Жанр: Любовные романы
Помнишь меня?
...а явно опять меня дурачит. Да нипочем я не отказалась бы от шоколада,
хоть мир перевернись. Я уже хотела послать любимую сестричку туда, где
солнце не всходит, и силой отобрать шоколадный мусс, когда в дверь постучали
и послышался приглушенный мужской голос:
— Можно?
— О Господи! — Я в панике смотрела то на мать, то на Эми. — О Господи, это он? Уже?!
— Секунду, Эрик! — повысила голос мама и прошептала мне: — Приведи
себя хоть немного в порядок, милая! Тебя словно сквозь изгородь
протаскивали.
— Не цепляйся к ней, мать, — вступилась Эми. — Ее доставали
из раскуроченной машины, не забыла?
— Дай хоть причешу... — Мама метнулась ко мне с крошечным
гребешком и принялась истово драть мои волосы.
— Оу! Ай! — не удержалась я. — Меня сейчас еще на три года
амнезия хватит!
— Ну вот, — удовлетворенно заключила мать, в последний раз рванув
мне волосы и вытерев лицо уголком носового платка. — Готова?
— Открыть дверь? — спросила Эми.
— Нет! По... подожди минуту.
Под ложечкой похолодело от страха. Ну не могу я встречаться с незнакомцем,
который, судя по всему, действительно является моим мужем!
— Мам, ну пожалуйста, — повернулась я к ней. — Сейчас слишком
рано. Скажи ему прийти попозже. Завтра. Или давайте отложим встречу на
несколько недель?
— Не глупи, детка! — рассмеялась мать. Как она может
смеяться? — Он же твой муж. Ты попала в аварию, он чуть не слег от
беспокойства, мы и так заставили его долго ждать, беднягу!
Когда мать повернулась к двери, я с такой силой вцепилась в простыни, что
кровь отхлынула от пальцев.
— А что, если он мне не понравится? А вдруг между нами не возникнет
привязанности? — вырвалось у меня с ужасом. — Он что, ждет, что я
вернусь домой и буду жить с ним?
— По ходу дела разберетесь, — неопределенно бросила мать. —
Лекси, милая, клянусь, ты напрасно волнуешься. Он просто замечательный.
— Если не учитывать его парик, — вставила Эми. — И нацистское
прошлое.
— Эми! — Мать укоризненно поцокала языком и приоткрыла дверь: —
Эрик, извини, что заставили тебя ждать. Заходи, уже можно!
После невыносимо долгой паузы дверь открылась, и в комнату с огромным
букетом цветов вошел самый сногсшибательный красавец, какого мне когда-либо
доводилось видеть.
ГЛАВА 5
Я потеряла дар речи. Все, что я могла, — это смотреть на вошедшего,
чувствуя, как внутри растет недоверие. Молодой человек был очень, до острой
зависти, красив. Как модели у Армани. Я разглядывала коротко стриженные
вьющиеся каштановые волосы — не очень темные, но и не светлые, голубые
глаза, широкие плечи и дорогой костюм. И еще у моего мужа оказалась
квадратная челюсть, безукоризненно выбритая.
Да как же мне удалось подцепить такого парня? Как? Как?! Как?!
— Привет, — прозвучал глубокий, хорошо поставленный, как у актера,
голос.
— Привет, — с трудом выдохнула я.
Вы только посмотрите на эту могучую грудь... Небось каждый день ходит в
спортзал. А уж его сияющие туфли и великолепные часы...
Мой взгляд вновь остановился на его волосах. Вот уж никогда не думала, что
выйду замуж за кудрявого. Подумать только, две курчавые головы на одну
семью! Хотя в принципе я не против вьющихся волос — такому красавцу они
изумительно идут.
— Дорогая... — Он подошел к кровати, шурша чудесным
букетом. — Ты выглядишь гораздо лучше, чем вчера. И новая палата
уютнее. Как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно. Э-э... Спасибо большое. — Я взяла цветы. Это был
самый изумительный, элегантный и модный дизайнерский букет, который мне
случалось видеть, составленный из роз всех оттенков белого и коричневого.
Где он, черт побери, достал коричневые розы?!
— Стало быть, ты... Эрик? — уточнила я для стопроцентной
уверенности.
На его лице отразилась крайнее замешательство, но он пересилил себя и
улыбнулся:
— Да, верно. Я Эрик. Ты меня по-прежнему не узнаешь?
— Не очень. Честно говоря, вообще не узнаю.
— Я тебе говорила, — защебетала мать, покачивая головой. —
Мне так жаль, Эрик. Но я уверена, она скоро вспомнит, если хорошенько
постарается.
— Что это значит? — не сдержалась я, почувствовав себя глубоко
уязвленной.
— Ну, детка, — пробормотала она, — при таких состояниях все
дело в силе воли. Я читала. Дух должен возобладать над телесной немощью.
— Я только и делаю, что пытаюсь вспомнить, ясно? — Моему
возмущению не было предела. — Ты думаешь, мне действительно хочется
оставаться такой, как сейчас?
— Мы попробуем постепенно, — сказал Эрик, игнорируя тещу, и присел
на постель. Давай попробуем расшевелить воспоминания. Можно?.. — Он
посмотрел на мою руку.
— М-м... Да, — кивнула я, и Эрик взял меня за руку. Пожатие
оказалось очень приятным — теплым и сильным. Но это была рука незнакомца.
— Лекси, это я, — сказал он твердо и звучно, — Эрик, твой
муж. Мы женаты почти два года.
Я засмотрелась на этого чудесного мужчину и ничего не ответила. Вблизи Эрик
выглядел еще лучше — немыслимо гладкая загорелая кожа, прекрасные белые
зубы...
О Господи, озарило меня, я же занималась с этим мужчиной сексом!
Он видел меня обнаженной. Он срывал с меня нижнее белье. Мы вытворяли черт
знает что, а я даже не знаю этого человека. (По крайней мере я предполагаю,
что он срывал с меня белье и мы черт-те чем занимались. Спросить не решаюсь,
при маме-то.)
Интересно, каков он в постели? Исподтишка я прошлась взглядом по его фигуре.
Да уж, я удачно вышла замуж. Он просто обязан быть чертовски сексуальным.
— Ты о чем-то задумалась? — Эрик заметил мой отсутствующий
взгляд. — Дорогая, если у тебя есть вопросы, прошу, задавай!
— Нет-нет! — вспыхнула я. — Пустяки. Извини. Продолжай,
пожалуйста.
— Мы встретились почти три года назад, — с готовностью продолжил
Эрик. — На приеме в
Пирамид-ТВ
. Они делали реалити-шоу
Амбиция
, к
которому мы оба имели отношение. Между нами сразу возникла взаимная
симпатия, и в том же году, в июне, мы поженились. Медовый месяц провели в
Париже, жили в
Георге Пятом
. О, это было великолепно — гуляли по
Монмартру, осматривали Лувр, начинали утро с caf? au lait... — Он
замолчал. — Ты что-нибудь из этого помнишь?
— Нет, — виновато призналась я. — Извини.
Может, мама не так уж не права и нужно просто хорошенько постараться? Ну
давай же! Париж.
Мона Лиза
. Жгучие брюнеты в полосатых рубашках. Думай.
Мысленно я пыталась пробить черную стену изо всех сил, отчаянно желая
совместить лицо Эрика с видами французской столицы и хоть что-нибудь
вспомнить.
— Мы поднимались на Эйфелеву башню? — спросила я наконец.
— Да! — просиял он. — Ты начала вспоминать? На смотровой
площадке было ветрено, мы фотографировали друг друга...
— Нет, — оборвала я его. — Я просто предположила. Ну там,
Париж, Эйфелева башня... Ассоциативный ряд.
— А-а, — протянул Эрик с явным разочарованием, и мы замолчали.
К счастью, в дверь постучали, и я громко сказала:
— Войдите!
Вошла Николь, в руках у нее была папка с зажимом.
— Пора померить давление... — начала она, но осеклась, увидев, что
Эрик держит меня за руку. — О, извините, я не хотела мешать.
— Ничего-ничего, — ответила я. — Это Николь, одна из
медсестер, которая за мной смотрит. А это... — по очереди указала на
присутствующих я, — ...моя мама, сестра и... мой муж, которого
зовут... — тут я многозначительно посмотрела в ее глаза, — Эрик.
— Эрик! — В глазах Николь засветились огонечки. — Очень
приятно познакомиться.
— Я тоже рад знакомству, — кивнул он. — Я в неоплатном долгу
перед вами за заботу о моей супруге.
Супруге
! При звуках этого слова желудок на секунду сжался. Я его супруга.
Ой, это так по-взрослому! Держу пари, у нас и ипотека имеется, и охранная
сигнализация...
— О, не стоит благодарности. — Николь улыбнулась с
профессиональной любезностью. — Лекси — очень хорошая пациентка. —
Она проворно обернула манжету мне выше локтя, приговаривая: — Сейчас я
откачаю воздух, и манжета сожмется... — Одними губами Николь
проартикулировала
красавец
и незаметно показала мне два больших пальца. Я
зарделась от удовольствия.
Это правда, мой муж действительно очень хорош собой. Мне ни разу в жизни не
удавалось завести роман с парнями класса люкс, а уж выйти замуж за такого —
несбыточная мечта. Я и представить не могла, что буду поедать с одним их
таких парней круассаны в отеле
Георг V
.
— Я бы очень хотел сделать благотворительный взнос, — обратился
Эрик к Николь своим глубоким актерским голосом, наполнившим палату. —
Если у вас есть особый счет или какой-нибудь фонд... |
— Это было бы чудесно! — радостно воскликнула медсестра. —
Нам как раз нужен новый сканер.
— Хотите, я проведу марафон в пользу больницы? — предложил
Эрик. — Я каждый год веду марафон для сбора средств на различные цели.
Я чуть не лопалась от гордости. Никто из моих прежних бойфрендов не имел
ничего общего с марафонами. Взять хоть Лузера Дейва — тот был способен лишь
перебегать от дивана до телика.
— Ну что ж, Эрик, — сказала Николь, приподняв брови и выпуская из
манжеты воздух, — было очень приятно с вами познакомиться. Лекси,
давление у вас в норме. — Она записала что-то в моей карте. — Это
ваш ленч? — спросила она, заметив нетронутую еду на подносе.
— Ой, я и забыла про него!
— Вы должны есть. И я хочу попросить всех присутствующих не утомлять
пациентку долгими посещениями. — Николь повернулась к моей матери и
Эми. — Конечно, вы хотели бы подольше посидеть с Лекси, но она еще не
вполне оправилась. Ей нельзя переутомляться.
— Я сделаю все, что нужно. — Эрик сжал мою руку. — Мне очень
хочется, чтобы моя жена поскорее поправилась.
Мама с Эми поднялись и начали собираться, но Эрик остался сидеть.
— Позвольте мне несколько минут побыть с Лекси наедине, — попросил
он. — Ты не против, дорогая?
— О-о... — Меня кольнуло недоброе предчувствие. — Ну...
Хорошо.
Мать с Эми обняли меня на прощание — мама сделала последнюю попытку наскоро
причесать мне волосы, — и они вышли. Когда за ними закрылась дверь, мы
остались с Эриком одни, тишина казалась напряженной и гнетущей.
— Ну вот, — произнес наконец он.
— Да. Знаешь, все это... так странно. — Вырвавшийся у меня
короткий смешок мгновенно угас. Эрик пристально смотрел на меня, нахмурив
брови.
— Что говорят врачи? К тебе когда-нибудь вернется память?
— Они считают, что да, но не могут назвать точных сроков. Мой муж
поднялся, подошел к окну и некоторое время постоял в раздумье.
— Стало быть, это игра на выжидание, — сказал он. — Могу я
чем-то ускорить процесс?
— Не знаю, — беспомощно сказала я. — Может, расскажешь мне о нас и наших отношениях?
— Ну конечно же! Отличная идея. — Эрик повернулся ко мне. Его
силуэт четко вырисовывался на фоне окна. — Что ты хочешь знать?
Спрашивай о чем угодно.
— Ну... Где мы живем?
— В Кенсингтоне, в пентхаусе свободной планировки. — Он произнес
это так торжественно, словно читал текст, написанный прописными
буквами. — Лофты — это мой бизнес. — При этих словах он плавно
повел обеими руками, словно пододвинув кирпичи на конвейерной ленте.
Bay, мы живем в Кенсингтоне! Я судорожно пыталась придумать новый вопрос, но
выбор тем оказался невероятно широк; я словно тянула время на важном
собеседовании. — А чем мы занимаемся на досуге? — спросила я
наконец.
— Ну, мы ходим по ресторанам, бываем в кино. На прошлой неделе смотрели
балет, потом ужинали в
Айви
.
— В
Айви
?! — Я буквально задохнулась от этой новости.
Ну почему я ничего этого не помню?! Я крепко зажмурилась, изо всех сил
пытаясь мысленно завести собственный мозг, как мотоцикл ножным стартером...
По нулям.
Ощущая легкое головокружение, я открыла глаза и увидела, что Эрик смотрит на
кольца на ночном столике.
— Это же твое обручальное? — уточнил он. — Почему оно здесь?
— Сняли перед сканированием, — объяснила я.
— Ты позволишь? — Взяв кольцо, он завладел моей левой рукой.
Меня кольнула тонкая иголочка паники.
— Я... М-м-м... Нет! — Не успев опомниться, я отдернула руку. Эрик
вздрогнул. — Извини, — сказала я после неловкой паузы. — Не
хочу тебя обижать, но... ты мне будто чужой...
— Конечно. — Эрик отвернулся, не выпуская кольца. — Конечно.
Глупо с моей стороны.
О Господи, ему ведь очень обидно! Ну зачем я ляпнула
чужой
? Нужно было
сказать что-то вроде: человек, который еще станет мне другом.
— Эрик, мне очень жаль. — Я закусила губу. — Очень хочу
узнать тебя... Любить тебя. Должно быть, ты и вправду прекрасный человек,
иначе бы я за тебя не вышла. И выглядишь ты замечательно, — позолотила
я пилюлю. — Я не ожидала, что мой муж будет хоть наполовину таким
красивым. Мой последний бойфренд тебе и в подметки не годится!
Я встретилась глазами с Эриком, смотревшим на меня с непонятным выражением.
— Странно... — сказал он, помолчав. — Ты полностью
изменилась. Доктора меня предупреждали, но я не думал, что дело зайдет так
далеко. — На секунду он сник, но тут же расправил плечи: — Ладно, как
есть, так есть. Ты поправишься. Вот увидишь, все будет хорошо. — Эрик
осторожно положил кольцо на тумбочку, присел на кровать и снова взял меня за
руку. — И еще, просто чтобы ты знала, Лекси. Я люблю тебя.
— Правда?! — просияла я, не успев придержать язык. — То есть
я хочу сказать — как клево! Огромное спасибо.
Никто из моих дружков не признавался мне в любви как полагается — в середине
дня, как взрослые, а не по пьяни или во время секса. Нужно что-то ответить.
Господи, что сказать-то?
Я тоже тебя люблю
?
Нет.
Наверное, я тоже тебя люблю
? Опять не то.
— Эрик, я уверена, что тоже люблю тебя, я чувствую это в самой глубине
сердца, — сказала я наконец, стиснув его руку. — И я вспомню.
Может, не сегодня. И возможно, не завтра. Но... у нас ведь навсегда
останется Париж. По крайней мере у тебя останется. И ты в любой момент
сможешь мне об этом рассказать.
Эрик сидел со слегка озадаченным видом.
— Съешь свой ленч и отдохни, — предложил он, похлопав меня по
плечу. — Я лучше оставлю тебя в покое.
— Может, я проснусь завтра и все вспомню, — с надеждой сказала я,
когда он встал.
— Будем надеяться. — Несколько секунд Эрик пристально изучал мое
лицо. — Но даже если не вспомнишь, дорогая, мы это переживем.
Договорились?
— Договорились, — кивнула я.
— До свидания.
Он тихо вышел. Некоторое время я сидела молча. Снова начала болеть голова, и
все стало как в тумане. Слишком много на меня сегодня обрушилось: у Эми
синие патлы, Брэд Питт прижил дитя любви с Анжелиной Джоли, а у меня
красавец муж, который только что признался мне в любви. Засыпая, в глубине
души я ожидала, что на следующий день проснусь в 2004 году с жутким
похмельем на полу у Каролин и пойму, что все это мне приснилось.
Увы, это оказался не сон. Утром, когда я проснулась, 2007 год продолжался
как ни в чем не бывало и у меня по-прежнему были идеальные сияющие зубы,
прекрасные каштановые волосы и большая черная дыра в памяти. Я приканчивала
третий бутерброд, прихлебывая чай, когда открылась дверь и вошла Николь,
толкая перед собой целую тележку цветов. У меня вытянулось лицо при виде
такого изобилия — не меньше двадцати композиций: готовые букеты, орхидеи в
горшках, великолепные розы...
— Который из них мой? — не удержалась я. Николь явно удивилась.
— Все. Вчера они стояли в вашей прежней палате.
— Как все? — Я чуть не подавилась.
— Вот такая вы популярная девушка. У нас даже вазы кончились! —
Николь протянула мне стопку визиток. — Вот, передали для вас.
— Ого! — Я взяла первую карточку и прочла:
Лекси, детка моя дорогая, береги себя, поправляйся, скоро увидимся. С самой
горячей любовью — Розали.
Розали? Не знаю никого по имени Розали. Озадаченно отложив визитку, я решила
разобраться с ней потом и взялась за следующую:
Наилучшие пожелания. Поправляйся скорее! Тим и Сьюки.
Этих я тоже не знаю.
Лекси, ты скоро поправишься! Не успеешь оглянуться, как вернешься к своим
трем сотням приседаний! От всех друзей в спортзале.
К трем сотням приседаний? Я?!
Что ж, это объясняет окрепшие мышцы ног. Я взяла следующую карточку, и — о
чудо! — она оказалась от людей, которых я прекрасно знаю.
Поправляйся скорее, Лекси! Наилучшие пожелания от Фи, Дебс, Каролин и всего
коллектива отдела продаж напольных покрытий.
От вида знакомых имен на сердце потеплело. Глупо, но я почти поверила, что
подруги забыли обо мне.
— Ваш муж просто сногсшибательный красавец! — прервала мои
размышления Николь.
— Вы так думаете? — с напускным безразличием произнесла я. —
Да, он мил, даже довольно красив...
— Он потрясающий! Знаете, он вчера заходил в сестринскую и снова всех
нас благодарил за заботу о вас. Так редко кто делает.
— Я в жизни не встречалась с такими парнями, как Эрик! — К чему
эти попытки казаться безразличной? — Честно говоря, никак не могу
поверить, что он мой муж. Ну сами посудите — я... и ОН!
В дверь постучали. Николь крикнула:
— Войдите!
В палату протиснулись мать и Эми, взмокшие и раскрасневшиеся. Они тащили по
крайней мере шесть хозяйственных сумок, набитых фотоальбомами и большими
пухлыми конвертами.
— Доброе утро, — улыбнулась Николь, придерживая дверь. — Хочу
вас обрадовать — Лекси гораздо лучше.
— О-о-о, только не говорите мне, что она все вспомнила! — У матери
вытянулось лицо. — После того как мы тащили эти сумки в такую даль! Вы
хоть представляете, сколько весят альбомы? На парковке не было мест, так
мы...
— У Лекси по-прежнему амнезия, — прервала ее Николь.
— Слава Богу! — Мама заметила выражение лица медсестры и осеклась:
— Я хотела сказать... Лекси, детка, мы принесли тебе фотографии. Может, это
расшевелит твою память.
Я уставилась на сумки, загоревшись интересом. Фотоснимки восполнят
недостающую часть истории. Они позволят проследить мою трансформацию из
Зубастика в... ту, которой я стала.
— Скорее! — Бросив на одеяло визитки, я села прямо. —
Покажите мне мою жизнь!
Я уже многому научилась, лежа в больнице. Одно из благоприобретенных
открытий заключается в том, что, если у вас есть родственник с амнезией и вы
хотите помочь ему вспомнить все, просто покажите его старые снимки — не
важно, в каком порядке. Однако прошло десять минут, а я так и не увидела ни
одной фотографии — мать с Эми никак не могли договориться, с чего начать.
— Мы же не хотим завалить ее информацией, — повторяла мама, пока
они перерывали гору фотографий. — Вот хорошая! — Она взяла снимок
в картонной рамке.
— Ни за что! — Эми вырвала фотографию у мамы из рук. — У меня
прыщ на подбородке! И я здесь толстая.
— Эми, это крошечный прыщичек, его почти не видно!
— Нет, видно. А здесь я еще хуже! — И Эми начала урвать
фотографии.
Я тут сижу, с нетерпением ожидая знакомства с годами, выпавшими из моей
биографии, а она уничтожает вещественные доказательства?!
— Не буду смотреть на твои прыщи! — закричала я. — Да покажите же мне снимки! Любые!
— Хорошо. — Мама подалась к кровати, держа фото без рамки. —
Я буду держать его вертикально. А ты внимательно присмотрись и прислушайся к
себе — не дрогнет ли что-нибудь в душе. Готова? — И она перевернула
фотографию изображением ко мне.
На снимке была собака в костюме Санта-Клауса.
— Мам, — сказала я, пытаясь скрыть разочарование. — Почему ты показываешь мне собак?
— Детка, ну это же Тоска! — с глубокой обидой воскликнула
мать. — Она очень изменилась с 2004 года. А вот Рафаэль и Эми на
прошлой неделе, оба прелестно выглядят...
— Я выгляжу ужасно! — Эми выхватила фотографию и разорвала ее на
мелкие клочки, прежде чем я успела взглянуть.
— Прекрати рвать снимки! — заорала я. — Мам, а ты принесла
другие фотографии? Каких-нибудь знакомых, например?
— Эй, Лекси, а это помнишь? — Эми вышла вперед, держа очень
красивое ожерелье с нефритовой розой. Я напряглась, глядя на него во все
глаза и тщетно прислушиваясь к себе.
— Нет, — сказала я наконец. — Ничего не шевельнулось.
— Круто. Можно тогда мне его взять?
— Эми! — возмутилась мать, недовольно пересматривая снимки,
которые держала в руке. — Может, подождем Эрика? Он должен привезти
видеозапись свадьбы. Если уж она тебе ни о чем не напомнит, тогда ничего не
поможет.
Видеозапись свадьбы. Моей свадьбы.
Всякий раз, как я об этом думала, внутри все сжималось от сладостного
предвкушения. У меня есть видеозапись свадьбы. У меня была свадьба! Мысль об
этом казалась престранной. Я решительно не представляю себя в роли невесты.
Неужели я надевала платье со шлейфом и буфами и фату с каким-нибудь
кошмарным веночком? У меня язык не поворачивался спросить.
— А он вроде бы ничего, — сказала я. — Ну, Эрик. Мой муж.
— Да, он супер, — рассеянно кивнула мама, не в силах отвлечься от
снимков собак. — И много жертвует на благотворительность. Вернее,
компания жертвует. Но ведь это его собственная фирма, так что все равно из
его кармана...
— У него своя фирма? — в замешательстве нахмурилась я. — Мне
казалось, он риелтор.
— У него компания по торговле недвижимостью, детка. Большие квартиры со
свободной планировкой по всему Лондону. В прошлом году часть фирмы продали,
но Эрик сохранил контрольный пакет.
— У него десять миллионов фунтов, — добавила Эми, по-прежнему
разбиравшая сумку с фотографиями.
— Сколько? — задохнулась я.
— Он до отвращения богатый, — подняла глаза моя сестрица. — И
не начинай, типа, ты и не предполагала...
— Эми! — одернула ее мать — Не будь такой грубой!
Я не могла выговорить ни слова и даже ощутила приступ дурноты. Десять
миллионов фунтов?! В дверь постучали:
— Лекси, можно войти?
О Господи, это он! Я наскоро глянула на себя в зеркало и спрыснулась какой-
то
Шанелью
, флакон которой нашелся в сумке
Луи Вуиттон
.
— Входи, Эрик! — отозвалась
...Закладка в соц.сетях
