Жанр: Любовные романы
Желтая долина
...ую
карточку.
— Я с огромным нетерпением буду ждать вашего звонка, — произнес
он, раскланиваясь.
Пока Ольвия со смехом рассказывала Лиону о Пэтрике Пэримане, к столу подошли
Джастина, Молли и Питер, закончившие игру. Они уселись в легкие плетеные
кресла и принялись жадно пить сок. Питер поставил пустой стакан на столик и
сообщил радостным голосом Ольвии и Лиону:
— А знаете, Джастина убедила меня принять участие в ее студенческом
театре.
— И ты согласился? — удивленно посмотрела на него Ольвия.
— А почему бы и нет? — улыбнулся Питер. — Ведь это так
прекрасно — современная молодежь с ее беззастенчивостью и раскрепощенностью!
— Но ведь ты всегда скептически относился к любительству в любом деле,
ты же всегда ратовал за высокий профессионализм!
— Профессионализм не рождается на голом месте, — назидательно
сказал Питер, — а поэтому если мы хотим, чтобы наш театр в конце концов
не умер окончательно, должны помочь молодым людям найти правильные ориентиры
во всем этом хаосе, который обрушивается на их головы.
— Совершенно с вами согласен, — поддержал его Лион.
— Какое прекрасное вино! — воскликнул Лион и отпил глоток из
высокого бокала.
В этот вечер они с Джастиной были приглашены на ужин к Бэкстерам.
— Вы хотите что-нибудь еще? — поинтересовалась Ольвия.
— Нет, нет, что вы! — поблагодарили Лион и Джастина, —
большое спасибо. Мы так наелись. Все было очень вкусно!
— Ну, тогда скоро будет кофе, — улыбнулась Ольвия.
Она собрала тарелки и отправилась на кухню.
— Извините, миссис Бэкстер, — окликнул ее Лион, — я кофе по
вечерам не пью. Лучше чай.
— Вас что-нибудь беспокоит? — участливо поинтересовалась Ольвия.
— Да, — Лион смутился, — сердце видите ли...
Лион вызвался помочь хозяйке. Он взял оставшиеся тарелки и пошел на кухню.
Ольвия мыла посуду, а он взялся варить кофе.
— Но ведь вы его не пьете! — улыбнулась Ольвия.
— О, зато в молодости я был большим гурманом. Все это знали, поэтому в
любых компаниях варить кофе всегда доверяли только мне.
Питер и Джастина остались в комнате вдвоем. Они сидели за столом и молчали.
Пауза стала затягиваться.
— Так и не произнесешь ни слова? — Джастина посмотрела на Питера.
Вместо ответа он поднялся из-за стола, схватил ее за руку и подвел к
книжному шкафу, там Лион и Ольвия не могли их увидеть.
— Завтра в шесть я тебя жду в мотеле, — Питер коснулся губам ее
уха.
От его горячего дыхания по телу Джастины пробежала дрожь.
— Нет... Нет. Она волновалась.
Питер хотел поцеловать ее, но она испуганно отмахнулась и громко произнесла:
— Какие прекрасные у вас книги.
В это время с кухни вернулись Лион и Ольвия.
— Вы не плохо обставили комнату, — заметил Лион.
Действительно, из серой, необжитой получилась очень уютная гостиная. Здесь
не осталось и следа от той аскетичной строгости, которая доминировала при
прежнем хозяине.
Кожаная обивка дивана и кресел прекрасно гармонировала с шелковыми обоями и
роскошной люстрой. Интерьер дополняли тяжелые длинные драпировки на окнах.
— Да, неплохо получилось, — сказал Питер. — Камин такой
большой... Вот только рояль немного не вписывается.
В самом деле рояль был громоздким и старомодным. Он плохо сочетался с
современной обстановкой комнаты.
Ольвия пригласила всех к столу. Они снова уселись на свои места, а хозяйка
все еще сновала между гостиной и кухней.
— Ой, а это что такое? — неожиданно раздался ее голос из коридора.
Она появилась в холле, держа в руках небольшой сверток, перевязанный
ленточкой. Питер страшно смутился.
— Это подарок, — пробормотал он.
— Мне? — его жена удивилась.
— Тебе, — ответил он.
Джастина метнула на Питера недовольный взгляд.
— У вас сегодня праздник? — холодно полюбопытствовала она.
— Нет, — пожала плечами Ольвия.
От неожиданности она сама немного растерялась. Обычно Питер не любил делать
подарки, а вернее сказать, не умел. Поэтому все вещи она покупала себе сама.
— Это — подарок перед разлукой, — пробормотал Питер.
Не сообразив сразу, Джастина бросила на него недоуменный взгляд. Лион тоже
посмотрел на него.
— А! Вот оно что! — рассмеялась Ольвия. — Я уезжаю на три
дня, — пояснила она. — Питер не хочет ехать со мной. Говорит, что
намерен кое-что переставить в доме. Я не удивлюсь, если к моему приезду
рояль будет на чердаке.
Все рассмеялись, а Джастина и Питер загадочно переглянулись.
— И куда же вы едете? — поинтересовался Лион.
— В Лондон, — ответила Ольвия. — Мне вчера позвонил один из
моих бывших агентов. Не знаю точно, но вроде бы к моим картинам снова
проявляется повышенный интерес. В общем, надо съездить, на месте со всем
разобраться.
Она склонилась над свертком.
— Сейчас посмотрим. А, кажется я догадываюсь. Спасибо, дорогой, —
она улыбнулась мужу.
— И что же там такое? — поинтересовалась Джастина.
— В прошлое воскресенье мы гуляли по городу и зашли в магазин готового
платья, — пояснила Ольвия. — Одно из них мне очень понравилось. Я
его даже примеряла.
Она улыбалась, она была счастлива.
— А потом? — допытывалась Джастина. Питер посмотрел на жену.
— Потом я заметила, что его нельзя надевать, потому что оно слишком
экстравагантное.
В это время Ольвия достала платье из ярко-красной ткани с большим вырезом на
спине. Ее глаза радостно светились. Лион посмотрел на нее и про себя
отметил, что Ольвия сейчас очень хороша собой.
Джастина же наоборот вспыхнула. Она ревновала, она хотела, чтобы Питер дарил
подарки только ей и любовался лишь ее красотой. В эту минуту она завидовала
Ольвии, хотя, в принципе, прекрасно сознавала, что этого делать не следует.
Она даже понимала, почему Питер поступил так. В глубине души он, видимо,
чувствовал большую вину перед своей женой и подсознательно пытался хоть как-
то оправдаться. Именно поэтому он и купил ей это платье. Хотя Джастина
понимала это — поступок его был довольно неуклюжий.
Питер сидел, потупив глаза, он проклинал себя за то, что забыл спрятать
злосчастный пакет и оставил его лежать на видном месте.
Ольвия стояла счастливая и смущенная.
— Отличное платье — сказала Джастина. — Теперь именно такие и
носят.
Ольвия рассмеялась.
— Но ведь вы еще не видели его на мне.
— А вы примерьте, — предложила ей Джастина.
— Да, как-то неудобно, — пожала плечами Ольвия.
— Что вы, что вы, — поддержал свою жену Лион.
Джастина посмотрела на Питера. Тот сидел молча, нахмурив брови. Ему все это
было неприятно. Он хотел быть с ней вдвоем и только вдвоем. И чтобы никого
рядом — никакого Лиона, никакой Ольвии.
Они были лишними, они мешали. Ему так хотелось взять Джастину на руки и
целовать, целовать, доводя себя до исступления. Ольвия стояла в
нерешительности, поглядывая на Питера, который, она не понимала почему, был
недоволен.
— Пойдемте, я вам помогу, — Джастина встала с кресла.
Вскоре из спальни донесся их возбужденный разговор.
Лион усмехнулся:
— Женщины всегда остаются женщинами. Питер в ответ пробормотал что-то
невнятное.
— Вы не представляете себе, что для меня означает ее смех, —
прервал короткое молчание Лион.
Питер удивленно посмотрел на него.
— В последнее время у нас не ладились отношения и все это было по моей
вине.
— Но сейчас, надеюсь, у вас все в порядке? — спросил он у Лиона.
— О, да, конечно, благодарю вас, — ответил тот. — Сейчас у
нас, слава Богу, все хорошо.
При этих словах Лион рассмеялся.
Их прервали оживленные голоса Ольвии и Джастины. Женщины спускались по
лестнице. Лион поспешил им навстречу. Растерявшийся Питер немного помедлил,
но потом пошел следом за ним. В тот вечер Ольвия была хороша, как никогда!
Платье подчеркивало ее стройную фигуру, а декольте придавало ей особый шик и
сексуальность.
Питер застыл от изумления. Он не знал как себя вести. Перед ним стояли две
женщины, обе принадлежали ему. Он восхищенно смотрел на Ольвию и искренне
радовался ее новому платью, но все-таки она была серой мышкой в сравнении с
обворожительной красавицей Джастиной.
Питер встретился взглядами с Джастиной. В глазах ее он видел холодноватый
блеск. Она решила быть жестокой до конца:
— Декольте сейчас в моде, разрез совсем небольшой. Я едва уговорила
Ольвию выйти сюда. Она пообещала мне, что будет надевать это платье только
при муже.
— Нет, — возразил Питер. — Пусть надевает когда захочет. Я
отнюдь не ревнивец.
Он снова встретился взглядом с Джастиной. Ольвия кружилась, подол платья
поднялся. Одна нога полностью оголилась — с боку был глубокий разрез, чуть
не до самого бедра. А Питер подумал, что если бы на месте жены была
Джастина, то это было бы выше его сил. Он был смущен и не знал куда
деваться. Лион же наоборот стал изображать из себя галантного кавалера и
опять помог Ольвии убрать посуду со стола.
Питер стоял возле стены, делая вид, что разглядывает картину. Как только они
остались вдвоем, Джастина взяла его за руку:
— Я приду завтра в шесть, — шепнула она.
Питер хотел обнять ее, но она ловко увернулась и тоже пошла на кухню. Там
Лион беседовал с Ольвией. Они ни о чем не догадывались, ни о чем не
подозревали.
Ольвия считала себя счастливой женой. А Лиону было приятно видеть Джастину
снова цветущей, улыбающейся, с блеском в глазах. Правда он не мог понять —
почему. Раньше он никогда не задавал себе подобных вопросов. Природная
уверенность в том, что у него все должно быть в порядке, не позволила ему
сделать этого и теперь. Питер стоял и слушал, как на кухне громко
разговаривают и смеются. У него кружилась голова, подкашивались ноги.
Боже, как они глупы. Они не знают настоящей жизни, настоящего счастья!
А
он был счастлив, потому что Джастина любила его. И завтра вновь наступят
сладкие минуты блаженства...
В актовом зале колледжа стояла мертвая тишина. Только что закончилась
прогонка
спектакля, который студенты готовили к очередному фестивалю, и
все актеры, не успевшие снять костюмы и смыть грим, сидели в зале. Не слышно
было возбужденных возгласов, никто не обсуждал игру своих товарищей, не
шептался, не назначал свиданий.
И это было понятно. Ведь в зале присутствовал сам Питер Бэкстер. Актеры
проклинали себя за то волнение, которое их охватило, когда они узнали, что
спектакль будет смотреть сам маэстро. Никто из них не мог даже мечтать о
том, что когда-нибудь знаменитый режиссер будет оценивать их игру. Они
прекрасно понимали, что Бэкстер — один из самых известных в мире театральных
профессионалов. И то, что он снизошел до просмотра жалкого любительского
спектакля, было для них непонятно. А все непонятное пугает и заставляет
делать ошибки.
Никто из них не догадывался об истинной причине такого демократизма
лондонского бонзы. Питер, прекрасно понимая, что все ждут от него каких-
нибудь слов, не торопясь, с достоинством вышел к сцене и, повернувшись, стал
напротив притихших студентов.
Окинул взглядом взволнованные лица, посмотрел на Джастину, сидевшую среди
своих питомцев, и усмехнулся.
Вначале он хотел просто посмеяться над всем этим карнавальным действом,
которое только что отшумело на сцене. Но потом он подумал, что Джастина ему
этого не простит. И тогда он решил оставить свою спесь и поговорить с
молодыми людьми всерьез и начистоту. Спектакль ему не понравился. Он был
откровенно неудачным, но в то же время назвать актеров полностью
бесталанными он не мог. От его профессионального взгляда не укрылось и то,
что из двух-трех в будущем могут выйти неплохие артисты. Но это при условии,
если они будут работать. А работать нужно, забыв про все на свете, целиком
отдав свою жизнь любимому делу. Только тогда может выйти какой-то толк.
Хотя, это можно сказать не только про театр. Так — в любом деле.
Питер снова посмотрел на актеров, на их дурацкий грим, на клоунские костюмы,
которые, по задумке постановщика, должны были вызывать смех в зале.
— Комедия... — негромко произнес он. После этого слова студенты
все, как по команде, подняли глаза на него. Он продолжал:
— При кажущейся простоте, комедия — самый сложный жанр театрального
искусства. Потому что если комедия — ради комедии, то это не театр, а цирк,
балаган. В театре же жанр комедии используют для того, чтобы выразить
глубокие идеи. Главное достоинство комедии заключается в том, что она
одновременно и занимательна и серьезна. Ведь юмор по своей природе глубоко
философичен.
Питер улыбнулся лукавой улыбкой.
— Я прекрасно понимаю, что вы сейчас обо мне думаете. Вот мол, пришел
старый дурак и будет нас — молодых — учить жизни. Поверьте мне — это не так.
Я не собираюсь вас учить жизни. Но если вы хотите от меня услышать мнение о
театре, то тут мне есть что вам сказать. И любой мой совет, любое мое слово
выстрадано мною за долгие годы. Самое главное — вы должны осознать, что
жизнь не так поверхностна, как кажется на первый взгляд. Но в то же время
надо уметь говорить о самых серьезных проблемах легко и доступно. Люди
постоянно пытаются упорядочить хаос, а добившись своего, испытывают острое
чувство потери. Это происходит оттого, что жажда хаоса глубоко органична для
человека. А поэтому мне импонирует та тема, которую вы разрабатываете. В
вашем спектакле, в этой новой, на первый взгляд, комедии, кроется глубокая
серьезная мысль. Ваши герои ищут счастье, но оно оказывается призрачным,
потому что они подменяют понятие счастья, так необходимого всем людям,
просто общепринятыми нормами поведения в обществе. А про таких людей очень
хочется сказать, что они были бы счастливее, если бы не были такими
счастливыми.
В зале раздался смех. Студенты потихоньку стали приходить в себя. И, что
самое главное, он действительно не собирался их учить жизни.
Как бы в подтверждение этого, Питер продолжал:
— Театр — великая вещь, потому что он может показывать людям как надо
жить, не насилуя их при этом. Ведь очень часто бывает, что люди хотят помочь
другим организовать их собственную жизнь и причиняют при этом больше вреда,
чем пользы. И это серьезная проблема. А потому, хоть театр и высокое
искусство, мы не должны бояться говорить на сцене о чисто житейских
проблемах. Но при том вы должны иметь четкие моральные критерии и уметь
убедительно, логично отстоять свою точку зрения. Вы знаете в чем главная
особенность современного театра? — обратился Питер к притихшим
слушателям.
Молодые люди потупили взоры.
— Вы наверное думаете, что это — показ абсурдности жизни, — Питер
усмехнулся. — Но это только следствие, а первопричина заключается в
том, что главная тема последних десятилетий — это поиск счастья. А
абсурдность жизни... от нее никуда не убежишь. Ведь сам театр — это глубоко
абсурдная, иллюзорная вещь. Достаточно пропустить одну реплику, сделать
неправильное движение — и весь тщательно продуманный замысел разобьется
вдребезги. В молодости все горячие и честолюбивые, и каждому хочется
выразить свои чувства, свое понимание мира. Но при этом вы должны помнить,
что никогда не сможете высказаться до конца, потому что стоит поставить
точку и сразу же начинаешь понимать, что сказал не все, что осталось еще что-
то недосказанное. И тут честолюбие должно стать главной чертой характера: я
еще не сказал всего!
Возможно это вечное стремление к совершенству, но как только мы перестаем к
нему стремиться, мы перестаем быть живыми людьми. Потому что смерть — это не
то, когда тебя кладут в гроб.
Мертвый человек может прожить еще долгие, долгие годы и даже десятилетия.
При этих словах Джастина с любовью посмотрела на Питера.
— Я наверное надоел вам своими рассуждениями. Они немного путаные, за
что прошу извинить меня, ведь я не готовился специально, как к лекции. Да
этого вы от меня и не дождетесь!
В зале опять захлопали.
— В конце хочу сказать только одно — самая страшная опасность для
театра — это стать банальным. И самая большая сложность тут заключается в
том, что нет никакого математического правила, по которому можно высчитать,
банален ли спектакль или нет. А поэтому результат будет целиком и полностью
зависеть от вас. Но одно могу сказать совершенно определенно — театр должен
быть мудрым, честным, смелым и оригинальным.
Репетиция затянулась допоздна. Питер просто разошелся. Он рассказывал случаи
из своей жизни, делился профессиональными секретами. Тут же на сцене
разыгрывали по несколько вариантов одного и того же фрагмента пьесы. Питер
делал это для того, чтобы наглядно показать различие режиссерских приемов.
Все это время Джастина оставалась сидеть в зале. Она была немножко смущена,
потому что про ее существование все забыли.
Конечно, — думала она, — мне ли равняться с Питером Бэкстером. Но
все-таки обидно! Хотя бы ради приличия они могли бы поддержать своего
старого преподавателя
.
В этот момент к ней подсел Роджер Сол.
— Я хочу вам выразить свое восхищение, — начал он без всякого
вступления.
Джастина удивилась.
— По поводу чего?
— По поводу того, что вы — прекрасный преподаватель и отличный
наставник.
Джастина удивилась еще больше.
— Какой же из меня наставник, если вот — пришел человек, который, этого
не отнимешь, гораздо более опытный чем я? И в итоге я сижу в зале, молчу,
потому что мне, если честно признаться, говорить нечего.
— Но именно поэтому вы и являетесь отличным преподавателем, —
улыбнулся Сол.
— Нет, Роджер, я что-то не пойму вашей логики, — отмахнулась
Джастина.
Парень рассмеялся.
— Это элементарно. Ведь если бы вы, миссис Хартгейм, были плохим,
бесталанным преподавателем, вы даже осознавая это сами, боялись бы
признаться в этом кому-то другому. И поэтому вы бы никогда в жизни не
пригласили на свои занятия человека, который разбирается в театре лучше вас.
Джастина облегченно вздохнула.
— Спасибо тебе, Роджер, ведь я действительно чувствовала себя неважно.
— Не волнуйтесь, — Сол улыбнулся ей. — И знайте, что это не
только мое мнение, но и мнение всех остальных. Просто они сейчас
заняты, — он махнул в сторону сцены.
Когда Питер и Джастина вышли на улицу, было уже очень поздно.
— А ты молодец, — похвалила она своего возлюбленного. — Мои
студенты от тебя просто обалдели. Я не представляла, что ты такой хороший
педагог. Я всегда думала, что молодежь вызывает у тебя неприязнь.
— В принципе так оно и есть, — усмехнулся Питер. — Все то,
что я делал в зале, я делал ради тебя.
Он остановился и попытался обнять и поцеловать Джастину. Но она отвернулась и медленно пошла дальше.
Ей не понравились слова Питера. Она искренне поверила в то, что ему было
интересно. А на самом деле, оказывается, он просто умело играл. Хотя, умело
ли? Ведь всем известно, Что хороший режиссер может при этом оставаться
совсем никудышным актером.
Питер догадался о причине обиды Джастины.
— Прости меня, дорогая, наверное я все-таки не прав. Ведь ради тебя я
пришел на этот спектакль и смотрел его тоже ради тебя, но потом, когда я
стал им все объяснять, показывать... Ты знаешь, мне это понравилось! Все это
захватило меня. Твои ребята такие милые, — он улыбнулся.
— Не подлизывайся, — сухо огрызнулась она.
— Да я — честно! Я не подлизываюсь! Мне действительно очень
понравилось.
— Тебе понравились молоденькие девочки, которые были без ума от тебя,
старый повеса! Конечно, они просто в рот тебе смотрели, ловя каждое слово.
Наверное заходились от восторга, когда ловили на себе твой взгляд.
Питер расхохотался.
— А я и не знал, что ты можешь быть такой жестокой.
— Жестокой? Я? — Джастина подняла брови. — Да если бы я
сказала все, что я о тебе думаю!..
— И что же ты обо мне думаешь? — изображая на своем лице ужас,
воскликнул Питер.
— Да ты, ты, — Джастина повысила голос, — ты... Ты — хороший.
— Ну и поворотики у тебя, — присвистнул Питер.
— Я люблю тебя, — добавила Джастина. После этих ее слов они в
порыве нежности рванулись друг к другу, крепко обнялись и слились в долгом
страстном поцелуе.
Роджер Сол, который уходил одним из последних и шел сзади Питера и Джастины,
увидев перед собой такую сцену едва успел отскочить в сторону и спрятаться в
тени густой ели.
— Вот, черт! — выругался он про себя. — Надо бы побыстрей
попасть домой, а как тут пройдешь? Еще скажут потом, что я выслеживаю...
Потихоньку осень вступала в свои права. Погода была пасмурная, небо затянуто
низкими серыми тучами. Время от времени моросил мелкий холодный дождь.
День был мрачный и тоскливый. Ощущение тревоги и пустоты не оставляло
Джастину ни на минуту. Ее совсем не радовало предвкушение предстоящей
встречи со своим любимым. Мрачные мысли не выходили у нее из головы:
Я сама
виновата во всем. Не надо подождать любовные отношения с Питером: у него
своя жизнь, а у меня своя. Пусть это невыносимо больно осознавать, но это
так. Мы не одни на белом свете, а потому ответственны не только за свои
судьбы, но и за судьбы близких нам людей. Мы не в праве их ломать. Моя
судьба навсегда связана с Лионом, и от этого никуда не уйти, у Питера то же
самое. Ольвия замечательная женщина и она заслужила счастливую жизнь
.
Какое-то время Джастина беспокойно прохаживалась по комнате:
И все же Питер
любит меня и от этого никуда не убежишь. Конечно же ему как и мне сейчас
очень тяжело. Я это знаю, я это вижу, я уверена в том, что он влюблен в меня
и влюблен страстно, самозабвенно. До поры до времени мы еще можем скрывать
это: встречаться тайком, прятаться, врать своим супругам. Но в один
прекрасный день кто-то из нас не выдержит и взорвется, а тогда произойдет
непоправимое. Пока еще не поздно... надо что-то решать!
Джастина не помнила, как она оказалась около мотеля. Она избегала взгляда
парня, который сидел за стойкой.
— Я заказывала домик номер семь.
— Вас уже ждут, — голос парня не менялся, он смотрел на Джастину
хитроватыми глазами сообщника.
Джастина поморщилась. Этот противный взгляд ее унижал. Быстрыми шагами она
направилась по узкой тропинке в сторону желтевшего среди деревьев домика.
Надо все решать: покончить раз и навсегда
, — твердила она себе. Ее
сердце замирало, когда она подошла к двери. Еле слышно постучав, она
прижалась к сырой стене. Дверь открылась, и Питер вышел на порог. Было
похоже, что он ждал ее уже давно.
Бледное лицо Джастины и поникший опустошенный взгляд не на шутку испугали
его.
— Что с тобой, дорогая? Ты заболела? Проходи, не стой под дождем.
Он нежно обнял ее, прикоснулся щекой к ее волосам. Как он соскучился. Все
последние дни были настоящей мукой, и сейчас его дурманила близость любимой.
Он повел ее в комнату, но неожиданно Джастина остановилась прямо в дверях.
— Что с тобой? — Питер удивленно посмотрел на нее.
Она покачала головой и тихо произнесла:
— Нет, Питер, ты хотел поговорить, ну так пойдем и поговорим, — и
она стала медленно пятиться назад.
— Но ведь мы можем поговорить и здесь.
Он не понимал, что происходит: ведь он ждал ее целую вечность, так мечтал о
той минуте, когда она придет, волновался. Но вместо радости и облегчения,
муки обрушились на него с новой силой.
— Нет, — Джастина отступила еще на шаг.
— Но почему? — вскричал Питер.
— Потому что Ольвия в Лондоне, — проговорила Джастина хриплым
голосом.
— Но при чем тут это? — не унимался Питер.
— При том, что я н
...Закладка в соц.сетях
