Жанр: Любовные романы
Желтая долина
...лось действо.
После того дня он часто бывал в Гайд-парке, и именно здесь принял
окончательное решение — уйти из театра, не дожидаясь, пока его выгонят
оттуда с позором — позором, которого он, видит Бог, не заслужил.
Решение Питера Бэкстера покинуть театр явилось для руководства полной
неожиданностью. Но Питер не стал выслушивать довольно скомканные предложения
о том, чтобы пересмотреть свое решение, и ушел не попрощавшись. Это событие
настолько сильно отразилось на его внутреннем состоянии, что, к его крайнему
удивлению, Питеру в одно мгновение опротивел и театр, и сам Лондон с его
шумом и гамом.
Этот гигантский город стал его раздражать. Он решил перебраться подальше от
столицы, в тихое и спокойное место, которое в то же время находилось бы
вблизи цивилизации — сельским жителем Питер Бэкстер себя просто не
представлял. Недолго думая, он вместе с женой Ольвией выбрал университетский
Оксфорд.
После выписки из больницы Лион замкнулся в себе. Он постоянно находился в
подавленном состоянии, разучился не только смеяться, но даже улыбаться.
Казалось, его перестали интересовать семейные дела, мало-мальские
развлечения. Он не спускался из кабинета вниз даже вечером, чтобы посмотреть
телевизор в кругу семьи, что они любили делать раньше.
Джастина была в полной растерянности: впервые за долгие годы совместной
жизни она видела своего мужа таким холодным и непонятным. Уолтер и Молли
мгновенно почувствовали, что в их новой семье происходят какие-то странные
вещи и, так как еще не успели оправиться от тяжелого удара, который так
беспощадно обрушился на их детские души, очень сильно переживали
случившееся. Но хуже всех было Молли. Уолтер, который взрослел буквально на
глазах, стал все дальше и дальше отдаляться от своей сестры, остававшейся
пока еще милым и беззащитным ребенком. У него появились новые интересы и он,
проводя все больше времени в кругу новых школьных друзей, практически
перестал бывать дома. Выловить его было почти невозможно, так как ребята
целыми днями носились на мотоциклах и никто не мог сказать, где они
находятся в данный момент.
Молли же наоборот замкнулась в себе и практически не выходила из дома. Из
игр со своими куклами она уже выросла, и они, ее недавние подружки, были в
беспорядке свалены в углу комнаты. Но так как общения девочке не хватало,
она все больше и больше углублялась в чтение. Теперь Джастина могла ее
увидеть только с книгой в руках, с которой Молли не расставалась даже во
время завтрака либо ужина. Джастина попыталась воспитывать девочку,
доказывая ей, что читать за столом — дурная привычка, но вовремя
спохватилась, увидев огонек отчаяния в глазах малышки.
Джастина страдала сама. Разговоры с Лионом не удавались. На все вопросы он
отвечал сухо, со злобным оттенком и скептической ухмылкой на губах. Это было
просто невыносимо. Он попыталась отвлечься, все время посвятив театральному
студенческому кружку, но вскоре и это стало невозможно, так как
жизнерадостность и необузданная энергия, с которой ее подопечные брались за
выполнение любой, даже самой сложной задачи, слишком сильно контрастировали
с ее теперешним состоянием.
Очень скоро молодые люди стали раздражать Джастину, и про себя она стала
обзывать их тупыми самонадеянными идиотами. Это мгновенно отразилось на ее
контакте со студентами — занятия стали проходить скомкано и неинтересно.
Расстроенные постоянными придирками Джастины, студенты все стали делать в
пику ей, и надо сказать, это у них неплохо получалось, так как за последние
месяцы они успели достаточно хорошо узнать вкусы и пристрастия своей
наставницы.
А средств для того, чтобы вывести преподавателя из себя, как известно, у
студентов находится всегда достаточно. Все задания Джастины ребята пытались
выполнить по-своему, внося в постановки хаос, элементы абсурда и абстракции.
Джастина оказалась совсем неподготовленной к такому повороту событий.
Занятия выматывали ее и выводили из себя.
Домой она приходила расстроенная и с испорченным настроением. И хотя
прекрасно понимала, что в эти минуты должны побольше уделить внимание
Уолтеру и Молли, ответственность за которых она без чьего-либо принуждения
взяла на себя, у нее ничего не выходило. Она постоянно срывалась, ее стали
раздражать беспорядок в комнатах, бесконечное отсутствие Уолтера,
замкнутость и молчаливость Молли.
Джастина прекрасно понимала, что ни к чему хорошему такая обстановка в семье
привести не может и если срочно чего-либо не предпринять, то все может
закончиться весьма и весьма плачевно. По вечерам, лежа в холодной постели,
Джастина рисовала в своем сознании самые страшные картины. Уолтер, которого
еще не было дома, в ее представлении находился в каком-нибудь подвале с
обклеенными порнографическими картинками стенами и затягивался в этот момент
резким дымом из самокрутки набитой марихуаной. Она не знала, так ли это было
на самом деле, но прекрасно понимала, к чему все это может привести в
дальнейшем.
Молли тоже все больше и больше вызывала у нее волнения, Ведь девочка, если
ничего не изменится к лучшему, может вырасти закомплексованной, неуверенной
в себе, что ни к чему хорошему не приведет: судьба таких людей чаще всего
оказывается несчастливой. Но выйти из этого кризиса одной Джастине было не
под силу. Ей нужна поддержка, твердая мужская рука Лиона. А он, казалось,
ничего не замечал вокруг себя и полностью отрешился от окружающей его
действительности.
Джастина проехала на своей машине зелеными улочками Оксфорда и завернула во
двор своего дома. Еще издали она увидела Молли, которая сидела в глубине
сада на скамейке с книгой в руках. Джастина вышла из машины, положила свой
портфель на капот и направилась к девочке.
— Добрый день, дорогая, — устало сказала она и нагнулась, чтобы
поцеловать свою приемную дочь, но та как бы невзначай отвернулась. Это
мимолетное движение не ускользнуло от внимания Джастины. — А где
Уолтер? — негромко спросила она.
Девочка презрительно хмыкнула:
— Откуда я могу знать?
— Ну, хорошо, — Джастина глубоко вздохнула, — если сегодня он
появится пораньше, предупреди меня, я хочу с ним поговорить.
— Хорошо, — безразлично отозвалась девочка.
Перед тем, как отойти Джастина повернула обложку книги к себе и посмотрела,
что же читает Молли.
Опять этот Джон Фаулз, — недовольно подумала
она. — Не слишком ли рано читает она такие книги. Ничему хорошему
подобная литература научить не может. Она не для детей
.
Женщина устало направилась к дому. Она вспомнила, что когда была молода,
книги Джона Фаулза произвели на нее огромное впечатление:
Коллекционер
,
Женщина французского лейтенанта
,
Башня черного дерева
. Это была
интеллектуальная, глубокая проза, пропитанная эротизмом и любовью к
живописи. Но последние его книги... Джастина поморщилась — они произвели на
нее тягостное впечатление. Еще раз убеждаешься, что всему свое время. Когда
пожилой мужчина, которому уже за шестьдесят, продолжает писать на те же
самые темы, что и в тридцать пять лет... это по меньшей мере неприлично.
Тут Джастина заметила, что возле соседнего дома, где совсем недавно жил
О'Коннер и где теперь над входом была вывеска, предупреждающая, что дом
продается либо сдается в наем, суетится незнакомый мужчина — усатый и в
очках с массивной роговой оправой. Она заинтересованно посмотрела на него.
Человек, установив стремянку, неловко забрался по ней на верхнюю ступеньку и
стал снимать вывеску о продаже дома. Джастина подошла ближе.
— Здравствуйте, — приветливо сказала она. — Вы наш новый
сосед?
Мужчина покачал головой.
— Нет, я из агентства по найму и продаже недвижимости.
В это время из дома вышла женщина невысокого роста и направилась к ним.
Выглядела она уже немолодой, одета была весьма скромно. Эта деталь приятно
удивила Джастину, так как дом аббата был шикарный, с белыми колоннами,
построенный в стиле викторианской классики и, что само собой разумеется, был
очень дорогим — по карману лишь людям состоятельным.
— Ольвия Бэкстер, — представилась женщина и протянула Джастине
руку.
Джастина пожала ее, назвала себя. Женщины обменялись вежливыми улыбками.
— Извините, — Ольвия развела руками, — у нас столько дел.
— Да-да, я понимаю, — кивнула Джастина. — Не буду вам мешать.
Ольвия взглянула на часы и спросила у мужчины, который еще топтался с
вывеской в руках:
— Эээ... в доме есть телефон? Мне надо позвонить.
Мужчина смущенно поморщился.
— Телефон конечно есть, но его подключат только через два дня, —
он развел руками. — Это не в моей компетенции... — он хотел еще
что-то добавить, но Джастина прервала его:
— Вы можете позвонить из моего дома, — сказала она, обращаясь к
Ольвии.
Та учтиво поклонилась:
— Это очень любезно с вашей стороны.
Джастина провела женщину в свой дом. В дверях они столкнулись с Молли.
Девочка слегка присела и с интересом посмотрела на новую соседку.
— Милая у вас дочка, — приветливо улыбнулась Ольвия и вошла в
гостиную, где на столике стоял телефон.
Джастина осталась с Молли наедине.
— Она будет снимать дом?
Джастина коротко кивнула.
— С мужем?
— Не знаю, может быть она не замужем.
Молли улыбнулась:
— Ты что, не заметила? У нее на руке обручальное кольцо.
— Какая ты у меня наблюдательная! Интересно, кто же у нее муж? —
совсем как взрослая стала рассуждать Молли. — Если переездом занимается
не он, а его жена.
— Наверное, художник или писатель, — Джастина улыбнулась и обняла
свою приемную дочь. — Такие мужчины живут в своем заоблачном,
придуманном ими же самими мире, а поэтому всеми земными делами приходится
заниматься их женам.
Джастина заговорщицки переглянулась с Молли, и они негромко рассмеялись.
Спустя несколько дней у соседнего особняка остановился новенький, сверкающий
лаком
Ягуар
.
Молли как всегда читала книгу в саду. День близился к концу и все, кроме
Уолтера, были дома. Увидев новую соседку, которая подъехала на темно-зеленой
машине, девочка отложила книгу и вышла навстречу миссис Бэкстер. Из-за
неладов в семье девочка в последнее время чувствовала себя очень одиноко, а
поэтому каждое новое лицо вызывало у нее живой интерес. И, конечно,
появление миссис Бэкстер она не могла оставить без внимания.
Лицо этой женщины нельзя было назвать красивым, но от него веяло добротой и
порядочностью, оно непроизвольно вызывало симпатию. Миссис Бэкстер выгружала
из багажника автомобиля чемоданы и большие сумки. Молли не желала оставаться
безучастной:
— Здравствуйте, давайте я вам помогу.
— Спасибо, милая, — улыбнулась Ольвия. — Возьми вот эту
сумку, она полегче.
Бывший дом аббата выглядел уныло. Дело было вовсе не в строгой архитектуре
особняка — подобная угрюмость присуща любому необжитому помещению. В большом
пустынном холле на полу лежала груда свертков и чемоданов. Среди этого
беспорядка стоял рояль орехового дерева. Девочка подошла к шикарному
инструменту и с трепетом подняла крышку. Ольвия сразу же обратила внимание
на то, с каким восторгом девочка рассматривала рояль. Девочка нажала на
клавиши, и старинный инструмент отозвался глубоким мягким звуком. По телу
Молли пробежал благоговейный трепет. Она впервые почувствовала стыд, потому
что до сих пор занималась музыкой без всякого интереса и прекрасно
осознавала то, что не сможет сейчас исполнить ни одной пьесы так, как того
заслуживает этот благородный инструмент.
С улицы послышался голос Джастины:
— Молли, где ты?
Ольвия вышла на крыльцо.
— Добрый вечер, не волнуйтесь, пожалуйста, Молли у нас.
Джастина вошла во двор и подошла к ней приветливо поздоровавшись.
Ольвия жестом пригласила ее в дом.
— Вы бывали здесь?
Лицо Джастины сразу стало серьезным.
— Да, конечно.
Она поднялась по ступенькам и вошла в неприбранный холл. Ольвия смутилась:
— Скоро здесь не будет этого хлама.
В это время Лион, который раздражался в последнее время по самому малому
поводу, вышел во двор. Ужин уже подали на стол, а жены и приемной дочери не
было на месте. Как бы он ни кипел, он был не настолько невоспитанным
человеком, чтобы садиться за стол одному. Его внимание привлекла машина,
которая стояла у дома, где раньше жил аббат, и он вошел во двор к соседям.
Поднявшись по ступенькам, он тоже оказался в холле, где среди груды вещей
стояли Джастина, Ольвия и Молли. Новые соседи познакомились, и неожиданно
для самого себя Лион приветливо улыбнулся. Он почувствовал облегчение.
Ведь все последнее время пустовавший дом О'Коннера давил на его психику,
вызывал в душе смятение, не давал успокоиться. Но, увидев вещи, которые в
беспорядке были разбросаны по всему дому — дому, где раньше был аскетический
строгий порядок жилища католического священника, Лион понял, что тяжелые
мысли, которые не давали ему покоя, уходят в безвозвратное прошлое и он,
наконец, может снова вздохнуть полной грудью.
Он почувствовал, что мистические видения навсегда оставляют его. Неудержимое
желание безрассудно кинуться с головой в водоворот бестолковой светской
жизни нахлынуло на Лиона.
— Вы, наверное, еще не знакомы с моим мужем? — улыбнулась
Ольвия. — Питер! — вдруг громко крикнула она. — Спустись,
пожалуйста.
Джастина внутренне напряглась и, стараясь скрыть волнение, которое вызвало у
нее это имя, отвернулась к окну. На лестнице показался высокий стройный
мужчина с короткой стрижкой и посеребренными висками. Он был не молод, но
пребывал в прекрасной форме и напоминал эдакого светского льва. Аккуратно
уложенные волосы темно-русого цвета с проседью и чуть холодноватые глаза
прекрасно гармонировали с его бледной кожей. Идеальной формы нос и
великолепно очерченные брови делали его лицо открытым и привлекательным.
Сверкавшие безукоризненной белизной зубы придавали его улыбке неотразимость.
Лион не мог не отметить про себя: мужчина был просто красавец.
Ольвия доброжелательно посмотрела на мужа. По ее взгляду не трудно было
догадаться, как она любит его.
Когда мужчина спустился по лестнице, Ольвия изящным жестом показала на
Джастину, Лиона и Молли.
— Питер, познакомься, это наши новые соседи.
— Очень приятно, — отозвался тот.
Лион не почувствовал несколько сдержанного тона Питера, потому что сам с
энтузиазмом приветствовал нового соседа.
— Добро пожаловать в Оксфорд!
— Благодарю.
Молли сделала небольшой реверанс и доброжелательно улыбнулась.
Джастина, которая все еще стояла у окна спиной к Питеру, повернулась и
пристально посмотрела на него.
— Джастина, — представил ее Лион. Питер обернулся к ней и... О,
Боже...
Его и без того большие глаза стали огромными, губы невольно задрожали.
Саму Джастину прошиб холодный пот, она почувствовала, как лицо ее
покрывается предательскими бисеринками и начинает пылать. Неожиданность?
Нет, скорее в этом чувствовалась какая-то обреченность... Она промелькнула
во взглядах Джастины и Питера.
Джастина ощутила внутри, под самым сердцем, могильный холод и чисто
физическое чувство опасности: появление этого мужчины могло обещать только
одно...
— Питер... Бэкстер, — выдавил из себя новый сосед.
Джастина лежала в постели и читала книгу. Ей было стыдно, но читала она один
из последних романов Джона Фаулза — книгу она взяла у Молли. Джастина
злилась на себя, потому что чувствовала, что с ней творится что-то неладное.
Лион вошел в спальню уже в пижаме и подошел к окну, чтобы поправить штору.
Он посмотрел на дом соседей.
— Они уже выключили свет, — заметил Лион и зевнул. — Наши
новые соседи довольно рано ложатся спать.
У Лиона возникло желание глубоко потянуться, но он вовремя остановил себя,
побоявшись потревожить свое больное сердце.
Джастина лежала молча и не отрывалась от книги.
— А этот драматург просто красавчик, — не унимался Лион. —
Правда? Жена по сравнению с ним совсем неинтересная. Как они уживаются
вместе?
Джастина отложила книгу и, стараясь казаться безразличной, заметила:
— Он не драматург, он был главным режиссером в одном из лондонских
театров.
— Какая разница. Ты все-таки не ответила на мой вопрос, — не
унимался он.
Джастина нахмурилась и опустила глаза. Хорошо что муж стоял к ней спиной и
не видел ее озабоченного лица.
— Не знаю. Мне кажется, он ничем не лучше других, — все так же
равнодушно ответила она. — И по-моему он плохо вписывается в пейзаж
Оксфорда.
Лион удивленно повернулся к жене:
— Это почему же?
— В нем есть что-то беспокойное, какая-то неудовлетворенность, —
ответила она уклончиво. — Вокруг такой покой: в деревьях, в
воздухе, — Джастина посмотрела на потолок. — Нет, что не говори, а
прежний сосед мне нравился больше, — тихо прошептала она.
Лион, не расслышав ее шепота, не торопясь улегся в постель, натянул на себя
одеяло и почти мгновенно заснул. Такая перемена в муже приятно удивила
Джастину, потому что после больницы он засыпал с большим трудом и спал очень
плохо. А сегодня он даже (она даже обратила на это внимание) не выпил
успокоительное — небольшая упаковка таблеток так и лежала нетронутой на
комоде.
Джастина погасила свет, но спать ей совершенно не хотелось. Она лежала с
открытыми глазами и испугалась, когда увидела, что на потолке начинают почти
реально вырисовываться картины из ее прошлого.
Это произошло в те годы, когда она снова вернулась на сцену. Большой успех
двух премьер с ее участием, очень теплые отклики в прессе о ее игре на сцене
не остались незамеченными. Во время одного из приемов к ней подошел высокий
стройный мужчина с красивым лицом и немного надменными карими глазами. Он
высказал свое восхищение ее исполнением одной из героинь великого Шекспира,
и Джастина очень хорошо помнит, как от неожиданности она тогда чуть не
потеряла сознание. Ведь это был Питер Бэкстер — самый известный режиссер в
Лондоне, руководитель престижной труппы. Его похвала стоила сотен и тысяч
восторженных откликов в прессе. Джастина тогда настолько растерялась, что
вместо благодарности пролепетала в ответ что-то невнятное. Питер Бэкстер,
прекрасно все понимая, лишь снисходительно усмехнулся.
Джастина долго не могла опомниться после того незначительного на первый
взгляд эпизода и короткой похвалы. И вот когда она уже была готова забыть о
случившемся, Питер Бэкстер встретил ее на улице возле выхода из театра и
вызвался подвезти до дома на своей машине. Все это было настолько
неожиданным, что Джастина не могла потом вспомнить, как она оказалась в его
автомобиле, который Бэкстер вел спокойно и уверенно.
Джастина находилась как в тумане и до нее не сразу дошел смысл того, что
говорил Бэкстер. А это было ни что иное как предложение перейти в его
труппу. У бедной Джастины перехватило дыхание. Услышав такое предложение,
любая другая актриса Лондона тут же бросилась бы на шею знаменитому
режиссеру и расцеловала его от радости. Джастина же наоборот плотно сжала
губы и потупила глаза. После недолгого молчания Питер Бэкстер заметил, что
его предложение слишком неожиданное, чтобы получить ответ в ту же минуту и
поэтому предложил ей поразмыслить, а за ответом он заедет позже.
Джастина, все еще находясь в сомнамбулическом состоянии, коротко
поблагодарила его и вышла из машины, которая остановилась напротив ее дома.
Только зайдя в квартиру, Джастина поняла, почему она так себя вела... Ей
безумно нравился этот великолепный мужчина, и от его присутствия у нее
просто кружилась голова, она теряла рассудок.
На следующее утро она совершенно случайно нашла в своей сумочке визитку с
его номером телефона. Она даже не могла вспомнить, как положила ее туда. Два
дня она ходила с сознанием того, что должна позвонить ему, но никак не
решалась этого сделать. Пару раз она даже набирала его номер, но прежде чем
телефонный диск, обозначив последнюю цифру, возвращался на место, она оба
раза бросала трубку.
На третий день она все-таки решилась. Бэкстер, казалось, удивился:
— А, вы все-таки позвонили? А я уже не надеялся...
На этот раз он предложил пообедать вместе с ним в ресторане. Потом еще раз и
еще. И Джастина даже не могла вспомнить, как вышло, что они оказались
однажды в постели, в обшарпанном номере какой-то захудалой пригородной
гостиницы.
Часы, проведенные с ним, были великолепны. Питер оказался не только
галантным кавалером, но и бесподобным любовником. В те минуты у Джастины
было такое чувство, будто она стала невесомой, и они парили вдвоем,
обнявшись, в безвоздушном пространстве. После мгновений любви они забылись
ненадолго крепким сном, а пробуждение оказалось для нее болезненным
возвращением на землю из поднебесных высей. Чувство у Джастины было такое,
будто она очнулась после сильного похмелья.
Туманную пелену перед ее глазами как-будто сдуло ветром и она снова
очутилась в реальном мире. Ей было больно осознавать свое жалкое положение,
стыдно перед мужем и своими детьми. Все последующие дни она всячески
избегала встреч с Питером Бэкстером, не поднимала телефонную трубку, из
театра старалась выходить в компании друзей или подруг. Именно тогда один из
ее знакомых режиссеров предложил ей сниматься в кино.
Джастина тут же без всяких раздумий дала на это согласие и, позвонив мужу,
собрала вещи и сразу же улетела в Голливуд. Лион немного удивился такой
поспешности, но привыкший к причудам своей жены-актрисы не стал с ней
спорить и дал согласие. Так Джастина оказалась на западном побережье США в
компании людей прежде очень и очень далеких от нее. Пытаясь забыть последние
события, Джастина с головой ринулась в бесшабашную киношную жизнь, чем тут
же завоевала среди своих коллег популярность и полное доверие.
С Питером она даже не попрощалась и с тех пор ни разу не позвонила, не
написала ему.
На следующее утро Лион поспешно вскочил, умылся и стал тщательно бриться.
С ним происходит что-то странное, — подумала Джастина. — Наверное
приходит в себя
. Она посмотрела на часы и ужаснулась: было еще очень рано.
— Что это с тобой, куда это ты собрался? — спросила она.
— Сегодня уйма дел, — отозвался он искаженным голосом, потому что
как раз в этот момент надул щеку и аккуратно водил по ней станком.
— Каких еще дел? — удивилась Джастина.
— Самых разных, — объяснил Лион. — Надо съездить в банк,
потом заскочить к адвокату, а после этого еще провериться у врача.
— Опять сердце не в порядке? — поинтересовалась Джастина.
— Наоборот! — воскликнул Лион. — Я чувствую себя прекрасно.
Джастина перевернулась на другой бок и попыталась снова заснуть, но это ей
не удалось. Тогда она, накинув халат и сунув ноги в теплые домашние тапочки,
начала слоняться по дому в поисках того, чем бы заняться. Молли и Уолтер
были уже в школе, и Джастина заглянула в их комнаты. У девочки как всегда
был полный порядок: постель заправлена, а на письменном столе ровной стопкой
стояли учебники. У Уолтера же наоборот: все было перевернуто вверх дном,
постель разворочена, а возле стойки с аппаратурой валялись разбросанные компакт-
диски. Заметив наушники, которые лежали возле подушки, Джастина недовольно
покачала головой:
Опять полночи слушал музыку, снова будет спать на
уроках
.
В это время по коридору промчался Лион. Он был одет в новый
с иголочки
костюм, в руках держал черный кожаный кейс, от него слегка пахло одеколоном.
Он был причесан, свеж и бодр. Только впалые щеки и небольшие темные круги
вокруг глаз говорили о том, что совсем недавно этот человек находился в
состоянии глубокой депрессии, как он сам любил выражаться
состоянии
сплина
. Будучи немцем, Лион очень любил употреблять чисто английские
словечки.
Джастина проводила его до дверей и поцеловала в щеку.
— Пока, дорогая, — сказал он и нежно поцеловал ее в губы.
В это самое время Питер Бэкстер стоял у себя дома возле прикрытого
занавеской окна. Когда Лион сел в машину и, осторожно вырулив, поехал в
сторону центра города, Питер принялся поспешно листат
...Закладка в соц.сетях
