Жанр: Любовные романы
Удар молнии
...а и решила, что подождет их дома.
— Я побуду здесь. А когда вы вернетесь, мы с Аннабел займемся
печеньем, — ответила она. Ей хотелось показать, что она по-прежнему
остается хозяйкой.
— Ура! — завопила Аннабел. Ее вполне устраивали оба плана — и
воздушный змей, и печенье. Через полчаса они ушли. Аннабел была в
превосходном настроении, а Сэм почти не разговаривал с Алекс — как будто то,
что она вернулась, очень раздражало его. Даже когда она была в больнице, ему
было легче с ней общаться. Алекс это очень сильно нервировало.
Когда они вернулись, их уже ждал ленч — приготовленные Алекс суп и сандвичи.
Она убедила Кармен в том, что не нуждается в ее услугах, и та ушла домой на
несколько часов, но обещала вернуться к вечеру. Ей хотелось помочь Алекс.
Аннабел принялась восторженно рассказывать о том, как высоко они запустили
змея около пруда, где плавали модели кораблей. Змей зацепился за дерево, и
папе пришлось лезть на самый верх, чтобы забрать его.
— Ну конечно, не на самый верх, — смущенно сказал Сэм.
Они неплохо провели время и купили каштаны.
За время их отсутствия Алекс причесалась и надела водолазку и джинсы, так
что последствия операции были почти незаметны. Свитер был очень свободным, и
оставшаяся грудь едва была видна. Но Аннабел, которая после ленча уселась к
матери на колени и прижалась к ней, заметила, что что-то не так.
— Мама, твоя пораненная грудка стала меньше, — сказала она, с
изумлением разглядывая фигуру матери. — Она что, отвалилась, когда ты
ударилась?
— Вроде того. — Алекс улыбнулась, пытаясь сохранить самообладание.
Это все равно надо было обсудить с ней, и сейчас выдался как раз довольно
удачный момент. Чем раньше, тем лучше. Сэм был в другой комнате и был явно
поражен, услышав, о чем они говорят.
— А когда ты снимешь бинт, что там будет? У тебя что, теперь совсем нет
грудки? — спрашивала Аннабел, пораженная тем, что часть тела ее матери
исчезла. Это не укладывалось в ее детской головке.
— Может быть. Я еще не видела.
— Она что, просто отвалилась?
Алекс не хотелось пугать свою дочь или вводить ее в заблуждение.
— Нет. Просто мне было очень больно, и меня забинтовали.
— Как же это могло случиться? — удивленно спросила Аннабел, не
понимая, что произошло с матерью в этой ее поездке. Сэм посмотрел на нее с
раздражением. К счастью, девочка пошла играть в другую комнату, забыв, к
радости Алекс, о заданном ей вопросе. У нее все равно не было ответа.
Объяснять своей дочери, как это могло случиться, ей совершенно не хотелось.
Но Сэм не мог удержаться от замечаний. Ему не нравилась эта тема.
— Зачем ты ей это все объясняешь? Что это за тема для разговора с
ребенком? Ей три с половиной года, и ей совсем это не нужно.
Ему это тоже было не нужно в его пятьдесят лет.
— И мне не нужно, Сэм, но так или иначе мы не можем от этого
отвернуться. И потом, она меня спросила. Она сидела у меня на коленях и
почувствовала, что мое тело изменилось.
— Тогда не позволяй ей сидеть у тебя на коленях. Есть масса способов
избежать контактов с твоим телом.
— Я уже заметила. Ты успешно пользуешься большинством из них, —
огрызнулась она. Сэм очень тщательно избегал ее. Днем он вдруг сказал ей,
что должен пойти на работу, поразив Алекс до глубины души. В выходные дни он
редко ходил на работу. Но теперь она знала, почему он это делает. Он просто
не мог находиться рядом с ней.
Алекс и Аннабел провели вечер дома за приготовлением печенья. По телевизору
показывали
Питера Пэна
и
Русалочку
. Сэм ушел в три часа, когда
обстановка в доме настолько накалилась, что Алекс даже была рада его
исчезновению.
Ей трудно было выдержать это напряжение. Между ними словно был пропущен
заряд электричества.
— Почему папа так на тебя сердится? — спросила Аннабел, когда они
резали тесто. Алекс остолбенела.
— С чего ты взяла, что он на меня сердится? — откликнулась она,
пораженная интуицией своей дочери.
— Он с тобой разговаривает, только если ему что-то очень нужно.
— Может быть, он просто устал, — объяснила Алекс, возясь с тестом.
Аннабел отрывала большие куски и съедала их.
— Он скучал, пока тебя не было. И я тоже, — серьезно сказала
она. — Может быть, он сердится из-за того, что ты уезжала.
— Может быть, — согласилась Алекс, не желая впутывать дочь в их
отношения. — Я уверена, что, когда он сегодня придет, все будет в
порядке.
Алекс поцеловала дочку в веснушчатый нос и протянула ей еще кусочек теста.
Сидя в своем кабинете, Сэм предавался унынию. Работы в офисе у него было
мало. Его деятельность предполагала постоянные контакты с клиентами, общение
и сделки. Ему никогда не приходилось иметь дело с той лавиной бумажной
работы, с которой постоянно сталкивалась Алекс. Он пришел в офис только для
того, чтобы сбежать из дома, и теперь чувствовал себя полнейшим идиотом. Сэм
избегал своей жены и понимал это.
Он боялся видеть ее тело, боялся чувствовать, что ей больно, боялся, что не
сможет обращаться с ней так, как нужно. Гораздо легче было злиться и
раздражаться на нее и стараться общаться с ней как можно меньше.
— Что вы здесь делаете?
Сэм вскочил на ноги, услышав чей-то голос. Он был уверен, что он совершенно
один. Сигнализация была в порядке, и охранник ничего не сказал ему о том,
что здесь кто-то есть.
Наверное, она пришла только сейчас. Это была Дафна. На ней были обтягивающий
жакет из черного джерси и черные леггинсы, делавшие ее ноги поистине
бесконечными. Волосы она заплела в длинную косу, а на ноги надела ботинки из
настоящей английской замши.
— Я думал, что вы в Вермонте, — удивленно сказал Сэм.
— Я должна была поехать. Но Саймон простудился, а его друзья не
захотели ехать без него, так что мы остались. И я решила кое-что здесь
доделать. Я надеюсь, вы не будете против, Сэм? Я не хотела вам мешать. Когда
я вас увидела, мне показалось, что вы где-то далеко — в миллионах миль
отсюда.
Эти слова она произнесла с нежным сочувствием, которое не вязалось с ее юной
и дерзкой сексуальностью.
— Как ваши дела? — спросила она.
— Не слишком хорошо, а то бы я здесь не сидел, — честно ответил
он, вытягивая ноги под столом и играя с карандашом. Удивительно, что с ней
он мог говорить обо всем на свете, а с Алекс — ни о чем. — Я даже не
знаю, почему я сюда пришел. — Он посмотрел на нее несчастным взглядом,
но потом улыбнулся. — Может быть, шестое чувство мне подсказало, что
здесь будете вы.
— Это нехорошо, — поддразнила она, — но я принимаю ваше объяснение. Сделать вам кофе?
— Конечно, большое спасибо. — Сэм проводил ее на кухню, ощущая
слабый запах ее духов — теплых, мускусных и чувственных. — Простите
меня, — внезапно сказал он, когда Дафна повернулась к нему. — На
этой неделе я вел себя, как лунатик. Я не знаю, что со мной происходит, и не
могу контролировать свое состояние. Я не вправе переносить весь этот ад на
вас.
— Если обед в
Ле Кирк
и дискотека — это ад, то будьте так добры, Сэм,
продолжайте в том же духе.
Эти слова были сказаны с соблазнительной улыбкой, но в ней была не только
сексуальность, но и что-то очень теплое и нежное. Озорство и игривость
сочетались в этой удивительной девушке с заботливостью, и Сэму это очень
нравилось. Дафна во многом напоминала Алекс. И вдруг она заставила его
потерять дар речи своим следующим вопросом.
Он был задан очень мягким голосом, но Сэм был совершенно не готов ответить
на него.
— Ваша жена умирает, Сэм?
Некоторое время он не знал, что ответить.
— Она может умереть. Я не знаю. Я думаю, что она очень больна, хотя я и не совсем понимаю, чем.
— У нее рак?
Сэм кивнул.
— На этой неделе ей удалили грудь и скоро начнут делать химиотерапию.
— Как тяжело, должно быть, вам и вашей дочке. — Дафна явно
сочувствовала только ему и Аннабел, но не Алекс.
— Да, пожалуй... По крайней мере нам будет весьма нелегко...
Химиотерапия — это кошмар. Я не уверен в том, что это нужно делать.
— Мы все так говорим, пока не столкнемся с этим сами.
Человеку свойственно бороться за свою жизнь до последнего, как раненому
волку, и пробовать все возможности. Мой отец умер год назад, перебрав все
средства — вплоть до неких чудо-пилюль из Ямайки, которые оказались не чем
иным, как дурацким снадобьем какого-то местного знахаря. Нельзя упрекать
вашу жену за ее попытки спасти свою жизнь. Но для вас это ад, бедный вы мой.
Они стояли в маленькой комнатке без окон. Сэм вдыхал аромат почти готового
кофе и слушал голос Дафны, переходивший в шепот.
— Вы не должны меня жалеть, — прошептал он в ответ, не понимая,
почему они так тихо говорят. Они были совершенно одни, и Сэму хотелось
только одного — привлечь ее к себе и говорить еще тише. — У меня все в
порядке...
— В противном случае вы бы... — начала Дафна и вдруг сделала то, к чему
Сэм был совершенно не готов.
Она обняла его, пробежалась пальцами по его шее, от чего Сэм буквально
задрожал, и поцеловала его. Сила, с которой его тело отвечало на
прикосновения Дафны, пугала его. Контролировать себя он был не в состоянии.
Ему хотелось сдернуть с нее эти обтягивающие леггинсы и уложить ее прямо на
пол, но он не осмеливался сделать этого.
Сэм только целовал ее, жадно поглаживая руками это молодое и соблазнительное
тело, состоявшее, казалось, из одних мышц, с упругим животом и великолепным
изящным задом. Дафна была сложена как балерина, а ее грудь идеально ложилась
в его ладони. Их губы и языки были неутомимы. Дафна не выдержала первой. Это
она вызвала лавину, которую сама же теперь не могла остановить, и ощущения,
которые они испытывали, были почти невыносимы. Задыхаясь, Дафна произнесла:
— О Господи, Сэм... Я не могу... Господи... как я тебя хочу...
— Я тоже тебя хочу, — прошептал он, покрывая поцелуями ее шею и
грудь. Потом он встал перед ней на колени и прижался лицом к ее лону. Дафна
издала продолжительный нежный стон, но Сэм, обхватив ее еще крепче, внезапно
пришел в себя. Он не мог себе этого позволить. — Дафна... мы не
должны... — Встав на ноги, Сэм обнял ее, испытывая невероятное чувство вины
перед Алекс. Но с этим нечеловеческим влечением к Дафне он ничего не мог
поделать. — Я не могу. Я не имею права так осложнять твою жизнь... и
поступать так со своей женой.
— Мне на это наплевать, — хриплым голосом ответила Дафна. — Я
взрослая женщина и имею право сама принимать решения.
— Да при чем здесь это... Понимаешь, ты заслуживаешь большего. Я с ума
схожу от желания, когда вижу тебя. И так было с самой первой встречи. Но тебе-
то это что дает?
— Ничего хорошего.
— Я бы хотел дать тебе больше, но мне нечего давать. Не сейчас.
Еще не сейчас. А может быть, никогда.
— Для начала вполне хватит, — игриво сказала она. — Я многого
не прошу.
— Ты имеешь право на большее. Ты заслуживаешь этого. — И с этими
словами, не тратя времени на лишние разговоры, Сэм снова приник к ней
губами. Казалось, прошли часы, прежде чем они поняли, что больше они не
могут себя сдерживать.
— Ты знаешь, он поднимается, и с этим что-то надо делать, — сказал
Сэм. Они оба рассмеялись, почувствовав его слишком очевидную эрекцию. Дафна
стала нежно поглаживать его плоть через джинсы, и движение ее пальцев
совершенно выбило Сэма из колеи.
— Я предлагаю что-нибудь вроде этого, — улыбнулась Дафна.
Поцеловав его еще раз, она нагнулась к выпуклости между его обтянутыми
голубой тканью бедрами и стала нежно пощипывать ее губами.
— Перестань, — неуверенно произнес Сэм, — не надо... О
Господи... Дафна... Если ты не остановишься, я перейду к решительным
действиям.
Она приводила его в неистовство, и ему это нравилось.
— Я очень на это надеюсь, — с озорной улыбкой сказала Дафна,
вставая и наливая ему кофе.
— Как я могу? — спросил он, думая и о жене, и о дочери.
— Все бывает. Такова жизнь. Иногда она идет совсем не так, как мы
планировали. На самом деле я не уверена, что вообще можно что-то
спланировать. Моя жизнь по крайней мере никаким прогнозам не поддается.
— А я сейчас попал в поистине угрожающую ситуацию.
— Твоя жена — близкий тебе человек? — спросила Дафна.
Они старательно пили кофе, пытаясь забыть сладость соприкосновения тел.
— Я считал, что да. А теперь мне кажется, что я вообще не могу с ней
разговаривать. Единственное, что существует, — это ее болезнь. Это
стало предметом всех ее мыслей, интересов, разговоров. Мне трудно это
выдержать.
— Я не могу ее осуждать. Но она тем не менее ждет от тебя очень
многого, не так ли?
— Я считаю, что у меня есть перед ней определенные
обязательства, — сказал Сэм, а потом поделился с ней своей самой
большой тайной. — Моя мать умерла от рака, когда мне было четырнадцать
лет. Я ненавидел ее за это. Я помню только то, что она была очень больна,
постоянно говорила о своей болезни и без конца ложилась на операции. Всякий
раз врачи ненадолго возвращали ее к жизни, пока в конце концов не доконали.
И ее смерть убила моего отца. Мне казалось, что она хочет утянуть за собой в
могилу всех нас. Если бы я ей позволил, она бы сделала это со мной. Но я не
дал ей отравить меня так, как она отравила отца. Я отказался становиться
частью ее трагедии. И теперь я чувствую то же самое в отношении Алекс.
Понимаешь, я должен держаться от нее в стороне, чтобы сохранить свою жизнь.
Это было ужасное признание, но ему стало неизмеримо легче, когда он сделал
его. Казалось, Дафна поняла, что он хочет сказать, в отличие от Алекс,
которая была слишком поглощена собой, чтобы увидеть, в каком ужасном
положении находится ее муж.
— Но ты же не можешь быть один? — спросила она хриплым голосом,
сводившим его с ума.
— Я не знаю. Я должен попытаться. Но ты не облегчаешь мне мою задачу.
— Да уж, — сказала Дафна, снова сжимая в руке выпуклость под
молнией
джинсов и заставляя его закрыть глаза от удовольствия. — Я бы
даже сказала, что я ее усложняю.
— И была бы совершенно права. — Сэм поцеловал ее, умирая от
желания, но оставаясь твердым в своем намерении не заниматься с ней любовью.
Он был в долгу перед Алекс. Не желая отдавать ей свою жизнь, он все же
считал, что обязан сохранять ей верность. Ему просто не повезло, что их с
Дафной пути столкнулись именно в этот момент. А может быть, это должно было
случиться. Возможно, это была награда за то, что он потерял.
Они долго стояли в темной комнате. На улице уже совсем стемнело. Сэму
казалось, что с того момента, когда он пришел сюда, прошло несколько дней.
Когда он обнял Дафну в последний раз, его голос дрогнул от желания. Они
положили кофейные чашки в раковину, Дафна помыла их, и они вернулись в
кабинет.
— Ты останешься здесь? — спросил Сэм. Ему страшно не хотелось
уезжать, но он знал, что должен сделать это. Ему надо было возвращаться
домой, хотя он ничего не сделал — только потискал Дафну.
— Я возьму работу домой, — откликнулась она. Сэм проследовал в ее
кабинет, чтобы помочь ей, и там тоже ее поцеловал.
Дафна мягко опустилась на стол, и Сэм едва справился с искушением овладеть
ею прямо здесь. Он снова напомнил себе о том, что он женат. Леггинсы Дафны
только усугубляли ситуацию — казалось, что на ней вообще ничего нет. Его
пальцы ощущали каждый дюйм ее тела, словно она и не пыталась ничего скрыть
от него. Постепенно Сэм обнажил ее грудь — столь прекрасную, что он чуть не
заплакал. Соски ее округлых, безупречных грудей напряглись под его пальцами.
Дафна умоляла его продолжать, но он лишь без устали целовал ее.
Только через полчаса она одернула свою рубашку, и они в конце концов вышли
из кабинета. Было почти семь часов. Они сели в такси — Сэм сказал, что
подбросит ее до дома, — и он почувствовал себя подростком, заигрывающим
на заднем сиденье машины с хихикающей девицей.
— Тебе придется запирать кабинет, — предупредил он. — Я не
уверен, что смогу взять себя в руки, когда в следующий раз тебя увижу.
Это было истинной правдой, но Дафне это, похоже, нравилось.
Он довез ее до Восточной 53-й улицы, где она снимала квартиру в старом доме.
Дом принадлежал какой-то актрисе и был обставлен, по словам Дафны, довольно
убогой мебелью.
— В гости зайдешь? — приглашающим тоном сказала она, выйдя из
такси и стоя перед ним в своих вызывающих леггинсах.
Сэм покачал головой:
— Я не уверен, что буду хорошо себя вести.
— Я тоже не уверена в этом, — засмеялась Дафна. Но потом она
нагнулась к нему, взяла за руку, и лицо ее посерьезнело. — Приходи
сюда, когда захочешь. Даже если тебе просто не с кем поговорить. Я жду тебя,
Сэм. И как бы дико это ни звучало... но я тебя люблю.
— Пожалуйста... не надо... я не могу... спасибо тебе.
Они обменялись нежным поцелуем. Помахав ему рукой, Дафна скрылась в
подъезде. Сэм поймал себя на том, что запомнил ее адрес, хотя не должен был
этого делать.
Домой он приехал в четверть восьмого. Нельзя было сказать, что Алекс
встретила его с радостью. Но она ничего не сказала. Уже поняв, что Сэм
избегает ее, она не стала обострять отношений; к счастью, она не знала, чем
именно занимался ее супруг. Сэм испугался, что Алекс почувствует запах духов
Дафны, и отправился мыть руки и менять свитер.
— Наверное, у тебя было много работы, — осторожно сказала она,
уложив Аннабел. Кармен закончила мыть посуду и скрылась в комнате для
гостей.
— Да.
— С таким режимом у тебя дела пойдут в гору. Раньше ты никогда не
работал по субботам.
— Саймон привел массу новых клиентов. Он просто молодчина.
— Ты следишь за тем, как он работает? Его стиль может отличаться от
твоего или от стиля Тома и Ларри. Ты же не хочешь, чтобы он тебя очаровал, а
потом навредил твоему делу.
— Этого не произойдет. В Лондоне он заработал солидную репутацию
инвестора и сделал большие деньги.
— Чистые деньги?
— Абсолютно. — Сэм снова почувствовал раздражение.
Алекс всегда хотелось все знать. Ее подозрительность была достойна истинного
адвоката. Сначала и он недоверчиво относился к Саймону, но теперь убедился в
том, что деятельность нового партнера способна принести им огромные прибыли.
И потом, он ввел в его жизнь Дафну... Чего ему теперь еще было желать?
Обедая с Алекс, Сэм поймал себя на том, что думает о Дафне.
— И что же ты делал? — спросила Алекс. Ей явно было очень
интересно, на что он потратил целый день в офисе. Сэм чуть не поперхнулся
салатом, когда услышал этот вопрос.
— Да ничего особенного... то да се... кабинет в порядок привел.
— С каких это пор ты этим занимаешься? — удивилась она. Ее голос
звучал скептически, но не подозрительно. Ей уже стало ясно, что он готов под
любым предлогом сбежать из дома, чтобы не видеть ее. Так оно и было. К
счастью, Алекс не знала, что сегодня произошло между ним и Дафной.
Их совместный обед никак нельзя было назвать теплым или интересным.
Казалось, им стоило огромного труда найти тему для обсуждения, которая
занимала бы обоих. Раньше такого не бывало; но по крайней мере они были
вместе, и Алекс вернулась домой. Самое худшее — или почти самое худшее — уже
произошло, и теперь ей оставалось только одно — держаться и пережить курс
лечения. После этого их отношения вернутся в привычную колею. Алекс была в
этом уверена. Сейчас им было трудно только потому, что обоим нужно было
привыкнуть к новой ситуации.
Но в эту ночь Сэм держался так же напряженно, как и в прошлую. Он был
внимателен и вежлив, однако ни разу не попытался хотя бы придвинуться к ней
поближе. Когда он уснул, Алекс не смогла сдержать слез. Простой поцелуй или
объятие могли изменить все к лучшему, даже если он боялся заглянуть к ней
под ночную рубашку.
Напряжение между ними было так велико, что окончание уик-энда стало для
обоих огромным облегчением. В понедельник Сэм ушел на работу в восемь утра.
В первый раз после операции Алекс сама повела Аннабел в садик. В девять
часов ее ждал доктор Герман. Он должен был проверить швы и повязку. Алекс
отчаянно боялась увидеть свое изуродованное тело.
Но если бы она видела; кто ждал Сэма на работе, то испугалась бы еще больше.
Дафна надела темно-синий костюм в стиле
Шанель
с короткой юбкой,
открывавшей ее длинные сексуальные ноги. Она подтвердила, что произошедшее в
субботу не было ошибкой и она ни о чем не жалеет. Она хотела Сэма больше,
чем кого-либо из встреченных ею в жизни мужчин, и она не преминула ему об
этом сообщить.
— Я просто хочу, чтобы ты знал, — прошептала Дафна, прикрывая за
собой дверь его роскошного кабинета, — что я в тебя влюблена. Тебе не
надо ничего делать. Тебе даже не надо меня хотеть. Но я готова принять тебя
всегда, в любое время и так, как тебе захочется. Я понимаю, кто ты и какими
обязанностями связан. Но я люблю тебя, Сэм. И я буду твоей, как только ты
меня захочешь.
Сэм поцеловал ее долгим поцелуем, вложив в него всю боль и желание, которые
испытывал, и Дафна вернула ему поцелуй. Наградив его прощальной улыбкой, она
исчезла из его кабинета.
Глава 10
Прождав полчаса в коридоре, Алекс оказалась в кабинете доктора Германа,
который первым делом спросил у нее, как дела. Она сказала, что по-прежнему
чувствует сильную усталость после операции, но болей почти нет. Доктор снял
повязку и остался доволен тем, что увидел: рубец был чистым, и швы быстро
заживали. Дела шли лучше, чем он предполагал.
Кроме того, доктор Герман получил окончательные результаты анализов,
которые, как ожидалось, показали, что затронуты четыре лимфатических узла,
опухоль не поддавалась гормональному лечению и единственным выходом была
химия. Меньше чем через две недели, как только Алекс немного окрепнет, он
планировал начать курс химиотерапии.
Ничего хорошего во всем этом не было, но Алекс была готова к чему-то
подобному. Герману уже приходилось объяснять ей суть процесса. К счастью,
лимфоузлы были затронуты не слишком сильно, что при второй стадии рака
встречалось довольно редко.
— Рубец очень аккуратный, — сказал доктор. — Если со временем
вы решите сделать себе пластическую операцию, хирург будет более чем
доволен.
Доктор чуть ли не сиял от того, что все идет так хорошо, и Алекс очень бы
хотелось разделить с ним эту радость, но ей мешало то, что она осталась без
груди и что у нее был рак.
Повода для праздника в этом не было. И потом, ей предстояла химиотерапия.
А затем он проявил любопытство и спросил о ее душевном состоянии. Алекс
выглядела мрачнее обычного, но этого вполне можно было ожидать.
— Вы еще не видели рубец? — спросил он.
Алекс испуганно покачала головой.
— По-моему, вам следует это сделать. Вы должны подготовиться. А ваш
муж?
— Он тоже этого не видел. — Алекс подозревала, что Сэм бы
ужаснулся, но осуждать его за это не могла — сама она тоже совершенно не
хотела этого видеть.
— Я настаиваю на том, чтобы вы на это взглянули. Скоро вам можно будет
принимать ванну, и вы себя так или иначе увидите, но все же до этого я
советую вам как следует осмотреть себя с помощью зеркала. Избегать этого
нельзя.
Его слова не смягчили того впечатления, которое произвел на нее взгляд в
зеркало по возвращении домой, когда она решила принять душ. Сняв платье и
бюстгальтер, Алекс медленно размотала бинт и с обреченным взглядом подняла
глаза Она пыталась смотреть на отражение своего лица, но потом взгляд ее
скользнул вниз, она вскрикнула и отступила от предательского стекла.
Смотреть на это было невозможно. Она и представить себе не могла, как
уродливо это выглядит. Там, где раньше красовалась одна из ее изя
...Закладка в соц.сетях
