Жанр: Любовные романы
Желтая долина
...аюсь! — пообещала Джастина и повесила
трубку.
Она вышла из-под полусферического навеса, укрывавшего таксофон, освобождая
место молодому человеку, который стоял сзади нее. Джастина сделала два
неуверенных шага, но тут же замерла в полной растерянности. Она не
представляла, куда можно сейчас пойти.
— Браво, миссис О'Нил! — услышала Джастина за своей спиной. —
Поразительно! Вы — прекрасная актриса, сыгравшая множество ролей, за всю
жизнь так и не научились врать!
Джастина растерянно оглянулась и увидела, что молодой человек, который ждал
своей очереди, чтобы позвонить, оказался ни кто иной, как Роджер Сол, один
из участников ее театра-студии. Видимо Джастина выглядела очень растерянной,
потому что парень тут же поспешил ее успокоить:
— Не волнуйтесь, я вас не выдам, — сказал он, перейдя на шепот и
заговорщицки подмигнув ей.
Лицо у парня было в эту минуту такое смешное, что Джастина просто
расхохоталась.
— Ну что ж, благодарю вас, мистер Сол, — произнесла она.
Наступила неловкая пауза, и Джастина уже хотела распрощаться, как Роджер,
скорее всего неожиданно даже для самого себя, предложил проводить ее.
Джастина хотела отказаться и побыстрей избавиться от молодого человека, но
она просто не представляла, в какую строну ей направиться, и от этого
настолько растерялась, что выглядела довольно беспомощно.
— Да, я вижу, что вам и спешить особенно некуда, — присвистнул
парень.
— Вы правы, молодой человек, — сдалась Джастина.
— Ну тогда я тем более не могу бросить вас одну, такую потерянную и
беспомощную!
Как опытной актрисе, Джастине не трудно было догадаться, что парень чешет
как по написанному. Сразу было видно, что он привык играть роль галантного
кавалера. Джастина усмехнулась наивности Роджера и, почувствовав прилив
игривого настроения, решила покончить с ним.
— И что же вы можете мне предложить, молодой человек? — спросила
она его в упор, делая ударение на двух последних словах.
Парень долго не задумывался и сразу же выпалил:
— Список не очень большой. Первое: прогуляться по парку. Второе:
покататься в лодке по реке. Третье: кино. Четвертое: ресторан. Пятое:
дискотека. Шестое: бар.
Джастина расхохоталась.
— Ну что ж, — она сделала вид, что задумалась, — первый и
второй пункты отпадают сами собой. Как видите, идет дождь и нет надежды, что
он скоро кончится. Скорее даже наоборот.
Роджер развел руками: мол, он в этом не виноват.
— Третье — кино, — продолжала Джастина. — Терпеть не могу
этот вид, так сказать, искусства и, надо признать, никогда его не любила.
Четвертое — ресторан. Пардон, молодой человек, но меня могут неправильно
понять! Пятое — дискотека. Тут уже неправильно поймут вас.
Роджер попытался возразить, но Джастина его прервала.
— Я выбираю бар.
— Прекрасно! — воскликнул молодой человек. — Я вас сейчас
приглашу в одно кафе, где вам очень понравится. Я в этом уверен! Во всяком
случае, рекомендую его вам: мы там с друзьями обитаем постоянно.
— Погодите, погодите, молодой человек, — Джастина строго
посмотрела на Роджера. — Что же это такое получается? Вы поведете в бар
меня, взрослую, с позволения сказать — пожилую женщину, туда, где сидит вся
ваша компания?! Проводите меня мимо их столика, вызываете тем самым с их
стороны шквал шуточек и насмешек, становитесь героем дня, приобретаете
репутацию большого оригинала и все прочее. Не слишком ли много? А что я
получу взамен? Роджер скорчил кислую мину.
— Ну хорошо, тогда я угощаю.
— О, молодой человек, поморщилась Джастина, — чего-чего, а денег у
меня хватает. И как бы это не било по вашему самолюбию, у меня их больше,
чем у вас.
— Тогда что? — растерялся Роджер.
— Тогда мы просто-напросто пойдем в другой бар, где нет ваших друзей и
знакомых.
— Ну, хорошо, — согласился парень, — как прикажете...
В баре был полумрак. Навеивая спокойствие, тихо пел Рэй Чарлз. Людей было не
очень много и на странную парочку никто не обращал внимания.
Они уселись за столик в одной из пустовавших ниш друг против друга и
заказали бутылку вина. Роджер, который в этот вечер старательно выполнял
роль обходительного мужчины, говорил без умолку. Но Джастина почти не
слушала, мысленно унесясь в себе домой, туда, где сейчас за одним столом
сидели Лион и Питер со своей женой.
Только сейчас до нее полностью дошло все безумие ее поступка. Джастина
сидела как оглушенная, не имея даже представления о том, как она будет
выкручиваться из сложившейся дурацкой ситуации.
Голос Роджера звучал монотонно, и смысл того, о чем говорил парень, до нее
не доходил.
Роджер замолчал и выпил залпом стакан вина. Затем продолжил свой рассказ,
начала которого Джастина не слышала.
— Вы не подумайте, что я разыгрываю перед вами комедию, —
возбужденно говорил парень, — я действительно люблю лошадей, я даже сам
всегда сравниваю себя с конем. Если я себя хорошо чувствую, если я бодрый, у
меня прекрасное настроение, то это все равно, как молодой резвый жеребец,
который мчится галопом по полю. Красота... — мечтательно произнес
Роджер.
Джастина постаралась приглядеться к парню повнимательнее, но так и не смогла
понять — шутит он, или говорит всерьез.
— Зеленая трава, светит солнце, на ветру развивается грива и
хвост... — парень продолжал свое. — Если же я в компании, где
много красивых девушек, и мне нужно повыпендриваться, то я сам себе
командую:
Аллюром, пошел!
Джастина рассмеялась.
— Ну а если я вечером много выпил, выкурил целую пачку сигарет, то
наутро я сам себе кажусь старым седым мерином, который плетется по дороге
еле переставляя ноги, печально опустив голову.
— Я тоже постоянно себя с чем-нибудь сравниваю, — тихо проговорила
Джастина. — Но почему-то это всегда вещи неодушевленные. Например
сейчас я все чаще и чаще кажусь себе старым запыленным комодом, который
давно пора сдать старьевщику.
— Ну что вы, — попытался успокоить ее Роджер, — вы на себя
клевещите, миссис О'Нил. Вы прекрасно выглядите!
— Моя фамилия не О'Нил, а Хартгейм, — устало поправила его
Джастина.
— Но ведь на всех афишах вас всегда представляли как Джастину
О'Нил! — удивился Роджер.
— О'Нил — это фамилия моего отца. Вот я ее и выбрала в качестве своего театрального псевдонима.
— Но я думаю, что вы на меня не обиделись, — возразил
Роджер, — ведь я к вам обращаюсь как к актрисе.
— Я давно уже не актриса, — отмахнулась Джастина. — Мне, как
вы любите говорить вы, молодые, — полная труба.
— Ну, положим, молодые так не говорят, — возразил Роджер. —
Они выражаются намного круче.
— Не будем уточнять! — взмолилась Джастина.
— Но все равно я не согласен с вами! — воскликнул Роджер. —
Вы были и остаетесь прекрасной, бесподобной актрисой!
— Нет, нет, — ответила Джастина. — Послушайте меня, молодой
человек. Вообще-то, если честно признаться, и театру тоже полная труба.
Театр дошел до точки, и тут вы не сможете не согласиться со мной. Все то,
что сейчас выделывают на сцене... Это... — Джастина покачала головой и
картинно закатила глаза.
Роджер изобразил на своем лице сочувственное понимание.
— Театр был, конечно же, иным в дни вашей молодости? — спросил он
вкрадчиво.
— Иным? — бросила на него взгляд Джастина. — Безусловно.
— Я думаю, вам не немало пришлось повидать за бытность свою в театре,
мэм.
Он словно предугадывал ее ответы.
— Да, Роджер! — воскликнула Джастина. — Я видела великие дни,
и они уже никогда не вернутся. Я играла вместе с великими актерами, в пьесах
великих драматургов, в спектаклях, которые ставили великие режиссеры. Эти
имена известны теперь всем и каждому!
И Джастина стала перечислять одно за другим имена и фамилии знаменитостей.
— Какие великие имена, мэм! — всплеснул руками парень.
— Да! — глаза Джастины разгорались все больше и больше. — И
театр был тогда театром, Роджер! Это было все, что имела публика, и мы
старались для нее изо всех сил. Никакое кино и телевидение не могли
соперничать с нами. Это был великий театр! Такой театр, каким ему подобает
быть. А нынче... Сейчас стремление зрителей сводится лишь к...
— Жажде глупых развлечений, — вставил Роджер.
— Да ты просто крадешь слова у меня с языка! — воскликнула
Джастина. — Именно, молодой человек, жажда глупых развлечений! И всюду
— деньги, деньги, деньги...
Роджеру стало весело. Он действительно убедился, что Джастина, как бы хорошо
она ни выглядела, уже не молода. Но он продолжал подавать реплики,
подшучивая над ней...
— Театр умирает, но на ваш век его, мэм, хватило.
— Да, слава Богу! Но я не думаю, чтобы он намного меня пережил.
— Это напоминает старое вино, которое выдохлось, — сказал Роджер с
притворной серьезностью и показал пальцем на бутылку.
— Верно! И пьесы теперь совершенно неинтересные...
— И публика не та, — поддакивал парень.
— И актеры... — начала Джастина, но Роджер договорил вместе с ней:
— Не те!
— Смотрите какой дуэт у нас получается, — усмехнулась Джастина.
Роджер улыбнулся ей в ответ.
— Видите ли, мэм, я знаю эту речь об умирающем театре, но, по-моему,
это слишком страшный приговор.
— Действительно страшный приговор, — с улыбкой произнесла она.
— А для меня гораздо страшнее не умирающий театр, а одиночество, —
неожиданно проговорил Роджер. — Я не знаю более страшного приговора и
притом неотвратимого. Для меня лично нет ничего более ужасного, как впрочем
и для всех, только никто в этом не признается. А мне временами просто
хочется плакать и выть:
Боюсь! Боюсь! Полюбите меня, хоть кто-нибудь!
— И мне тоже... — вырвалось у Джастины.
Ей вдруг представился ее дом, Молли, отрешенная, с книгой в руке... Уолтера
как всегда нет дома... Спящий Лион в кровати, повернувшийся к ней спиной. Ее
несчастные дети, ее старенькая мама, которая сейчас так далеко!
Потом все это развеялось, и перед глазами появился Питер...
— Я наверное кажусь вам смешным, просто нытиком каким-то, —
негромко произнес Роджер. — А может быть вы думаете, что молодой
человек решил, разыграть комедию, мол, надеется вас растрогать.
Парень сидел напротив нее, в его светлых глазах промелькнула тревога. Лицо у
него было такое гладкое, предлагающее себя, что Джастине захотелось
прикоснуться ладонью к его щеке.
— Нет, нет, — ответила она. — Я подумаю, что для этого вы
слишком молоды и безусловно слишком любимы...
— Для любви требуются двое, — возразил он, и изобразил в воздухе
какой-то неопределенный жест рукой. — Пойдемте-ка лучше погуляем. Дождь
уже кончился, и на улице снова хорошая погода.
Они вышли из бара. Он взял ее под руку и несколько шагов они сделали молча.
Осень медленно подступала со всех сторон. Мокрые, рыжие, уже наполовину
затопленные водой листья цеплялись друг за друга и постепенно смешивались с
землей.
К своему удивлению, Джастина почувствовала нежность к этому силу/ту, который
безмолвно шествовал рядом с ней. Этот малознакомый молодой человек на какое-
то время стал ее товарищем, спутником... Джастина всегда испытывала нежность
к своим спутникам. Было ли это на прогулке или в жизни. Признательность за
то, что они почти всегда оказывались выше ее ростом, были так на нее не
похожи и в то же время близки ей.
— Вам грустно? — спросил Роджер. Обернувшись к нему, она молча
улыбнулась в ответ.
Они все шли и шли.
— Мне хотелось бы, — произнес Роджер сдавленным голосом, —
хотелось бы... Я вас совсем не знаю, но мне хотелось бы думать, что вы
счастливы. Я... я... я восхищаюсь вами.
Она не слушала его. Было уже поздно, возможно, гости уже ушли, а ее все еще
не было дома. Ее будоражило чувство своей независимости и, в то же время,
она боялась возвращения домой. Джастина молчала почти всю прогулку, и вскоре
они вышли к ее автомобилю. Она поблагодарила Роджера и сказала, что очень
довольна проведенным с ним вечером. После этого она села в машину и уехала,
мигнув ему на прощание фарами.
Роджер, застыл на месте, глядел ей вслед. В эту минуту он чувствовал себя
очень усталым и никому не нужным.
Чаще всего встречи бывают случайными. Можно совершенно неожиданно встретить
своего знакомого в супермаркете, в небольшом кафе, на автобусной остановке.
Но так происходит с простыми людьми.
А как же живет элита, те, у кого есть деньги? В магазин за них ходят слуги,
в кафе они заходить бояться, ездят по улицам в собственных автомобилях.
Неужели жизнь их так надежно отгорожена от романтики случайных встреч?
Конечно же нет!
Светская жизнь элиты имеет множество условностей. Чтобы не прослыть скрягой
и странным необщительным типом, независимо от своих симпатий и
привязанностей, они практически обязаны посещать множество почтенных
собраний. Это — и презентации новых экспозиций в престижных художественных
галереях, и премьеры спектаклей, светские приемы и... и, конечно же
аукционы. Вообще-то они не являются привилегией богатых. Ведь местный
аукцион — это характерная черта, неотъемлемая часть городской и сельской
жизни во всей Британии. Это
прилавок
, на котором можно отделаться от
старого пианино или туалетного столика своей бабушки, даже от ее нелепых
шляпок и допотопных пластинок.
То разнообразие вещей, которые находят на них своего покупателя — от
хорошего антиквариата до явного барахла — поистине поразительно. Поэтому
аукционы занимают очень важное место в жизни англичан.
Конечно же, местным заведениям очень и очень далеко до столичных, где
размещаются знаменитые высшие аукционы, такие как
Сотби
и
Кристи
. Здесь
собираются специалисты и коллекционеры со всего мира. На специализированных
аукционах с молотка идет все что угодно: и произведения искусства, и
скульптура, и ювелирные изделия, часы, серебро, стекло, керамика, ковры,
оружие, доспехи, книги, рукописи, автомобили, музыкальные инструменты,
игрушки, фотоаппараты и многое-многое другое. Но где бы ни находился
аукцион, в Лондоне или в небольшом захудалом местечке, где-нибудь на
побережье, что бы ни продавалось — картины мастеров, либо подержанная мебель
— способ действия — модус операнди — остается в своей основе неизменным.
И это — главная черта аукциона. Ведь даже сельский житель из далекой
деревушки может понять те страсти, которые разгораются при продаже шедевров
мирового искусства. И тут неважно, что идет с молотка:
Подсолнухи
ли Ван
Гога, или старый допотопный примус. Все начинается с оценки — это
единственная бесплатная услуга, предоставляемая аукционистом. Он
устанавливает стоимость вещи и договаривается с владельцем о
резервной
цене, ниже которой она не может быть продана. Если вещь или
экземпляр
, как
его называют, не достигает резервного уровня, то ее снимают с продажи.
Ну а дальше начинаются чисто профессиональные хитрости. Еще до продажи
устраивается предварительный осмотр, чтобы потенциальные покупатели могли
ознакомиться с
экземплярами
и прикинуть цены на данный день. Таким образом
обеспечиваются максимально высокие цены, увеличивая комиссию. Ведь для того,
чтобы поднять цену выше резервной, необходимо иметь по крайней мере двух
заинтересованных покупателей, которые будут соревноваться друг с другом. И
чем больше они будут заинтересованы, тем выше окажется конечная цена.
Джастина не любила аукционы. Как истинная актриса, она всю свою жизнь
чувствовала духовную близость с художниками, а поэтому к коллекционерам, так
же как и они, относилась с нелюбовью и долей презрения.
Но так устроена жизнь: нельзя замкнуться в самом себе, как в скорлупу. Все
мы существуем в реальном мире и поэтому вынуждены постоянно идти на
компромиссы. Как бы там ни было, но если бы богатые коллекционеры не
покупали картины, то у художников просто бы не было физической возможности
творить.
Джастина прекрасно это понимала и себя время от времени обзывала
коллекционером, потому что все стены их большого дома были увешаны
картинами. Правда, в основном это были подарки ее друзей, но в моральном
плане она не могла объявить себя абсолютно не причастной к собирательству.
В Оксфорде все общество было прекрасно осведомлено о ее богатом собрании
живописных полотен, а потому присутствовать на аукционах, где пускали с
молотка картины и скульптуры, было для нее почти обязанностью. Действие,
которое каждый раз разворачивалось пред глазами Джастины, напоминало ей
плохой театр или, что вернее, это было больше похоже на цирк либо на
эстраду.
Во время продажи аукционист напоминал конферансье. Покупатели размещались в
креслах в несколько рядов. Они должны были хорошо видеть его, а он их. Это
очень важно, так как объявление цены очень тонкое дело, окутанное тайной для
непосвященных и непреодолимо загадочное для посторонних.
На самом же деле все было довольно просто, Джастина хорошо в этом
разбиралась. Дело в том, что участники торгов, особенно профессиональные
агенты по продаже, часто желают сохранить анонимность, чтобы избежать
опасности соревнований с соперниками, которые вступают в борьбу либо ради
самого соревнования, либо для того, чтобы специалист мог заметить в товаре
ценность от них ускользающую.
Да и вообще многие торговцы и коллекционеры не появляются на аукционах
лично, а предпочитают заранее сообщить аукционисту свою цену или же платят
кому-нибудь, кто их замещает. Но это не самое страшное. Основная
неприятность для посетителей кроется во втором способе сохранить секретность
и анонимность, когда покупатель применяет целую серию сигналов, которыми
может сообщить о надбавке. Например, почесать за ухом или поднять бровь.
Особенно, если они хорошо знакомы с аукционистом.
Тот, естественно, прекрасно знает своих завсегдатаев и всегда заранее может
прикинуть, что их интересует. В таком случае для взаимопонимания ему
достаточно легкого поворота головы или улыбки. Когда зал заполнен
завсегдатаями, цена
экземпляра
возрастает подчас с головокружительной
скоростью, без всяких видимых кивков, и может случиться, что вещь достанется
сидящему рядом с вами, который как будто ничего не делал во время торгов, а
лишь моргал глазами.
Зная все это, люди не посвященные просто боятся посещать аукционы, чтобы —
не дай Бог! — не приобрести случайно какую-нибудь вещь, ненароком
почесав нос или чихнув. А если они там и появляются, то боятся лишний раз
моргнуть, чтобы им не всучили насильно какой-нибудь старый дубовый стол.
Именно это и вносит напряженность и драматичность в то действо, которое
происходит в аукционном зале.
Питер Бэкстер впервые присутствовал на Оксфордском аукционе. Поэтому он,
решив для начала просто приглядеться, занял место в одном из последних
рядов. Он почти сразу заметил Джастину, которая была одна и сидела в первом
ряду, но не мог привлечь к себе ее внимание, боясь сделать лишнее движение.
Ему пришлось очень долго терпеть и сидеть не шелохнувшись, пока аукционист
не объявил перерыв. Обнаружил он ее уже в холле, где она разговаривала с какой-
то почтенной четой. Дождавшись, пока старички отойдут в сторону, Питер
подошел сзади к Джастине и слегка коснулся ее плеча.
— Здравствуйте, миссис Хартгейм. Джастина невольно вздрогнула. На лице
ее отразилось замешательство.
— Ничего, если я постою рядом с вами? — спросил Питер.
— Ничего, — Джастина нахмурилась. Несколько минут они стояли
молча, делая вид, что разглядывают огромный пейзаж конца восемнадцатого
века, который висел на стене.
— Жаль, что тебя не было тогда вечером. У тебя, Джастина, надо
признать, прекрасный муж и, разумеется, мы говорили о тебе, — сказал
Питер.
Он бросил на Джастину испытующий взгляд, — несмотря на ее ожидание, во
взгляде его не было и тени обиды.
— Ну а как твои дела? — спросил он. — Я надеюсь, ты успешно
со всем разобралась?
Джастине не хотелось больше врать. Она честно призналась, что Лион устроил
этот ужин без ее согласия, и поэтому она просто не спешила домой в тот
вечер.
Питер улыбнулся:
— Я, конечно же, догадался, — вздохнул он, — но все же мы
соседи и будем вынуждены общаться. Хотим мы этого или нет. В конце концов
прошлое нам пора забыть.
Он остановился, заглянул в ее глаза и сказал многозначительно, поставив ударение на последнем слове:
— У вас прекрасные дети и очень похожи на вас.
Лицо Джастины стало хмурым.
— Это дети не наши, — еле слышно выговорила она.
— Не ваши? А...
— А наши дети погибли. Уолтера и Молли мы позже взяли на воспитание.
Лицо Питера сразу же стало серьезным.
— Извини, пожалуйста, я не знал. Я не хотел причинить тебе боль.
— Ничего, — отмахнулась Джастина, — не стоит извиняться.
— Надеюсь сейчас у вас все хорошо? — участливо спросил Питер.
— Не совсем.
— Это почему же? — спросил Питер, изображая на своем лице
сожаление.
— Это связано с твоим приездом, — буркнула Джастина.
Питер замолчал.
— Как ты можешь говорить такое, Джастина? — спросил он после
короткой паузы. В голосе его прозвучала обида и боль.
— Ты не находишь, что это жестоко? Джастина вспомнила, как она срочно
уехала тогда из Лондона, оставив Питера в полном неведении и все эти годы ни
разу не сообщила ему о себе. Это обстоятельство до сих пор вызывало в каждом
из них боль и горечь. Джастина почувствовала это, прежняя холодность в ее
голосе пропала.
— Да, извини, — тихо сказала она.
Питер испытывал необыкновенную нежность к Джастине, ему захотелось коснуться
ее.
— Теперь все хорошо, — сказал он, — я рад за тебя.
— А я за тебя, — ответила она.
Когда аукцион завершился, было уже темно. Они вышли вдвоем и направились к
своим машинам. Джастина держала в руках небольшую картину, которую купила
совсем по малой цене. Написала ее молодая неизвестная никому художница, но
картина понравилась Джастине своей непосредственностью, раскованностью и
независимостью в выборе формы, цвета и пропорций.
Питер взял у нее ключи от машины и открыл дверцу. Джастина все еще стояла
рядом.
— Мы хотели бы пригласить вас на ужин в воскресенье. Как ты отнесешься
к этому? — спросил он.
Джастина пожала плечами:
— Хорошо. Питер улыбнулся:
— Только не вздумай улизнуть, как в прошлый раз! Пообещай! —
попросил он.
— Обещаю. Я приду минута в минуту. Питер взял у нее из рук картину и
положил на заднее сиденье. Когда он выпрямился, Джастина неожиданно подошла
поближе и положила руку ему на грудь.
Питеру был очень хорошо знаком этот жест. Джастина всегда поступала так,
когда просила о чем-нибудь. Он почувствовал в душе трепет.
— Прошу тебя, называй меня по имени, — проникновенно сказала
она. — А то ты — либо
миссис Хартгейм
либо вообще никак не
обращаешься.
Ее глаза, большие и темные, смотрели на Питера с нескрываемой любовью.
Прежняя неприязнь куда-то исчезла. Питер больше не злился. Былая страсть
вспыхнула с новой силой. Его руки невольно потянулись к ней:
— Джастина...
Он коснулся ее волос, щек, погладил шею. Это она, та самая, пленительная,
влекущая. Он даже помнил запах ее волос... Его рука скользнула ниже. Питер
крепко прижал ее к себе, так, как умел делать только он. Их губы
встретились. Поцелуй был долгим и крепким. Джастина почувствовала
головокружение. Она давно
...Закладка в соц.сетях
