Жанр: Любовные романы
Желтая долина
...лучаев светских
разговоров.
Лион, который во время поездки по Германии не расставался с фотоаппаратом и
привез большое количество прекрасных снимков, никак не мог отказаться от
этой привычки и стал по очереди фотографировать гостей, с веселыми
возгласами прохаживаясь от одной компании к другой.
Темнело по-осеннему рано, поэтому яркие блики от вспышки на доли секунды
освещали лица, руки, белые рубашки и нарядные платья собравшихся, а также
зажигали лихорадочные огоньки в глазах людей.
Питер стоял в компании мужчин и делал вид, что очень увлечен беседой. Лион
подошел к ним и прицелился фотоаппаратом. В это время он заметил Джастину,
которая с бокалом в руке проходила мимо.
— Джастина! — позвал Лион. — Присоединяйся. Стань поближе к
Питеру.
Джастина поставила бокал на стол и подошла.
— Внимание!
Питер и Джастина стояли рядом, будто счастливая чета.
— Вот видишь, — сказала она, — мы теперь друзья. А ты не
верил, что такое возможно.
Питер промолчал.
— Снимаю! — сказал Лион.
Щелкнул затвор фотоаппарата и всех на пару секунд ослепила яркая вспышка. В
этот момент все обернулись, так как Ольвия привлекла к себе внимание.
— Друзья мои! — она постучала серебряной ложечкой по
бокалу. — Я прошу у всех минутку внимания! Позвольте сказать пару слов.
В новом платье, которое перед отъездом подарил ей Питер, она выглядела
божественной и элегантной. Ее глаза светились счастьем. Она действительно
радовалась возвращению соседей, которых считала близкими друзьями.
И для того, чтобы еще больше закрепить дружбу, она решила сделать им очень
дорогой подарок: сверток стоял рядом с ней. Стало тихо, все обернулись к
Ольвии и внимательно смотрели на нее.
— Я прошу извинить меня, — громко произнесла женщина, — но
мне хочется сказать пару слов. Совсем недавно мы с моим мужем Питером
вернулись с острова Айона, что около западного побережья Шотландии. Поверьте
мне, это райское место, где, как мне кажется, слились воедино земля, вода и
небо.
— Ну, прямо, пуп земли, — весело пошутил кто-то из мужчин.
— Да, да, вы совершенно правы! — не обиделась Ольвия. — Я не
собираюсь вам описывать все прелести того края, что это просто бессмысленно.
Никакие слова не способны описать такое. Я понимаю, что выбраться туда нам,
городским жителям довольно сложно, а поэтому как бы я ни агитировала, вряд
ли кто-нибудь из вас решится на такое путешествие. Но мне было бы жаль, если
бы Лион и Джастина, эти прекрасные люди, которые мне очень и очень нравятся,
не имели бы возможности найти в своей душе хоть маленький уголок, в котором
бы хранились видения этого фантастического места. А поэтому я решила
подарить им один из своих пейзажей, который написан с натуры на Айоне.
Ольвия нагнулась, взяла сверток и стала разворачивать бумагу.
В это время все стали дружно хлопать.
— Я конечно понимаю, что не в состоянии передать и тысячной доли того
очарования, которое присуще этому острову, — повысила голос Ольвия,
чтобы перекричать нарастающие аплодисменты, — но поверьте мне, что этот
подарок от души!
Лион подошел к Ольвии, поцеловал ей руку, взял картину и показал ее всем
остальным.
На холсте было изображено бурное свинцовое море, которое разбивалось волнами
о мощный угловатый валун, выдающийся далеко в воду. На нем, среди морской
пены и фонтанов брызг стояли двое.
Джастина, посмотрев на картину, почувствовала, как у нее темнеет в глазах.
— Это самый дорогой подарок, который я получал когда-нибудь в
жизни! — громко воскликнул произнес Лион. — Я прекрасно знаю, как
художники относятся к своим картинам. Для них это не только плод их труда,
или проще говоря товар, а и частичка души, выплеснутая красками на холсте.
Наверное поэтому они так ревностно относятся к своим картинам и дарят их
всегда только самым дорогим и близким людям. Я хочу заверить вас, —
обратился он к Ольвии, — что понимая значение вашего подарка, мы с
женой постараемся сделать все, чтобы вы никогда о нем не пожалели. Я правду
говорю, Джастина? — обернулся Лион и поискал глазами жену.
Но Джастины нигде не было. Гости стали радостно аплодировать.
Питер видел, как Джастина незаметно удалилась и скрылась в доме через черный
ход. Он не находил себе места.
Почему она ушла? — роились мысли в его голове. — Может быть она
сделала это незаметно для того, чтобы я пошел за ней? Но почему она тогда
ничего не сказала мне? Боялась, что нас заметят? Что же делать? Может быть,
она действительно ждет меня там!
Но войти в дом Питер не решался. Тогда он подошел к столику, на котором
стояли алкогольные напитки. Он чувствовал, что его бьет нервная дрожь.
Питер схватил бутылку виски и налил себе полный стакан. Рука его по привычке
потянулась к кубикам льда, но потом он махнул рукой и залпом выпил
содержимое бокала.
После этого он сразу почувствовал, как зашумело у него в голове, но дрожь
совсем не прошла. Как ни пытался Питер, все равно ничего не мог забыть. Он
испытывал неудержимое страстное влечение к Джастине. А сегодня она была
хороша как никогда.
— Еще одну секунду, — вдруг снова подала голос Ольвия. — У
меня к вам всем будет одна маленькая просьба.
И она заговорщицки приложила указательный палец к своим губам.
— Я прошу вас никому не рассказывать про этот подарок.
— Почему же? — за всех спросил Лион.
— Дело в том, что по условию контракта, который я недавно подписала,
права на все картины, которые я пишу, принадлежат моему агенту, который
сейчас находится в Лондоне. Я бы такой контракт никогда не подписала, если
бы это не было стандартным и неотъемлемым пунктом всех подобных документов.
По правде говоря, я никогда особо на них не обращала внимания, но это и
неудивительно. Мне, как автору, невыносимо сознавать, что то, что я создаю,
мне не принадлежит. Поэтому подарок этот преподношу еще и как доказательство
того, что не являюсь рабом. И какие бы контракты я ни подписывала, в душе я
все равно остаюсь свободным художником.
Со всех сторон раздались возгласы:
Браво!
, а Лион растроганно поцеловал
Ольвию еще раз.
Мужчины стали по одному подходить к Питеру, и каждый выражал ему восхищение
его женой.
— Вы счастливый человек, мистер Бэкстер! — говорили они.
Питер машинально мычал что-то в ответ и чувствовал, что ему хочется просто
взвыть от невыносимой душевной боли. Тогда он налил еще один стакан виски и
снова залпом осушил его.
Ольвия была в центре внимания, возле нее собралась целая толпа новых
поклонников, и она увлеченно рассказывала о своей поездке на Айону и своих
творческих планах.
— Ну что ж, — скептически усмехнулся Питер, — дождалась
наконец своего звездного часа!
Он мрачно оглянулся по сторонам. Джастины нигде не было. Он почувствовал
себя одиноким и покинутым. В это время он увидел ее. Как это ни странно, он
не заметил, когда она выходила из дома. Теперь Джастина стояла возле Ольвии
вместе с Лионом, который ласково обнимал ее за талию. Это окончательно
добило Питера. Судорожный комок сдавил его горло. Он знал, что все
происходящее — ложь. Хотелось кричать, чтобы все окружающие услышали, что
это неправду.
Она, Джастина, любит только его, Питера, и он, Питер, любит не знаменитую
художницу, которая находится теперь в центре внимания, а Джастину! И этот
немец с лошадиной мордой, бывший солдат вермахта, который во время второй
мировой войны воевал против англичан, он не имеет на нее никаких прав!
Только к нему, к Питеру, Джастина испытывает страстное влечение, и поэтому
она должна принадлежать только ему, и никто не должен прикасаться к ней.
Никто!
В то же время он чувствовал свое бессилие, невозможность что-то исправить.
От виски закружилась голова, разум помутился. Он поискал глазами Джастину.
Она снова исчезла. Питер направился в сторону дома.
Все веселились, слушали музыку. Оживленная болтовня и смех раздражали
Питера. Он понимал, что незаметно войти в дом через черный ход ему не
удастся, а поэтому делая вид, что ему что-то надо, направился к парадному.
Долгое отсутствие Джастины и его вынужденное одиночество окончательно
доконали Питера. Поэтому он, когда близко увидел ее, потерял самообладание.
Выпитый же алкоголь потихоньку приводил его в состояние разъяренного зверя.
Он уже не мог совладать с собой. Питер обошел стоящих на крыльце гостей и
зашел в холл.
— Вы не подскажете, где Джастина? — спросил он у служанки, с
трудом изображая на лице глубокую озабоченность.
— Я видела, как мадам прошла в свою комнату, — вежливо ответила
она и поспешила на кухню. Питер буквально взлетел наверх и уже хотел
ворваться в дверь спальни, но что-то его остановило.
Он огляделся по сторонам и увидел на подоконнике телефон.
Питер снял трубку и положил рядом с аппаратом, затем подошел к двери и
постучал:
— Джастина! Тебя к телефону.
Она вышла и, удивленно глядя на Питера, взяла телефонную трубку.
— Ничего не понимаю...
Он выхватил трубку у нее из рук.
— Хватит, повесь, тут нечего понимать!
Джастина отшатнулась от него.
— Что с тобой?
— Я хочу тебя. Поехали в мотель, сейчас же!
— Это невозможно, — Джастина испугалась. Глаза Питера дико
блестели, он прерывисто и громко дышал. Она еще никогда не видела его таким
разъяренным. Ей стало страшно. Испугавшись, что он наделает глупостей, она
попыталась успокоить его. Но Питер уже не хотел ничего слушать.
— Прошу тебя, слышишь? — громко говорил он.
— Пошли к нам домой. Там никого нет, и нас никто не увидит. Нам надо
поговорить.
Джастина отрицательно покачала головой.
— Все эти разговоры я уже знаю наизусть. От ярости Питер был вне себя.
— Я не прошу от тебя многого, — заорал он, — всего на два
слова!
— Оставь меня в покое! — в отчаянии взмолилась Джастина.
— Нет! — заорал он.
Питер схватил ее за руку и больно сжал запястье.
— Я прошу тебя, Питер, оставь меня в покое! — еще раз попросила
Джастина.
— Не оставлю! — выкрикнул он.
Питер тряхнул ее так, что Джастина чуть не упала.
— Ты поедешь со мной или нет? Отвечай! Больше он был не в состоянии
справляться со своими чувствами. Месяцы мучений и страданий выплеснулись
наружу. Почему, почему они должны отказываться от своего счастья, из-за
чего? Кто может запретить им любить друг друга?
Питер хотел Джастину, он страдал, и ничто уже не могло остановить его. От
страха Джастина просто потеряла дар речи. Она была в ужасе от того, что
сейчас может произойти, боялась, что их увидят. Если все это выплеснется
наружу, и про их тайную связь узнают все!
Заметив, что она вся дрожит, Питер немного опомнился.
— Ну, прости! Нам просто необходимо поговорить. Пошли ко мне в дом или
к тебе в комнату. Я хочу тебе что-то сказать, слышишь? — он уже не
приказывал, а умолял.
— Ты сошел с ума!
Джастина вырвалась и хотела убежать, но он снова схватил ее. Она
чувствовала, как его пальцы цепко сжимают ее руку. От боли она пошатнулась.
Питер тряс ее. Она из последних сил пыталась вырваться.
На шум прибежала служанка. От неожиданности она вздрогнула, увидев как их
сосед, мужчина, с ее точки зрения, спокойный и культурный, хватал хозяйку и
что-то рычал ей в лицо.
Она подбежала к ним, пытаясь защитить Джастину.
— Что вы от нее хотите? Отпустите сейчас же!
— Убирайся к чертовой матери! — заорал Питер. Он оттолкнул
служанку так резко, что она ударилась затылком о стену. В это мгновение
Джастина вырвалась и побежала по лестнице вниз. Обессиленная, она
споткнулась и упала в кресло.
Питер догнал ее, поднял и снова стал трясти. Его лицо налилось кровью,
волосы торчали в разные стороны, а глаза пылали.
— Ты сошел с ума, Питер, — Джастина рыдала. — У нее не было
сил защищаться. — Что ты хочешь от меня?
— Тебя... Я хочу тебя, — прорычал он. — Иди ко мне!
Он сжал ее крепко, пытаясь поцеловать. Джастина оттолкнула его и опять упала
в кресло.
— Нет! — закричала она. — Уйди!
Но Питер снова поднял ее, резко и грубо. От страха Джастина стала
задыхаться. Он сжал ее в объятиях и попытался поцеловать. Но со стороны это
больше походило на то, будто он хочет перегрызть Джастине горло.
Джастина изворачивалась как могла, но Питер был не умолим и искусал ей все
губы. Почувствовав кровь, Джастина ударила его коленом в живот. На секунду
Питер отпустил ее, и она смогла выскочить на улицу. Питер бросился следом за
ней.
— Помогите! — в отчаянии закричала Джастина, задыхаясь от
слез. — Спасите меня!
Она споткнулась и упала посреди лужайки. Питер подбежал к ней и снова
схватил ее. Она стала вырываться. От неожиданности гости застыли в
изумлении. Все стояли в недоумении, никто ничего не понимал. Джастина,
обессиленная, лишилась чувств и упала на землю. Наконец мужчины вышли из
оцепенения и повскакивали со своих мест. Подбежав к разъяренному Питеру и
заломив ему руки, они попытались унять его пыл. Он стал вырываться, но его
держали крепко.
Джастина, бледная, в изорванной одежде, лежала на траве.
Женщины, шокированные случившимся, толпились вокруг нее.
— Пропустите, — Ольвия осторожно протиснулась среди собравшихся к
Джастине и нагнулась над ней.
— Какой ужас! — вздыхали дамы. — Это просто кошмар,
несчастная Джастина.
— Да он просто ненормальный!
Возмущенные вздохи долго не стихали. Такого в Оксфорде еще не видели
никогда. Гости шептались, строили догадки, пытаясь понять, что же все-таки
произошло. Почему так взбесился Питер Бэкстер? В этот вечер обществу было о
чем поразмыслить и поговорить.
Джастину перенесли в спальню. Ее с трудом удалось привести в чувство.
Лион, для которого случившееся было страшным ударом, очень беспокоился за
здоровье жены и не находил себе места.
Кое-кто из старых знакомых остались с ним допоздна. Они не исключали, что
еще может понадобиться их помощь, чтобы уберечь Джастину Хартгейм от этого
типа, который раньше был знаменитым театральным режиссером.
Питер очнулся у себя в спальне, лежа на кровати. Он был в смокинге, рубашке,
галстуке, брюках и ботинках. Сначала он хотел выругаться на себя за то, что
так напился, что не имел сил раздеться. Но неожиданно он весь похолодел и
содрогнулся, как будто по его телу пропустили мощный электрический заряд. В
его памяти отчетливо всплыло все, что он недавно вытворял, все до малейших
подробностей.
Питеру и раньше случалось вдрызг напиваться. Находясь в полном беспамятстве,
он всегда вел себя отвратительно и каждый раз подобные пьянки надолго
подрывали его авторитет. Но обычно в подобных случаях на утро он не помнил
ничего и о случившемся узнавал только от тех, кто сидел с ним за одним
столом.
Сегодня же, к его полному ужасу, Питер помнил абсолютно все.
Еще никогда в жизни он не бывал так противен и отвратителен сам себе. Он уже
никого не винил, он ненавидел лишь себя. Чудовище!
Сумасшедший! Как он мог позволить себе такое? Чего он добился? Позора.
Причинил страдания Ольвии, разрушил покой Джастины, да и Лион... Можно
представить, что они переживают сейчас, ведь Лион любит свою жену. Это же
очевидно.
Сколько раз после подобных пьянок он давал себе слово больше не напиваться
никогда в жизни, и надо сказать, что в последние годы это ему удавалось. И
тут такой жуткий срыв! Он лежал один в спальне, даже не замечая того, как
закончилась ночь и наступило раннее утро.
Его угнетали внутренняя пустота и одиночество. Он боялся возвращаться
мысленно к тому, что происходило вечером. От этого у него волосы вставали
дыбом.
Питер не знал, как будет жить дальше. Своей жуткой выходкой он в один миг
разрушил и потерял все.
Они уже решили тихо и спокойно разойтись, как порядочные люди. Почему бы ему
было не смириться с судьбой? Ведь он не такой глупый и горячий, каким был в
молодости. Да ведь и жил он без Джастины все последние годы и был счастлив.
Зачем же он попытался вернуть то, что давно потеряно? А как он теперь
посмотрит в глаза Ольвии? И вообще, как теперь все будет?
Конечно же, Ольвия не останется с ним. Наверное, она уже собрала свои вещи и
уехала. И он теперь один в этом огромном доме. Что же теперь делать? Ведь
ему нельзя даже выйти на улицу при дневном свете. Так что же? Вести ночной
образ жизни как летучая мышь или сова? От этих мыслей его бросало в жар. И
он еще больше становился зол на самого себя.
О, да!
— по лицу Питера
пробежала страдальческая усмешка. —
Зато от скуки жителям Оксфорда
теперь не грозит умереть. Надолго им хватит темы для разговоров. Возможно,
об этом скандале и в газетах напишут. Да уж конечно, эти репортеришки только
и ищут что-нибудь скандальное
.
Возможно об этом прочитают и его бывшие коллеги в театре. И это просто
позор. А что он скажет Ольвии? Что может сделать, чтобы она поняла его? Ведь
он не переживет ее ухода.
Теперь она ему нужна как никогда. Ольвия была замечательной женой, и они
чудесно подходили друг другу по характеру. Горячий, вспыльчивый Питер и
спокойная, но твердая Ольвия. Они были прекрасной парой и почти никогда не
ссорились. Зачем было на старости лет сходить с ума? Ведь с Ольвией жилось
так тихо, спокойно, мирно и хорошо!
Те дни, которые они провели на Айоне, были просто чудесными. Если бы не
внезапно вернувшееся прошлое...
Джастина... Но сейчас уже поздно говорить о любви к ней. После того, что он
сделал, она может только ненавидеть его. А, если это так, то это правильное
решение. И единственный выход из сложной ситуации.
Он мучился, страдал. О! Это все воспоминания. Как он хотел избавиться от
них, но так и не смог. Питер лежал, зарывшись с головой в подушку. Он
пытался мысленно прокрутить по страницам свою жизнь, чтобы лучше
разобраться, почему все так сложилось. Почему так произошло? Кто в этом
виноват? И за что ему такие муки? От всех этих раздумий у Питера заныло
сердце, а на душе была смертельная тоска. Он был измучен, опустошен, ему
хотелось плакать, но глаза оставались сухими: слез не было.
Питер услышал, как тихо скрипнула дверь и в комнату вошла Ольвия. Она
подошла к туалетному столику, села на банкетку, подперев голову обеими
руками, и стала молча глядеться в зеркало. Это тянулось довольно долго,
молчание для Питера было просто убийственным. Наконец он набрался храбрости
и решился заговорить первым.
— Почему ты молчишь? Ты на меня злишься, да?
Ольвия усмехнулась:
— Не выдумывай, Питер. Я не злюсь на тебя, я понимаю, ты много
выстрадал, если дошел до такого. Да, разумом я понимаю и, тем не менее,
ревную... Я ревную к ней... Хотя гораздо больше я ревную к твоему
горю... — Ольвия обернулась и посмотрела на Питера. — Ты мог бы
чуть-чуть больше доверять мне, по-моему, так было бы лучше для всех.
Бедная Ольвия! Как же тяжело и горько ей сейчас! Ни одна женщина не
пожелала бы оказаться на ее месте
. Случившееся было ударом в самое сердце:
лучшие мечты, планы, надежды на будущее, — все то, в чем она никогда не
сомневалась... Все это рухнуло в одно мгновение. Она была уверена, что они
любят друг друга. Питер никогда, даже в минуты откровения, не рассказывал ей
о своих увлечениях. Она полагала, что ему просто не о чем рассказывать, ведь
он был всегда так увлечен работой. Оказывается, она ошибалась. Она даже
представить себе не могла, что прошлое может быть так серьезно. А то, что
прошлая любовь встретилась вот таким образом — это и вовсе напоминает какое-
то предзнаменование. Ведь она считала, что все давно.
За последние годы их совместной жизни не произошло ни одного серьезного
конфликта. Питер очень хорошо относился к ней. Она бы никогда не подумала
усомниться в чувствах мужа. Но почему же он все так быстро забыл, как только
появилась рядом Джастина — значит он никогда серьезно не любил ее, а лишь
использовал Ольвию как относительно удачную замену.
Питер внезапно поднялся и сел на кровати.
— А что, по-твоему, я мог сказать? — хриплым голосом спросил
он. — И для чего? — в голосе его прозвучала глубокая тоска и
страдания. — Что сказал бы:
Ольвия, знай, Джастина — та женщина, в
которую я был когда-то страстно влюблен...
— Я поняла бы...
Питер поднял на нее глаза.
— Но я не мог ожидать этого, — тихо промолвил он и сразу отвел в
сторону взгляд: ему было стыдно смотреть в глаза жене. — Когда мы
переехали и я обнаружил, что они живут по соседству, я, как мог, избегал
встреч, — попытался оправдаться Питер, но тут же стыдливо умолк,
понимая, что его слова, мягко говоря, далеки от истины.
Ольвия тяжело вздохнула:
— Любовь никогда не проходит бесследно... Питер мрачно потер лоб.
— Я много в ней не любил: она всегда меня раздражала. Не понимаю, не
понимаю, как такое могло случиться? — он снова схватился за голову.
Питер действительно ничего не понимал и совсем запутался.
— Ольвия, если можешь, подойди ко мне, пожалуйста, — тихо попросил
он: ему хотелось плакать, просить о помощи, ему хотелось избавиться от этого
кошмара, умолять ее о прощении...
Ольвия поднялась и медленно подошла к нему. Питер обнял ее за талию и
прислонился к ней. У него был вид глубоко несчастного человека.
— Даже тогда, несколько лет назад, мы не смогли быть с ней вместе...
Понимаешь?
Питер ненадолго замолчал.
— Сейчас это тем более не имело смысла. Все это глупо, это была роковая
ошибка.
— Ошибка? — Ольвии было неприятно и больно его слушать: ее
переполняла ревность, избавиться от которой она была не в силах.
— Ну да, конечно ошибка, поверь мне, — сказал он. — Теперь я
тебе во всем признался. Все. Мне больше нечего рассказать.
Он еще крепче прижался к ней. Ольвия слегка отстранилась.
— О, Питер, у тебя всегда все было просто, но ты должен знать, что
выбросить подобное из памяти, исключить из своей жизни не так уж легко. Все
это слишком серьезно: разочарования, тревоги, надломленность в душе не
проходят быстро.
Но конечно он прав, как бы там ни было, они должны быть вместе, потому что
слишком многое их связывает. Порвать отношения очень легко, а вот
восстановить их — ох как не просто. И главное... Ольвия знала, что любит
Питера, она бы не смогла так просто избавиться от этого чувства.
Весь день они провели дома. Ольвия с самого утра уединилась в своей
мастерской и не выходила оттуда до самого вечера. А Питер почти все время
пролежал на кровати, лишь изредка спускаясь на кухню для того, чтобы попить
воды. Кроме душевных страданий его мучила жажда, головная боль, он
чувствовал себя раздавленным.
Ночью Питер долго не мог заснуть. Разные мысли мучили его и не давали покоя.
Потом он незаметно забылся неспокойным сном, но время от времени просыпался
в холодном поту: его терзали кошмары. Они были бесформенные и бессюжетные.
Лишь изредка в сознании Питера мелькала мысль, что темные пятна, которые он
видит перед глазами, — это грязь, много грязи, целое море.
В очередной раз он проснулся и, облегченно вздохнув, повернулся к Ольвии, но
ее не оказалось на месте. Питера охватил ужас. Он вскочил, накинул халат и
босиком выскочил из спальни.
— Ольвия! Ольвия! — он искал ее по всему дому: в холле, на кухне,
в ванной комнате — ее нигде не было.
Осторожно, не включая свет, он обошел дом и в конце концов заглянул в
мастерскую. Его глаза уже привыкли к темноте и он увидел, что Ольвия сидит
на стуле, окруженная своими работами. Он подошел к ней и понял, что она
плачет.
— Что с тобой, милая, тебе нехорошо?
Даже в полной темноте он ужаснулся бледности ее лица, в глазах ее была
глубокая, невыносимая мука. Питер еще острее почувствовал свою вину перед
Ольвией:
Боже, как я мог? Зачем я совершил все это?
В эту минуту он понял,
что ему невыносимо страшно одиночество. Он боялся, что Ольвия может бросить
его. Питер проклинал все на свете. Он обнял свою жену и стал быстро-быстро
говорить, он обещал, что никогда больше не заставит ее страдать, не причинит
боль, сделает все, чтобы случившееся поскорей забылось. В эти минуты ему
казалос
...Закладка в соц.сетях
