Жанр: Любовные романы
Жара в Архангельске
...ошнота и равнодушие ко
всему на свете.
- Где здесь ж/д вокзал?
Олива обессиленно прислонилась к дверному косяку.
- Ты собралась уезжать?
- Да, — отрезала Аня и выбежала из квартиры, хлопнув дверью.
Олива не побежала за ней вдогонку, не остановила ее. Просто опустилась в
кресло и зарыдала. Распахнутая дверь в коридор хлопала от сквозняков —
Оливе это тоже было уже все равно...
Потом она все-таки собралась с силами и закрыла дверь. Написала смску
Салтыкову:
Анька собрала свои вещи и уехала на вокзал. Что теперь делать, я не знаю.
Мне очень хреново...
Скатертью дорога, пусть катится! — ответил он, — Потерпи
немного, скоро приду.
В этот вечер они рано легли спать. На следующее утро Олива как всегда
проводила Салтыкова на работу и легла досыпать. Думала об Ане. В комнате
пахло мятной жевачкой. И трупом.
Разбудил ее звонок в дверь. Заспанная и лохматая, Олива открыла дверь. На
пороге стояла какая-то старушка.
- Скажите, у вас газ нормально работает? А то такой странный запах по
всему этажу... Надо проверить, нет ли где утечки газа?
- Да вроде нормально, газ у нас закрыт, — отвечала Олива.
- Точно закрыт?
- Ну зайдите, проверьте, — зевая, сказала она.
Старушка прошла на кухню, проверила газовую плиту.
- Да, вроде все нормально... Но откуда же такой запах? Вы ничего не
чувствуете?
- Да не знаю... Трудно сказать, — колебалась Олива.
- Ну, я тогда пойду. Досыпайте, — сказала старушка и ушла.
Олива закрыла за ней дверь и прилегла на кровать. Написал Салтыков. И тут
она вспомнила, что за всю неделю так и не встретилась с Денисом...
Написала она Денису, пригласила вечером в гости. Он обещал прийти. И тут на
симке закончились деньги. Олива оделась и пошла в магазин купить яблок и
заодно кинуть пятьдесят рублей на счет. Вышла из дому, спокойно прогулялась
до магазина, еще посидела во дворе на скамейке, попереписывалась с Деном и
Негодом. Нежаркое архангельское солнце ласково играло на нескошенной траве
на газонах. На детской площадке во дворе, где сидела Олива, молодые матери
спокойно выгуливали своих маленьких детей.
Рядом с Оливой на скамейку присела молодая девушка с коляской. Она
неторопливо поправила ребенку соску и, поставив коляску в тени тополя, села
на скамейку и раскрыла книжку. Олива кинула взгляд на молодую мать, и ее
лицо, светлые волосы, убранные сзади в хвост, показались Оливе очень
знакомыми.
- Я извиняюсь, конечно... Катя? — робко спросила ее Олива,
— На форуме — Дикая Кошка?
Девушка недоуменно посмотрела на Оливу, вспоминая что-то. Потом произнесла:
- Да... Но я вас не помню...
- Я Олива, на форуме Lolie, — быстро произнесла она, — Ты
вышла замуж?
- Да, в прошлом году, — отвечала Дикая Кошка.
- Мальчик, девочка? — Олива кивнула на коляску.
- Девочка... Ксюшей назвали.
Поболтав немного с Дикой Кошкой, Олива встала со скамейки. Она не стала
говорить Кате, что встречается сейчас с Салтыковым. Девушки сказали друг
другу несколько общих фраз и пошли каждая своей дорогой: Дикая Кошка —
домой, кормить ребенка, а Олива... А Олива пошла в свою съемную квартиру на
улице Тимме, в доме 23-б.
По дороге домой Олива уже не думала ни об Ане, ни о Салтыкове. Она думала о
Дикой Кошке — той самой Дикой Кошке, которая каких-то два года назад
была легкомысленной особой и шутя увела Салтыкова у Ириски. Она шутя
замутила с ним на турбазе, шутя провстречалась с ним полтора месяца и так же
шутя рассталась с ним. Она писала на форуме, что отношения современной
молодежи должны быть легкими и ни к чему не обязывающими: пока есть чувства
— люди вместе, а начали друг друга напрягать — чего же и
держаться, надо расставаться и идти дальше, навстречу новым отношениям...
Да, было время, и она легко сходилась и легко расставалась с парнями,
— думала Олива, — Она крутила легкомысленные романы и не
заморачивалась ни на чем — а теперь она замужем, имеет ребенка... В
чем же секрет? Я вот так не могу, я другой человек, я очень серьезно
отношусь к любви — и мне не везло до сих пор... А сейчас? Да, сейчас
повезло, я встретила человека, который по-настоящему любит меня. И я тоже
выйду замуж за него, и у нас будут дети...
Занятая своими мыслями, Олива не заметила, как подошла к своему дому.
Подошла — и остановилась как вкопанная. У подъезда стояла какая-то
ГАЗель, милицейская машина, толпа народу...
- Что здесь происходит? — спросила Олива старушку около лифта.
- На девятом этаже покойника обнаружили, — отвечала та, —
Совсем молодой-то парень ишшо... Он уж разлагаться начал, поди-ка несколько
дней лежал, только сегодня нашли его, дверь взломали...
Так вот откуда в квартире пахло трупом... — догадалась Олива.
Между тем на первый этаж приехал лифт. Двое крепких мужиков вынесли из лифта
на покрывале согнутого пополам покойника. Он смердил.
- Не поеду я на лифте, пешком пойду, — сказала старушка, —
Не могу в лифте ехать, раз там покойник был...
Олива тоже пошла по лестнице вместе с ней. Поднялась на девятый этаж, пошла
по смрадному коридору. Она уже не помнила ни о Дикой Кошке, ни о своих
мыслях по дороге домой — перед ее глазами так и стоял согнутый пополам
на покрывале смердящий покойник.
В квартире Оливе одной было так же страшно, как и в коридоре. Сладковато-
тухловатый запах покойника еще не выветрился. Какая ужасная участь, не дай
Бог никому такой смерти... — думала она, мечась от балкона к двери,
— Господи, когда же Салтыков с работы придет?! Я сойду с ума...
Отвлек ее звонок Димы Негодяева. Олива рассказала ему про труп. Он
засмеялся.
- Ну, — говорит, — У вас никогда без приключений не
обходится! То ограбление, то труп... Вы как все вместе соберетесь,
обязательно что-нибудь такое произойдет.
- Да уж, — сказала Олива, — Что правда, то правда...
А на улице, у подъезда, так и стоял народ. Покойника давно увезли, но люди
не расходились. В гулком темном коридоре были слышны шаги и голоса —
приехали следователи. А люди стояли у подъезда, и никто не решался войти
внутрь, словно весь этот страшный дом, особенно девятый этаж, был заражен
вирусом смерти...
Гл. 26. Советский Союз.
Салтыков пришел с работы, привычно чмокнул Оливу в щеку и протопал на кухню.
Олива лежала в кровати и слышала из-за стены, как он гремел холодильником.
- Гладиатор звонил, — сказала она как бы между прочим, —
Сегодня обещал приехать.
- Да? Во сколько?
- Не знаю, как расписание. К Дену-то пойдем или нет?
- Пусть лучше он приходит. Черт знает, вроде я выспался сегодня, а
голова как с утра болела, так и не проходит.
- Сильно болит? — спросила Олива.
- Ну, так...
- Может тебе, того... анальгин принести?
- Да не надо. Само пройдет.
- А то давай я до Димки сбегаю, он тут, кстати, заходил или нет?
- Не знаю. Мелкий, я прилягу, ладно? А то что-то нехорошо мне...
Салтыков действительно выглядел каким-то бледным и измученным. Лег, закрыл
глаза. Олива смотрела на него, и в ней пробуждалось какое-то подобие любви,
во всяком случае, ей ужасно, почти до слез было жалко смотреть на него, на
то, как он мучается от головной боли и устает так, что его моментально
вырубает. Уставший человек, потрепанный жизнью. А ведь ему всего двадцать
два года.
- Мелкий, посиди со мной, — попросил Салтыков.
Олива присела на краешек постели, взяла его за руку.
- Когда мы с тобой поженимся, — сказал он, — И у нас будет
ребенок...
- Дети, — поправила его Олива, — Я не хочу рожать одного
ребенка. Я сама — единственный ребенок в семье, и знаю по себе, что
такое, когда тебе не с кем играть, ты все время одна, наедине со своими
страхами. Все детство я страстно мечтала о братиках и сестренках, но их у
меня не было. Я завидовала своим сверстникам, у кого были братья и сестры, и
всем врала, что у меня якобы тоже есть сестра... А потом меня уличали во
вранье, стыдили...
Салтыков представил себе Оливу маленькой врушкой в детском платьице, с
косичкой, увлеченно рассказывающей подружкам во дворе небылицы о
несуществующей сестре — и усмехнулся. Он-то сам в семье рос не один, у
него еще был брат на год младше. Естественно, у Салтыкова никогда не
возникало проблем, с кем играть, поэтому трагедия Оливы показалась ему
смешной и несерьезной.
- Я не хочу, чтобы мой ребенок так же, как и я в свое время, страдал от
одиночества, — продолжала Олива, — Я не хочу, чтобы он, так же
как и я, вырос замкнутым, неуверенным в себе...
- Но наш ребенок не будет страдать, — возразил Салтыков, —
У него будут друзья, с которыми он будет играть, у него будут заботливые и
любящие родители...
- Этого мало, — грустно усмехнулась Олива.
- Просто подумай, сможем ли мы с тобой обуть, одеть, накормить и
выучить целую ораву детей? Ведь в наше время одного-то ребенка на ноги
поставить трудно. А я хочу, чтобы мой ребенок имел все, и абсолютно ни в чем
не нуждался.
- Это неправильная позиция. Я с тобой категорически не согласна! Я
считаю, что ребенок не должен иметь в с е, иначе он просто сядет на голову и
вырастет эгоистом.
- Ну хорошо, оптимальный вариант — завести двоих детей. Ты
согласна?
- Вот это другое дело, — смягчилась Олива, — А ты кого
хочешь — мальчиков или девочек?
- Мальчиков...
- Ну ладно, мальчиков так мальчиков. А как назовем?
- Не знаю, мелкий... Решай сама...
- Давай одного Димой назовем, а другого Денисом — в честь Дена.
- А че, отличная мысль! Ден будет его крестным отцом...
И тут, легкий на помине, тотчас же позвонил Денис. Олива договорилась
встретиться с ним у кинотеатра Русь в восемь часов. Закончив разговор, она
тихонько оделась, стянула волосы сзади заколкой в большой, тяжелый узел.
- Ну, я пойду...
Салтыков, не открывая глаз, взял ее руку и принялся целовать.
- Тебе уже лучше? — спросила его Олива.
- Мелкий, ты же знаешь, с тобой мне всегда лучше.
- Ну я пойду, а то Ден ждать будет.
- Ну мееелкий!
- Ладно, посижу еще. Буду выходить без пятнадцати.
- Можешь и без пяти выйти. Кинотеатр ведь тут, за углом. Идти до него
две минуты.
- Хорошо...
Без двух минут восемь Олива уже подходила к кинотеатру Русь. Стоял тихий и
теплый летний вечер. Сонные улочки Архангельска постепенно оживлялись
— народ не спеша шел гулять на набережную. Неторопливая провинциальная
жизнь текла своим чередом.
Олива сразу увидела Дениса — он был в красной футболке.
Поздоровавшись, ребята свернули с перекрестка и пошли сонными двориками,
устланными слоем тополиного пуха.
- Привет, жених, — шутливо сказал Денис Салтыкову, когда они с Оливой взошли в прихожую.
- Здорово, Ден! Да уж, вот такие дела... — сказал Салтыков, держа
в руках газету, — Уже вот квартиру присмотрел на Московском проспекте,
в новом доме. Три миллиона стоит...
- Ну, это уж совсем пустяки! — развеселился Денис, —
Подумаешь — три миллиона! Где бы их взять? А, пустяки!
- Давайте пить чай, — распорядилась Олива, — Гладиатор-то
наверно еще не скоро подъедет... Ближе к ночи заявится.
Все трое расселись на тахте. Олива посередине, парни с краю.
- Ну-с...
- Да, так расскажите, как на Медозеро в поход сходили? — попросил
Денис.
- О, зря ты с нами тогда не пошел. Там такие были приключения! —
сказала Олива, — Только у меня уже язык отсох рассказывать. Салтыков,
расскажи лучше ты.
- Нет, ты расскажи, у тебя лучше получается.
- Нет, ты!
- Ну мееелкий!
- Ну ладно, — Олива уселась поудобнее и начала рассказывать. Пока
рассказывала, друзья уже выпили весь чай, и Салтыков пошел на кухню ставить
новый.
- ...И тут, выглянули мы, значит, из палатки-то, -продолжала Олива,
понизив голос, — А там...
- ...Вот такое пламя!!! -продолжил Денис, изображая ее манеру
жестикулировать.
Все рассмеялись. Салтыков, казалось, и не заметил остроты в свой адрес и
смеялся вместе со всеми. Ну, или, по крайней мере, сделал вид, что не
заметил.
Так, за смехом и болтовней ребята даже не заметили, как ночь наступила. К
реальности вернул звонок в дверь.
- Кого это черти несут на ночь глядя, — пробормотала Олива,
выходя в прихожую и кутаясь в ночнушку. Открыла дверь — Гладиатор на
пороге.
- А что это вы тут в темноте сидите?
- Да вот, чай пьем...
Гладиатор был явно не в духе. Оставив в коридоре свою дорожную сумку, он
хмуро прошел на кухню.
- Ужинать-то будем?
- Даже не знаю, что тебе предложить, — Олива растерянно кинула
взор на корытца с Роллтоном, в беспорядке валяющиеся на захламленном
столе, — Вот, лапшу разве запарить...
- И ты этим говном своего мужика кормишь? — напрямик спросил
Гладиатор.
- А чем кормить-то?
- Мясо бы сготовила, а то у тебя все лапша да лапша...
- Не умею я мясо готовить, — призналась Олива.
- Учись, — сказал Гладиатор, — Иначе Салтыков от тебя
сбежит.
- Ну, если он до сих пор не сбежал, значит, его это устраивает...
- До поры до времени, — отрезал Глад, — Смотри сама.
- Вы о чем? — заглядывая на кухню, спросил Салтыков.
- Так, ерунда, — сказала Олива, — Давайте спать ложиться.
Денис, о котором, казалось, все забыли, вышел в коридор.
- Я это... пойду...
- Здрасьте, договорились! Куда ты пойдешь в два часа ночи? —
накинулась на него Олива, — Ложись с нами спать, в постели всем места
хватит.
- Но...
- Никаких но! Ложись без разговору.
Конфузясь, Денис разделся и лег вместе со всеми. Однако в сумерках летней
ночи ребята разглядели, что трусы на нем семейные, красного цвета, и
написано на них СССР. Теперь стало понятно, почему Денис так стеснялся.
Олива громко расхохоталась.
- Ахахаха!!! Денис Сорокин — Советский Союз!!!
Парни деликатно промолчали, видимо, из мужской солидарности, и, уткнувшись в
подушки, бесшумно кисли от смеха.
- Мелкий, — прошептал Салтыков, склоняясь над Оливой, —
Мелкий, ты спишь?
- Ты чего хотел? — сонно отозвалась она.
- Пойдем, покурим на балкон...
- Ну пошли.
Тихо, чтобы не потревожить спящих парней, Олива и Салтыков вылезли из
постели. На балконе было свежо, но не холодно. Салтыков закурил и сел на
табуретку, посадив Оливу к себе на колени.
- Я люблю тебя так, как никогда и никого в своей жизни не любил...
— бормотал он, целуя ей волосы.
- А Ириска? — спросила Олива, — Ты же с ней, помнится,
прошлой зимой замутил. Я-то помню, как ты на весь форум кричал, что ее
обожаешь...
- Так я ее не любил, — отмахнулся Салтыков, — Обожать и
любить — разные вещи. И замутил я с ней по пьяни. Так, от нехуй делать
с ней встречался...
- А со мной ты тоже по пьяни замутил?
- Господи, мелкий! Конечно, нет! К тебе у меня настоящие чувства,
поверь мне...
- Знаешь, — попросила Олива, — Расскажи мне про турбазу
Илес поподробнее. Как ты, встречаясь с Ириской, замутил с Дикой Кошкой?
Как это получилось?
- Ну зачем тебе это знать?
- Надо, раз спрашиваю.
Салтыков затянулся сигаретой и, помолчав, произнес:
- Да хуй знает, как это произошло... Так уж случилось...
- Ну, хуй-то, может, и знает, — усмехнулась Олива, — Но за
твой хуй прежде всего должна отвечать твоя голова. Или я неправа?
- Мелкий мой, ты права как всегда. Но, видишь ли, у многих парней в
этом возрасте блядские замашки. И физиология зачастую перевешивает разум...
- Ладно, пусть так. Но почему ты не подумал в тот момент о том, как
будет страдать Ириска?
- Ириска? Страдать? Мелкий, я тебя не понимаю. Она же сама заставит
страдать кого угодно, и тебе она крови попортила немало. Почему ты ее
защищаешь?
- Потому что речь сейчас не обо мне, — сказала Олива, — Да,
с Ириской у меня плохие отношения, но дело совсем не в этом, а в том, что
если ты так поступил с ней, то где гарантия, что ты точно так же не
поступишь и со мной?
- Да как я с ней поступил-то? Я ей ничего не обещал. И я ее не любил...
- А Дикую Кошку?
- С ней меня связывал только секс. Ничего более. С тобой у меня все
совсем иначе.
- Кстати, ты знаешь, Дикая Кошка вышла замуж и родила ребенка...
- Я знаю, — ответил Салтыков.
- Откуда?
- Ну, это ж тебе не Москва... Тут все все про всех знают.
- Кстати, о Москве, — вздохнула Олива, — До моего отъезда
осталось всего несколько дней. Ты же знаешь, мне надо на работу...
- Как я не хочу тебя отпускать, — Салтыков с силой прижал Оливу к
себе, — И зачем ты работаешь? Моих заработков вполне бы хватило на нас
двоих.
- Ну а что делать... Пока так приходится...
- Ничего, мелкий. Ничего. Зимой мы поженимся с тобой в Питере, и ты
переедешь сюда, мы будем жить с тобой в отдельной квартире... Знаешь, я беру
на себя проектирование магазина в Няндоме — этот проект стоит около
миллиона рублей. Три таких халтуры — и квартира в новом доме наша!
- Не говори гоп пока не перепрыгнешь, — осадила его Олива,
— Я не люблю, когда ты так хвастаешься. Извини, но когда ты начинаешь
вот так заносить хвост, у меня возникает сильное желание треснуть тебя по
балде чем-нибудь тяжелым.
- Ну, мелкий, должен же хоть кто-то время от времени с меня спесь
сбивать!
- О да! Уж чего-чего, а спеси у тебя хватает...
Олива закашлялась.
- Мелкий, мелкий... — встревоженно произнес Салтыков.
- Да брось, ты вон всю ночь тоже кашлял.
- Ну, у меня это обычный кашель курильщика. А ты-то чего?
- Да так, это еще ладно, весной хуже было, — сказала Олива,
— Мне тогда в поликлинике направление на анализы еще зачем-то дали в
тубдиспансер...
- И что сказали?
- Да ничего особенного. Ты же знаешь, врачи никогда ничего толком не
говорят, только навыписывали таблеток каких-то и все...
- Да здравствует отечественная медицина, блядь, — проворчал
Салтыков себе под нос, — Пойдем, мелкий, в комнату, а то тебе,
наверное, нездорово находиться ночью на балконе.
Он взял ее на руки. Олива обняла его за шею.
- Знаешь, — шепотом сказала она, — У меня из головы не
выходит этот покойник. Какая ужасная смерть...
- Не думай об этом, мелкий, — попросил Салтыков.
- Я бы рада была не думать, но он мне везде мерещится, — Олива
закрыла глаза, — Да, вот до сих пор в глазах стоит эта картина, как
его из лифта на покрывале выносят... Это что же, он здесь лежал столько
дней, и никто не знал об этом...
- Не надо, мелкий, мне самому страшно...
Они вернулись в комнату, устроились в кресле. Денис и Гладиатор,
развернувшись друг к другу задами, мирно спали на постели.
- Глянь: у нас в постели спит двуглавый орел, — сказала Олива.
Салтыков фыркнул.
- Доо, и из-за этого двуглавого орла мы вынуждены ютиться в кресле...
- Да ну, брось, — осадила его Олива, — Пусть спят. Нам ведь и так с тобой хорошо...
- А ну, отдай одеяло!!! — пробурчал во сне Гладиатор. Салтыков и
Олива аж вздрогнули от неожиданности.
- Йопт, проснулись...
- Не, не... Дрыхнут.
- Точно? Ты уверен в этом?
- Мелкий, разве я был в чем-нибудь не уверен? Глянь: спят как суслики.
Утром Денис и Гладиатор ушли на работу, а Салтыков, которому надо было
вставать часом позже, хоть и не спал всю ночь, посчитал ненужным ложиться на
час досыпать, и тоже стал собираться. Олива, уже одетая, тоже не спала и
стояла перед зеркалом, накручивая челку горячими щипцами.
- Ты побрился? — окликнула она его.
- Да побрился... Мне бы носки, что ли, другие надеть. А то оба, блядь,
с дырками!
- Сними, я зашью.
- Ну ты что, мелкий...
- А что?
- Где это видано, чтоб в двадцать первом веке носки латали? Проще новые
купить.
- Дак ты их каждый день рвать будешь и выкидывать. Этак никаких носков
не напасешься.
Салтыков подошел к Оливе сзади. На мгновение ему стало не по себе от мысли,
что жизнь с этой женщиной невольно упирается в вопрос рваных носков. Это
посетило его только на мгновение, однако чуткая Олива сразу заметила
перемену в его лице.
- Ты чего?
- Так... Бытовуха, мать ее... Иногда она способна убить даже самые
поэтические чувства.
- Ты это к чему? — Олива чуть не обожгла себе щеку щипцами.
- Не знаю, ты же москвичка, ты наверняка привыкла к другой жизни... А у
нас ведь, в провинции, все по-простому...
- Перестань, — перебила его Олива, — Что ты заладил:
москвичка, москвичка! Ты что, думаешь, в Москве все из золотых блюд жрут?
Москвичи такие же люди, как и вы!
- Но неужели тебя не напрягает весь этот быт?
- Нет, не напрягает. Я привычная ко всему, и для меня это все неважно.
- Как бы я хотел относиться к этому так же, как ты! — горячо
воскликнул Салтыков, — Но ничего, мелкий, я буду работать и вытащу нас
из этой дыры. Мы будем жить в отдельной трехкомнатной квартире в центре
города, у нас будет полно денег на развлечения, и у каждого из нас будет по
машине...
- Да на кой она мне, машина-то, — Олива обняла Салтыкова, —
Ты вот не выспался, я вижу, может, не пойдешь сегодня на работу,
отпросишься?
- Эх, мелкий, мелкий... Нет, на работу забивать нельзя.
Салтыков шел на работу пешком по прохладной утренней улице и улыбался, как
все новички, которые поначалу всегда идут на работу как на праздник. В
мечтах он уже представлял себя богатым, обеспеченным человеком; и поэтому
заулыбался еще счастливее, когда взору его открылась в ярко-синем небе
верхушка сахарно-белого здания высотки.
- Катится солнышко, горькая в горлышко,
Весело, здорово, хочется порева.
Девочки разные — чистые, грязные,
Черные, белые — все хотят трахаться.
Порева, порева, трахаться, трахаться...
- Это ты к чему? — взвившись, спросила Олива.
- А ни к чему. Просто так, — Смайли даже не скрывала своей
усмешки.
Олива и Смайли пересекались только на форуме, да и там особо никогда не
контачили. Но теперь Олива сразу просекла фишку, что этот невинный стишок
в теме про встречу агтустудовцев — камень в ее огород.
Дурная слава, как известно, поперед человека бежит. Истории про Оливу и
Салтыкова быстро распространились среди знакомых, как ветрянка по детскому
саду, и теперь вряд ли оставался хоть один человек на форуме, который так
или иначе не слыхал про расписанный в красках инцидент на балконе. По
большей части языки-то на эту тему чесали, конечно, бабы, и именно у них эта
тема вызывала столько злости и негатива. Самое интересное то, что позор этот
целиком и полностью пал на Оливу, а не на Салтыкова: ее осуждали, ее считали
развратной и бесстыдной, а Салтыков тут был как бы и ни при чем. Быть может
потому, что репутация его давно была подмочена, ничего другого никто от
Салтыкова уже и не ждал; к тому же, он был парнем, поэтому его выходки
наоборот добавляли ему крутизны. С Оливой же все было иначе: хоть она и
стала здесь среди приятелей в доску своей, женская половина форума
возненавидела ее, прикрывая свою черную зависть к ней разговорами о ее
бесстыдстве. Сказать, что Оливе было до слез обидно и неприятно —
значит, не сказать ничего, но и делать что-то в этой ситуации, горячиться,
спорить, доказывать, выяснять, откуда это все пошло, не было никакого
смысла: сказать это мог кто угодно, а, как известно, на каждый роток не
накинешь платок.
Волну возмущения вызвала и новость о том, что Аня уехала в Москву одна.
Обвинили в этом тоже Оливу: говорили, что это она, погрязнув в своей
бесстыдной связи с Салтыковым, бросила подругу одну в чужом городе. Первой
на нее ополчилась Мими; сначала она просто начала избегать Оливы, потом
стала писать недвусмысленные посты в ЖЖ о том, как сложно разочаровываться в
людях. Олива поняла, что Мими заточила на нее зуб, и решила-таки сама
вызвать ее на разговор.
- Может, мы все-таки перестанем ходить вокруг да около? —
написала она ей в комментарии, — К чему эти завуалированные посты
— неужели тебе так трудно прямо сказать мне, что это я тебя
разочаровала?
- А зачем я буду тебе что-то говори
...Закладка в соц.сетях
