Жанр: Любовные романы
Королевский дуб
...о, как от жестокого
приступа лихорадки. Я не могла пошевелиться. А затем все прошло.
Что-то холодное, твердое и непреклонное возникло на месте недавнего страха.
Оно вызывало ужасное, непереносимое, останавливающее дыхание ощущение, но,
по крайней мере, исчезло чувство беспомощности.
Нет
, — сказала я самой себе, а затем повторила вслух:
— Нет. Нет, ты не добьешься.
— Ты что-то сказала, мама? — подняла брови Хилари, входя в
комнату; она была одета в прошлогодние джинсы, и я машинально подумала, что
надо купить новые — эти были слишком, на несколько дюймов, коротки.
— Я должна задержаться ненадолго и встретиться с Картером, прежде чем
мы отправимся на ручей, — проговорила я, отворачивая лицо, чтобы дочка
не смогла ничего прочесть на нем. Письмо я сунула в карман пальто.
— Мне хочется, чтобы ты сбегала позвонила Тому и сказала ему, что мы
приедем попозже. Пусть из-за нас он не задерживает ужин. Если мы не успеем
поесть, я приготовлю сандвичи.
Хил спокойно посмотрела на меня.
— Почему тебе нужно встречаться с Картером?
— У меня к нему дело, Хилари.
— Какое дело? По поводу чего?
— Это мои дела, — отрезала я, чувствуя раздражение. —
Некоторые вопросы личного характера. Они не имеют никакого отношения к тебе.
— Если это снова по поводу объединения с ним или что-нибудь в этом
роде, то это и мое дело, — упрямо проговорила девочка, и я увидела, как
ее глаза заблестели от слез.
— Нет, не об этом, — сухо сказала я. — Я бы тебе сообщила,
если бы это было так. Теперь иди и позвони Тому, и не стоит говорить ему,
почему мы опаздываем. Просто скажи, что опоздаем и все.
— Я не собираюсь лгать Тому!
— Хилари, — глубоко вздохнула я, — в жизни существует очень
много ситуаций, решение по которым ты еще пока принимать не можешь, а по
некоторым — никогда не будешь. Эта ситуация — одна из них. Я не просила тебя
лгать Тому и никогда этого не сделаю. Никакого повода для лжи нет. Это, как
я тебе уже сказала, деловой разговор. Я хочу сама рассказать о нем Тому, и я
это сделаю, если ты не будешь проявлять свою десятилетнюю высокомерность и
не испортишь все дело. А теперь иди.
— Да, мэм, — проговорила она, надувшись, но все же ушла.
В офисе Картера, на нижнем этаже старинного красивого, недавно
восстановленного здания, построенного в стиле Возрождения недалеко от Пальметто-
стрит, я оставила Хил в приемной, а сама отправилась на розыски Энджи
Карлайл, почтенной секретарши Картера. Ее не было ни за конторкой, ни в
крошечной кухоньке, где царствовал кофейник, ни в прилегающей туалетной.
Я посмотрела на вешалку в холле и увидела там только плащ Картера. Секунду
поколебавшись, я тихонько постучала в закрытую дверь его кабинета.
— Войдите, — донеслось из-за двери, — и принесите кофейник,
пожалуйста.
Я взяла кофейник и две чашки из кухни, толкнула бедром дверь и заглянула в
кабинет. Картер сидел за столом спиной к двери, закинув ноги на широкий
подоконник, и держал около уха телефонную трубку. Стол был завален бумагами
и толстыми книгами. Начищенные мягкие ботинки Картера стояли на ковре у его
стула. Я видела их на моем ковре именно в таком положении бессчетное
количество раз, их вид вызвал у меня желание расплакаться от сознания
утраты. Вид его затылка и крепких плеч под оксфордской сорочкой в голубую
полоску, которая мне всегда нравилась, будто ударил меня кулаком в живот. В
этот короткий момент мне больше всего на свете захотелось подбежать к
Картеру, обнять его и завыть:
Я была не права, я не хотела этого, прими
меня обратно и позаботься обо мне".
Внезапно Картер повернулся, как будто почувствовал мое присутствие, и я
увидела чистое, незащищенное счастье, вспыхнувшее в его голубых глазах. Это
было почти непереносимо. Но вскоре оно исчезло, и вежливая любезность,
которую мой друг проявлял по отношению ко мне после нашего разрыва, заняла
его место. Картер жестом указал мне на стул и на стол, где можно было
поставить кофе. Я поставила поднос и села.
— У меня посетитель, — сказал Картер в телефонную трубку. — Я
проверю у Джима Стернеса, есть ли известия из Атланты, и перезвоню сегодня
после обеда. Хорошо. До свидания.
Он осторожно положил трубку, посмотрел на меня и произнес:
— Привет, Энди. Спасибо за кофе. Я принял тебя за Энджи. Разве она уже
ушла?
— Привет, Картер. Думаю, что ушла. Я ее не видела. Ничего, что я
постучала?
— Ну конечно. Рад видеть тебя вообще в любое время. Хилари с тобой?
— Она в приемной, читает журнал. Я позову ее немного погодя. Но вначале
мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз.
— Значит, если я правильно понимаю, это не светский визит.
Я не могла обнаружить в его взгляде и голосе ничего, кроме вежливого
интереса.
Внезапно мне пришла мысль, что я совершила ужасную ошибку. Этот визит
совершенно неуместен. Он просто абсурден. Моя история не должна затрагивать
Картера. Я должна выбраться отсюда.
Я начала подниматься, но Картер, тоже приподнявшись, жестом указал, чтобы я
села.
— Не убегай, Энди, — произнес он своим глубоким голосом. — О
чем бы ты ни хотела поговорить со мной, все о'кей. Нет ничего, чего бы ты не
могла доверить мне. Я говорил тебе — в последний раз, когда мы с тобой
разговаривали откровенно, — что если я когда-либо смогу помочь тебе
любым способом, в любое время, то я буду рад сделать это. Ведь так? Я
говорил это серьезно. И сейчас, как я понимаю, наступил один из таких
случаев.
— Да, — согласилась я. — Это тан. Но ни при каких
обстоятельствах я не должна была приходить сюда. Это была сумасшедшая идея.
Если бы я рассуждала здраво, то никогда бы не побеспокоила тебя по этому
поводу. Просто меня охватила паника.
— Замолчи, — слабо усмехнулся Картер. — Сделай глубокий вдох.
Теперь налей нам кофе и сделай большой глоток, ну а теперь расскажи мне, что
тебя беспокоит. Я выставлю счет за визит, если тебе от этого станет легче.
Я сделала все так, как он велел: проглотила крепкий горячий кофе, поставила
чашку на край стола и сцепила пальцы так крепко, что они начали неметь.
Затем проговорила:
— Картер, за последний час мне угрожали потерей работы и выселением из
дома. Две недели назад меня исключили из общества
Дамы Пэмбертона". Мне до
чертиков безразлично последнее, но два первых пункта пугают меня до смерти.
Возможно, я сумею найти квартиру или кондоминиум, или что-то еще за
оставшиеся две недели, но я просто не могу потерять эту работу. Я пришла к
тебе, потому что не представляю, кто еще может помочь мне в подобном деле.
Я видела по лицу Картера, что он потрясен. Это было неподдельное и глубокое
потрясение. Значит, он не слышал сплетен. Я понимала, что Пэт помешала бы
ему услышать их, если бы могла, и уж конечно она сама не собиралась
посвящать его в эти разговоры. Но тем не менее я очень жалела, что он ничего
не слышал. Теперь мне придется самой рассказать ему и открыть источник всей
этой мерзости. Картер не смог бы помочь мне, если бы не знал всех
обстоятельств.
— Бога ради, что происходит? — тихо и свирепо спросил он. —
Не говори мне, что в конце концов Дэбни сделал что-то глупое или преступное,
или то и другое вместе.
— Нет-нет, — успокоила я Картера, удивляясь небольшой вспышке
гнева, возникшего во мне из-за предположения, что Том виноват в моих
неприятностях. — Он абсолютно ничего плохого не натворил, я тоже, но
все думают, что мы совершаем ужасные, безобразные вещи... Кругом ходят
совершенно отвратительные сплетни, Картер. Это просто погубит меня и Хилари,
если я не смогу добиться, чтобы они прекратились. Меня удивляет, что ты
ничего еще не слышал.
— В течение двух последних недель я приводил в порядок дела
относительно моего имущества в Клиавотере. Я вернулся в город только сегодня
в полдень. Не волнуйся, мы сможем справиться со сплетнями. Если кто-то
попытается уволить тебя только на основании слухов, они у меня окажутся
перед судом раньше... Но подожди, сначала ты лучше расскажи мне, в чем дело.
И, разумеется, откуда это исходит.
— От Пэт, — проговорила я печально. — Я бы скорее умерла, чем
рассказала тебе об этом: выглядит, будто я прибежала к тебе жаловаться на
нее. Но она должна остановиться во что бы то ни стало. Должна. И я не могу
найти кого-либо, кроме тебя, кто может остановить ее. Я пришла попросить
тебя... мог бы ты поговорить с ней об этом деле или что-нибудь еще...
Попроси ее... Если бы я попыталась сделать это сама, то только ухудшила бы
положение.
Картер молча смотрел на меня. Казалось, его румяное лицо превратилось в
камень.
— Скажи мне, что она болтает, Энди?
И я рассказала. Я была осторожна и тактична настолько, насколько только
могла. И я честно пыталась смягчить интонацией и преуменьшением некоторые
убийственно-абсурдные измышления Пэт Дэбни. Для меня было очень важно не
выглядеть истеричкой перед Картером Деверо. Мое достоинство оставалось
единственным и последним подарком, какой я могла сделать ему. Когда я
закончила рассказ, то просто замолчала и стала ждать. Я не могла поднять
глаз на моего друга.
— Ты, разумеется, уверена во всем сказанном, — наконец подытожил
он. Это был не вопрос. Я не узнавала его голос.
— Да, — ответила я. — Я не была бы здесь, если бы у меня были
хоть малейшие сомнения. Но это может подтвердить Тиш и, я полагаю, мисс
Дебора тоже, если захочет. Не знаю, как Ливингстоны. Может быть, также мать
и сестра Тома пожелают поговорить с тобой.
— Знает ли что-нибудь Хилари?
— Нет. Я почти уверена, что нет.
— А Том?
— Не думаю. Я не... мы не говорили об этом.
— Возможно, что он не знает, — заметил Картер как само собой
разумеющееся. — Если бы знал, наверно, Пэт была бы уже на том свете.
В этот момент я взглянула на Картера. Никогда я не видела его таким
рассерженным; вообще я редко видела, чтобы какой-либо мужчина пребывал в том
же состоянии, что Картер сейчас. Его лицо не изменилось, но в глазах
сверкало ужасное пламя, а румянец полностью исчез.
И вдруг на моих глазах пламя угасло, а румянец медленно вернулся на щеки.
Через мгновение Картер выглядел просто усталым. Усталым и чувствующим почти
физическое отвращение.
— Ты знаешь, она не всегда отвечает за свои действия. — Голос его
звучал так медленно, как у замерзающего человека. — В ней чего-то не
хватает. Она как мотор с отключенным регулятором скорости: не может
остановиться... даже когда хочет. И всегда бывает поражена разгрому вокруг
себя, а иногда искренне ужасается тому, что совершила. Не знаю, что она
будет чувствовать на сей раз. Но, уверяю тебя, Пэт остановится. Не
сомневайся. Остановится.
— Картер, я не хочу... испортить ваши отношения. Я просто хочу, чтобы
прекратились сплетни. Я хочу просто-напросто сохранить свою работу и свой
дом, если смогу.
— Ты ничего не испортишь в наших отношениях, — устало ответил
он. — Нельзя сказать, будто я не знал, что она собой представляет.
Всегда знал.
Он говорил таким голосом, словно был серьезно болен. Я снова подумала, каким
утонченным человеком был Картер Деверо.
— Тогда как же ты можешь... — непроизвольно вырвалось у меня, но я
тут же, ужасаясь сказанному, запнулась. — Прости, пожалуйста.
— Не извиняйся, — холодно улыбнулся он. — Как я могу
продолжать встречаться с ней? Как я даже могу находиться в ее обществе?
Очень просто. Она — то, что мне знакомо. Я — то, что знакомо ей. Нет никаких
сюрпризов. И она является частью Пэмбертона. Не важно, что она совершит когда-
либо в своей жизни. Она все равно будет в центре Пэмбертона. А это имеет
большое значение для меня, Энди. Ты бы уже должна была знать.
— Я знаю, — мягко подтвердила я.
В этот момент я услышала, как Хилари зовет меня из приемной:
— Мам, уже почти шесть часов... Я встала.
— Мне уже пора уходить.
— Да-да, конечно. Я знаю. Мне тоже пора. Я очень рад, что ты обратилась
ко мне. Не важно, с чем именно. Надеюсь, что так будет всегда. Все, что в
моей власти, я сделаю. Всегда. И нынешнюю проблему можно решить. Дай мне
поговорить с Пэт, и я буду знать, что предпринять в отношении мисс Деборы и
Марка Ливингстона. Не думаю, что в этих двух инстанциях возникнут
затруднения.
— Ты... Что тебе придется предпринять?
— Просто поговорю с Пэт, — улыбнулся Картер. — И все. Просто
поговорю.
— Знаешь, я никогда не смогу достойно отблагодарить тебя, не смогу
ничем заплатить за твою услугу, понимаешь? О, я хочу сказать, что могу
оплатить твой счет, и я настаиваю на этом, но кроме... что в
действительности означает для меня...
— Будь счастлива, Энди. Ты можешь не верить, но это все, чего я когда-
либо желал.
Я взглянула на него, массивного мужчину, стоящего в начинающем темнеть
кабинете, и не знала, что сказать и как распрощаться с ним. Поэтому я просто
проговорила:
— Спасибо тебе, Картер. Хочешь увидеться с Хилари?
— А ты как думаешь?
По дороге на Козий ручей притихшая Хилари внезапно спросила:
— Ну как, Картер собирается разобраться по поводу нашего дома и твоей
работы?
Я рывком повернула голову, чтобы посмотреть на девочку. Ее профиль в зеленом
свете приборной доски казался таким спокойным и чистым, как профиль молодой
химеры на кафедральном соборе.
— Ты что, подслушивала у двери? — воскликнула я.
— Да. Я знала, что что-то случилось, раз мы поехали к Картеру. Я хотела
узнать, что именно; ты мне никогда ничего не говоришь.
— Да. Картер собирается все устроить. Так что тебе нечего беспокоиться.
Но, Хилари... ты слышала все? Я хочу сказать о том, что...
— О том, что Пэт говорила обо мне? О нас? Да! Но я знала об этом
раньше. Только не была уверена, знаешь ли ты.
Из-за внезапного оцепенения я плохо соображала. Я могла только тупо смотреть
на дочь.
— Кое-что слышала в школе, — объяснила она. — Некоторые дети
болтали разные вещи о том, чем мы занимаемся на ручье с козами и свиньями,
ну и другое. Смеялись и делали вокруг меня грязные вещи. Вначале я в самом
деле испугалась, поэтому рассказала все Тому, а он рассказал мне о том, что
болтают в городе, и объяснил, что Пэт начала все это, потому что ревнует к
нам с тобой. Том сказал, что постепенно все успокоится. Он сказал, что я
должна рассказать тебе о нашем разговоре, но я не хотела тебя тревожить до
тех пор, пока ты не будешь чувствовать себя лучше.
Слова дочери так глубоко тронули меня, что еще минута — и мне пришлось бы
остановить машину. Этот хрупкий измученный ребенок оберегал меня... Да,
наверно, теперь она не была такой уж хрупкой и измученной.
— Что еще Том сказал тебе?
— Что мне следует попытаться справиться самой. Если это будет выше моих
сил, я должна рассказать об этом ему, но было бы лучше, если бы я сама
позаботилась о себе — так как ты пытаешься уладить свои проблемы. Том
говорил, что ты очень храбрая и он гордится тобой.
В пустоте, вызванной недавним шоком, зародился комочек тепла. Том гордится
мной... Очень немногие когда-либо гордились мною.
— И что же ты сделала?
— Я взяла мой лун и стрелы в школу и во время перемены сказала детям,
что на наконечниках находится яд и что пусть они лучше оставят меня в покое.
Затем я положила грушу из моего завтрака на столбик, отошла на приличное
расстояние и прострелила ее в середине. Знаю, что они все еще болтают обо
мне, но никто больше не делает этого в моем присутствии.
Я начала смеяться, Хил тоже захихикала, я протянула руку и потрепала дочку
по плечу.
— Ты так сильно выросла за последние месяцы, я с трудом узнаю
тебя, — проговорила я. — Надеюсь, тебе известно, как я горжусь
тобой. Я уверена, что и Том тоже. Ты рассказала ему о своем поступке?
— Да. Он сказал, что сам не смог бы сделать и вполовину лучше. Знаю,
конечно, он это говорил так просто, чтобы я чувствовала себя хорошо. Мы
теперь переедем на ручей?
— Нет, малыш, — вздохнула я. — Нет, если Картер сможет
уладить вопрос с нашим домиком, а он считает, что в силах это сделать. Одна
из причин, почему Том так гордится нами, состоит в том, что мы очень
стараемся сами заботиться о себе. Может быть, мы не всегда добиваемся
успеха, но самое важное — стараться. Нам нужен собственный дом, за который
мы платили бы и о котором заботились. Том не должен быть вынужден содержать
нас.
— А когда-нибудь мы переедем туда? Ты собираешься выйти замуж за Тома?
— Не уверена, что кому-либо следует выходить за него замуж. Том в душе
дикое существо. Не думаю, что мы слишком нужны ему. Возможно, что и никогда
не будем нужны в достаточной степени. А я, прежде чем переезжать на ручей,
Хил, должна быть уверена, что мы ему необходимы. Но обещаю тебе, если мы когда-
нибудь станем необходимы ему, то это навсегда.
— Хорошо. Лишь бы ты не говорила
нет
наверняка.
— Ты расстроена из-за Пэт? Из-за того, что она натворила? —
спросила я, вспомнив недавнее поклонение девочки перед белокурой дамой и
всем, что ту окружало. — Ты не скучаешь по лошадям?
— Да, иногда. Я считала ее почти совершенством... и я скучаю по
Питтипэт. Я помню это прекрасное ощущение, когда скачешь на ней и сознаешь,
что у тебя получается по-настоящему хорошо. Но Пэт ведет себя, будто все и
вся принадлежат ей, а когда кто-то поступает не так, как она желает, она
делает людям гадости. Том говорит, что нельзя владеть людьми, их можно
одалживать, брать на время, если тебе повезет. Если ты пытаешься завладеть
людьми, ты поступаешь, как
оно
, но не как
ты
. Пэт мне совсем не нравится
теперь, когда я сама себе нравлюсь куда больше.
Получай, злая, жалкая, пустая женщина, — воскликнула я про
себя, — устами младенца... Не думаю, что ты когда-нибудь вновь
испугаешь меня!"
Вслух же я произнесла:
— А ты сообразительная маленькая девчонка, и я рада, что могу еще в
течение некоторого времени одалживать тебя.
— Я тоже, — отозвалась Хил.
Вечером я рассказала Тому о моей встрече с Картером и о разговоре в машине с
Хилари. Он кивнул:
— Обе вы поступили правильно. Вы знаете, какие именно кнопки нажимать.
Я не смог бы особенно помочь тебе. Пэт все еще держит мальчиков заложниками.
Что бы я ни попытался сделать — отзовется на них, а также на тебе и на Хил.
Но Хил обезвредила ядовитые зубы Пэт так ловко, как только возможно. А ты
нашла в Картере одного из двух единственных людей во всем Пэмбертоне, кто
может повлиять на мою бывшую жену.
— Мне трудно представить, что он скажет ей что-либо такое, что могло бы
оказать на нее какое-нибудь действие, — засомневалась я. — У него
не больше реальной власти над ней, чем у других.
— Пэмбертон у него в кармане, — сказал Том. — Он любимец
Старого города. Самый любимый родной сын. В какой-то мере он и есть Старый
Пэмбертон. Пэт может принадлежать к влиятельным
зимним жителям", но наш
город — теперь ее единственное поле деятельности. Если бы Картер захотел, он
мог бы восстановить всех в округе против нее одним словом. Практически никто
не любит Пэт; ее боятся. Она бы стала королевой без страны, или королем —
это ближе к тому, чего она желает. Я бы сказал, что твой дом и работа
спасены.
— Значит, ты все время знал. Сделал бы ты... что-нибудь или попытался
бы сделать, если бы дело обернулось действительно плохо и мы не смогли бы
уладить его?
— Да, попытался бы, — ответил Том спокойно. — Но это было бы
сделано неуклюже и вероятнее всего не принесло бы результатов. И, кроме
того, стоило бы очень дорого.
Я подумала о его ранимых маленьких сыновьях и о потере Тиш членства в клубе
пэмбертонских дам и задумалась, во что еще я обошлась близким мне людям, о
чем я не знаю, а возможно, не узнаю никогда. Я была уверена, что, даже если
сплетни затихнут — а это рано или поздно случится, — я больше не буду
принадлежать Пэмбертону, и, хотя Тиш и Чарли останутся такими же любящими и
верными, как всегда, им придется заплатить своим старым друзьям за мое
пребывание в их жизни. Возможно, было бы лучше, если бы я с Хилари все же
переехала на Козий ручей или в крайнем случае в один из новых ярких и убогих
кондоминиумов на Другой Стороне города. Но я не хотела. Маленький коттедж
стал родным домом для Хилари, даже если и стоял на чужой земле. Единственный
другой дом, какой она знала, был будто выдернут из ее жизни ураганом в день
гибели щенка. И будь я проклята, если допущу, чтобы меня изгнали и из этого
пристанища.
— Я похожа на Тифозную Энди, — заявила я Тому, когда мы лежали перед
камином однажды вечером. — Все, к кому я прикасаюсь, теряют что-нибудь
или бывают наказаны. Я хотела бы быть радостью, а не проклятием.
— Бедная маленькая Нелле, — ехидно усмехнулся Том. — Диана
Бтсфплк. Помнишь Джо из Маленького Эбнера" с дождевой тучей над головой?
Уверен, что Джо не мог делать вот это... или это... или как насчет этого?
— Берегись! — У меня сперло дыхание, и я, извиваясь, пыталась
пристроиться к рукам и телу Тома. — Смотри, как бы тебя не хватил удар
посреди нашей любви.
Картер оказался прав в отношении мисс Деборы и Маркуса Ливингстона. На
следующей неделе под моей дверью появилось другое письмо, в котором
говорилось, что коттедж для гостей, как оказалось, не потребуется хозяевам и
что Ливингстоны надеются: они не причинили неудобств Хилари и мне. К письму
прилагался новый арендный договор, требующий моей подписи. Всего через
несколько дней мисс Дебора вызвала меня в свой кабинет и сообщила о прибавке
к зарплате в связи с повышением прожиточного минимума. По ее крупному
обвислому лицу разлилось страдание от того, что она была вынуждена это
сделать. Но начальница заверила меня, что это прибавка не за заслуги, а
просто автоматическая и так далее и тому подобное... Однако мы обе понимали,
что какая-либо угроза моему положению в колледже была временно устранена. Я
никогда так и не узнала, что произошло между двумя этими людьми и Пэт Дэбни,
а Картер не хотел рассказывать мне о разговоре с Пэт.
Сама Пэт, когда я столкнулась с ней и с Картером при выходе из кинотеатра,
лишь протянула:
— Хэлло, Энди. Давненько не виделись. Картер не разрешает мне больше
играть с тобой.
И она усмехнулась своей медленной, сияющей и нераскаивающейся улыбкой.
— Знаю, — ответила я. — Это ужасно, не так ли?
Наша жизнь постепенно возвращалась в старое русло, и мы вместе с болотом Биг
Сильвер незаметно скользнули в весну.
Это было время волшебной красоты, тот первый апрель, проведенный нами на
Козьем ручье. Земля, вода и небо внезапно сделались молочно-нежными и
сочными, в лесах, казалось, над сырой черной землей повисла светящаяся
дымка, сияющая на солнце и искрящаяся в густой тени. Насыщенная влагой почва
чмокала, булькала и пахла неописуемо прекрасно, ручей и река текли чистые,
полноводные и пронизанные светом. Лес зазеленел в одну ночь. Вновь
пробудившиеся лесные птицы чирикали, свистели, ворковали, кричали и пели.
Папоротники развернули свои жгуты, кизил сверкал, как снег, а дикая
жимолость своим запахом доставляла такое великое наслаждение, что хотелось
громко кричать от восторга. Мы рано уходили во взрывающиеся зеленью, шумом и
молодой жизнью леса и оставались там допоздна.
— Именно так в учебнике описывается понятие жизнь
, — заметила
однажды я.
— Это и есть то, для чего все существует, — отозвался Том, —
то, к чему сводится все остальное.
— А сейчас уже есть малыши? — спросила Хил. — Уже появились
маленькие оленята?
Одна за другой козы Тома приносили козлят, и девочка была очарована
крошечными, совершенными новорожденными созданиями. Рождались и козлики, но
я не водила Хи...
Закладка в соц.сетях
