Жанр: Любовные романы
Помнишь меня?
Очнувшись в больнице, Лекси не помнит ничего. Ни того, как попала в
автокатастрофу, ни того, что делала последние три года, за которые каким-то
совершенно непонятным образом успела превратиться из дурнушки с плохо
оплачиваемой работой и несчастливой личной жизнью в красавицу с прекрасной
карьерой и мужем-миллионером.
Сегодня самый худший из всех дерьмоватых, дерьмовых и наидерьмовейших
вечеров в моей жизни.
По шкале от одного до десяти оцениваю его на... минус шесть. И ведь не
сказать, что у меня завышенные требования.
Дождь капает за воротник, пока я переминаюсь на стертых ногах. Вместо
зонтика держу над головой джинсовую куртку, а деним не обладает
водоотталкивающими свойствами. И всего-то мне нужно поймать такси, добраться
домой, сбросить эти дурацкие сапоги и залечь в прекрасную горячую ванну. Но
мы ждем здесь уже десять минут, и мимо не проехала ни одна машина.
Пальцы ног болят ужасно. Ни за что на свете больше не куплю обувь в
Дешевой
моде
. Неделю назад я схватила эти сапоги на распродаже (черные лакированные
на плоской подошве — я почти не ношу каблуки). Они оказались на полразмера
меньше, чем нужно, но продавщица уверяла, что кожа растянется, а эти сапоги
очень удлиняют мои ноги. И я ей поверила. Ей-богу, я самая большая
простофиля в мире.
Мы стоим на углу какой-то безвестной улочки в юго-западной части Лондона,
где я никогда не бывала прежде. Из полуподвального клуба доносится ритмичная
вибрация — там оглушительно орет музыка. У Каролин сестра — промоутер, она
достала нам флаеры на вход со скидкой, вот почему мы приплюхали сюда пешком.
А сейчас нам надо домой, и отчего-то только я с нетерпением высматриваю кеб.
Фи оккупировала единственную свободную дверную нишу и запустила язык
поглубже в глотку парню, которого она только что подцепила в баре. С виду он
ничего, но вот его дурацкие маленькие усики... К тому же он ниже ростом, чем
Фи. С другой стороны, большинство парней ей в лучшем случае по плечо, с ее-
то почти метр девяносто... У Фи длинные темные волосы, широкий рот и
оглушительный смех, вполне соответствующий размерам ее рта. Если Фи что-то
насмешило, весь офис несколько минут приходит в себя.
В нескольких шагах Каролин и Дебс, накрывшись газеткой, стоят под ручку и
вопят, как кошки на крыше,
Дождь из мужчин
, словно все еще на сцене
караоке.
— Лекси! — орет Дебс, протягивая ко мне руку, будто пытаясь
затащить к ним под газетку. —
Дождь из мужчин! Аллилуйя!
Я хочу
вымокнуть в нем!
Ее длинные светлые волосы повисли жидкими сосульками, зато лицо сияет. Два
любимых хобби Дебс — это караоке и изготовление украшений. Как раз сейчас у
меня в ушах серьги, которые подруга смастерила мне на день рождения, —
крошечные серебряные
Л
с болтающимися мелкими неровными жемчужинками.
— Фигу тебе, а не дождь из мужчин! — угрюмо пробурчала я. —
Обыкновенный ливень.
В принципе я тоже люблю караоке, просто сейчас у меня не песенное
настроение. На душе кошки скребут, хочется свернуться в клубок и спрятаться
от всех. Хоть бы Лузер Дейв пришел, как обещал! Так меня подвести после всех
писулек
Лекси, ты Люкси
и торжественных клятв быть не позже десяти! Весь
вечер я ждала, не сводя глаз с дверей, хотя девчонки говорили мне послать
его подальше. И теперь я чувствую себя мягкотелой дурой.
Лузер Дейв, мой бойфренд, работает менеджером по телефонным продажам
автомобилей. Мы познакомились прошлым летом на шашлыках у подружки Каролин.
Я зову его Лузером не из желания оскорбить, просто у него такое прозвище.
Никто не помнит, почему оно к нему приклеилось, a сам он не говорит,
наоборот, всячески старается приучить людей обращаться к нему как-то иначе.
Некоторое время назад он начал именовать себя Бучем, полагая, что похож на
Брюса Уиллиса в
Криминальном чтиве
. У него стрижка
ежик
, но на этом
всякое сходство заканчивается.
В любом случае
ежик
ему не помог. Для своих коллегой остается Лузером
Дейвом, так же как я для моих — Зубастиком. Меня так зовут с одиннадцати
лет. Или еще Растрепкой. Волосы у меня и вправду торчат в разные стороны.
Зубы, кстати, тоже. Но я считаю, что это придает моему лицу
индивидуальность.
Вранье, конечно, — это Фи заявляет, будто неправильный прикус придает
мне индивидуальность и даже какую-то изюминку. Лично я планирую заняться
зубами, как только подкоплю деньжат и психологически смирюсь с наличием
брекетов во рту, то есть, наверное, никогда.
На улице показалось такси. Я немедленно выбросила руку вперед, но какие-то
люди, стоявшие поодаль, успели замахать клешнями раньше. Здорово... С
несчастным видом сунув руки в карманы, я принялась высматривать за пеленой
дождя новый желтый огонек.
Причина моей подавленности крылась не только в безответственности Лузера.
Бонус тоже подбросил свои три цента. Сегодня на работе закончился финансовый
год. Коллегам выдали бумажные квитки с подсчетами, сколько они заработали, и
все прыгали от восторга, ибо выходило, что продажи компании за 2003/04 год
оказались лучше, чем можно было ожидать. Словно Рождество наступило на
десять месяцев раньше! Целый день только и разговоров было, кто как потратит
деньги. Каролин планировала провести праздники в Нью-Йорке со своим Мэттом,
Дебс заказала мелирование у Ники Кларка — она всегда хотела к нему попасть,
Фи позвонила в
Харви Николе
и зарезервировала для себя новую сумку
Паддингтон
или что-то в этом роде...
А я не получила ни цента. Не потому что плохо работала или не сделала план.
Просто чтобы получить бонус, нужно проработать в компании не меньше года, а
мне не хватило недели. Семи дней. Это так нечестно, какое-то крохоборство!
Если меня спросят, что я об этом думаю...
Но это уже разговоры в пользу бедных. Как же, станет Саймон Джонсон
интересоваться мнением младшего менеджера отдела продаж напольных покрытий!
Кстати, это еще один повод для огорчения — худшее название должности за всю
историю бизнеса. Просто неловко произнести вслух, особенно про напольное
покрытие, и на визитке едва помещается. Чем длиннее название должности, тем
дерьмовее работенка. В отделе персонала думают, что запудрили вам мозги и вы
не заметите, что место вам отведено в худшем углу офиса, а счета доверили
самые паршивые, с которыми никто больше работать не хочет.
Машина проехала по луже возле самой бровки. Я отскочила, но недостаточно
проворно — грязная вода щедро плеснула мне в лицо. От двери доносились
звуки, позволявшие предположить бурное развитие событий, в которых
участвовала Фи. В ее страстном бормотании на ухо красавчику я разобрала
несколько знакомых слов, и хотя настроение у меня отвратительное, я с трудом
сдержала смех. Несколько месяцев назад мы устроили девичник с ночевкой и
поверяли друг другу маленькие грязные тайны. Фи тогда призналась, что всякий
раз использует одну и ту же безотказную фразу:
Мои трусики уже плавятся
.
Неужели парни на это западают?
Если верить Фи, да.
Дебс призналась, что единственное слово, которое она в состоянии произнести
во время секса и не рассмеяться, это
горячий
. Получается, она бормочет что-
то вроде
я такая горячая
,
ты такой горячий
,
ого, уже горячо
. Правда,
нужно учесть, что такой красавице, как Дебс, можно и не расширять особенно
словарный запас.
Каролин со своим Мэттом уже миллион лет и клянется, что вообще ничего
никогда не говорит в постели, кроме разве что
о-о-о!
, или
глубже
, или
(было однажды, когда Мэттуже кончал):
А-а-а, утюжки для волос не
выключила!
. Не знаю, правда ли это. У Каролин своеобразное чувство юмора —
как, впрочем, и у Мэтта. Они оба очень эксцентричные, прямо шуты балаганные,
но с отменным чувством юмора. Когда нам случается собраться вместе, эти двое
только и делают, что осыпают друг друга оскорблениями, и не поймешь, когда
они серьезны, а когда шутят (не уверена, что они сами это знают).
Что касается меня, скажу честно: я делаю парням комплименты. Лузеру Дейву я
всегда говорю:
У тебя такие красивые плечи
. Или:
Какие у тебя красивые
глаза!
Я утаила от девчонок, что в глубине души надеюсь услышать в ответ:
Ты тоже
красивая, Лекси
.
Не признаваться же, что этого до сих пор не произошло.
Ну и ладно, не больно-то и хотелось...
— Лекси!
Я увидела, что Фи оторвалась наконец от очаровашки парня. Она подбежала ко
мне, натянула на себя половину моей джинсухи и достала помаду.
— Ну что, — язвительно спросила я, кое-как сморгнув дождевую
воду, — куда подевался любовничек?
— Пошел предупредить свою девушку, что уходит. — Фи!
— Что? — как ни в чем не бывало пожала плечами Фи. — Девушка
не стенка. Да у них и нет ничего серьезного. — Она тщательно накрасила
губы красной, как лондонские почтовые ящики, помадой. — Я куплю целую
гору косметики, — пообещала она, хмуро глядя на сравнявшийся с
пластмассой огрызок, — от Кристиана Диора. Теперь я могу себе это
позволить.
— Обязательно купи! — поддержала я подругу деланно веселым тоном.
Через секунду до Фи дошло.
— Ну я и сморозила... Прости, Лекси. — Она обняла меня рукой за
плечи и легонько сжала. — Тебе тоже полагался бонус. Это нечестно.
— Ничего. — Я попыталась улыбнуться. — В следующем году
дадут.
— Ты как, нормально? — Фи пристально всмотрелась в мое
лицо. — Хочешь, может, зайти куда-нибудь выпить?
— Нет, мечтаю поскорее забраться в постель. Завтра рано вставать.
Вспомнив о моих планах на следующий день, Фи изменилась в лице.
— Иисусе, я и об этом забыла! Черт с ними, с бонусами и всем
остальным... Лекси, прости, пожалуйста. У тебя сейчас просто какое-то
испытание на прочность...
— Да все нормально! — бодро ответила я. — Не будем делать из
мухи слона.
Нытиков никто не любит, поэтому я изобразила радостную улыбку, демонстрируя
всем вокруг, что счастлива быть кривозубой, одинокой девицей без единого
бонуса, которая к тому же только что потеряла отца.
Фи помолчала. Ее зеленые глаза блеснули в свете фар проезжавшей машины.
— В твоей жизни скоро все изменится, — вдруг сказала она.
— Ты так думаешь?
— Угу, — энергично кивнула она. — Просто заставь себя в это
поверить. — Она неслабо стиснула мои плечи. — Кто ты, в самом
деле, женщина или инфузория в туфельках? — Фи использует это выражение
с пятнадцатилетнего возраста, но всякий раз, услышав его, я невольно
улыбаюсь. — Знаешь, я считаю, твой папа хотел бы, чтобы ты пришла на
его похороны с большого бодуна.
Фи встречала моего отца всего пару раз, но тут, пожалуй, попала в точку.
— Слушай, Лекси... — Голос Фи вдруг стал мягче, и я инстинктивно
собрала волю в кулак. События сегодняшнего дня довели меня до ручки, и если
подруга начнет говорить о моем папаше что-нибудь хорошее, я могу заплакать.
Мы не были с ним так уж близки, и я не так уж горячо его любила, но ведь
отец у каждого один... — У тебя не найдется запасного презерватива?
Я сразу очнулась. Пожалуй, можно не волноваться, что Фи сляжет с горя от
переживаний за меня.
— Просто на всякий случай, — подмигнула она с лукавой
ухмылкой. — Мы скорее всего будем болтать о мировой политике или о
всякой всячине...
— Ну да, так я и поверила. — Я пошарила в зеленой сумке от
Аксессорайз
, подаренной мне на день рождения, отыскала такой же зеленый
кошелек для мелочи, извлекла из него
Дюрекс
и незаметно сунула Фи.
— Спасибо, киса. — Она чмокнула меня в щеку. — Слушай, хочешь
прийти ко мне завтра вечером, после всего? Я приготовлю спагетти с ветчиной.
— Хорошо, — отозвалась я с благодарной улыбкой. — Это будет
здорово. Я тебе позвоню. — И я тут же принялась мечтать о завтрашнем
вечере. Тарелка вкуснейшей пасты, бокал вина и мой подробный отчет о
похоронах. У Фи настоящий дар выставлять в смешном свете самые мрачные
события. Не сомневаюсь, что к концу вечера мы будем кататься по дивану от
смеха... — Эй, вон такси! Такси-и-и! — Я поспешила к бровке
тротуара, рядом с которой затормозила машина, и поманила Дебс и Каролин,
теперь оравших
Танцующую королеву
. Очки Каролин были залиты дождем, и она
на пару тактов опережала Дебс. — Здрасте! — Я наклонилась к окну
водителя, и мокрые волосы облепили мое лицо. — Не могли бы вы отвезти
нас сначала в Болхэм, а потом...
— Извини, дорогая, караоке не вожу, — оборвал меня таксист, злобно
взглянув на Дебс и Каролин.
Я растерянно уставилась на него:
— Что значит — караоке не возите?
— Нечего мне в моей же машине песнями нервы трепать. Я думала, он
шутит. Нельзя же в дождь отказаться везти в такси поющих людей!
— Но...
— Моя машина — мои правила. Не употреблять, не нюхать, не ширяться и не
петь.
Не успела я ответить, как он нажал на газ и с воем исчез за пеленой дождя.
— Вы не имеете права запрещать караоке! — гневно крикнула я вслед
таксисту. — Это дискриминация! Это противозаконно! Это...
Я беспомощно замолчала и оглянулась назад. Фи снова присосалась к мистеру
Очаровашке, а Дебс и Каролин исполняли самую худшую версию
Танцующей
королевы
, которую мне доводилось слышать. Глядя на них, пожалуй, можно было
отчасти понять водителя такси. Машины с шумом проносились мимо, обдавая нас
водопадом брызг. Дождь барабанил по промокшей ткани куртки, ручейками
затекая мне под волосы. Мысли крутились в голове, как носки в центрифуге.
Мы никогда не найдем такси. Застрянем здесь на всю ночь под дождем.
Банановый коктейль — сущая отрава, незачем было брать пятый и шестой. Завтра
похороны отца. Я еще никогда не бывала на похоронах. Что, если я разрыдаюсь
и все будут на меня смотреть? Лузер Дейв, наверное, сейчас нежится в постели
в объятиях какой-нибудь девицы, шепча ей, что она красавица, а она стонет:
Буч! Буч!
Мои ноги, натертые до волдырей, начинают замерзать...
— Такси! — в следующий миг заорала я, еще толком не успев
соотнести желтый огонек с желанной целью. У машины замигал левый
поворотник. — Не сворачивай! — Я бешено замахала рукой. —
Сюда! Сюда давай!
Мне нужно это такси. Просто необходимо. Удерживая куртку на голове, я
побежала по тротуару, время от времени оскальзываясь и вопя во всю глотку,
рискуя сорвать голос:
— Такси! Такси!
На углу толпились люди. Огибая их, я кинулась вверх по каменной лестнице какого-
то огромного муниципального здания к площадке с балюстрадой, откуда
начиналась вторая лестница, спускавшаяся на соседнюю улицу. Я окликну такси
сверху, затем сбегу вниз и прыгну в салон.
— Такси! Та-а-а-акси-и-и-и!!!
Йес! Машина остановилась. Слава Богу! По крайней мере попаду домой, наполню
ванну горячей водой, забуду весь этот неудачный день.
— Сюда! — кричала я. — Уже бегу, подождите секунду... К
своему ужасу, внизу на тротуаре я заметила одетого в костюм мужчину,
направившегося к такси.
— Это наше! — заорала я. — Я его остановила! А ну пошел прочь!.. А-а-а! Че-е-е-е-рт!
Поскользнувшись на мокрой ступеньке, я не сразу поняла, что случилось. Уже
падая, я никак не могла поверить, что поскользнулась в своих дурацких
дешевых сапогах с гладкой подошвой и сейчас, как трехлетняя, слечу с самого
верха лестницы, пересчитав ступеньки. Я отчаянно хваталась за каменные
перила, обдирая пальцы, выворачивая запястье, роняя сумку от
Аксессорайз
,
пытаясь схватиться за что-нибудь и удержаться на ногах, но все оказалось
бесполезным.
Нет, ну выдастся же такой день!
Асфальт тротуара приближался с угрожающей быстротой, а я ничего не могла
сделать и знала, что сейчас мне будет очень, очень больно.
Интересно, я давно проснулась? Уже утро?
Самочувствие самое паршивое. Что случилось вчера вечером? Господи, как
голова болит! Никогда больше пить не буду, никогда...
У меня так кружится голова, что я не в состоянии даже думать, не говоря уж
о...
О-у-у... Интересно, я давно проснулась?
Голова раскалывается, все как в тумане. Во рту пересохло. Это самое ужасное
похмелье в моей жизни. Никогда больше не буду пить, никогда.
Кажется, чей-то голос?
Нет, мне нужно спать...
Интересно, я давно проснулась? Минут пять назад? Или полчаса? Трудно
сказать.
Какой сегодня день вообще-то?
Секунду я лежала неподвижно. Голова раскалывалась от ритмично пульсировавшей
боли, словно в ней работал массивный отбойный молоток. Горло пересохло, все
тело ныло, а кожа на ощупь казалась шершавой как наждак.
Где я была вчера вечером? Что у меня с головой? Все словно в густом тумане.
Никогда больше не буду пить, клянусь. У меня, должно быть, алкогольное
отравление. Пытаюсь припомнить вчерашний вечер, напрягая свой несчастный
мозг, но в голову лезет какая-то чепуха, образы из прошлого в произвольном
порядке — не голова, а айпод со случайным выбором.
Подсолнухи, покачивающиеся на фоне голубого неба...
Новорожденная Эми, похожая на маленькую розовую колбаску в одеяльце...
Тарелка соленой картофельной соломки на деревянном столе в пабе. Горячее
солнце припекает шею. Отец в панаме сидит напротив, выпуская изо рта сизый
сигарный дым, и приговаривает:
Кушай, дочка, кушай
...
Бег в мешках на школьном спортивном празднике. О нет, только не это! Я
попыталась заблокировать эти воспоминания, но они хлынули неудержимым
потоком. Мне семь лет, в забеге я значительно опережаю остальных, но мне так
неловко быть впереди всех, что я останавливаюсь и жду моих друзей. Они
вскоре нагоняют меня, затем в тесном табунчике я спотыкаюсь, падаю и прихожу
к финишу последней. До сих пор испытываю то унижение, слышу злорадный хохот
одноклассников, ощущаю пыль, набившуюся в рот, а еще этот вкус бананов...
Так, а при чем здесь бананы? Изо всех сил пытаюсь сконцентрироваться.
Бананы.
Сквозь туман блеснуло новое воспоминание. Я отчаянно пыталась ухватить смысл, дотянуться до сути...
Ага, вон оно что... Банановые коктейли.
Мы пили коктейли в каком-то клубе. Это все, что я помню. Чертовы банановые
коктейли. Что они в них добавляют, бананом их по носу?
Не могу открыть глаза. Веки тяжелые и слипшиеся, как в тот раз, когда я
приклеила накладные ресницы дешевым клеем с рынка, а на следующее утро
поковыляла в ванную разлеплять правый глаз. Веки намертво склеились, а
ресницы свернулись в малоизящную композицию, напоминающую дохлого паука.
Безумно привлекательно, Лекси.
Я осторожно провела рукой по груди и услышала хруст простыней. Дома мои стираные-
перестираные простыни так не хрустят. В воздухе чувствовался незнакомый
лимонный аромат. На мне была надета мягкая хлопковая футболка, которой я не
помнила. Где я? И что, черт побери...
Стоп, а не переспала ли я с кем-то с пьяных глаз?
О Боже, я изменила Лузеру Дейву и сейчас на мне огромная футболка какого-то
горячего парня, которую он мне великодушно одолжил после страстного секса до
утра! Так вот почему я словно побывала под паровым катком!
Нет, подобное легкомыслие мне несвойственно. Наверное, я осталась ночевать у
кого-нибудь из девчонок. Нужно встать, принять душ...
С огромным трудом я разлепила веки и приподнялась на несколько дюймов.
О Боже... Что за ерунда?
Я лежала на металлической кровати в комнате с приглушенным освещением. Под
правой рукой — какая-то панель с кнопками. На тумбочке букет цветов. Я с
содроганием отметила, что в левую руку вставлена игла, от которой тянется
прозрачная трубочка к какому-то пакету с бесцветной жидкостью.
Нереально. Я в больнице!
Что происходит? В смысле — что произошло?!
Мысленно я прозондировала свой мозг, который почему-то напоминал большой
воздушный шарик. Мне нужна хорошая чашка кофе. Я попыталась осмотреться в
поисках подсказок, которые помогли бы мне ответить хоть на один из вопросов,
но глаза не слушались. Похоже, новая информация мне не нужна. Ачто мне
действительно требуется, так это оптрекс и три таблетки аспирина. Я
расслабленно хлопнулась на подушки, закрыла глаза и подождала несколько
секунд. Но не могла же я настолько напиться? Или могла?
Я ухватилась за единственный фрагмент, предложенный памятью, как утопающий
за соломинку. Банановые коктейли... Банановые коктейли...
Думай лучше...
Думай...
Дестинис чайлд
. Ура! Еще одно воспоминание вернулось. Медленно, очень
медленно, отрывками. Начо с сыром.
Высокие барные стулья с крошками на сиденьях, обтянуты потрескавшимся
винилом.
Я ходила в бар с девчонками с работы. Захудалый клуб с розовым неоновым
потолком в... Короче, где-то. Помню, как сидела, обхватив пальцами бокал с
коктейлем, донельзя жалкая и понурая.
Отчего я была так расстроена? Что случилось до этого?
Бонусы. Ну конечно! Знакомый холодок разочарования появился под ложечкой. И
Лузер Дейв не пришел. Двойной облом. Однако это не объясняет, почему я в
больнице. Я напряженно сморщилась, пытаясь сосредоточиться. Помню
сумасшедшие пляски под Кайли Миноуг и хоровое исполнение
Мы — одна семья
под караоке в обнимку с четырьмя подругами. Смутно припоминаю, как мы
вывалились на улицу ловить такси.
Но кроме этого — ничего. Абсолютная пустота.
Странно. Напишу-ка я Фи и спрошу, что случилось. Я пошарила рукой на
тумбочке, но телефона там не оказалось. Не было его ни на стуле, ни на
комоде.
Где мой сотовый? И куда делись остальные вещи?
О Господи, неужели меня ограбили? Нуточно! Какой-нибудь подросток в балахоне
с капюшоном тюкнул меня по темечку, я, должно быть, упала на улице, прохожие
вызвали
Скорую
, и...
Тут меня как ножом пронзила ужасная мысль. Какое на мне белье?
Не сдержавшись, я издала слабый стон. Вот тут можно ожидать полного позора.
Я могла нацепить старые серые трусы и лифчик, который надеваю, когда все
остальное в стирке, или вылинявшие лимонные стринги с обтрепавшимися
резинками и Снупи на лобке.
Роскошного белья я бы не надела — в смысле для Лузера Дейва; это было бы все
равно что выбросить деньги на ветер. Вздрогнув, я повернула голову в одну,
потом в другую сторону, но нигде не заметила ни одежды, ни белья. Врачи,
наверное, сожгли его в специальной больничной муфельной печи для старых
трусов.
И я по-прежнему не знала, что здесь делаю. В горле першило словно от песка.
Я готова была умереть за стакан холодного апельсинового сока. Кстати, куда
подевались доктора и медсестры? А вдруг я умирать начну?
— Э-эй, — слабо позвала я. Мой голос проскрипел, словно кто-то
провел теркой по деревянному полу. Я подождала ответа, но стояла тишина. Ну
конечно, никто не услышал меня через толстую дверь!
Тут я наконец догадалась нажать кнопку на маленькой панели. Я выбрала
кнопку, похожую по очертаниям на человека, и через несколько секунд дверь
открылась. Сработало! На пороге появилась седая медсестра в темно-синей
униформе.
— Здравствуйте, Лекси! — улыбнулась она — Как самочувствие?
— Э-э... спасибо, хорошо. Пить хочется. И голова болит.
— Я принесу вам обезболивающее. — Она протянула мне пластиковую
чашку с водой и помогла сесть. — Выпейте это.
— Спасибо, — сказала я, жадно выхлебав воду. — Насколько
понимаю, я в больнице? Или в крутом СПА по последнему слову техники?
— К сожалению, в больнице. Вы не помните, почему сюда попали?
— Нет. — Я покачала головой. — Я как в угаре, если честно.
— Это из-за травмы головы. Вы помните что-нибудь о несчастном случае?
Несчастный случай... Несчастный случай... И внезапно я все вспомнила. Ну
конечно! Я побежала за такси, каменные ступени были скользкими от дождя, я
поскользнулась в дурацких дешевых сапогах...
Господи Иисусе, ну и здорово же я треснулась башкой!
— Кажется, помню, — кивнула я. — Вроде бы. Который час?
— Восемь часов вечера.
Восемь вечера? Ух ты. Значит, я целый день пробыла без сознания?
— Меня зовут Морин. — Медсестра забрала у меня пустую
чашку. — Вас принесли сюда несколько часов назад. Знаете, мы уже успели
с вами побеседовать.
— Вот как? — удивилась я. — И что
...Закладка в соц.сетях
