Жанр: Любовные романы
Клуб холостяков
...Грей, беспокоясь за друга.
— Мне тоже. Мы две недели как страшно разругались. Наш роман уже в
прошлом. Недолго музыка играла, хотя и приятно было.
— Что ж, очень жаль. Надо полагать, ты обнаружил в ней роковой
изъян. — Так у Чарли всегда все заканчивалось.
— Можно и так сказать. Она меня обманула. А я не могу быть с женщиной,
которой не доверяю.
— Конечно, не можешь. — Грей слишком хорошо знал Чарли, чтобы
понимать: как только выплыл роковой недостаток, Чарли вильнул в кусты.
Грей сказал, чтобы приходил на индейку в шесть, и они распрощались. Вечером
Грей рассказал Сильвии эту новость. Она тоже огорчилась.
— За ним всегда такой грех водился, — посетовал Грей. — Вечно
выискивает что-то — неважно что, — доказывающее, что девушка не святая,
что по морю, аки посуху, ходить не может, — и тут же бах! Все кончено,
он делает ноги. Никак не научится прощать женщинам слабости, не хочет
понять, что это не мешает их любить, и дать им шанс, хотя бы раз. Ни разу
еще такого не было. До того боится остаться один, что катапультируется при
первом чихе. Сколько уж раз это видели!
— Значит, она чихнула? — сказала задумчиво Сильвия.
Она не слишком хорошо знала Чарли, только со слов Грея, который много о нем
рассказывал. Они были как братья. Сильвия знала, что у Грея где-то есть
сводный брат, но он с ним очень давно не виделся и даже не знает, где он
сейчас. Чарли же был ему братом по зову сердца. Из того, что Сильвии было
известно о прошлом Чарли, она могла предположить, что мешает его отношениям
с женщинами. Он боится, что его избранница оставит его рано или поздно, и
поэтому ее опережает.
— Никогда не знаешь, чего он хочет, — рассуждал Грей. Оба были
научены опытом и знали, что в отношениях двоих кому-то всегда приходится
уступать. — Говорит, она его в чем-то обманула. Господи, да с кем из
нас такого не случалось? Сплошь и рядом! И вообще, люди порой такие глупости
творят...
Сильвия кивнула, гадая, что же все-таки произошло.
— А что конкретно произошло, он не сказал? И в чем она соврала?
— Нет. Зная его, подозреваю, что ничего серьезного не произошло, но он
воспользовался этим как предлогом, как доводом в пользу того, что она и в
главном может обмануть. Так у него и бывает. Театр Кабуки. Морщится,
кривится, изображает шок.
Не верит своим ушам
. Поверь мне, я его сценарий
знаю. Какая жалость, черт возьми! Так ведь и останется бобылем. —
Собственно, Чарли уже им и был.
— Может быть, он этого и хочет? — предложила Сильвия.
— Жаль, если этим все кончится, — грустно улыбнулся Грей. Он был
счастлив и желал того же другу. У них с Сильвией по-прежнему все было
прекрасно. Они даже смеялись, что ни разу ни о чем не поспорили и
первая
размолвка
все никак не случится. Они были готовы к тому, что это может
произойти в любой момент, но этот момент никак не наступал. Они ни в чем не
разочаровали друг друга, и их медовый месяц продолжался.
В День Благодарения Чарли приехал к другу ровно в шесть. Привез две бутылки
роскошного красного вина — шампанского
Кристаль
и
Шато д'Икем
. Все были
настроены на вкусную еду под вкусное вино и хорошую дружескую беседу.
— Боже мой, Чарли, нам скоро винный магазин открывать придется! —
воскликнула Сильвия. — Какое вино!
— Я подумал, если уж маяться похмельем, то лучше после хорошего
вина. — Он улыбнулся.
Сильвия была одета в черные бархатные брюки и белый свитерок, длинные черные
волосы она стянула на затылке в пучок, в ушах у нее были маленькие
бриллиантовые сережки. Всякий раз, встречаясь глазами с Греем, она нежно
улыбалась. Чарли видел, как счастлив его друг, и был рад за него. Долой
невротичек и нервнобольных, которым угрожают чокнутые бывшие любовники,
долой женщин, что без сожаления бросают его, на прощание норовя сжечь его
картины. Вот Сильвия — из той породы женщин, о которой мечтает каждый
мужчина. И невооруженным глазом видно, как она относится к Грею. Чарли видел
ее любовь, ее гордость за Грея. Он был растроган, но одновременно чувствовал
себя здесь лишним. Когда сидишь в компании двух любящих людей, невольно
острее ощущаешь отсутствие того, что могло бы быть и у тебя. Для него это
был счастливый вечер с легкой горчинкой. Сильвия приготовила вкуснейший
ужин. Стол был красиво сервирован, с безукоризненной скатертью и элегантным
букетом, который Сильвия составила сама.
О Кэрол заговорили, когда ужин был близок к завершению. Чарли о ней не
заговаривал, и Грей сам затронул эту тему, не в силах больше терпеть.
— Так что у тебя случилось с Кэрол? — Он хотел, чтобы вопрос
прозвучал как бы между делом, но, судя по взгляду Сильвии, это не очень
удалось. Она считала тему болезненной и никак не ожидала, что Грей начнет
спрашивать напрямик. Но дело было сделано. Чарли, однако, никак не
отреагировал. — В чем она тебя обманула?
— Да так, пустяки. Всего-навсего не сказала, кто она есть на самом
деле. Даже фамилия у нее другая. Судя по всему, она существует инкогнито и
не сочла необходимым раскрывать его мне.
— Вот так так! Может, она от бывшего дружка прячется? Иногда такое
бывает. — Грей пытался найти оправдание Кэрол. Зная, как ею восторгался
Чарли, он боялся, что другой такой женщины он уже не найдет. Ради друга он
готов был приложить любые усилия, чтобы восстановить их отношения. Но, судя
по ледяному тону Чарли, похоже было, что реанимировать уже нечего и Грей со
своей помощью опоздал.
— Да нет, — медленно отвечал Чарли, — она от себя прячется.
— Ну и что? И со мной такое случалось. Да и с тобой тоже. Некоторые так
всю жизнь от себя прячутся.
— Наверное, она тоже так думала. Я случайно узнал. Сначала решил, что
она и насчет своих профессиональных достижений врет. Оказалось, все куда
сложнее. Она ото всех скрыла свое подлинное имя. Строит из себя девушку из
простой семьи, которой ненавистна светская жизнь. Она-де признает только
тех, кто, как она, пашет на ниве спасения отбросов общества. Это, конечно,
достойно уважения, только вот ее невысокое происхождение — ложь. Из-за нее я
чувствовал себя виноватым за все, что имею и кто я есть, за то, как живу и
кто были мои родители. Я даже боялся признаться, что у меня есть яхта.
— И? Она оказалась не той, за кого себя выдавала? Принцесса в
подполье? — Грею это не казалось смертным грехом. А вот Чарли так не
считал.
— Оказалось, что она из Ван-Хорнов, представляешь? Она принадлежит к
тому же высшему обществу, что и я, если это так называется. Я уж не стал ей
говорить, но, мне помнится, у ее деда яхта еще побольше моей будет.
— Из тех самых Ван-Хорнов? — поразился Грей.
— Да! — Чарли произнес это таким тоном, словно речь шла об измене
с его лучшим другом, совершенной при всем честном народе в отеле
Плаза
и
зафиксированной репортерами.
— Ого! Впечатляет... Я про Ван-Хорнов говорю. Черт возьми, Чарли, да
ведь тебе от этого только легче должно быть! Чего ты разозлился? Ты больше
не разыгрываешь Пигмалиона, что всегда чревато. Знаешь поговорку: из свиного
уха атласной сумочки не сошьешь? Многие пытаются, но мало у кого выходит. У
нее своя родословная, может, даже получше твоей. Или тебя как раз это
беспокоит? — Грей проявил проницательность, он всегда говорил то, что
думает.
— Конечно, нет! Я не завидую ее родословной. — Чарли пришел в
раздражение. — Мне не нравится сам факт, что она лгала. Выставила меня
идиотом! Я-то думал, она стесняется моего образа жизни, ходил на цыпочках,
рассыпался в извинениях, а она, оказывается, воспитана точно так же, как я.
Пускай ей эта жизнь не по сердцу, но это и ее жизнь.
Короче, вся ее смиренная простота оказалась сплошным притворством и
враньем. — Чарли был в ярости. Грею даже смешно стало.
— Давай, давай, не стесняйся, выговорись! — посмеивался он. —
Ладно. Она, значит, притворяется никем. И что с того? На ее работе Ван-
Хорном быть нелегко. И Харрингтоном, кстати, тоже. Может, ей просто не
хочется выглядеть наследницей несметных богатств, снизошедшей до несчастных
масс со своих царственных высот? Она хочет быть с ними на равных, ей же
приходится такое дерьмо разгребать! Чарли, разве ты можешь ее за это винить?
— Могу! На работе пускай говорит что хочет, а меня-то зачем обманывать?
Она сказала, что живет в однокомнатной студии. А на самом деле — в особняке
в Верхнем Истсайде миллионов за десять.
— Ну, действительно, как она посмела? — ядовито заметил
Грей. — Я просто в шоке! А сколько, по-твоему, сейчас стоит твоя
квартирка на Пятой авеню с потрясающим видом на Центральный парк? Пять?
Десять? А еще вспомни, сколько ты за
Голубую луну
отвалил. Я что-то точно
не помню — пятьдесят или шестьдесят?
— Дело не в этом! — огрызнулся Чарли. — Дело в том, что, если
она назвалась чужим именем и солгала насчет своего прошлого, значит, она и в
другом запросто может меня обмануть.
— Или нет, — резко парировал Грей. Ему это напоминало бурю в
стакане воды. Чарли эту бурю поднял, а сам — в сторону. По мнению Грея, это
было нечестно. Чарли никогда не дает женщине оправдаться, а в конечном итоге
в проигрыше оказывается сам. Теперь, как никогда, Грею это было ясно. За
последние месяцы его собственные представления о жизни разительно
изменились. — Может, она только хотела быть как все. Тебе разве этого
никогда не хочется? Неужто всегда хочешь быть Чарльзом Самнером
Харрингтоном? Наверняка же нет! Черт возьми, Чарли, дай ей шанс! Я согласен,
когда ты узнал правду, то разозлился и обиделся. Но что в ее обмане тебя так
пугает? Неужели ты не в силах простить ее? Сам-то безгрешен, что ли?
— Я не обманываю тех, кого люблю. Я даже друзьям не вру. Тебе,
например.
— Правильно, потому мы и друзья. Но я тебе вот что скажу, старик: я не
собираюсь бросать Сильвию ради тебя.
— Вот те на! — рассмеялся Чарли. — А я-то уж
понадеялся. — Он покосился на Сильвию. — Сильвия, прошу меня
извинить, но я его первым увидел.
— Охотно с тобой поделюсь, — совершенно искренне сказала она и
вдруг решила высказать и свое мнение. — Не собираюсь вмешиваться,
Чарли, к тому же твоя позиция мне понятна. Я тоже не люблю, когда люди
делают что-то, что мне не по душе. Мне всегда кажется, что это только
верхушка айсберга, что надо ждать еще худшего. Но подозреваю, с Кэрол все
иначе. Мне кажется, она действовала из лучших побуждений. С такими, как ты и
она, никогда нельзя знать, что у вас на уме. Думаю, Грей прав, она просто
хотела начать с чистого листа. Надо было ей, конечно, тебе сказать, и чем
раньше, тем лучше. Плохо, что ты узнал все это не от нее. Но она же
замечательный человек, ты сам говорил, и у вас с ней много общего. Может
быть, дашь ей еще один шанс? Всем нам иногда нужно снисхождение. И потом,
никогда не поздно расстаться, если откроется еще что-то. Ты же не жизнь с
ней связываешь! В любых отношениях всегда приходится идти на компромиссы, мы
все это знаем. Никто не совершенен. Возможно, и тебе когда-нибудь
понадобится ее снисхождение. Идеальных людей не бывает, но если ты всерьез
увлекся Кэрол, значит, ты видишь в ней близкого по духу, близкого физически
человека, поэтому есть смысл примириться с ее недостатками. Мне казалось,
тебе многое в ней симпатично. — Сильвия умолкла. Чарли смотрел на нее
глазами побитой собаки. Он страдал, но признаться в этом было выше его сил.
— Я не хочу опять все потерять. А я уже потерял Кэрол.
Сильвия взяла его за руку.
— Не говори так, Чарли, не принимай поспешных решений. Одному куда
труднее. Я-то знаю, — сказала Сильвия взволнованно. Чарли был с ней
согласен — одному тяжело, но потерять дорогого человека еще тяжелее. Он
знал, что Сильвия через это тоже прошла. Самоубийство ее последнего
возлюбленного чуть ее не добило, как говорил ему Грей.
— Ты, наверное, права, — проговорил Чарли, — но я не могу
простить ей этого притворства, этой игры! За кого она меня принимала?! А
когда узнал — каким дураком я себя почувствовал! Поразительно, насколько она
ненавидит свой круг, стесняется своего происхождения. Разве это нормально?
— Может быть, у нее было трудное детство, — предположил
Грей. — Всем почему-то кажется, что в детстве у всех должны были быть
одни радости. Мы же не знаем, кого бросили, кого избивали, шпыняли изо дня в
день, кого вообще не замечали... У каждого есть в прошлом что-то такое, о
чем мы хотели бы забыть. Абсолютных счастливчиков не бывает. Может, и у нее
в детстве были свои беды. Я читал о ее отце: фигура влиятельная, но на
нежного папашу никак не похож. Впрочем, Чарли, может, ты и прав, и Кэрол
банальная лгунья. А если это не так? Вдруг она порядочный человек, которому
до смерти надоело жить в той среде, где она родилась, и быть наследницей
одного из крупнейших состояний в мире? Такому, как я, это трудно
представить, но ты-то должен знать, что обязанности, которые на тебя
накладывает твое происхождение, бывают непомерно тяжелы. Сказать по правде,
мне нравится твоя яхта, я прекрасно отдыхаю там вместе с тобой, но, честно
говоря, я бы не хотел быть на твоем месте. — Грей, как всегда, был
предельно искренен, и Чарли это оценил.
— Ты прав, мое место, наверное, не предмет мечтаний! Но мы ничего не
выбираем, тебе передают эстафетную палочку, иногда раньше, чем ты бы хотел,
как было у меня, и — вперед. Тут уж не посидишь на скамейке запасных и не
будешь ныть, что ты сегодня не играешь. Впрягаешься и тянешь. Делаешь все,
что можешь.
— Вот-вот. Может, и у нее так же. Может, ей просто потребовалась
передышка.
Чарли в задумчивости смотрел на друга, размышляя.
— Дама, от которой я узнал, кто такая Кэрол, сказала, что, когда ее
брак распался, она была на грани нервного срыва. Кое-что об этом она мне
сама рассказывала. Судя по всему, бывший муж ее бил да к тому же был
психопатом. Я с ним шапочно знаком. Неприятный тип. Сумел заработать большие
деньги, но порядочным человеком не стал. Подозреваю, он на ней как раз из-за
происхождения женился. —
Грей прав, — подумал Чарли. —
Возможно, Кэрол понадобилось вырваться из своего окружения. Поэтому четыре
года она живет своей жизнью. И на задворках Гарлема чувствует себя уютнее,
чем в своем кругу. Грустная, выходит, у нее была там жизнь, а я ведь еще не
все знаю. Ей, наверное, досталось
. — Я подумаю, — пообещал он,
все с облегчением вздохнули, и разговор зашел о другом. Говорить о Кэрол и
чувствах Чарли было нелегко, у каждого есть свои старые раны, своя боль и
страхи. В жизни главное — это умение обходить подводные камни и рифы так,
чтобы не сесть на мель и не потопить корабль.
Чарли просидел у друзей допоздна. Идти в свой одинокий дом, да еще с такими
невеселыми мыслями, не хотелось. Они славно сидели, говорили обо всем на
свете. Тема Кэрол в этот вечер больше не поднималась.
Но это не означало, что он снова и снова не возвращался к ней мысленно.
Дома, уже лежа в постели, Чарли перебирал все доводы
за
и
против
, и
вдруг словно какая-то сила подняла его, и он потянулся к телефонной трубке.
Он набрал номер Кэрол, не зная, что скажет ей. И вот он уже слышит ее голос.
— Кэрол? — Он словно удивился, услышав ее голос, не меньше, чем
она — его.
— Чарли?
— Я... Я только хотел поздравить тебя с праздником. — Он едва смог
выговорить эти простые слова.
Кэрол ответила не сразу.
— Я уж думала, больше никогда не услышу твой голос. — Со дня их
ссоры прошло почти четыре недели. — У тебя все в порядке?
— Да, в порядке, — ответил Чарли с закрытыми глазами и упиваясь
звуками ее голоса. Голос ее дрожал, похоже, она тоже была в постели. —
Сегодня я был у Сильвии с Греем. — По-видимому, друзья задели
сокровенные струны в его сердце, иначе бы он не позвонил. Чарли впервые в
жизни нажал на тормоза, остановился, огляделся и медленно сдал назад. Он
оказался на последней развилке, и перед ним снова простирались просторы
жизни. — Замечательно посидели. А как там твои?
Она вздохнула и улыбнулась. До чего же приятно опять говорить о земных
вещах!
— Да как всегда. Все не как у людей. У нас в семье никто не умеет
испытывать благодарность даже в День Благодарения. Всех так и распирает
сознание собственной исключительности. Моим близким и в голову не приходит,
что у других людей ничего этого нет, да они этого и знать не хотят. У нас в
семье родственных чувств не существует. Главное — это то, что мы Ван-Хорны и
потому такие замечательные. Меня от этого тошнит. В следующий раз День
Благодарения проведу с ребятами в центре. Лучше буду есть сандвичи с
индейкой или с арахисовым маслом и мармеладом, чем пить шампанское и
закусывать фазаном в компании моих родственничков. Мне их угощение в горло
не лезет. И вообще, я терпеть не могу фазанов. Это у меня с детства.
Он улыбнулся. Сильвия с Греем оказались правы, быть Ван-Хорном — это тяжелая
ноша. А Кэрол хотелось быть самой собой.
— Есть одна идея, — сказал Чарли, выдержав паузу.
— Да? — у Кэрол прервался голос. Она еще не знала, что у него на
уме, но то, как он это сказал, заставило ее затрепетать.
— На следующий год День Благодарения проведем вместе, с Греем и
Сильвией. Индейка у них была хороша! — Он улыбнулся при воспоминании о
чудесном вечере и представил себе, как им будет хорошо вчетвером.
— Буду очень рада, — сказала Кэрол растроганно и вдруг решила
заговорить о ее так называемом предательстве. В последние четыре недели ее
неотступно мучил этот вопрос. Она руководствовалась лучшими побуждениями, но
понимала, что наделала глупостей. Если она хочет быть с Чарли, хочет любить
его, она должна была сказать ему правду, даже если ей было страшно
признаваться. Она должна доверять ему, быть перед ним открытой, чего бы это
ни стоило. — Прости, что я тебе врала, — произнесла она,
волнуясь. — Это было глупо и недостойно. Мне очень стыдно, Чарли!
— Не стану тебя разуверять — это было глупо, но я и сам иногда делаю
глупости. Я ведь ничего не говорил тебе о своей яхте. — Правда, в его
случае это был грех умолчания, но причины были точно такие же. Иногда так не
хочется выставлять себя напоказ, чтобы не провоцировать нежелательной
реакции. У Чарли частенько возникало ощущение, что у него на спине
нарисована мишень, что же тогда говорить о Кэрол? Нелегко все время ощущать
себя в свете прожекторов.
— Я бы с удовольствием как-нибудь взглянула на твою яхту, —
неожиданно сказала Кэрол. Ей не хотелось торопить события, но она была так
рада его звонку! Чарли не мог видеть слез облегчения, которые капали из ее
глаз на подушку. Все эти дни Кэрол даже молилась, чтобы Чарли вернулся, и
вот ее молитвы услышаны. В прошлый раз, когда рушился ее брак, молитвы не
помогли. Но Бог знает, что делает. Спасибо, Господи!
— Увидишь, — пообещал Чарли. Он и сам мечтал покатать ее на
Голубой луне
. — Завтра чем занимаешься?
— Ничем. Думала в центр заскочить. Контора закрыта, но дети-то там. В
длинные выходные они начинают скучать, в праздники им бывает особенно
тяжело.
— Мне тоже, — признался Чарли. — Я не люблю праздники, не
знаю, куда себя деть. Самое ненавистное для меня время. — В праздники
оживали самые горестные и дорогие для него воспоминания — о том времени,
когда были живы его родные. День Благодарения всегда был для Чарли тяжелым
испытанием, а Рождество еще тяжелее. — Может, пообедаем вместе?
— С удовольствием. — Кэрол счастливо засмеялась.
— Если хочешь, можем и в твой центр заглянуть. Золотых часов надевать
не стану, — пошутил он.
— Ты лучше надень костюм льва. Ты его заслужил. Доказал свое
бесстрашие, — сказала Кэрол. Голос ее звенел.
— Спасибо, я старался. — Чарли не думал, что решится сделать этот
звонок, но он его сделал. Спасибо Сильвии и Грею. Благодаря им он сумел все
расставить по местам, сумел понять и простить. Может быть, впервые в
жизни. — Я заеду в двенадцать.
— Буду ждать. Чарли... Спасибо тебе.
— Спокойной ночи, — с чувством проговорил он.
Глава 18
Дорога на Лонг-Айленд тянулась бесконечно. Адам в своей
Феррари
полз
вместе со всем потоком по Лонг-Айлендскому скоростному шоссе. Накануне он не
виделся с Мэгги — не хотелось снова выслушивать ее замечания перед отъездом
к родителям. Вечером он отвез ее домой, и сегодня она будет весь день одна.
Он не мог ничего изменить. День Благодарения он должен быть с родными, и от
этой неприятной обязанности никак не уклониться. И сейчас, несмотря на
раздражение, он был даже рад, что из-за пробок на дороге безрадостный момент
встречи оттягивается. Это как отсрочка приговора. Хорошо бы еще и колесо
спустило.
В результате Адам приехал почти на полчаса позже обещанного. Мать строго
посмотрела на него. Добро пожаловать домой!
— Мам, прости. Пробки — ты себе представить не можешь! Я уж и сам стал
нервничать.
— Надо было раньше выехать! На свидание, наверное, заранее выехал
бы. — Бах! Первый выстрел сделан. Дальше — больше. Отвечать
бессмысленно, и Адам промолчал. Счет всегда в ее пользу, ему тут ничего не
светит.
Вся семья была в сборе. Отец был простужен, племянники играли во дворе, у
зятя новая работа, братец отпускал шпильки по поводу работы Адама. Мать тут
же сообщила, что газеты пишут — Вэна сидит на наркотиках, с кем он только
связался, что это за фирма, которая обслуживает шлюх и наркоманок? Адам
только кивал головой и не говорил ни слова. Мать стала причитать, что ей
недолго осталось, что скоро она покинет этот мир, так что пусть они
радуются, пока она жива. Сестра вообще не вступала в разговор. Брат не к
месту заметил, что, по его сведениям,
Феррари
теперь лепят кое-как. Перед
обедом отец заснул прямо в кресле. Мать объяснила, что это от лекарств.
Затем прошлась насчет его неудавшегося брака, дескать, надо было быть
внимательнее к Рэчел — глядишь, она и не ушла бы. Да что с ним вообще такое?
Он и на Иом-Киппур в синагогу не ходил. После всего, что вложено в его
воспитание, он даже по праздникам в храм носа не кажет, но зато встречается
с женщинами из породы уличных девок. Адам слушал и молчал. Время
остановилось. В ушах звучал голос Мэгги. Он представлял себе, как она сидит
одна в своей комнатушке. Он встал — как раз в тот момент, когда вошла Мэй и
сообщила, что обед накрыт. Мать удивленно уставилась на него.
— Что случилось? Вид у тебя больной. — Он был белым как полотно.
— Кажется, мне нездоровится.
— Наверное, грипп, — мигом поставила она диагноз и повернулась к
старшему сыну.
Адам не двигался. Он стоял как вкопанный и смотрел на них. Мэгги права. Он
это сейчас понял.
— Мне надо ехать. — Он обратился ко всем собравшимся, но смотрел
на мать.
— Совсем с ума сошел? Еще даже не поели! — возмутилась она, не
спуская с него глаз. Адам знал, что она видит перед собой не его. Перед ней
по-прежнему маленький мальчик, которого она всю жизнь шпыняла, который
явился в их жизнь без спросу и помешал им играть в бридж, которого она с
самого рождения критикует, что бы он ни делал. Не теперешний взрослый
успешный мужчина со своей собственной жизнью, своими проблемами,
разочарованиями и переживаниями. Что им до его чувств, до его дел! Так было,
так есть и так будет. Может, он и встречается с женщинами не лучше уличных
девок. Но они к нему добрее, чем все его родственники, вместе взятые. Они по
крайней мере Не промывают ему мозги с утра до ночи.
...Закладка в соц.сетях
