Жанр: Любовные романы
Помнишь меня?
... — другого слова не подберу — на соседнюю полосу.
— Знаешь, Эрику выплатить долг твоего отца — раз плюнуть, — вдруг
сказал Джон деловым тоном. — Но он предоставил это удовольствие тебе.
Даже ни разу не предложил такой вариант.
Я растерялась, не зная, как на это отвечать и что об этом думать.
— Но ведь это его деньги, — произнесла я наконец. — С какой
стати ему за меня, платить? В любом случае я сама справлюсь.
— Знаю, я предлагал тебе помощь. Ты не согласилась ничего принять. Ты
очень упрямая. — Доехав до очередного перекрестка, Джон остановился за
автобусом и повернулся ко мне: — Я не знаю, какие у тебя планы.
— В смысле?
— На остаток дня, — пожал он плечами. — Ну, раз Эрик в
отъезде.
Я почувствовала, как в животе стало тепло от нежной пульсации, которую я не
желала замечать.
— Ну... — заговорила я деловым тоном, — вообще-то я не
планировала ничего особенного. Приеду домой, поужинаю, еще раз прочитаю
материалы из папки... — Выдержав паузу, я с невинным видом
поинтересовалась: — А что?
— Ничего. — Джон тоже помолчал, глядя на дорогу, прежде чем
небрежно сказать: — У меня дома остались кое-какие твои вещи. Может, тебе
захочется их забрать?
— Хорошо, — пожала я плечами с деланным безразличием.
— Отлично. — Он круто повернул за угол, и остаток пути мы не
разговаривали.
Джон жил в самой прекрасной квартире, которую мне доводилось видеть.
Правда, дом располагался на малопрестижной улице в Хаммерсмите, и
приходилось не обращать внимания на изукрашенную граффити стену дома
напротив, зато он был большим, из светлого кирпича, с огромными арочными
окнами. Да и квартира оказалась большой, очень хитрой планировки — некоторые
помещения соединялись с соседним домом.
— Как тут здорово!
Я стояла в гостиной, с замиранием сердца изучая обстановку. Высокий потолок,
белые стены, наклонный чертежный стол с ватманом, рядом — компьютерный
уголок, увенчанный огромным
Макинтошем
. В углу помещался мольберт, а
противоположную стену от пола до потолка закрывали книжные полки; внизу
стояла старомодная библиотечная стремянка на колесиках.
— А здесь все дома спроектированы как студии для художников. —
Джон метался по квартире, подхватывая и относя на крошечную кухню грязные
чашки с остатками кофе. Глаза его блестели.
Снова выглянуло солнце. Косые лучи, попадавшее в квартиру через полукруглые
окна, ложились горячими яркими полосами на деревянный пол, усеянный какими-
то бумажками, рисунками и чертежами. Посреди всего этого рабочего беспорядка
гордо красовалась бутылка текилы с пакетиком миндаля в качестве антуража.
Я подняла голову — Джон стоял в проеме кухонной двери и молча наблюдал за
мной. Он взъерошил волосы, словно желал избавиться от наваждения, и сказал:
— Твои вещи вон там.
Я пошла в указанном направлении и через арку попала в уютную маленькую
гостиную с большими диванами, обитыми синей тканью, массивным кожаным
креслом и старым телевизором, почему-то пристроенным на стуле. За диваном
возвышался старый деревянный стеллаж, на котором в художественном беспорядке
стояли книги, горшки с цветами, лежали журналы и...
— Это же моя кружка! — Я уставилась на раскрашенную вручную
красную глиняную кружку, которую Фи когда-то подарила мне на день рождения.
Кружка преспокойно стояла на полке, словно ей тут самое место.
— Ну да, — кивнул Джон. — Это я и имел в виду, говоря, что
здесь твои вещи. — Он взял кружку с полки и вручил мне.
— И... мой свитер! — С подлокотника дивана свисала старая
полосатая водолазка, которая у меня уже целую вечность, лет с шестнадцати.
Как она сюда?..
Я недоверчиво оглядывала комнату, замечая все больше своих вещей. Лохматое
синтетическое покрывало под волка, в которое я любила заворачиваться. Старые
фотографии институтских времен в рамках со стразами. А это что — мой
доисторический розовый тостер?!
— Приходя ко мне, ты обычно съедала тост. — Джон проследил за моим
изумленным взглядом. — Запихивала в рот, не прожевывая, словно три дня
ничего не ела.
Я вдруг увидела другую сторону своей жизни, которую считала исчезнувшей.
Впервые после того, как очнулась в больнице, я почувствовала себя дома.
Притулившееся в углу безвестное растение в большом горшке было обмотано
гирляндой цветных лампочек. Такая же гирлянда была у меня в болхэмской
квартирке.
Все это время мои вещи были здесь! Неожиданно мне пришли на память слова
Эрика о Джоне:
Джону можно доверить все, даже свою жизнь
.
Видимо, я так и поступила — доверила ему свою жизнь.
— Ты что-нибудь помнишь? — небрежно спросил Джон, но я расслышала
в его вопросе скрытую надежду.
— Нет. Только факты из прошлой жизни... — Я замолчала, заметив
рамку со стразами, которую видела впервые. Подошла, чтобы рассмотреть
снимок, и у меня перехватило дыхание. Это была моя фотография с Джоном. Мы
сидим на поваленном дереве, он обнимает меня за талию, а на мне старые
джинсы и кроссовки, волосы распущены по спине, голова запрокинута, и я
смеюсь, словно самая счастливая девушка на земле.
Значит, это правда. Это действительно правда!
В голове покалывало, как от электрического разряда, когда я всматривалась в
наши лица на фотографии, подсвеченные солнечными лучами. На этот раз у Джона
было доказательство.
— Мог бы сразу показать, — сказала я почти с претензией. —
Почему не принес этот снимок на первый же банкет?
— А ты бы мне поверила? — Он присел на подлокотник дивана. —
Ты бы захотела мне поверить?
Пожалуй, он прав. Я нашла бы объяснение этому снимку и отмела любые
притязания, предпочитая держаться за своего идеального мужа и сказочную
жизнь.
Решив немного разрядить атмосферу, я подошла к столу, заваленному
принадлежавшими мне старыми романами. Там стояла миска с семечками.
— Обожаю семечки, — сказала я, запуская в тарелку пальцы.
— Знаю, — сказал Джон с очень странным, прямо-таки непостижимым
выражением лица.
— Что? — с удивлением посмотрела я на него, не донеся семечку до
рта. — Что случилось? Их нельзя трогать?
— Нет, ешь на здоровье. Просто с ними связано... — Он замолчал и
сдержанно улыбнулся. — Не важно. Забудь.
— Что? — Я растерянно нахмурилась. — Что-то связанное с
нашими отношениями? Ты должен мне сказать. Обязательно!
— Да так, ерунда, — пожал плечами Джон. — Глупости. У нас
была... традиция. В первый раз, когда мы занимались сексом, ты грызла
семечки. Одну ты посадила в баночку из-под йогурта, и я отнес ее домой. Это
стало интимной шуткой, понятной только нам двоим. Потом мы стали делать это
каждый раз, типа, на память. Мы называли эти семечки
наши детки
.
— Мы сажали подсолнухи? — Я с интересом приподняла брови. Странно,
но новость вызвала у меня какой-то неопределенный отклик.
— Угу, — кивнул Джон, явно желая сменить тему. — Позволь
предложить тебе выпить.
— А где они? — спросила я, когда он наливал в бокалы вино. —
Ты хоть один сохранил? — Я оглядела комнату в поисках зеленых всходов в
баночках с йогуртами.
— Не важно. — Он подал мне бокал.
— Ты их что, выбросил?
— Нет, я ни одного не выбросил, — сказал Джон, подходя к плейеру и
включая тихую музыку.
— Тогда где они? — не унималась я. — Мы наверняка занимались
сексом не раз, если то, что ты говорил, правда. Значит, должно быть
несколько ростков!
Джон отпил маленький глоток вина, потом без единого слова повернулся и
жестом поманил меня в маленький коридор. Мы дошли до простой, почти без
украшений, спальни, и он распахнул двойные двери на широкий балкон с
деревянным настилом. Я замерла, пораженная до глубины души.
Передо мной была сплошная стена подсолнухов: огромные желтые монстры,
вытянувшиеся чуть ли не до неба, нежные молодые цветы, привязанные к опорам
в своих кашпо, и тоненькие зеленые побеги в крошечных горшочках, еще только
начинавшие раскрываться. Куда бы ни падал взгляд, повсюду я видела
подсолнухи.
Передо мной лежала моя жизнь и история нашего романа — от самого начала до
последнего росточка. При виде этого желто-зеленого моря у меня сдавило
горло. Я и понятия не имела...
— А сколько времени прошло? Ну... — Я кивнула на самый маленький
подсолнух, трогательный зеленый стебелек, окруженный лучинками-опорами, в
крошечном раскрашенном горшке. — Когда мы в последний раз?..
— Шесть недель назад, как раз за день до аварии. — Джон помолчал,
и на его лице вновь появилось непонятное выражение. — Я о нем особенно
забочусь.
— Это был последний раз, когда мы виделись перед... — Я закусила
губу.
Секунду длилась пауза, затем Джон кивнул:
— Это последний раз, когда мы были вместе.
Я села и большими глотками выпила вино, не в силах справиться с нахлынувшими
чувствами. Передо мной раскрылась история наших отношений, романа, который
развивался, креп и, наконец, превратился в нечто столь сильное, что я
собиралась уйти от Эрика.
— А как было... в первый раз? — спросила я через какое-то время. — Как все началось?
— В те выходные Эрика не было дома. Я заглянул к тебе, мы поболтали.
Вышли на балкон с бокалами вина. Примерно так, как сейчас. А потом, где-то в
середине дня, мы вдруг замолчали. Мы все поняли без слов. — Взгляд его
темных глаз встретился с моим, и я ощутила щекотку под ложечкой. Джон
поднялся и пошел ко мне. — Мы поняли, что нельзя избежать того, что
предопределено, — мягко сказал он.
Я не могла двинуться с места. Джон осторожно забрал у меня бокал и взял мои
руки в свои.
— Лекси... — Он поднес мои руки к губам и принялся нежно целовать
их, закрыв глаза. — Я знал... что ты вернешься... Всегда знал, что ты
ко мне вернешься... — Его голос звучал приглушенно.
— Прекрати! — Я выдернула руки, ощущая, как неровно бьется
сердце. — Ты... Ты ничего не знал!
— Что случилось? — Джон выглядел таким ошеломленным, словно я его
ударила.
Я и сама не знала, что случилось. Я ужасно хотела этого мужчину, тело
настойчиво и страстно требовало уступить. Но я не могла.
— Меня это бесит!
— Что? — опешил он.
— Все это! — Я показала на подсолнухи. — Это слишком! Ты
подносишь мне на блюде готовый роман. Но для меня это же только
начало! — Я схватила бокал и сделала большой глоток, стараясь
успокоиться. — Я отстала на много шагов. Условия слишком неравны.
— Мы их уравняем, — быстро нашелся Джон. — Мы все исправим. Я тоже вернусь к началу!
— Но ты не можешь вернуться к началу! — Я в отчаянии схватилась за
голову. — Джон, ты красивый, остроумный, классный, ты мне очень
нравишься. Но я тебя Не люблю! Да и как я могу? Я ведь ничего этого как бы
не делала. Я ничего этого не помню!
— Я и не ждал, чтобы ты любила меня сейчас... — Нет, ждал. Ждал!
Ты ждешь, что я буду... ею.
— Но ты и есть она. — В его голосе вдруг прорвался гнев. —
Прекрати нести весь этот бред — ты и есть девушка, которую я люблю. Поверь
мне, Лекси!
— Я не знаю! — Мой голос срывался на крик. — Не знаю,
понимаешь? Не могу разобраться, кто я теперь — она? Или я?
К моему ужасу, по щекам покатились слезы. Понятия не имею, откуда взялся
этот водопад. Отвернувшись, я вытирала лицо, содрогаясь всем телом, не в
силах преодолеть истерику.
Я хочу быть ею, девушкой, заливисто смеявшейся, сидя на поваленном дереве.
Но я не она.
Наконец я справилась с собой и обернулась. Джон стоял на том же месте, и
лицо у него было до того мрачное, что у меня сжалось сердце.
— Вот смотрю на эти подсолнухи, — я с трудом сглотнула, — и
на фотографию, и на мои вещи, и все это кажется мне прекрасным романом между
двумя людьми, которых я не знаю.
— Это ты, — тихо сказал Джон, — а это я. Ты знаешь
обоих. — Теперь я понимаю, но не чувствую этого. — Я вцепилась в
одежду на груди, ощущая, как вновь подступают слезы. — Если бы я
помнила хоть что-то. Если бы у меня осталось хоть одно воспоминание, хоть
какая-то ниточка... — Я замолчала. Джон пристально смотрел на
подсолнухи.
— Ну, так что ты скажешь?
— Я скажу — не знаю! Просто не знаю. Мне нужно время. Мне
нужно... — Я беспомощно замолчала.
На балкон упали первые капли дождя. Подсолнухи раскачивались под порывами
ветра, словно кивали друг другу. Наконец Джон нарушил молчание:
— Подвезти тебя домой?
Наши взгляды встретились, и в его глазах уже не было гнева.
— Да. — Я вытерла глаза и пригладила волосы. — Пожалуйста.
Дорога до дома заняла всего четверть часа. Мы не разговаривали. Я крепко
держала синюю папку, а Джон с непроницаемым лицом переключал скорости.
Мерседес
въехал на стоянку, и с минуту мы сидели не шевелясь. Не на шутку
разыгравшийся дождь лупил по крыше кабриолета, в небе ослепительно сверкнула
молния.
— Сразу беги в подъезд, — сказал Джон, и я кивнула.
— А как ты доберешься назад?
— Ничего, доберусь. — Он отдал мне ключи, избегая встречаться со
мной взглядом. — Удачи тебе с этим, — кивнул он на папку. — Я
очень хочу, чтобы у тебя все получилось.
— Спасибо. — Я провела рукой по обложке. — Хотя не
представляю, как подъехать с этим разговором к Саймону Джонсону. Меня же
сняли с должности. Мне больше не доверяют. Директора вряд ли заинтересует
мое предложение.
— Ты справишься.
— Если смогу попасть в офис и поговорить с ним, все будет хорошо, но,
боюсь, он просто отмахнется. Руководство больше на меня не
рассчитывает, — вздохнула я и потянулась к ручке дверцы. Лило как из
ведра, но не могла же я сидеть в машине всю ночь.
— Лекси...
Я уловила в его голосе дрожь.
— Давай... поговорим, — поспешно сказала я, — как-нибудь.
— О'кей. Как-нибудь. Договорились. — Джон выбрался из машины,
руками закрываясь от дождя. — Пойду ловить такси. А ты беги в
подъезд! — Поколебавшись, он поцеловал меня в щеку и зашагал прочь.
Я бросилась сквозь водяную стену, едва не уронив драгоценную папку, добежала
до подъезда и встала под навесом, запихивая бумаги обратно. Во мне росла
безумная надежда на успех — теперь, когда я так много вспомнила. Однако если
я не смогу переговорить с Саймоном Джонсоном, все будет напрасно.
И тут я сникла, наконец осознав масштабы случившегося. Мне не на что
надеяться. Что бы ни лежало в этой папке, директор больше не даст мне шанса.
Я уже не Кобра, не Лекси-супербизнесвумен. Я позор компании, больное на
голову недоразумение, облажавшееся по всем фронтам. Саймон Джонсон не уделит
мне и пяти минут, не говоря уж о том, чтобы выслушать мое коммерческое
предложение.
Ехать на лифте мне не хотелось, и, к вящему изумлению швейцара, я потащилась
по лестнице. По сверкающим стеклом и металлом ступенькам, на которые никогда
не ступала нога обитателей дома, я поднялась к нашему пентхаусу. Войдя, я с
дистанционного пульта включила пламя на экранах и попыталась устроиться на
кремовом диване. Но подушки были настолько новые и светлые, что я побоялась
оставить на ткани пятно своей мокрой головой. Пришлось отправиться на кухню
и сделать себе чашку чаю.
После всех дневных волнений разочарование давило меня свинцовой тяжестью. Ну
узнала я о себе кое-что, а дальше? На поверку все оказалось воздушными
замками — и Джон, и сделка, и все остальное. Целый день несбыточных
мечтаний. Мне не спасти отдел, Саймон никогда не пригласит меня в свой
кабинет и не спросит моего мнения, не говоря уж о том, чтобы поручить мне
сделку. Никогда. Разве что...
Разве что...
Нет.
Я так не могу. Или могу?
Охваченная волнением, я лихорадочно размышляла о единственной возможности, а
слова Саймона Джонсона рефреном звучали в моей голове.
Если память к тебе вернется, Лекси, все будет по-другому
.
Если память ко мне вернется, это все изменит.
Вода в чайнике закипела, но я не обратила на это внимания. Как во сне, я
вынула из сумки мобильный телефон и набрала знакомый номер.
— Фи, — сказала я, едва на другом конце сняли трубку. —
Ничего не говори, только слушай.
ГЛАВА 19
Думай как стерва. Думай как босс. Думай как Кобра
. Я критически осмотрела
себя в зеркало и еще раз накрасила губы. Этот бледный серо-розовый оттенок
смело можно назвать
адская стерва-начальница
. Мои волосы были туго
зачесаны назад, и на мне красовался строжайшего вида костюм — самое суровое
творение безвестного дизайнера, какое нашлось в моем гардеробе.
Неправдоподобно узкая юбка-карандаш, белая блузка в серую полоску, лакировки
на самых тонких каблуках. Вывод напрашивался однозначный: я готова к работе.
Вчера я провела два часа с Джереми Нортпулом в его офисе в Рединге. Всякий
раз, вспоминая об этом, я ощущала дрожь восторга. Дело, что называется, было
на мази — мы оба желали этой сделки. Теперь настала моя очередь сделать ход.
— Ты выглядишь недостаточно зловеще, — заявила Фи, стоявшая рядом
со мной в темно-синем брючном костюме. — Попробуй посмотреть волчицей.
Я высокомерно раздула ноздри, но вид у меня стал, словно я собиралась
чихнуть.
— Нет, — покачала головой подруга. — Не то. У тебя был такой
реально пробирающий взгляд, типа
А ну прижались к стенкам, уроды
недоделанные
. — Она прищурилась и сказала жестким, приказным тоном: —
Здесь я руководитель, и все будет делаться так, как я скажу.
— Великолепно! — восхитилась я. — Это твоя роль! Давай
поменяемся?
— Ага, сейчас. — Фи пихнула меня в плечо. — Давай тренируйся.
Изобрази злобный взгляд.
— А ну с дороги, ничтожество! — зарычала я голосом Злой Западной
Ведьмы. — Здесь я руководитель, и все будет делаться так, как я скажу!
— Да! — зааплодировала Фи. — Гораздо лучше. Только добавь
пренебрежения. Окинь окружающих взглядом и дай понять, что начальнице не
пристало замечать присутствие всяких пигмеев.
Со вздохом я хлопнулась на кровать. Тренировка стервозности отнимала уйму
сил.
— Я была настоящей сволочью, да?
— Только временами, — смягчилась Фи. — Но мы не можем
допустить, чтобы кто-то раскрыл наш план, так что чем хуже, тем лучше.
Подруга натаскивала меня последние двадцать четыре часа. Вчера она взяла
больничный и пришла ко мне и принесла завтрак. В процессе подготовки мы
настолько увлеклись, что она осталась до вечера, а потом и на ночь. Фи
блестяще справилась с задачей — теперь я знала все. Знала, что произошло на
рождественской вечеринке, что на прошлогоднем совете Байрон вылетел из
кабинета как ошпаренный, обозвав меня надменной пустышкой. Я знала, что
продажи винилового покрытия увеличились на два процента в марте прошлого
года благодаря заказу от школы в Уокинхэме (впоследствии заказчик придрался
к цвету покрытия — якобы не тот заказывали — и попытался подать на нас в
суд).
Голова, переполненная информацией, чуть не лопалась, но тренинг еще не был
завершен: предстояло самое важное.
— Входя в кабинет, ты хлопала дверью так, что здание тряслось, —
наставляла меня Фи, — затем выходила и требовала кофе. Именно в таком
порядке.
Самым важным было, чтобы я пришла на работу в облике прежней начальницы-
стервы и всех одурачила. Я отложила помаду и подхватила портфель.
— Принеси мне кофе! — гавкнула я на свое отражение. — Бегом,
я сказала!
— Сильнее прищурься... — Фи оценивающе присмотрелась ко мне и
наконец кивнула: — Получилось.
— Фи... Спасибо. — Я повернулась и обняла подругу. — Ты
звезда!
— Если ты сможешь это сыграть, значит, ты гений, — ответила Фи и,
поколебавшись, добавила чуть ворчливо: — Знаешь, даже если не получится, ты
все равно героиня. Тебе ведь нет необходимости идти на такой риск.
Руководство предложит тебе высокую должность даже в случае закрытия отдела.
— Да уж, — смущенно подтвердила я. — Но это не главное.
Пошли, нам пора.
По дороге к офису на такси все у меня внутри буквально сводило нервной
судорогой, я даже говорить не могла. Надо быть ненормальной, чтобы решиться
на такое. Я с ума сошла. Но это единственное, что удалось придумать.
— У меня уже сценический мандраж, — пробормотала Фи, когда машина
остановилась у офисной башни. — А ведь это не я играю главную роль.
Господи, как же я буду выглядеть перед Дебс и Каролин?
Мы не стали посвящать в тайну всю компанию, рассудив, что чем меньше народу
в курсе, тем надежнее.
— Ну, Фи, ты уж сделай над собой усилие, помолчи, — съязвила я
голосом стервы начальницы и едва сдержала смех, увидев, как у подруги
вытянулось лицо.
— Тьфу, напугала! Отлично получилось.
Мы выбрались из такси, и я протянула водителю деньги за проезд, не упустив
случая потренироваться в змеином взгляде. Шофер тут же отсчитал сдачу.
— Лекси! — прозвучал голос за моей спиной. Я обернулась, скроив
стервозную мину для укрощения ничего не подозревающего подчиненного, но тут
же приоткрыла рот от удивления.
— Эми? Что ты тут делаешь?
— Тебя жду, — с вызовом заявила сестра, отбросив назад непокорную
прядь. — Я пришла работать у тебя интерном.
— Что-о-о?!
Водитель такси с опаской отъехал прочь. Я вытаращила глаза на Эми — она
нацепила высоченные шпильки, в которых едва могла ходить, колготки-сеточку,
крошечную мини-юбку в мелкую полоску и такой же жилет, а ее волосы с синими
прядками были стянуты в конский хвост. На лацкане был приколот значок с
надписью:
Работе не обязательно отдаваться душой и телом — это можно
простить лишь оголтелой лесбиянке
.
Я схватилась за голову.
— Эми, сегодня не самый удачный день...
— Ты же сама сказала! — Ее голос задрожал. — Ты обещала все
уладить. Я с таким трудом сюда добиралась — рано встала, и все такое! Мама
очень довольна. Она сказала, тебе тоже будет приятно.
— Мне страшно приятно, но из всех дней ты выбрала...
— Те же песни ты пела и в прошлый раз. Я тебя просто не
интересую. — Отвернувшись, Эми рывком сорвала резинку с волос. —
Ну и прекрасно, не больно-то я и хотела твою дурацкую дерьмовую работу...
— Можно взять ее для отвода глаз, — понизив голос, предложила
Фи. — Она кого угодно на себя отвлечет. Ей можно доверять?
— Кому, мне? — Голосок Эми сделался звонким и отрывистым от
жгучего интереса. — А что доверять? — Она подошла ближе и
уставилась на нас внезапно заблестевшими глазами: — У вас что, секреты?
— Ладно, — решилась я. — Слушай, Эми, ты можешь пойти с нами,
однако есть одно
но
. Я всем буду говорить, что ко мне вернулась память и я
снова стала прежней. Это нужно ради одного дела. Поняла?
Эми и бровью не повела. Пару секунд она напряженно размышляла, переваривая
полученную информацию. Все-таки в наличии в семье малолетнего жулика есть
свои плюсы.
— Значит, ты будешь притворяться прежней Лекси? — уточнила она.
— Да.
— Тогда ты должна выглядеть злее.
—&
...Закладка в соц.сетях
