Жанр: Любовные романы
Клуб холостяков
... было больно слушать его.
Она с каждым днем привязывалась к нему все больше, тем более теперь, когда
они неделю были неразлучны. Она уже не представляет без него своей жизни. А
он говорит такие вещи! Видимо, он принял для себя решение — уйти в одиночное
плавание.
— Не знаю, — сказал он, откладывая сигару. — Я сам не знаю,
что говорю. Давай спать. — Они снова занимались любовью, а потом
уснули, не возвращаясь к болезненной теме.
Утро наступило слишком быстро. Подъем наметили на шесть, и, когда Кэрол
встала, Чарли еще спал глубоким сном. Проснулся он только тогда, когда она
уже приняла душ и оделась. Он лежал в постели и долго смотрел на нее. У нее
мелькнула мысль, что они видятся в последний раз. Она ничем не разочаровала
его за время отдыха, не висла на нем, не вязала по рукам и ногам, не
диктовала свои правила и условия. Что же его так терзает, ведь она не
требует от него никакого ответа, она не задает ему вопросов. Но сейчас Кэрол
ясно видела в его глазах испуг, а еще вину. Зловещие признаки.
Чарли провожал гостей, он стоял на палубе, провожая взглядом катер,
увозивший их на берег. На прощание он поцеловал Кэрол и заглянул ей в глаза.
У нее было ощущение, что это прощание навсегда. Она так и не услышала от
Чарли, когда его ждать домой. Решила, что лучше не допытываться. Ей
казалось, она стоит на краю пропасти и, сделай она один неверный шаг,
неминуемо полетит вниз.
Чарли похлопал Адама по плечу, обнял и расцеловал Мэгги. Та извинилась, что
доставила хлопот своей морской болезнью. Все дружно благодарили
гостеприимного хозяина.
Катер уносил их к берегу, Кэрол обернулась и смотрела на Чарли. На входе в
порт она надела черные очки, чтобы никто не заметил ее слез.
Глава 25
В Нью-Йорке жизнь Адама и Мэгги завертелась в ускоренном темпе. У Адама
появились три новых солидных клиента, дети заявили, что хотят видеться с ним
чаще — тем более что они познакомились с Мэгги, — а у отца Адама
случился сердечный приступ. Спустя неделю старика выписали домой, и мать
звонила Адаму по десять раз на дню. Почему он у них так редко бывает,
неужели ему плевать на отца, что с ним вообще такое? Вот брат приезжает
каждый день. Адам раздраженно напомнил, что брат живет от них в четырех
кварталах.
У Мэгги тоже голова шла кругом. Она готовилась к экзаменам, подошел срок
сдачи сразу двух рефератов, а еще она в поте лица трудилась в
Пирсе-92
.
Адам твердил, что ей надо найти работу поприличнее. А еще после возвращения
Мэгги на две недели слегла с гриппом.
На работу вышла, не успев до конца поправиться. Нельзя было больше
пропускать, иначе ей грозило увольнение. Как-то вечером, когда Мэгги еще
была на работе в баре, Адам приехал домой и обнаружил записку от горничной,
где сообщалось, что она не сможет продолжать у него работать. В квартире
было неубрано. Адам знал, что Мэгги придет усталая, и решил сам вынести
мусор и перемыть посуду. Он вытряхнул мусор из ведерка в ванной в большой
пластиковый мешок и уже собирался завязать узел, как что-то бросилось ему в
глаза. Ярко-синяя палочка. Ему доводилось такие видеть, но это было давно.
Адам остановился, осторожно выудил ее из мешка и уставился в изумлении. Так
и стоял, глядя на свою добычу, потом бросил обратно и завязал мешок. Он был
мрачен. Мэгги пришла домой и застала его чернее тучи. Она пожаловалась на
усталость и сразу легла.
— Неудивительно, — проворчал Адам. Он как раз заканчивал
пылесосить.
— Чем это ты занимаешься? — спросила она.
— Горничная уволилась, представь себе.
— Ты мог бы этого не делать, я сама уберусь.
— Неужели? Это когда же?
— Попозже. Адам, я ведь только что вернулась, и вообще, в чем дело? Что
ты носишься по квартире с таким свирепым видом?
— Я не ношусь, я делаю уборку! — зло бросил он.
— Зачем?
Тут он повернулся к ней с красным от ярости лицом:
— Затем, что если я не буду это делать, то могу кого-нибудь убить, а
мне не хочется, чтобы ты попала под горячую руку.
— А что тебя так допекло? — У нее был трудный день, к тому же ее
подташнивало.
— Ты. Я зол на тебя. Ты меня допекла!
— А я-то чем провинилась? Не я же велела горничной увольняться!
— Ты когда, интересно знать, собиралась мне сообщить, что беременна?
Почему ты от меня утаила? Только, ради бога, Мэгги, не ври, я видел твой
тест в мусоре, и он был положительным! — Адам был вне себя от
возмущения. — Когда это случилось?
— Думаю, на Иом-Киппур, — тихо произнесла она. После этого они все
время соблюдали осторожность. Это был единственный раз, когда они потеряли
бдительность. Потом все время принимали те или иные меры, правда, это уже
было излишне, но они еще и не догадывались.
— Отлично! — Адам грохнул пылесосом об пол. — На Иом-Киппур.
Моя мать права. Надо было пойти в синагогу, а не звонить тебе. — Он
упал в кресло, а Мэгги расплакалась.
— Это подло!
— А не подло — забеременеть и мне ничего не сказать? Когда ты
собиралась признаться, а?
— Я только сегодня утром узнала. Я боялась, что ты рассердишься.
Сегодня вечером я собиралась сказать.
И тут до него вдруг окончательно дошел смысл сказанного.
— Иом-Киппур? Ты шутишь? Это же было в сентябре! А у нас на дворе
январь! Может, ты хотела сказать: Ханука? — Мелькнула надежда, что
Мэгги просто запуталась в еврейских праздниках.
— Нет, на Иом-Киппур. Когда в первый раз я у тебя на выходные осталась.
Мы только в тот раз не предохранялись.
— Чудесно! И ты не заметила, что у тебя уже три месяца нет месячных?
— Я думала, это на нервной почве. У меня они и раньше были
нерегулярные. Один раз полгода ничего не было.
— Из-за беременности?
— Нет. Это у меня первая беременность. — Мэгги была в отчаянии.
— Потрясающе! Первая беременность! Мэгги, зачем нам такая головная
боль? А аборт сделаешь — будешь потом полгода рыдать, с ума сходить и
проклинать меня. Представляю, что за жизнь у нас начнется. — У него уже
был подобный опыт, и не раз. Тут он покосился на нее с подозрением. — А
не задумала ли ты меня на себе женить, а? Если так — забудь!
Мэгги вскочила как ужаленная.
— Я не собираюсь тебя на себе женить! Я ни разу тебя об этом даже не
спрашивала. Я забеременела. И это не только моя вина, но и твоя тоже.
— Но как ты могла целых три месяца ни о чем не догадываться? —
Адам не мог поверить. — Сейчас аборт делать уже поздно. Во всяком
случае, это намного сложнее, ведь уже четвертый месяц пошел.
— Ничего, это моя забота. А под венец я тебя тащить не собиралась!
— И правильно! Потому что я бы и не пошел! — крикнул он, а она
бросилась в ванную и хлопнула дверью.
Она долго не выходила, а когда наконец вышла, Адам лежал в постели и смотрел
телевизор. Он не произнес ни звука. Ужинать они не стали. Мэгги была
бледная, с заплаканными глазами. В ванной ее рвало, а потом она вдоволь
наплакалась.
— Это поэтому тебя на яхте тошнило? — спросил Адам, не поворачивая
головы.
— Наверное. Я задавала себе этот вопрос, а когда мы вернулись, пошла
провериться.
— Молодец, что не стала ждать еще шесть месяцев. Я хочу, чтобы ты
показалась врачу. — Он наконец повернулся к ней. — У тебя есть
врач?
— Мне одна девочка на работе дала телефон, — всхлипнула Мэгги.
— Я не хочу, чтобы тебя смотрел какой-нибудь шарлатан. Завтра найду
тебе приличного врача.
— И что тогда? — испуганно спросила Мэгги.
— Послушаем, что он скажет.
— А если уже поздно делать аборт?
— Тогда и поговорим. В крайнем случае придется тебя укокошить. —
Адам немного успокоился, но Мэгги вдруг разрыдалась. — Мэгги, ну
перестань, что ты... Не стану я тебя убивать. Но ты меня очень огорчила.
— Я и сама расстроена, — продолжала всхлипывать она. — Это же
и мой ребенок.
— Мэгги, это не ребенок. Пожалуйста! Это беременность, и больше ничего.
Пока. — Он даже слово
плод
не хотел произносить, не говоря уже о
ребенке
.
— И что, по-твоему, из этого следует?
— Я знаю, что из этого следует. Поэтому я и расстроен. А ты давай-ка
поспи. Утром поговорим. — Адам выключил телевизор, погасил свет. Время
было не позднее, но его тянуло в сон. Хотелось забыться. Только такого
сюрприза ему сейчас не хватало. Такое случается у его клиентов, но не у
него.
— Адам? — тихо окликнула его Мэгги, когда он уже закрыл глаза.
— Что?
— Ты меня теперь ненавидишь?
— Конечно, нет. Я тебя люблю. Я просто разозлился. Это была неудачная
затея.
— Что именно?
— Забеременеть.
— Затея?! Ты так это называешь? Хочешь, я уйду? Адам посмотрел на нее,
и сердце его сжалось.
Ей придется нелегко — срок достаточно большой. Он знал, что многие врачи на
это идут, но риск непомерно велик.
— Нет, не хочу. Я просто хочу решить эту проблему, и чем скорее, тем
лучше.
— А ты правда думаешь, что потом между нами будет все так плохо? —
Мэгги была напугана такой перспективой. Она знала, Адам не выносит
неудобств, и ей придется это учитывать. Впереди у нее тяжелые времена.
— Поживем — увидим, — ответил он. — Спи давай.
Всю ночь Мэгги вертелась, а утром, проснувшись, Адам услышал, как ее в
ванной выворачивает наизнанку. Он стоял под дверью и морщился.
— Черт возьми! — вслух выругался он и пошел в гостевую ванную
принимать душ и бриться. Мэгги вышла через десять минут. Дверь в свою ванную
он оставил открытой, чтобы видеть, что она делает. Мэгги выглядела
ужасно. — С тобой все в порядке?
— Да.
Одевшись, Адам заварил чай, поджарил тосты, пообещал Мэгги позвонить с
работы и на прощание поцеловал. Но по дороге в офис ему вдруг пришла в
голову ужасная мысль. Она ведь католичка, вдруг откажется от аборта? Вот
когда действительно начнутся проблемы. Что он скажет детям? А родителям?
Даже думать об этом было невыносимо. Сразу по прибытии на работу Адам навел
справки и в полдень перезвонил Мэгги. Дал ей координаты двух врачей, на
случай если один окажется занят и принять не сможет, и велел как можно
скорее показаться любому из двоих. Обоим она позвонила в тот же день и уже
на следующий день записалась на прием. Адам вызвался ее сопроводить, но
Мэгги сказала, что сама справится. По крайней мере она не устраивала сцен.
Но вечером они почти не разговаривали, оба были слишком напряжены.
На другой день Мэгги пришла от врача раньше, чем вернулся Адам.
— Ну как?
— Все в порядке. — Она не повернула головы.
— Что значит
в порядке
? Что он сказал?
— Сказал, что немного поздновато. И что есть определенный риск для
психики — могут появиться суицидальные наклонности и все такое.
— Ну? И когда ты пойдешь?
Адам вздохнул с облегчением. Повисла долгая пауза. Потом Мэгги подняла на
него огромные глаза. Она по-прежнему была очень бледна.
— Я не пойду, Адам. — Он переваривал услышанное, в изумлении глядя
на нее.
— Повтори, что ты сказала.
— Я не пойду на аборт, — медленно повторила Мэгги, и по ее лицу
было видно, что она не шутит.
— А что ты станешь делать с ребенком? Отдашь на усыновление? — Это
было бы намного сложнее и повлекло бы куда больше объяснений с родней, но
если она так решит, он возражать не станет. В конце концов, надо уважать ее
веру.
— Я буду рожать. И оставлю ребенка. Я тебя люблю, Адам. И твоего
ребенка тоже. Я на четвертом месяце. Врач сказал, шестнадцать недель. Я не
стану его никому отдавать, оставлю себе.
— О господи! — Адам рухнул в кресло. — Это безумие! Ты
оставишь ребенка? Но я на тебе не женюсь! Ты ведь это знаешь, да? Если на
что-то надеешься — ты просто спятила. Я вообще жениться не собираюсь, ни на
тебе, ни на ком другом, ни с ребенком, ни без.
— Я бы за тебя так и так замуж не пошла, — сказала Мэгги, вскинув
голову. — Мне от тебя ничего не нужно, я сама в состоянии о себе
позаботиться. — Ей не привыкать. Правда, сейчас ей было очень страшно,
но она ни за что ему не признается. Она весь день ломала голову, как будет
платить за роды и все, что с ними связано. У Адама твердо решила не брать ни
цента. Это она должна сделать сама. Даже если придется уволиться, бросить
учебу и сидеть на пособии. От него ей ничего не нужно.
— А что мои дети скажут? — спросил он в панике. — Как мы им
это объясним?
— Не знаю. Надо было об этом подумать раньше.
— Я тебя умоляю! На Иом-Киппур у меня была голова занята одним — как
сильно я ненавижу свою мать. Ничего другого у меня, естественно, и в мыслях
не было.
— А может, его нам Бог послал, — задумчиво проговорила Мэгги.
— О чем ты говоришь?! Просто мы оба прошляпили.
— Может быть. Но я тебя люблю, Адам. Даже если ты меня прямо сейчас
бросишь, я все равно рожу ребенка. — Мэгги уже приняла решение и менять
его не собиралась. Она сделала ультразвук, и никакие силы теперь не
заставили бы ее лишить жизни их дитя.
— Мэгги, я не хочу ребенка, ты это понимаешь? — Адам все взывал к
ее здравому смыслу.
— Я до этого и сама не была уверена, что хочу, но раз уж у нас с тобой
так вышло... Вернее — у меня.
— На выходные я лечу в Вегас, — мрачно сообщил Адам. — Как
вернусь — все обговорим. А пока давай возьмем тайм-аут. Все еще раз
обмозгуем, может, ты передумаешь.
— Не передумаю. — Теперь она была львицей, защищающей своего
малыша.
— Не знал, что ты такая упрямая.
— А я не знала, что ты такой злой. — Она с грустью посмотрела на
него.
— Я не злой. Я, наоборот, стараюсь относиться к этому легко, да только
ты не даешь. Разве не безответственно рожать ребенка, которого никто не
хочет? Мэгги, я не собираюсь еще раз стать отцом. И не собираюсь заново
жениться. Мне не нужен ребенок. Я уже стар.
— Ты просто подлый. Тебя послушать — так лучше его убить! —
расплакалась она.
— Я не подлый! — прокричал он вслед Мэгги, которая бросилась в
ванную — не столько для того, чтобы спрятаться, сколько из-за подступившей
тошноты.
Конец недели прошел не лучше. Тема, которую они так старательно избегали,
безмолвно висела в воздухе, как бомба с часовым механизмом. В четверг Адам с
великим облегчением улетел в Вегас, его не было до утра понедельника.
Вернувшись, он стал ждать, когда Мэгги придет с работы. Мэгги застала его
сидящим в кресле со смиренным видом.
— Как слетал? — поинтересовалась она, но не подошла к Адаму и не
поцеловала его. Она все дни ходила сама не своя и даже думала, не загулял ли
он ей в отместку. Из квартиры никуда не выходила и каждый вечер, ложась в
постель, плакала, пока не забывалась тяжелым сном. Ей все казалось, Адам ее
теперь ненавидит и наверняка бросит. Куковать ей одной с ребенком на руках.
— Отлично. Я много думал. — У Мэгги упало сердце. Вот сейчас он
попросит ее съехать, теперь она стала ему обузой. — Я считаю, нам надо
пожениться. На следующей неделе можем вместе слетать в Вегас. У меня там
дела. Распишемся, без шума, и проблема решена.
Мэгги смотрела на него с недоверием.
— Что ты имеешь в виду —
проблема решена
? Что я после этого оставлю
тебя, но ребенок будет законным? — Она уже прокрутила в голове разные
сценарии, но ни один из них не имел счастливого финала.
— Нет! После этого мы с тобой станем мужем и женой, у нас родится
ребенок, и мы будем жить дальше. Вместе. Одной семьей. Устраивает? Теперь ты
довольна? — У Адама вид был не слишком веселый, но он попытался найти
достойный выход. — К тому же я тебя люблю.
—
К тому же
я тебя тоже, но замуж за тебя не пойду. — Мэгги была
настроена решительно.
— Не пойдешь? Это почему? — опешил он. — Разве ты не этого
хочешь?
— Я так никогда не говорила. Я сказала, что хочу родить ребенка. Я не
говорила, что хочу замуж, — твердо заявила она.
Адам ничего не понимал.
— Ты не хочешь замуж?
— Нет, не хочу.
— А как же малыш? И почему ты не хочешь?
— Адам, я не собираюсь насильно тебя на себе женить. И
без шума
справлять свадьбу тоже не собираюсь. Уж если я пойду замуж, то устрою из
этого такой шум! И я хочу выйти замуж за человека, который хочет на мне
жениться, а не вынужден это сделать. Спасибо тебе большое, но я тебе
отказываю.
— Скажи, что ты шутишь!
— Я не шучу. Я не прошу у тебя денег, и я не пойду за тебя замуж. Я
сама о себе позабочусь.
— Ты что, бросаешь меня?
— Нет, я же тебя люблю!
— Ты сама недавно сказала, что я поступаю подло.
— Подло убивать нашего ребенка. Но если ты зовешь меня замуж, чего ж
тут подлого? И спасибо тебе за это. Просто я не хочу замуж, а ты не хочешь
жениться.
— Нет, хочу! — заорал он. — Я тебя люблю. Я хочу на тебе
жениться! Соглашайся, а? — Он нервничал, а Мэгги с каждой минутой
делалась все спокойнее: она уже приняла решение, это было видно. — Ты
самая упрямая из всех женщин, которых я знаю. — Она улыбнулась, и он
рассмеялся. — Это не комплимент. Господи, Мэгги, прошу тебя! — Он
подошел, обвил ее руками и в первый раз за неделю поцеловал. — Я тебя
люблю. Пожалуйста, выходи за меня. Давай поженимся, родим ребенка и
попробуем жить по-людски.
— Если бы мы делали все по-людски, мы бы сначала поженились, а потом
завели ребенка. Но ты ведь сам ни за что не хотел жениться — что ж ты теперь
передумал?
— Потому что у тебя будет ребенок! — Адам почти кричал.
— Можешь не волноваться. Я ни за кого не выхожу замуж.
— Черт! — Адам направился к бару, налил себе текилы и залпом
выпил.
— Пить тебе нельзя. Мы беременны, — лукаво проговорила Мэгги, и он
гневно зыркнул.
— Очень смешно! Да пока это не кончится, я алкоголиком стану.
— Не надо, — проговорила она. — Адам, все будет в порядке.
Все наладится. Тебе не придется на мне жениться. Никогда.
— А если я все же захочу жениться? — забеспокоился он.
— Вот тогда и поженимся. А сейчас ты этого не хочешь. Я знаю. И ты
знаешь. И наш малыш будет знать.
— Я ему не скажу.
— Почему? — удивилась Мэгги. Иногда такое случается.
И пришлось
мне на твоей маме жениться...
Она не желала такой судьбы своему ребенку. И
использовать Адама она не станет, даже если он искренне хочет поступить как
порядочный человек.
— Ну почему ты такая гордая? Другие женщины вечно от меня чего-то ждали
— чтобы я за них заплатил, чтобы женился, чтобы устроил на работу и оказал
тысячу разных услуг. А ты от меня и цента взять не хочешь.
— Это верно. От тебя мне нужен только малыш, — гордо заявила
Мэгги.
— А уже видно, кто это? — вдруг заинтересовался Адам. Он не хотел
этого ребенка, но, раз уж он все равно будет, было бы интересно знать его
пол.
— Через две недели сделают повторный ультразвук. Тогда будет видно.
— Можно, я с тобой пойду?
— Ты хочешь?
— Может быть. Посмотрим. — За выходные он убедил себя, что
предстоит женитьба, и теперь был почти разочарован ее отказом. Сейчас все в
их жизни шло как-то странно.
— А что матери скажешь? — спросила Мэгги за ужином, и Адам покачал
головой.
— Не знаю. На этот раз у нее действительно будут основания меня
поносить. Скажу, что ты залетела на первом же свидании и что ты католичка,
тогда она сама не захочет, чтобы я на тебе женился.
— Как все сложно! — воскликнула Мэгги.
— Мэгги О'Мэлли, ты понимаешь, что это безумие — рожать от меня ребенка
и отказываться выйти за меня замуж? Но я тебя все равно люблю. Так что какая
разница? Вот погоди, еще Чарли с Греем узнают!
Он улыбнулся, а она рассмеялась, и ужин закончился полным примирением. Потом
они говорили о том, как непредсказуемы судьбы человеческие. И чем дольше они
говорили, тем ближе становились друг другу — эта маленькая хорошенькая Мэгги
О'Мэлли, еще недавно не очень счастливая, не ждущая от жизни никаких
подарков, и успешный адвокат, благополучный Адам Вайс, любимец женщин и
убежденный холостяк. То, что случилось с ними, никто не взялся бы
предсказать, но они оба сумели не пройти мимо своего шанса.
После отъезда Кэрол Чарли ей не звонил. Она послала ему факс с
благодарностью, но после всего, что он наговорил ей вечером накануне
отъезда, звонить ему не решилась. Кэрол не представляла, что решит для себя
Адам, единственное, что знала наверняка, — Чарли нужно свободное
пространство. Она же поневоле посягнет на него, заняв какую-то часть. С
каждым днем ее опасения крепли. А Чарли позвонил спустя две недели. Звонок
раздался, когда Кэрол была у себя в кабинете. Чарли сказал, что вернулся, и
предложил вместе пообедать на следующий день. Голос у него был какой-то
глуховатый и странный.
— Чудесно, — согласилась она, стараясь не выдавать своей тревоги,
но кого она хочет обмануть? Чарли говорил деловито и сухо, и Кэрол сначала
даже подумала, не отказаться ли от приглашения. Она уже знала, что ее ждет.
Он ведь не пригласил ее на ужин и не сказал, что хочет видеть ее немедленно,
сегодня. Он сказал, что хотел бы повидаться завтра. Дистанция. Свободное
пространство. Это могло означать лишь одно — он назначил встречу, чтобы
объявить о разрыве.
Наутро Кэрол даже не воспользовалась косметикой. Какой смысл
прихорашиваться?! Если бы Чарли ее любил, если бы она была ему нужна, он
позвонил бы с яхты уже давно. Или примчался бы прямо к ней. Но он не
примчался. Может, он ее и любит, но она ему не нужна. И теперь ей предстоит
выслушать это из его уст. Когда он заехал, она уже успела себя основательно
накрутить.
— Привет! — поздоровался Чарли, остановившись на пороге
кабинета. — Как ты тут? Выглядишь отлично.
На самом деле если кто и выглядел отлично, так это он, в сером деловом
костюме и с великолепным загаром. Она же, проворочавшись всю ночь без сна,
выглядела и чувствовала себя очень скверно.
— Куда пойдем? — Ей не терпелось поскорее завершить объяснения.
Зря она не отменила встречу! Наверное, как человек порядочный, считает
необходимым объясниться в лицо. Но зачем? Мог бы с таким же успехом сказать
все по телефону. — Ты правда хочешь есть? — спросила Кэрол. —
Или здесь поговорим?
Но Чарли прекрасно знал, что здесь им поговорить не дадут. Будут без конца
заглядывать дети, консультанты, волонтеры. Весь центр постоянно крутится
вокруг ее кабинета, как колесо вокруг оси.
— Давай куда-нибудь пойдем. — Он был безукоризненно вежлив и очень
напряжен. Кэрол сняла с вешалки пальто и вышла на улицу. — К Мо или к
Сэлли? — спросил Чарли. Ей было все равно, кусок и так в горло не
полезет.
— Куда хочешь.
Он выбрал Мо, это было ближе, и они пешком дошли до заведения, не обронив ни
слова. Когда вошли, Мо приветственно помахала рукой, а Кэрол выдавила
улыбку. Уж скорее бы все это кончилось, можно будет вернуться на работу и,
не притворяясь, поплакать вволю.
Они сели за столик в углу и заказали по легкому салату. Чарли тоже был не
голоден.
— Как твоя команда, как яхта? Не скучал без нас? — спросила Кэрол,
после чего они с полчаса ковыряли вилками в тарелках, но почти ничего не
съели.
— Прости, я тебя огорчил тогда, перед о
...Закладка в соц.сетях
