Жанр: Любовные романы
Клуб холостяков
...аем друг другу, — предложил Грей, прежде чем они
разъехались в разные стороны, — что будем встречаться при каждой
возможности, независимо от того, что будет происходить с нами на личном
фронте. Хотя бы — созваниваться. Я без вас скучал. Я люблю Сильвию, мне
нравится у нее бывать, — он опять выделил это слово и
усмехнулся, — но я и вас очень люблю.
— Аминь! — провозгласил Чарли.
— Аминь! — поддакнул Адам.
Они разъехались по домам. Адам, вернувшись, несмотря на поздний час,
позвонил Мэгги и был взбешен, не застав ее дома. Почти час ночи! Где ее
черти носят? И с кем?
Через два дня наступил Хэллоуин. Чарли отправился в детский центр, где Кэрол
устраивала для ребят праздник. Она попросила его прийти в маскарадном
костюме, он пообещал привезти для детей кексов и сладостей. Ему нравилось
приезжать к Кэрол в центр. Дважды он водил ее обедать — один раз к Мо,
другой — к Сэлли, — но чаще приглашал вечером в ресторан. Они не
хотели, чтобы за их спинами судачили, ведь они и сами еще не знали, что за
отношения у них складываются, и не хотели вызвать посторонний интерес. Адам
и Грей были единственными людьми, кому Чарли поведал, что у него роман,
причем даже Кэрол он в этом не признался. Сказал только, что прекрасно
посидел с друзьями, а она за него порадовалась. Она еще не была с ними
знакома, но со слов Чарли знала, как он дорожит ими и как им доверяет. Он
говорил, они ему как братья, и это было достойно уважения. Чарли, не
имевшему на всем свете ни единой родной души, друзья фактически заменили
семью.
На празднике дети были очаровательны в своих костюмах. Габи была в наряде
героини мультфильма
Чудо-женщина
, а на Зорро натянули майку с буквой
Z
,
и Габи всем говорила, что он — Супер-Пес. Были и другие герои мультиков —
тряпичная кукла Энн
,
Микки-Маус
,
Черепашки-ниндзя
и
Человек-Паук
,
причем все — не в единственном экземпляре, а также целый сонм ведьм и
призраков. На Кэрол был высокий черный колпак и зеленый парик, черная
водолазка и черные джинсы. Она сказала, что ей придется много перемещаться и
более замысловатый костюм будет мешать. Лицо она накрасила зеленым гримом, а
губы сделала черными. В последнее время она стала пользоваться косметикой.
Чарли это заметил в первый же вечер и сделал ей комплимент. Кэрол зарделась
и сказала, что чувствует себя глупо, но краситься не перестала.
Чарли явился на праздник в костюме Трусливого Льва из
Волшебника
Изумрудного города
. Его секретарше пришлось взять для него костюм напрокат.
Дети веселились от души, кексы прошли на ура, а еще он привез целую тонну
конфет, поскольку у них не было возможности ходить по домам и выклянчивать
сладости, как положено на Хэллоуин. Это было небезопасно, а дети в
большинстве еще маленькие. Освободились Чарли с Кэрол только к восьми
вечера. Они собирались пойти куда-нибудь ужинать, но оба так устали, что сил
куда-нибудь идти просто не было. Чарли умял несколько
Сникерсов
, а у Кэрол
вдруг обнаружилась слабость к шоколадным шарикам с начинкой из суфле.
— Я бы пригласила тебя к себе, — осторожно произнесла она, —
но у меня дома такое творится! Меня всю неделю, считай, дома не было. —
Все вечера они ходили куда-то ужинать — за исключением того, когда Чарли
встречался с друзьями.
— Может, зайдем ко мне выпить? — с готовностью предложил он. Кэрол
еще не была у него дома.
— Я бы не прочь, — улыбнулась Кэрол, — только ненадолго. Я с
ног падаю.
— Я тоже, — согласился он. — Упадем вместе на что-нибудь
мягкое.
Такси мигом домчало их до Пятой авеню и остановилось у его дома. Они, как
были в маскарадных костюмах, вышли из машины, но портье приветствовал их
такой учтивой улыбкой, словно они были в вечерних нарядах. Они молча ехали в
лифте, улыбаясь друг другу. Чарли открыл дверь, зажег свет и вошел. Кэрол
неуверенно шагнула следом и огляделась. Квартира у него была шикарная,
элегантно обставленная. Повсюду стояли изящные античные статуэтки —
большинство досталось ему от родителей, а некоторые он купил сам. Кэрол
медленно обошла гостиную, восхитилась видом из окна.
— Чарли, у тебя замечательно!
— Спасибо. — Квартира, безусловно, была прекрасная, но в последнее
время дома ему было очень тоскливо. Каждый вечер его встречала мертвая
тишина. Странное дело, но в последнее время он лучше чувствовал себя на
яхте. И еще — рядом с Кэрол.
Она остановилась перед уставленным фотографиями письменным столом, а Чарли
поспешил налить вина. Кэрол прибавила освещения. Здесь было много снимков
его родителей, фотография сестры, некоторых его друзей. И занятный кадр, на
котором запечатлен сам Чарли в компании Грея и Адама летом на яхте. Снимок
был сделан на Сардинии, где они были с новыми друзьями, но сфотографированы
были только они, Три Мушкетера. Была еще фотография
Голубой луны
на
стоянке в порту.
— Вот это лодочка! — восхищенно протянула Кэрол, принимая из его
рук бокал. Он еще не рассказывал ей про яхту, все ждал удобного случая. Ему
было неловко, хотя он и понимал, что рано или поздно придется признаваться,
что это его собственная яхта. Сначала это казалось ему вызывающим, но
теперь, когда они так сблизились и почти достигли стадии романа, он решил
признаться, в конце концов, это не секрет, что он человек богатый.
— Мы с Греем и Адамом каждый год плаваем весь август. Этот снимок
сделан на Сардинии. Отлично провели время! — немного волнуясь, сказал
он.
Кэрол кивнула и глотнула вина, потом прошла вслед за ним к дивану и села.
— А чья это яхта? — рассеянно спросила она. Она уже рассказывала,
что все ее родственники были яхтсменами, она и сама в юности часто ходила
под парусом. Чарли надеялся, что она оценит его яхту, хотя она и не
парусная, а моторная — обычно яхтсмены такие называют
керосинками
. Но его
Голубая луна
действительно была красавица. — Вы ее фрахтуете? —
Кэрол вела себя вполне адекватно. Чарли улыбнулся при взгляде на ее зеленый
грим. Его костюм льва смотрелся так же нелепо, особенно сейчас, когда он
развалился на диване, вытянул вперед мохнатые ноги, а хвост торчал за
спиной. Кэрол хихикнула. Ну и парочка!
— Нет, не фрахтуем. — Он ответил только на вторую часть вопроса.
— Это яхта Адама? — Чарли говорил, что Адам преуспевающий адвокат,
да и родня у него при деньгах. Он покачал головой, потом набрал воздуха.
— Нет, моя. — В комнате повисло мертвое молчание. Кэрол
внимательно смотрела на него.
— Твоя? Ты никогда не говорил. — Она была потрясена. Яхта
действительно впечатляла.
— Боялся, ты сразу бросишь меня. Когда мы с тобой познакомились, я как
раз вернулся из путешествия. Я каждое лето провожу на яхте по три месяца. Да
еще зимой прихватываю пару недель, отправляюсь на Карибы. Мне там очень
нравится.
— Еще бы, — кивнула Кэрол. — Это же что-то грандиозное,
Чарли!
Яхта была наглядным доказательством его богатства и резко контрастировала со
всем, что исповедовала Кэрол. Конечно, она и раньше знала, что он человек
небедный, но сама она жила совсем иначе — просто и скромно. Для нее главным
в жизни был ее реабилитационный центр в Гарлеме и те, кого она пыталась
вернуть к нормальной жизни. А роскошная яхта, бороздящая просторы Карибского
моря, — эта картинка не из ее жизни. Она была воспитана в куда более
спартанском духе, нежели он. И Чарли не хотел, чтобы из-за его образа жизни
Кэрол изменила бы отношение к нему, и не хотел ее отпугнуть.
— Надеюсь, эта яхта не станет для нас камнем преткновения? —
обеспокоенно спросил он. — Я бы очень хотел, чтобы и ты когда-нибудь на
ней побывала. Она называется
Голубая луна
. — Теперь, когда он все
рассказал, на душе стало легче.
— Какого она размера? — спросила Кэрол, чтобы как-то скрыть
растерянность.
— Двести сорок футов.
— Ничего себе! — присвистнула Кэрол. — Я работаю в Гарлеме, а
у тебя двухсотсорокафутовая яхта... Несоответствие, правда? Хотя, с другой
стороны, — задумчиво произнесла она, — ты же только что отвалил
миллион долларов на центр. Надо полагать, не будь ты так богат, мы бы от
тебя помощи не увидели. Так что все логично, как иначе?!
— Надеюсь. Не хотелось бы, чтобы какая-то глупость вроде яхты встала
между нами.
Кэрол серьезно посмотрела на него.
— Не встанет, — медленно произнесла она. — Я, во всяком
случае, надеюсь. — Чарли терпеть не мог показуху, и Кэрол уже знала,
что это его принципиальная позиция. А еще было ясно, что свою яхту он
обожает. Свою гигантскую фешенебельную яхту.
— Значит, ты каждое лето надолго исчезаешь, — с грустью
констатировала Кэрол.
— В следующий раз давай исчезнем вместе! — предложил Чарли. —
А вообще-то я не всегда могу так надолго покинуть Нью-Йорк. Просто на этот
раз спешить было некуда, вот я и болтался в Средиземном море. Иногда
возвращение домой меня пугает. Одиночество как-то острее чувствуешь. —
Он обвел взором свое жилище, потом перевел взгляд на Кэрол и
улыбнулся. — На яхте я отлично провожу время. Особенно когда со мной
мои друзья. Очень хочу тебя с ними познакомить! — Но они оба решили не
торопиться со знакомством. Чарли обнял Кэрол за плечи. Ему уже давно
хотелось к ней прикоснуться. — Ну, вот. Теперь ты знаешь мою страшную
тайну — у меня есть собственная яхта.
— Значит, все так плохо?
— Увы! Но у меня есть и некоторые достоинства. Я никогда не сидел в
тюрьме, не был под судом. У меня нет детей — ни законных, ни внебрачных. Я
никогда не был банкротом. Я не был женат и не уводил от мужей их жен. Каждый
день перед сном я чищу зубы, даже когда пьян, что, правда, случается
нечасто. Всегда пользуюсь ниткой для зубов. Не паркуюсь, не оплатив стоянку.
Что еще... — Он перевел дух, и Кэрол рассмеялась. Не успев договорить,
он поцеловал ее, и у Кэрол захватило дух. Сегодня оказался вечер сюрпризов,
но до сих пор они все были приятными, хотя яхта и напугала ее своими
размерами — она больше походила на океанский лайнер, чем на частный
катер. — Всю жизнь мечтал поцеловать женщину с черными губами и зеленой
кожей, — прошептал Чарли, и она засмеялась. Он поцеловал ее снова. На
этот раз Кэрол прижалась к нему тесней. Он пробуждал в ней давно забытые и
тщательно подавляемые инстинкты. Но сейчас, в объятиях Чарли, она вспомнила,
какими сладкими бывают поцелуи, а еще — как приятно, когда тебя любят.
— Спасибо, — шепнула она в ответ, а он не выпускал ее из объятий.
Ей было страшно. Быть рядом с Чарли опасно, она же запретила себе опять
влюбляться. Но Чарли не было дела до ее страхов и запретов, он просто ввел
ее в свою жизнь. И что ей теперь делать?!
Потом Чарли показал Кэрол свою квартиру, продемонстрировал кое-что из своих
сокровищ и любимых безделушек, фотографии родителей и сестры, картины,
привезенные из Европы, в том числе картину Дега, которая висела у него в
спальне. В спальне Кэрол не решилась задерживаться, хотя ей очень хотелось
внимательнее рассмотреть уникальную картину. Они вернулись в гостиную. Дега
навел их на разговор о балете. Кэрол сказала Чарли, что когда-то серьезно
занималась танцами.
— До шестнадцати лет занималась, а потом пришлось бросить, — с
сожалением сказала она. Теперь понятно, откуда у Кэрол эта осанка и грация
движений.
— А почему бросила? Кэрол смущенно улыбнулась.
— Вытянулась слишком. Торчать бы мне всю жизнь в заднем ряду
кордебалета. Примы всегда невысокие, во всяком случае, раньше так было.
Сейчас, кажется, повыше стали, но все равно мой рост лишил меня всяких
надежд. — В высоком росте, может, и были минусы, но Чарли очень
нравилось, что она такая высокая и гибкая. При этом ей удавалось оставаться
элегантной и женственной.
— Может быть, как-нибудь сходим на балет? — предложил Чарли, и у
Кэрол загорелись глаза. Чарли тут же пообещал позаботиться о билетах. Ему
так хотелось порадовать Кэрол! Радости жизни только начинались!
Кэрол пробыла у Чарли до полуночи, и несколько раз они принимались
целоваться. Уже совсем поздно они отправились на кухню, чтобы перекусить.
Чарли приготовил сандвичи, и они сели за кухонный стол.
— Я знаю, Чарли, это звучит глупо, — начала Кэрол, заметно
волнуясь. — Я всю жизнь не выносила богачей с их экстравагантностью,
снобизмом и апломбом. И для себя не хотела такой судьбы. Дело здесь не в
зависти, просто материальный успех ничего для меня не значил. Мне хотелось
жить по другим правилам — помогать бедным и несчастным. Когда я покупаю что-
то, чего не могут себе позволить другие, или трачу деньги, которых у других
нет, меня начинает мучить совесть. Я и не трачу, правда, и возможностей
особых у меня нет. Но если б и были, я бы все равно не стала. Такая вот я.
Чарли уже знал это и потому не удивился. Кэрол никогда не рассказывала о
своих родных, и он понятия не имел, какой был достаток в ее доме. Но, судя
по всему, можно было заключить, что семья была не из богатых. Скорее всего —
добропорядочная семья скромного достатка. Родителям, вероятно, пришлось
напрячься, чтобы отправить дочь учиться в Принстон.
— Я тебя понимаю, — ответил он. — На тебя так подействовала
моя яхта?
— Нет, — ответила Кэрол. — Только я бы ее покупать не стала,
даже если бы у меня были деньги. Но ты имеешь полное право распоряжаться
своими деньгами, как тебе нравится. Ты много делаешь для людей через свой
фонд. Я же считаю своим долгом жить так, чтобы все отдавать другим.
— Но надо же думать и о себе.
— Я думаю. Но мне даже зарплату в центре получать неловко. Потому что
кому-то эти деньги нужны больше, чем мне.
— Но питаться, платить за квартиру ты же должна! — воскликнул
Чарли. Его подобные угрызения совести никогда не мучили. Он в юном возрасте
унаследовал огромное состояние и на протяжении долгих лет распоряжался им
очень ответственно. Он получал удовольствие от роскоши, от предметов
искусства, которые коллекционировал, а больше всего — от своей яхты. И
никогда ни перед кем за нее не извинялся, да ему подобная мысль до
знакомства с Кэрол не пришла бы в голову. У них были разные жизненные
позиции, но Чарли надеялся, что это не повлияет на их отношения.
— Наверное, я впадаю в крайности, — продолжала Кэрол. — Но,
живя так аскетично, я верю, что искупаю свои грехи.
— Что-то я не вижу никаких грехов, — серьезно возразил
Чарли. — Я вижу замечательную женщину, всю жизнь посвятившую служению
другим и работающую до изнеможения. Тебе надо больше отдыхать.
— Вот я с тобой и отдыхаю, — кротко проговорила она. — Я
всегда отдыхаю душой, когда мы вместе.
— Я тоже. — Он улыбнулся и снова ее поцеловал. Ему нравилось с ней
целоваться, хотелось пойти дальше, но он пока не осмеливался. Он знал, что
Кэрол страшится привязанности, боится снова обжечься, да и своих страхов у
него хватало. Он боялся того же и вечно выискивал какую-нибудь скрытую
причину, чтобы разорвать отношения. В случае с Кэрол эта причина была прямо
на поверхности, развеваясь, словно флаг. Кэрол была человеком другого круга.
Она не молодая богатая наследница, не светская львица, она даже осуждает его
образ жизни, хотя полностью принимает его самого. Самый большой вопрос был в
том, сумеет ли Кэрол преодолеть свое предубеждение и принять его образ
жизни. Если они решат быть вместе, ей придется сделать над собой усилие и
принять это несоответствие, впрочем, и ему тоже. В данный момент Чарли почти
не сомневался, что с этой проблемой они справятся. Это в большей степени
зависело от Кэрол, чем от него. Это ей предстояло примириться с его шикарной
жизнью и перестать ее бояться, побороть в себе стремление бежать.
Он отвез ее на такси домой и поцеловал на прощание. Кэрол не пригласила его
к себе, ведь она уже говорила, что у нее беспорядок. Он еще ни разу не был у
нее дома, но представлял себе, что жить в такой тесноте непросто.
Прощаясь, Чарли чмокнул ее в нос, и она рассмеялась, увидев, что он
перепачкал лицо ее зеленым гримом, который она до конца так и не смыла.
— Завтра я позвоню, — пообещал Чарли, возвращаясь в машину. —
Насчет балета не беспокойся, на той неделе обязательно сходим.
Она помахала рукой и скрылась за дверью.
Чарли вернулся домой. Без Кэрол его квартира казалась совсем пустой. Кэрол
одним своим присутствием оживляла пространство его жизни, заставляла биться
с надеждой его сердце.
Глава 15
Секретарша сообщила Чарли, что билеты на балет куплены на пятницу. Давали
Жизель
, знаменитую постановку. Чарли оставил сообщение для Кэрол и сел
просматривать почту. Пришло, в частности, новое издание каталога выпускников
Принстона, и он ради интереса стал искать в нем имя Кэрол. Чарли знал год ее
выпуска, так что это было несложно. Чарли пролистал соответствующие
страницы, но не нашел ее фамилии и удивился.
Постарался припомнить получше и повторил поиск. Фамилии Кэрол в каталоге не
было. Странно. Он решил оказать Кэрол услугу, чтобы ей не пришлось тратить
время самой, поскольку в том, что она захочет внести исправления, он не
сомневался. Он поручил своей секретарше связаться с ассоциацией выпускников
и указать на оплошность. Продиктовал полное имя — Кэрол Энн Паркер — и
назвал год выпуска.
После обеда Чарли сидел над финансовыми отчетами, когда по селектору
позвонила секретарша. — Мистер Харрингтон, я дозвонилась до ассоциации
выпускников, как вы просили. Сообщила им сведения о ней и год выпуска. Мне
сказали, что среди выпускников Принстона такой выпускницы не было. Я
попросила перепроверить, они посмотрели еще раз. Похоже, она не училась в
Принстоне. Во всяком случае, в ассоциации мне сказали именно так.
— Абсурд какой-то! Дайте мне их номер. Я сам позвоню. — Его
разозлило это сообщение. Можно себе представить, как будет раздосадована
Кэрол. В ее автобиографии черным по белому написано, что она окончила
Принстон.
Он позвонил, и ответ был тот же. Надо сказать, там тоже были раздражены и
уверяли, что ошибки быть не может. Кэрол Энн Паркер никогда не училась в
Принстоне. И даже больше того: никто с таким именем никогда туда не
поступал, ни на один факультет. Обескураженный Чарли повесил трубку. По
спине пробежал холодок. Презирая себя, он набрал номер факультета социальной
защиты Колумбийского университета. И услышал тот же ответ. Она и в Колумбии
никогда не училась. Он положил трубку, уверенный, что роковой изъян найден.
Женщина, в которую он влюбился, оказалась мошенницей. Кем бы она ни была,
как бы бескорыстно ни трудилась на ниве социальной защиты, у нее не было тех
дипломов, какими она хвалилась, а значит, миллион долларов из его фонда она
выманила обманным путем, за счет подложных рекомендаций и лживой репутации.
Это было практически преступление — только деньги она брала не для себя, а
на помощь другим. Чарли не знал, что ему делать с этой информацией.
Требовалось время ее осмыслить и переварить.
Во второй половине дня Кэрол позвонила, и он впервые за все время их
знакомства не поднял трубку. Он не мог просто взять и исчезнуть из ее жизни,
ему требовалось объяснение. Но сперва нужно было привести в порядок мысли,
ведь через два дня им так или иначе предстояло идти на
Жизель
. Чарли решил
до этого ничего не предпринимать и ни о чем не говорить Кэрол. Ближе к
вечеру он перезвонил ей, сказал, что в совете учредителей решаются
неотложные вопросы и они не увидятся до пятницы. Она ответила, что все
понимает, у них такое тоже случается. Однако, положив трубку, Кэрол мысленно
удивилась его непривычной холодности. На самом деле Чарли с трудом сдерживал
себя. Он чувствовал себя обманутым, все его надежды рухнули. Женщина,
которая завладела его сердцем, оказалась лгуньей.
Следующие два дня превратились в мучительное ожидание. Перед театром он
заехал за Кэрол в центр. Кэрол выглядела обворожительно. Она надела
подобающее случаю маленькое черное платье, туфли на высоких каблуках и даже
скромное меховое манто. Все как положено, даже жемчуг в ушах, — Кэрол
сказала, что это серьги ее матери. Теперь он не верил ни единому ее слову.
Солгав насчет Принстона и Колумбии, она зачеркнула все, что могло между ними
быть. Он ей больше не верил. Кэрол заметила, что Чарли как-то неестественно
напряжен. Спросила, все ли в порядке, Чарли молча кивнул. По дороге в Линкольн-
Центр он не проронил ни слова, в театре тоже отмалчивался. Кэрол видела, что
у него ужасное настроение. Оставалось только предположить, что у него в
фонде случилась какая-то катастрофа.
В антракте они пошли в бар выпить по бокалу вина, а прежде чем вернуться в
зал, Кэрол направилась в туалет, но только она сделала несколько шагов, как
наткнулась на какую-то пару. Кэрол резко отвернулась, словно не хотела быть
узнанной. Чарли застыл на месте, Кэрол, повернувшись к нему, буркнула, что
это друзья ее родителей, которых она на дух не выносит, и исчезла. Женщина,
с которой столкнулась Кэрол, двинулась к Чарли, и он узнал пару: это была
чета известных светских сплетников, которых он тоже не жаловал.
Женщина без умолку трещала о великолепном спектакле, но заметила, что
прошлогодняя постановка была интереснее. Она стала буравить Чарли своими
маленькими глазками и отпустила загадочную реплику, смысл которой дошел до
него не сразу.
— А вы, я вижу, сделали удачный ход, а? — сказала она ехидным
голоском. Чарли сначала не понял, о чем она, и молился, чтобы Кэрол
вернулась поскорее. Он хоть и злился на нее, но стоять рядом с ней было куда
приятнее, чем попасть в руки этой ужасной женщины и ее велеречивого мужа,
который льнул к Чарли, памятуя о его высоком положении. — Говорят,
когда муж ее бросил, она была на грани нервного срыва. Зачем он ей
понадобился, никак не пойму, у Ван-Хорнов денег куда больше, чем у него. Он
только за ее деньгами и гонялся. Ван-Хорны — крупнейшее состояние в
Штатах! — Чарли никак не мог взять в толк, зачем она завела разговор о
Ван-Хорнах. Он был знаком с Артуром Ван-Хорном, хотя не очень близко. Один
из самых больших консерваторов, невероятно правильный, страшно нудный, а вот
размер его состояния Чарли нисколько не интересовал.
— Ван-Хорны? — рассеянно переспросил он. Эта безумная особа, как
завзятая сплетница, осыпала его деталями истории, которая была ему абсолютно
неинтересна. Говорила о какой-то женщине, которую бросил муж, — это
она, кажется, была из рода Ван-Хорнов. У Чарли голова шла кругом, а она
смотрела на него, как на идиота.
— Да-да, Ван-Хорны. Я вам говорю об их дочери. Разве это не она сейчас
с вами была? — Она укоризненно посмотрела на него, и тут до Чарли
дошло. Его словно молния ударила.
— Конечно. Простите. Я задумался. Мисс Ван-Хорн. Конечно, это была она.
— Вы что, встречаетесь? — бесцеремонно допытывалась дама. Такие
женщины не ведают смущения. Их главная забота — выудить как можно больше
информации, чтобы потом было о чем рассказать другим, демонстрируя, в какие
высокие сферы они якобы вхожи.
— Мы партнеры по бизнесу, — сказал Чарли. — Мой фонд
спонсировал ее детский центр. Они ведут колоссальную работу по реабилитации
детей — жертв домашнего насилия. А кстати, как ее фамилия по мужу? Не
припомните?
— Не Мосли ли? Или Мосси? Что-то в этом роде. Ужасный человек. Сколотил
астрономическое состояние. После Кэрол, кажется, женился на еще более
молоденькой. Печально, что ее это так подкосило.
— Но его фамилия была не Паркер? — допытывался Чарли. Он решил
выяснить все до конца, не важно — из какого источника, хоть бы и из уст
завзятой сплетницы.
— Да нет, конечно! Это девичья фамилия ее матери. Ну,
...
Закладка в соц.сетях
