Жанр: Любовные романы
Помнишь меня?
...— возможно.
Собираясь в спальне, я не могла избавиться от странного чувства, что здесь
жила незнакомая девушка. В чемодан от Гуччи, который нашелся в шкафу, я
побросала минимум вещей — белье, джинсы и несколько пар обуви — решив, что у
меня нет права брать бежевые дизайнерские костюмы (честно признаться, не очень-
то и хотелось). В какой-то момент мне показалось, что в комнате кто-то есть.
Я обернулась. В дверях стоял Эрик.
— Мне нужно идти, — странным, каким-то замороженным голосом
произнес он. — Ты одна справишься?
— Конечно, — кивнула я. — Возьму такси и поеду к Фи. Она рано
приходит с работы. — Я застегнула
молнию
на чемодане, вздрогнув от
звука — он подчеркивал неизбежность и окончательность решения. —
Эрик... спасибо, что столько времени меня терпел. Тебе ведь тоже было
нелегко.
— Ты мне очень дорога. Я хочу, чтобы ты об этом знала. — В глазах
Эрика читалась искренняя боль, и я почувствовала себя виноватой. Но нельзя
же оставаться с человеком из-за чувства вины или оттого, что он умеет водить
катер.
Я встала, потирая занемевшую спину, и окинула взглядом огромную,
безупречного вида комнату. Дорогая кровать, созданная по последнему слову
науки
и техники. Встроенный экран. Гардеробная на тысячу костюмов. Я
знала, что мне уже никогда не придется жить в таких роскошных условиях. Все-
таки я ненормальная.
Глядя на кровать, я небрежным тоном спросила:
— Эрик, а я попискиваю во сне? Ты никогда не замечал?
— Да, — кивнул он. — Мы обращались к врачу. Он велел тебе
перед сном промывать носовые пазухи соленой водой и рекомендовал зажим для
носа. — Он подошел к комоду, достал коробочку и вынул здоровенную
пластмассовую штуковину. — Хочешь взять с собой?
— Нет, — удалось мне сказать после паузы, — но спасибо за
предложение.
Все-таки я приняла верное решение.
Эрик положил зажим обратно, после некоторого колебания подошел ко мне и
неловко обнял. Я почувствовала себя так, словно исполняю очередной
обязательный ритуал, описанный в семейной энциклопедии (
Расставание:
прощальные объятия
).
— До свидания, Эрик, — пробормотала я, уткнувшись в его дорогую,
пахнущую великолепным парфюмом рубашку, — увидимся.
Как ни странно, мне захотелось плакать. Не об Эрике, а потому, что все
кончилось. Вся моя невероятная, идеальная, сказочная жизнь теперь позади.
Наконец он отодвинулся.
— До свидания, Лекси, — сказал мой муж и вышел из комнаты. Через
несколько мгновений входная дверь захлопнулась, возвестив, что он ушел.
Спустя час сборы были закончены. В конце концов я не смогла удержаться от
искушения набить второй чемодан комплектами от
Ла Перла
, косметикой и
средствами для ухода за телом от
Шанель
, а третий — куртками. Ну а кому
они нужны? Эрику? И еще я оставила себе сумку от Луи Вуиттона — в память о
прежних днях.
Вот что оказалось действительно трудным, так это прощание с Джианной. Я
крепко обняла ее, а она пробормотала что-то по-итальянски, погладив меня по
голове. Кажется, по-своему она меня поняла.
Ура! Я снова стала собой. Вынеся чемоданы в гостиную, взглянула на часы. До
приезда такси оставалось несколько минут. Я чувствовала себя словно при
выписке из номера роскошного бутик-отеля. Жить здесь замечательно, и
обстановка сказочная, но никогда не чувствуешь себя как дома. И все равно я
ощутила огромное сожаление, в последний раз выйдя на балкон-террасу и
прикрыв глаза от полуденного солнца. Помню, как приехала сюда и решила, что
попала в рай. Дом казался сказочным дворцом, а Эрик — греческим богом. Я по-
прежнему могу вызвать в воображении эту ни с чем не сравнимую эйфорию
человека, вытянувшего выигрышный лотерейный билет.
Со вздохом я повернулась и пошла в дом. Все-таки сказочную жизнь на блюде
мне никто не преподнес.
А это значит, что в прошлой жизни я не была Ганди.
Закрывая балконную дверь, я вдруг подумала, что нужно попрощаться с
виртуальным питомцем. Я включила экран и выбрала опцию
Живой уголок
.
Вызвав своего котенка, я с минуту смотрела, как он играет с мячом,
прелестный и нестареющий.
— Пока, Артур! — Разумеется, я понимала, что он не настоящий, но
мне невольно стало жаль беднягу, запертого в своем виртуальном мире.
Пожалуй, надо и с Титаном попрощаться, если по справедливости. Я нажала на
надпись
Титан
, и на экране появился шестифутовый паук, угрожающе
поднявшийся на волосатые задние лапы.
— Иисусе!
Я в ужасе отшатнулась, и через мгновение за моей спиной словно что-то
взорвалось. Я резко обернулась, все еще дрожа. На полу красовалась мешанина
из битого стекла, земли и остатков какого-то растения.
Великолепно. Потрясающе, Лекси. Я опрокинула одну из этих чертовых
представительницы роскошных паразитов — орхидею, или как ее там. Пока я в
смятении смотрела на осколки, на экране замигала ярко голубая надпись на
зеленом фоне:
Повреждение! Повреждение!
Дом явно пытался мне что-то сказать. Может, он действительно умный, в конце
концов?
— Извини! — сказала я экрану. — Знаю, что кое-что здесь
испортила, но я же уезжаю! Тебе не придется больше мириться с моим
присутствием!
Я принесла из кухни щетку, подмела то, что осталось от орхидеи, и выбросила
в ведро. Затем нашла листок бумаги и написала:
Дорогой Эрик!
Я сломала орхидею, о чем очень сожалею. Еще я прорезала обивку дивана. Пожалуйста, пришли мне счет.
Всего наилучшего.
Лекси.
Интерком замурлыкал, как раз когда я расписывалась внизу, и я сунула листок
под нового стеклянного леопарда.
— Здравствуйте, — сказала я, нажав кнопку. — Будьте добры,
поднимитесь, пожалуйста, на верхний этаж!
Мне может понадобиться помощь с тремя чемоданами. Не представляю, что скажет
Фи — я предупредила ее, что прихвачу лишь обувную коробку с самым
необходимым. Выйдя на лестничную площадку, я слушала, как поднимается лифт.
— Здравствуйте, — продолжила я, едва начали открываться
дверцы. — Извините, но у меня получилось много... — И тут у меня
замерло сердце.
Передо мной стоял не водитель такси. Это был Джон.
Он был в поношенных джинсах и футболке. Взъерошенные темные волосы кое-где
торчали, а лицо казалось помятым, словно он плохо спал. Абсолютная
противоположность безупречной, а-ля модель Армани, ухоженности Эрика.
— Привет. — Во рту у меня внезапно пересохло. — Что...
Его лицо было почти суровым, а напряженный взгляд темных глаз трудно было
выдержать. Я вдруг вспомнила, как встретилась с ним впервые — внизу, на
парковке, когда он пристально всматривался в мое лицо, не в силах поверить,
что я его не помню.
Теперь мне стало понятно, отчего на его лице проступило отчаяние, когда я
расписывала достоинства своего супруга. Сейчас я вообще много чего поняла.
— Я звонил тебе на работу, — бросил Джон, — но мне сказали,
ты дома.
— Да. — Я с трудом кивнула. — На работе кое-что произошло.
Меня буквально сжигали смущение и неловкость. Я не могла смотреть в глаза
Джону. Я не знала, почему он здесь. Отступив на шаг, я уставилась в пол,
туго сплетя руки на груди и с трудом дыша.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, Лекси. — Джон набрал воздуху в
грудь, и я напряглась в ожидании того, что сейчас будет произнесено. —
Я должен извиниться. Нельзя было тебя преследовать, это было нечестно.
Я так и замерла на месте — уже от неожиданности. Это было не то, что я
ожидала услышать.
— Я много думал об этом, — быстро продолжал Джон, — ты
пережила невыносимо трудное время. Я ничем не смог помочь. И... ты права. Ты
права. — Он сделал паузу. — Я не твой любовник, я просто человек,
с которым ты недавно познакомилась.
От этого прозаического изложения фактов у меня в горле неожиданно возник
комок.
— Джон, я не хотела...
— Знаю. — Он поднял руку, останавливая меня, и заговорил
мягче. — Все нормально, я знаю, что ты имела в виду. Тебе пришлось
достаточно тяжело. — Он шагнул вперед, пытаясь заглянуть мне в
глаза. — Что я хотел сказать, так это — не кори себя, Лекси, ты делаешь
все, что можешь. На сегодняшний день в твоих силах только это.
— Стараюсь, — сипло ответила я из-за подступивших слез. Господи, я
сейчас запл?чу! Кажется, Джон это понял и отодвинулся, чтобы мне было легче
дышать.
— Как прошла твоя сделка?
— Хорошо, — кивнула я.
— Слава Богу. Очень за тебя рад.
Он покивал, как делают, завершая разговор, словно готовился повернуться и
уйти, даже не узнав...
— Я ухожу от Эрика, — выпалила я на одном дыхании. — Ухожу
прямо сейчас. Вот собрала чемоданы, такси уже едет...
Я не то чтобы хотела увидеть реакцию Джона, но не удержалась от испытующего
взгляда. На мгновение его лицо осветилось неистовой надеждой, но тут же
снова приняло прежнее отрешенное выражение.
— Я... рад, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Тебе,
наверное, нужно некоторое время, чтобы все хорошенько обдумать,
привыкнуть...
— Угу. Джон... — по-прежнему сипло произнесла я, не зная, что хочу
сказать.
— Не нужно. — Он заставил себя иронически улыбнуться. — Мы
просто теряли время.
— Это несправедливо... — Да.
Через стекло за спиной Джона я заметила черное такси, сворачивающее к
подъезду. Обернувшись, Джон тоже посмотрел вниз, и я заметила, какой
печальный у него вид. Но когда Джон снова повернулся, на его лице играла
улыбка:
— Я помогу тебе спуститься.
Вскоре чемоданы были сложены в багажник, и я назвала водителю адрес Фи. По-
прежнему стоя лицом к лицу с Джоном, я ощущала стеснение в груди и не знала,
как попрощаться.
— Ну что...
— Ну вот, — дотронулся до моей руки он. — Будь осторожна.
— Ты... — сглотнула ком в горле я, — ты тоже.
На слегка подгибающихся ногах я полезла в такси и потянула на себя дверь, но
никак не могла заставить себя закрыть ее до конца — просто не в силах была
услышать этот отсекающий прошлое механический лязг.
— Джон... — Я подняла глаза на все еще стоявшего рядом
Джона. — Нам было... хорошо вместе?
— Нам было хорошо, — сказал он так тихо и сухо, что я едва
расслышала, и на его лице проступила любовь, смешанная с печалью. — Нам
было очень, очень хорошо.
Слезы уже катились по щекам, все внутри сводило от боли. Моя решимость
ослабла. Мне захотелось распахнуть дверь и крикнуть, что я передумала...
Нет, так нельзя. Я не могу перебегать из рук одного мужчины, которого не
помню, прямо в объятия другого.
— Мне нужно ехать, — прошептала я, отворачиваясь, чтобы не видеть
Джона, и с силой вытирая глаза. — Мне нужно ехать. Мне нужно ехать.
Я захлопнула дверцу, и такси медленно отъехало.
ГЛАВА 21
Мир все-таки сошел с ума. И вот доказательство.
Когда я вошла в
Лэнгридж
, на ходу разматывая ярко-розовый шарф, мне
захотелось протереть глаза. Еще только шестнадцатое октября, а уже повсюду
висит елочная мишура, в центре магазина стоит увешанная игрушками
рождественская елка, а хор на мезонине наяривает
Вести радостной внемлите
.
Не иначе скоро в октябре будут проводить прогон рождественских праздников.
Или введут дополнительное демисезонное Рождество. Или устроят круглогодичное
Рождество, без летнего перерыва.
— Парфюмерный набор от Калвина Кляйна. Специальное предложение по
случаю праздника, — монотонно проговорила сухого вида девица в белом, и
я едва успела поймать ее за руку, чтобы избежать окропления духами. Хотя,
если подумать, Дебс любит этот запах. Может, купить для нее?
— Дайте, пожалуйста, — сказала я, и девица едва устояла на ногах
от удивления.
— В новогодней подарочной упаковке? — Она побежала за прилавок,
боясь, что я передумаю.
— В подарочной упаковке, — кивнула я. — Только не новогодней.
Пока она заворачивала набор, я разглядывала себя в зеркале за ее спиной. Мои
волосы по-прежнему длинные и блестящие, правда, не такого яркого оттенка,
как раньше. Я хожу в джинсах и зеленом кардигане и наслаждаюсь комфортом
замшевых кроссовок. Лицо свободно от косметики, а левая рука свободна от
кольца.
Мне нравится, как я выгляжу. Мне нравится моя жизнь.
Пусть мое
сказочное
существование позади. Пусть я не миллионерша, живущая
на седьмом пентхаусном небе с видом на Лондон по всем четырем направлениям.
Но Болхэм тоже очень даже ничего. Мне особенно нравится, что наш офис
расположен этажом выше моей квартиры, так что добираться до работы мне —
ближе некуда. Наверное, поэтому я уже не влезаю в самые узкие свои джинсы.
Хотя я не снимаю ответственности и с трех тостов, которые съедаю каждое
утро.
За прошедшие четыре месяца бизнес настолько развернулся, что иногда мне
хочется себя ущипнуть. Контракт с
Порше
сейчас в работе, и сделка уже
вызвала интерес со стороны масс-медиа. Мы заключили еще один договор на
поставку ковров в сеть ресторанов, а буквально сегодня Фи продала мой
любимый деллерский дизайн — узор из оранжевых кругов — модному СПА.
Ноги сами привели меня в магазин — моя команда в полном составе заслуживала
подарка.
Я расплатилась, взяла сумку и пошла через универмаг. Проходя мимо стойки с
туфлями на ошеломительно высоких каблуках, я вспомнила о Розали и невольно
улыбнулась. Как только она узнала о нашем с Эриком расставании, то сразу
объявила, что не собирается выяснять, кто прав, а кто виноват: я ее самая
близкая подруга, и она будет стоять за меня горой, что бы ни случилось.
Розали приезжала однажды ко мне в гости, опоздав на час, потому что, по ее
словам, спутниковый навигатор в машине не показывает дорогу в районах южнее
Темзы. Она явилась в шоковом состоянии, став свидетельницей, как она
выразилась, уличных беспорядков, устроенных дворовыми бандами (двое
мальчишек тузили друг друга, причем обоим драчунам было лет по восемь).
Все же Розали оказалась покрепче моей матери, которая с успехом отменяет
назначенный визит в связи с очередным собачьим недомоганием. Мы с ней так и
не поговорили серьезно с того достопамятного дня.
К счастью, Эми исправно держит меня в курсе событий. На другой день после
моего приезда в Кент мать, не сказав никому ни слова, собрала целый тюк
своих цветастых нарядов и отправила их в Оксфордский комитет помощи
голодающим. Затем она заглянула к парикмахеру, и сейчас расхаживает с
бобом
, который ей очень идет. Еще мать прикупила пару модных брюк и
совершенно преобразилась. Кроме того, она наняла рабочего обработать дом от
плесневого грибка и заплатила ему за вывоз папашиной брусчатки.
Кому-то эти изменения могут показаться скромными, но для мамы и ее мирка это
поистине семимильные шаги.
А вот что поистине непостижимо и удивительно, так это блестящие успехи моей
сестрицы в школе. Она каким-то образом ухитрилась сдать основы экономики за
шестой класс на высший балл, и ее преподаватель никак не мог прийти в себя
от столь блистательного прогресса. На рождественских каникулах Эми придет ко
мне на стажировку, и я, честно говоря, с нетерпением этого жду.
Что касается Эрика... Всякий раз, вспоминая о нем, я невольно вздыхаю.
Он до сих пор считает, что мы расстались на время, хотя я уже звонила его
адвокату по поводу развода. Примерно через неделю после того, как я съехала
из пентхауса, Эрик прислал мне набранный на компьютере документ под
названием
Эрик и Лекси: энциклопедия раздельной жизни
. Он предложил раз в
месяц устраивать, как он выразился,
контрольное свидание
, но я не пришла
ни на одно. Просто не могу пока его видеть.
Точно так же я не смогла заставить себя взглянуть в раздел нового
справочника, озаглавленный
Сексуальная жизнь при раздельном жительстве
супругов: неверность/самоудовлетворение/примирение/другое
.
Другое? Какое тут, к черту, другое?!
Стоп. Не нужно развивать эту тему. Смысл в том, что копаться в прошлом
бессмысленно. К чему зацикливаться? Как говорит Фи, беги вперед и ни на кого
не оглядывайся. Я в этом весьма преуспела. Б?льшую часть времени мне
кажется, что прошлое заперто в каком-то опечатанном отделении моей головы, а
щели по периметру заклеены скотчем.
Задержавшись я отделе аксессуаров, я купила стильную фиолетовую сумку
лакированной кожи для Фи. А наверху нашлась классная футболка в стиле
семидесятых для Каролин.
— Праздничный глинтвейн? — Парень в шапке Санта-Клауса протянул
поднос, уставленный крошечными бокалами, и я взяла один. Гуляя по этажу, я
немного запуталась в празднично оформленном интерьере и случайно забрела в
отдел мужской одежды. Как все-таки хорошо, что я не спешу! Я постояла
несколько мгновений, мелкими глотками смакуя подогретое вино с пряностями,
слушая рождественские гимны и глядя на мигающие елочные гирлянды...
Господи, я попалась в эту ловушку — в душе растет и ширится рождественское
настроение. А ведь на дворе только октябрь. Пора делать ноги, прежде чем я
начну скупать пакеты со сладкими пирожками с миндалем и изюмом, компакт-
диски Бинга Кросби и интересоваться, будут ли двадцать четвертого показывать
Волшебника из Страны Оз
. Я оглядывалась в поисках какой-нибудь емкости для
пустых бокальчиков, когда услышала ясный, мажорный голос:
— Здравствуйте! Снова к нам заглянули?
Это произнесла блондинка с коротким каре — она складывала джемперы
пастельных тонов у полок с трикотажем от Ральфа Лорена.
— Здравствуйте... — неуверенно сказала я. — Мы знакомы?
— Нет-нет, — улыбнулась продавщица, — просто я запомнила вас
с прошлого года.
— А что было в прошлом году?
— Вы приходили к нам покупать рубашку для вашего... друга. — Она
мельком взглянула на мою руку. — На Рождество.
Мы с вами довольно долго говорили, пока я заворачивала вашу покупку в
подарочную упаковку.
Я смотрела на нее, пытаясь представить эту сцену. Я в этом отделе.
Предпраздничная суета. Прежняя Лекси, должно быть, в деловом бежевом
костюме, должно быть, ужасно спешащая, должно быть, с напряженным,
насупленным лицом.
— Извините, — сказала я, помолчав, — у меня плохая память. А
что я говорила?
— Ну что вы, — весело засмеялась продавщица, — к чему вам это
было запоминать? Я и сама запомнила только потому, что вы казались... —
Она помолчала секунду, не прекращая складывать джемпер. — Не
обижайтесь, но вы казались такой влюбленной...
— Понятно, — кивнула я, — понятно. — Я отбросила прядь
волос, приказывая себе улыбнуться и спокойно направиться дальше. Мало ли
какие совпадения бывают.
Давай-ка, Лекси, двигай вперед, с улыбкой на
лице
.
Но пока я стояла в магазине под мигающими елочными огоньками, рассеянно
слушая, как хор поет рождественский гимн, и незнакомая блондинка
рассказывала мне, что я делала на прошлое Рождество, все старательно забытые
чувства всколыхнулись и, словно перегретый пар, ударили обжигающими струями.
Скотч отклеился в уголке, открыв маленькую щель; прошлое больше не желало
оставаться наглухо запечатанным.
— Мой вопрос может показаться вам странным, но я, случайно, не
говорила, как его зовут?
— Нет. — Продавщица посмотрела на меня с любопытством. — Вы
только сказали, что он вернул вас к жизни и до него вы толком и не жили. Вы
просто светились счастьем. — Она положила джемпер и поглядела на меня с
искренним недоумением: — Разве вы не помните?
— Нет.
Что-то стиснуло мне горло. Конечно, речь тогда шла о Джоне.
Джон, человек, о котором я каждый день старалась не думать, как ушла от
Эрика.
— А что я ему купила?
— Вот такую рубашку, насколько я помню. — Продавщица подала мне
бледно-зеленую рубашку и отвернулась к новому покупателю: — Что вы желаете?
Я держала рубашку, пытаясь представить в ней Джона. Стараясь вспомнить, как
я ее выбирала. Силясь вновь ощутить переполнявшее меня счастье. Может, виной
тому был глинтвейн или вечер после долгого дня, но я буквально не могла
выпустить рубашку из рук. Я не хотела от нее отказываться.
— Могу я ее купить? — спросила я у продавщицы, едва та
освободилась. — Заворачивать не нужно.
Не знаю, что со мной творилось. Выйдя из
Лэнгриджа
и остановившись, чтобы
поймать такси, я по-прежнему прижимала рубашку к лицу, словно любимое
одеяло. Голова кружилась, в ушах звенело, мир вокруг казался ненастоящим,
словно я заболевала гриппом.
Рядом остановилось такси. На автопилоте я села в машину.
— Куда едем? — спросил водитель, но я почти не слышала вопроса,
занятая мыслями о Джоне. Голова кружилась сильнее; я вцепилась в фисташковую
рубашку...
Я начала напевать себе под нос.
Не понимая, что вытворяет мой мозг, я продолжала тихонько выводить мелодию,
которую не знала. Я лишь чувствовала, что это связано с Джоном.
Мелодия связана с Джоном. Она означает для меня Джона. Я узнала мотив от
него.
Я отчаянно зажмурилась, погнавшись за мелодией, как Алиса за белым кроликом,
в надежде, что она куда-нибудь меня приведет... И вдруг — словно вспышка
света, словно осветилась темная комната.
Всплыло воспоминание.
Я вспомнила Джона. И себя.
Мы где-то находимся вместе. Воздух, пахнущий солью, колючая щетина на его
подбородке, серый джемпер... и мелодия.
Все. Краткий момент из прошлого, и больше ничего.
Но я вспомнила! Скареда-память расщедрилась и выдала мне бесценное пенни.
— Красавица, куда поедем? — погромче спросил водитель, обернувшись
ко мне и отодвинув перегородку.
Я непонимающе смотрела на таксиста, словно он говорил на иностранном языке.
Я не в силах была допустить до сознания что-нибудь еще; мне нужно было
удержать обретенное воспоминание, лелеять его и беречь...
— Гос-споди, — нетерпеливо округлил глаза водитель. — Куда вы
хотите ехать, мисс?
На земле есть только одно место, куда я хотела — и должна была — поехать.
— В Хаммерсмит.
Водитель отвернулся, повернул ключ зажигания, и машина с гулом сорвалась с
места.
Такси петляло по Лондону, а я сидела прямо, как палка, напряженно вцепившись
в подлокотник. Казалось, моя голова наполнена драгоценной жидкостью, которая
может расплескаться от резкого толчка. Я не могла думать о том, что
вспомнила, боясь истрепать воспоминание. Не могла говорить, или смотреть в
окно, или как-то иначе отвлекаться. Я должна довезти свой клад в целости и
сохранности и рассказать о нем Джону.
Когда такси остановилось перед домом, где жил Джон, я бросила водителю
деньги и выскочила из машины, запоздало сообразив, что нужно было позвонить,
а не сваливаться как снег на голову. Выхватив из сумки сотовый, я набрала
номер Джона. Если его нет дома, поеду туда, где он сейчас.
— Лекси? — ответил он, быстро взяв трубку.
— Я здесь, — выдохнула я. — Вспомнила.
Повисла тишина. Телефон замолчал, а в доме послышались отчетливые легкие
шаги. Через несколько секунд входная дверь распахнулась, и на пороге
появился Джон в рубашке-поло, джинсах и старых кедах
Конверс
.
— Я кое-что вспомнила, — выпалила я, не дав ему сказать ни
слова. — Я вспомнила мелодию. Не знаю ее, но уверена, что слышала от
тебя где-то на морском пляже. Видимо, мы туда однажды ездили. Слушай! —
Я напела мотив, жадно ожидая его реакции. — Помнишь?
— Лекси... — Он запустил пальцы в волосы. — О чем ты
говоришь? Что это за рубашка? — Он уставился на бледно-зеленый подарок
у меня в руках. — Это моя, что ли?
— Я слушала эту мелодию с тобой на пляже! Знаю, что слушала! — Я
понимала, что говорю сбивчиво и несвязно, но ничего не могла с собой
поделать. — Помню соленый воздух, и твой колючий подбородок, и вот эту
музыку...
Закладка в соц.сетях
