка. Это тебе за
муму
.
— Ну а если у меня в генах заложено быть не в ладах с законом? — с
некоторым вызовом возразила она.
— При чем тут гены, чудо?
— Папуля же сидел в тюрьме! — злорадно заявила она.
— Папа? — вытаращила я глаза. — Папа сидел... — Это
показалось мне настолько абсурдным, что я чуть не засмеялась.
— Сидел! Я слышала, как об этом говорили на похоронах. Так что у меня
судьба такая — срок мотать. — Пожав плечами, Эми вытащила из кармана
пачку сигарет.
— А ну прекрати! — Я вырвала у нее сигареты и выбросила в
окно. — Папа не сидел в тюрьме! И ты не сядешь ни в какую тюрьму!
Ничего крутого в этом нет, это полный отстой! — Я выдохлась и несколько
секунд пыталась отдышаться. — Слушай, Эми... Иди ко мне в качестве
интерна. Работа интересная. Наберешься опыта, заработаешь денег...
— Сколько? — тут же спросила она. Господи, где она научилась так
доставать людей?
— Тебе хватит! И тогда я, может быть, не расскажу о сегодняшнем
происшествии маме. — Я Помахала перед носом Эми желтой
листовкой. — Ну что, договорились?
В салоне такси повисло долгое молчание. Эми сосредоточенно отколупывала
облезающий синий лак с ногтя, словно важнее этого в мире ничего не было.
— О'кей, — мотнула она наконец головой.
Такси остановилось на красный свет, и у меня в который раз все внутри
сжалось — двадцать минут первого. Оставалось надеяться, совет начался позже.
Мой взгляд рассеянно блуждал по тексту конфискованной листовки, и на лице
помимо воли появилась улыбка. Схема была чертовски оригинальной.
— Ну а кто еще попал в твой список знаменитостей? — не удержалась
я. — Готова спорить, Мадонну ты все-таки туристам не показывала!
— Еще как показывала! — У Эми загорелись глаза. — Есть одна
тетка в Кенсингтоне — выглядит точь-в-точь как Мадонна, только толще. Все до
единого купились, особенно когда я сказала:
Видите, как ее в Фотошопе
дорабатывают!
И Стинг есть, и Элтон Джон — молочник из Хайгейта.
— Молочник — Элтон Джон? — засмеялась я.
— Я сказала, что он втихаря отбывает общественные работы.
— Как же ты их нашла?
— Просто ходила и смотрела. Самой первой была Гвинет — она и навела
меня на эту мысль. — Эми ухмыльнулась: — Эта зануда меня та-ак
ненавидит!
— Неудивительно. Небось твои туристы достали ее больше, чем настоящую
Гвинет Пэлтроу...
Такси снова двинулось вперед. Мы уже подъезжали к Виктория-Пэлис-роуд. Я
открыла папку с презентацией и пробежала глазами свои записи, желая освежить
в памяти самое важное.
— Между прочим, я не вру: на похоронах правда говорили — отец сидел в
тюрьме, — неожиданно сказала Эми тихим голосом.
Я растерялась. У меня решительно это не укладывалось в голове: чтобы наш
пана — ив тюрьме? Совершенная чушь!
— А ты с матерью об этом говорила? — спросила я наконец.
— Нет, — передернула плечами Эми.
— Но я уверена, его посадили не за что-то... — сбивчиво
пробормотала я. — Ну, ты понимаешь. Не за что-то плохое.
— А помнишь, как он называл нас своими девочками? — спросила Эми
без прежней развязности. —
Три мои девочки
. Ты, мама и я.
Я улыбнулась этим воспоминаниям:
— И танцевал с каждой из нас по очереди.
— Да, — кивнула Эми, — и всегда покупал огромные коробки
конфет...
— И ты обычно объедалась до тошноты...
—
Ковры Деллера
, леди, — сказал таксист, затормозив перед
офисным зданием. Я и не заметила, как мы доехали.
— Да-да, спасибо. — Я принялась шарить в сумке в поисках
наличности. — Эми, мне нужно бежать. Извини, но это очень, очень важно.
— А что случилось? — К моему удивлению, в ее голосе прозвучал
искренний интерес.
— Мне нужно спасти мой отдел. — Открыв дверцу, я кое-как выбралась
из такси. — Мне предстоит уговорить одиннадцать директоров сделать так,
как они уже решили не делать. А я к тому же опоздала. И вообще не вполне
понимаю, что затеяла.
— Bay! — На лице Эми читалось сомнение. — Ну... удачи.
— Спасибо. Мы... мы еще поговорим. — Я быстро обняла сестру, затем
взлетела по ступенькам и ворвалась в холл. Я опоздала всего на полчаса.
Могло быть хуже.
— Привет! — бросила я на ресепшене Дженни, пробегая мимо ее
стола. — Я пришла. Можешь им сообщить?
— Лекси... — Кажется, Дженни хотела что-то мне сказать, но у меня
не было времени ее слушать. Я вбежала в лифт, ткнула пальцем в кнопку
восьмого этажа и вытерпела тридцать мучительных секунд, пока кабинка ползла
наверх. Нам давно пора обзавестись скоростными лифтами на случай ЧП вроде
я-опаздываю-на-совет-директоров.
Наконец-то, Я выскочила из лифта, рванула как спринтер к комнате заседаний —
и остановилась как вкопанная.
В коридоре возле кабинета стоял Саймон Джонсон — он непринужденно беседовал
с тремя типами в деловых костюмах. Тот, что в синем костюме, натягивал плащ.
Наташа крутилась рядом, наливая кофе в чашки.
— Что... — Мое сердце готово было взорваться от выброса
адреналина. Я едва могла говорить. — Что происходит?
Все повернулись и с удивлением уставились на меня.
— Не паникуй, Лекси. — Саймон смотрел на меня, неодобрительно
хмурясь. — У нас перерыв. Закончилась самая важная часть встречи, Энгус
уже уходит. — Он указал на мужчину в плаще.
— Закончилась? — Я едва устояла на ногах, — Вы хотите
сказать...
— Мы единогласно проголосовали за реорганизацию.
— Как же так?! — Я в отчаянии кинулась к ним. — Я нашла
способ спасти отдел! Нужно лишь сократить кое-какие затраты, и у меня есть
идеи в отношении маркетинга...
— Лекси, мы приняли решение, — оборвал меня Саймон Джонсон.
— Но это неправильное решение! — закричала я. — Брэнд по-
прежнему имеет огромную ценность; я знаю, что это так! Пожалуйста, —
повернулась я к Энгусу, — не уходите. Выслушайте меня и снова поставьте
вопрос на голосование...
— Саймон, рад был повидаться, но мне пора. — Было видно, что
Энгуса тяготит эта сцена.
— Да, конечно.
Они меня просто игнорировали. Никто ничего не желал знать. Ощущая странную
слабость в ногах, я смотрела, как директора один за другим входят обратно в
зал заседаний.
— Лекси, — подошел ко мне Саймон Джонсон, — я восхищен твоей
преданностью отделу, но ты не можешь вести себя подобным образом на совете
директоров.
В его корректном тоне чувствовалась сталь. Я видела, что технический директор едва сдерживает гнев.
— Саймон... извините, — сглотнула я.
— Понимаю, после аварии тебе нелегко, — сделал паузу он, —
поэтому предлагаю тебе взять оплачиваемый отпуск на три месяца. Если память
к тебе вернется, Лекси, все будет по-другому. Последние недели Байрон держал
меня в курсе дел, и я с уверенностью могу сказать — сейчас ты не можешь
занимать место руководителя.
По его тону я поняла — решение окончательное.
— Хорошо, — произнесла я наконец, — я понимаю.
— Ну а сейчас ты, наверное, спустишься в свой отдел. Ввиду твоего
отсутствия... — тут он выдержал многозначительную паузу, — ...я
возложил на Байрона обязанность объявить сотрудникам отдела прискорбную
новость.
Но Байрона?!
Коротко кивнув на прощание, Саймон повернулся и ушел в зал заседаний.
Некоторое время я смотрела на закрывшуюся дверь, не в силах сдвинуться с
места, а затем, охваченная паникой, кинулась к лифтам. Нельзя, чтобы Байрон
сообщил девчонкам о ликвидации отдела. Хоть это я должна сделать сама!
В лифте я нажала скоростной набор номера Байрона и услышала автоответчик.
— Байрон! — с нажимом сказала я. — Не говори пока в отделе о
сокращении. Слышишь? Я сама это сделаю. Повторяю, ничего никому не говори!
Не глядя по сторонам, я кинулась из лифта в свой кабинет и закрыла дверь.
Меня трясло. Я была просто раздавлена. Как сообщить о ликвидации отдела? Что
сказать? Как выйти и заявить в лицо подругам, что они остались без работы?
Я бегала по комнате, ломая руки и борясь с подступающей тошнотой. Это хуже
любого экзамена, любого теста, всего, с чем мне приходилось сталкиваться
раньше...
И тут из коридора до меня долетел чей-то голос:
— Она у себя?
— Где Лекси? — спросил кто-то еще.
— Она что, прячется? Вот сволочь!
На секунду мне захотелось забиться под диван и больше не вылезать.
— Она наверху? — В коридоре говорили все громче.
— Нет, я видела, как она пришла! Она в кабинете. Лекси! Выходи сейчас
же!
В дверь забарабанили. Вздрогнув, я заставила себя сдвинуться с места,
пересекла кабинет, ступая по ковру, робко вытянула руку и открыла дверь.
Они уже знают.
Они стояли за дверью. Все пятнадцать сотрудниц отдела продаж напольных
покрытий молча и с упреком смотрели на меня. Фи стояла впереди всех с
совершенно неподвижным лицом.
— Это... Это не я. Пожалуйста, выслушайте меня. Пожалуйста, поймите,
это было не мое решение. Я пыталась... собиралась... — На этом я
замолчала.
Я руководитель, а значит, именно мне надо было спасти отдел. Но я не смогла.
— Простите меня, — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются
слезами, переводя взгляд с одного сурового лица на другое. — Мне очень,
очень жаль...
В невыносимой тишине я почти боялась расплавиться от ненависти, сквозившей в
устремленных на меня взглядах. И тут все повернулись ко мне спиной и молча
ушли. На дрожащих ногах я добрела до своего стола и опустилась в кресло.
Как Байрон им сообщил? Какими словами он объявил о грядущем увольнении?
И тут я заметила в своем инбоксе коллективную рассылку под заголовком:
Коллеги, плохие новости!
Я с тревогой открыла сообщение и, увидев первые же слова, застонала от
отчаяния. Это разослали всему коллективу? От моего имени?!
Всем сотрудникам отдела напольных покрытий.
Как вы, должно быть, заметили, в последнее время продажи напольных покрытий
упали до ужасающе низкого уровня, в связи с чем руководство компании приняло
решение о ликвидации отдела.
Поэтому в июне все вы будете уволены по сокращению штатов. А до тех пор
Лекси и я просим вас работать как можно эффективнее, придерживаясь самых
высоких профессиональных стандартов. Помните, мы дадим вам рекомендации,
поэтому никакой халтуры и кислого настроения!
Всего наилучшего!
Вот и все. Мне захотелось застрелиться.
Когда я приехала домой, Эрик сидел на террасе, нежась в лучах заходящего
солнца, с
Ивнинг стандард
в одной руке и джином с тоником в другой.
— Как прошел день? — спросил он, поднимая глаза от газеты.
— Если честно, то плохо, — ответила я дрожащим голосом. —
Просто ужасно. Уволили целый отдел. — Когда произнесла последнюю фразу,
то не выдержала и разрыдалась. — Всех моих подруг! Они потеряли работу
и ненавидят меня за это, и... я их не виню.
— Дорогая, — отложил газету Эрик, — бизнес есть бизнес. В
деловом мире всякое случается.
— Я знаю, но это мои подруги! Мы с Фи дружим с шести лет!
Эрик, казалось, задумался над моими словами. Сделав несколько маленьких
глотков, он пожал нлечами и вновь уткнулся в газету.
— Могу лишь повторить: в жизни всякое случается.
— Ничто не происходит без причины, — неистово замотала я
головой. — Все можно предотвратить. Но нужно бороться.
— Дорогая... — Казалось, Эрика забавлял наш разговор. — Ты же
не потеряла работу?
Нет.
— И компания не разорилась?
— Нет.
— Ну так и не о чем горевать. Выпей джина с тоником. Как он мог такое
сказать? Да что он, из камня, что ли?
— Я не хочу джина с тоником, ясно? — Мой голос неудержимо срывался
на крик, я чувствовала себя на грани истерики. — Не хочу чертового
джина с тоником!
— Тогда бокал вина?
— Эрик, ты что, не понимаешь? — Я уже с трудом
сдерживалась. — Ты не в состоянии понять, как ужасно то, что случилось?
Весь гнев, который я испытывала по отношению к Саймону Джонсону и членам
совета директоров, подобно смерчу, поменял направление и двинулся на Эрика с
его уединенной террасой на крыше, бокалом уотерфордского хрусталя и
невероятным довольством жизнью.
— Лекси...
— Этим людям нужна работа! Они не принадлежат к верхушке
ультрасуперкрупного, мать его, капитала и не имеют миллиардов в
загашнике! — Я обвела рукой наш изумительный современный балкон. —
Им нужно выплачивать ссуду за дом. Платить за съемное жилье. Сыграть на что-
то свадьбу.
— Ты слишком бурно реагируешь, — заметил Эрик, переворачивая
газетную страницу.
— Зато ты у нас римский полководец Нолемоций — полное отсутствие
реакции! Я просто отказываюсь тебя понимать! — Бросая это Эрику в лицо,
я ожидала, что он отвлечется от газеты и объяснит наконец свою точку зрения.
Но он и ухом не повел.
Я готова была кричать от разочарования и бессилия. Мне очень хотелось
вырвать у него из рук джин с тоником и бросить за перила.
— Отлично, — сказала я. — Давай не будем говорить об этом.
Давай притворимся, что все отлично и мы согласны друг с другом, даже если
это не так... — Я резко повернулась, собираясь уйти, но вдруг замерла
от неожиданности.
В дверях, ведущих на террасу, стоял Джон в черных джинсах, белой футболке и
темных очках, не позволявших разглядеть выражение его лица.
— Привет, — сказал он. — Меня впустила Джианна. Я не помешал?
— Нет! — Я быстро отвернулась, чтобы он не видел
замешательства. — Конечно, нет. Все хорошо. Все просто замечательно.
Надо же такому случиться, чтобы из всех людей на свете в гости заявился
именно он. Чтобы окончательно меня сегодня добить! Ну так я даже не взгляну
на него. Сделаю вид, будто его нет рядом.
— Лекси немного расстроена, — сказал Эрик Джону, чуть понизив
голос, как сообщают приятелю о капризах жены. — У нее в компании
уволили несколько человек.
— Не просто несколько человек! — не удержавшись, выпалила
я. — Целый отдел! Ая ничего не сделала, чтобы их спасти. Они надеялись
на меня, своего руководителя, а я облажалась. — По щеке побежала
предательская слеза, которую я быстро вытерла.
— Джон, — обратился к приятелю Эрик, — позволь предложить
тебе выпить. У меня с собой план Бэйсуотера, надо поговорить... — Он
поднялся и направился в гостиную: — Джианна! Джианна, вы здесь?
— Лекси... — Джон пересек балкон и подошел ко мне. Его голос
звучал тихо и настойчиво.
Нет, ушам своим не верю — он опять за свое!
— Оставь меня в покое! — пошла я на него. — Ты что, еще не
понял? Ты мне неинтересен! Ты просто бабник и врун! Даже если бы я тобой
интересовалась, время сейчас ну самое неподходящее — весь мой отдел сегодня
раздавили, как клопа, одним голосованием. Поэтому если у тебя нет решения
этой проблемы, изволь отвалить ко всем чертям!
Повисла тишина. Я ожидала услышать легкий треп и в зубах навязшие
сомнительные истории о моем так называемом прошлом, но Джон снял очки и с
недоумением почесал лоб.
— Не понимаю. А что случилось с твоим планом?
— С каким еще планом? — агрессивно осведомилась я. — С тем,
который курят?
— С твоей крупной ковровой сделкой.
— С какой сделкой? При чем тут ковры?
Джон вытаращил глаза. Несколько мгновений он смотрел на меня не мигая,
словно ожидая, что я вот-вот признаюсь в розыгрыше.
— Ты шутишь! Ты и об этом не знаешь?
— О чем не знаю? — повысила я голос, сдерживаясь из последних
сил. — Понятия не имею, о чем ты, так-перетак, говоришь!
— Господи Иисусе, — выдохнул Джон. — Ладно. Лекси, слушай
меня. Ты придумала какое-то очень выгодное дело с коврами и держала его в
строжайшем секрете. Ты говорила, вудто это все изменит, привлечет кучу
денег, позволит трансформировать отдел... Да, действительно, вид отсюда
замечательный! — не моргнув глазом сменил он пластинку, едва Эрик
появился в дверях с джином и тоником.
Крупная сделка с коврами?
Сердце забилось быстрее, когда я стояла у перил и смотрела, как Эрик
передает Джону бокал и передвигает кресло под огромный навес.
Не обращай внимания на его слова, — прозвучал настойчивый голосок в
моей голове. — Он все это выдумал. Он играет с тобой, и это — часть
игры
.
А если нет?
— Эрик, дорогой, извини меня за резкость, — без малейшей заминки
сказала я, не глядя на Джона. — Просто выдался трудный день. Не мог бы
ты принести мне бокал вина?
— Ничего, дорогая. Сейчас принесу. — Эрик снова скрылся в недрах
дома, и я резко повернулась к Джону.
— Расскажи мне, что ты имел в виду, — понизив голос, попросила
я. — Быстро. Только не надо выдумок на этот раз!
Встретившись с ним взглядом, я отчего-то ощутила унижение. Я ведь понятия не
имею, можно ли доверять этому человеку. Но я должна услышать больше: если
есть хоть малейший шанс, что он говорит правду...
— Я ничего не выдумывал. Господи, ну как я раньше не догадался, что ты
не знаешь? — Джон удивленно покачал головой. — Ты работала над
схемой сделки несколько недель. У тебя была большая синяя папка, которую ты
всегда возила с собой. Ты так радовалась предстоящему контракту, что не
могла спать...
— Но что это за сделка?
— Деталей я не знаю. Ты мне не говорила, боялась спугнуть удачу. У тебя
была теория, что я колдун. — Его губы на мгновение дрогнули в улыбке,
словно он поделился интимной шуткой. — Мне лишь известно, что ты
собиралась использовать ковровые ретро-дизайны из какой-то старой книжки с
образцами. И еще ты утверждала, что сделка будет масштабной.
— Но почему я об этом не помню? Почему никто об этом не слышал?
— Ты решила держать свой план в секрете до последнего момента,
говорила, что не доверяешь никому в офисе и безопаснее бу... — Тут Джон
замолчал — на террасе появился Эрик.
Оборванная на полуслове фраза подействовала на меня не хуже хорошей
пощечины. Мы не можем на этом закончить.
— Держи, Лекси, — весело сказал Эрик, вручив мне бокал вина.
Подойдя к столу, он присел и жестом пригласил Джона занять соседнее
кресло. — Значит, последние новости такие: я еще раз говорил с
инженером, на котором лежит архитектурно-планировочный контроль...
Я стояла совершенно неподвижно, раздираемая мучительными сомнениями, и
напряженно думала. Все это, конечно, могло быть выдумкой для легковерной
дурочки. Может, не следовало его слушать?
Но откуда Джону знать про старый альбом с образцами? Что, если это правда?
Если есть хоть один шанс, хоть один крошечный шанс...
— Ты нормально себя чувствуешь, Лекси? — Эрик как-то странно
посмотрел на меня, и я спохватилась, что стою столбом в центре террасы,
схватившись за щеки.
&m
...Закладка в соц.сетях
