Жанр: Любовные романы
Смерть не имеет лица
.... — Предполага—лось, что
Роуван являлся руководителем группы и всем за—правлял. После Арлингтона ему
каким-то образом удалось выйти в эфир. Как многие фанатики, этот человек
обладал некоторой харизмой. Поднялась паника. На администра—цию стали
оказывать сильное давление те, кто считал, что лучше было пойти на уступки,
чем пережить еще одно по—боище. Но вместо этого была объявлена награда за
его го—лову — пять миллионов за живого или мертвого. И пожа—луйста, без
проблем.
— Кто его порешил?
— Эти файлы закрыты, что было одним из условий сделки. Известно только,
что его штаб-квартира — дом в пригороде Бостона — была взорвана вместе с
ним, его тело опознали. Организация рассеялась. Образовывались отко—ловшиеся
группы, которые то здесь, то там причиняли какой-то вред, но костяк
первоначальной организации был истреблен. В течение десяти последующих лет
были отловлены почти все боевики.
— А скольким удалось скрыться? — спросила Ева.
— Я знаю, что так и не смогли поймать правую руку Роувана — Уильяма
Хенсона. Он был руководителем всех по—литических кампаний Роувана и, как
предполагали, состо—ял в верхушке
Аполлона
. Однако подтверждений этому не
было. Хенсон исчез в тот же день, когда взорвали Роува—на. Некоторые
утверждали, что во время взрыва они вмес—те находились в доме, но, возможно,
люди принимали же—лаемое за действительное.
— А что стало с их укрытиями, штабами, арсеналами? — не унималась
Ева.
— Все разыскали, уничтожили или изъяли. Во всяком случае,
предполагалось, что все, хотя лично я в этом силь—но сомневаюсь. Ко многим
данным допуск закрыт до сих пор, но искоренить все это окончательно было,
наверное, невозможно.
— Как ты считаешь, сегодняшний случай как-то связан с тем, что
произошло в Арлингтоне? — спросила Ева, под—нимаясь с места.
— Я хочу изучить все подробнее, поднять имеющуюся информацию по
Арлингтону, но мне кажется, связано. По—суди сама: названия и в том и другом
случае взяты из антич—ной мифологии, словесная политическая шелуха,
взрыв—чатое вещество — все перекликается. Но есть некоторое существенное
отличие. В сегодняшнем случае взорванный объект не являлся военным, перед
взрывом было получено предупреждение, человеческих жертв нет.
— Пока нет, — заметила Ева, тяжело вздохнув. — Сооб—щи мне,
если хоть что-то выяснишь, хорошо? Пибоди, На—ладчик в то время, судя по
всему, служил в армии. Нужно поднять армейские архивы, посмотреть, что там
есть о нем. Фини, нам поскорее нужно получить все, что Наладчик за—ложил в
компьютер.
— Этим я и занимаюсь, — ответил Фини, тоже подни—маясь. —
Давай я посажу Макнаба на поиски в армейском архиве. Он умеет просачиваться
сквозь любые запреты и печати быстрее других.
Пибоди уже было открыла рот, но быстро сжала губы, увидев предостерегающий
взгляд Евы.
— Отлично, Фини. И попроси его сразу передать мне все сведения, которые
ему удастся получить. Поехали, Пибоди. Мне нужно разыскать Рацо.
Ева и ее помощница пошли к лифту, чтобы спуститься в гараж.
— Я тоже кое-что умею и вполне могла бы добраться до военной базы
данных, — обиженно проворчала Пибоди по дороге. — Тут только
пройти по каналам, вот и все.
— Макнаб проплывает каналы быстрее.
— Он просто хвастун, — продолжала ворчать Пибоди.
— Меня вполне устраивает хвастун, который быстро де—лает свою работу. А
тебе вовсе не обязательно любить каж—дого, с кем ты работаешь.
— Хорошенькое дело.
— О черт! Пибоди, глянь-ка.
Ева остановилась, обходя свою помятую машину. Какой-то шутник оставил на
заднем стекле надпись:
Я — загнан—ная лошадь. Прояви милосердие, пристрели
меня!
Ева сорвала надпись и села за руль, недовольно бросив:
— Узнаю извращенное чувство юмора Бакстера! Если я сдам свою колымагу в
Отдел технического обеспечения, они все равно ничего не смогут сделать.
Провозятся месяц, не меньше, но она никогда не станет такой, как прежде.
— Но вам, по крайней мере, придется заменить хотя бы стекла, —
сказала Пибоди, пытаясь что-нибудь разглядеть сквозь россыпь трещин на
лобовом стекле.
— Придется, — вздохнула Ева.
Они выехали из гаража. Через дыру в крыше можно бы—ло видеть голубое небо.
— Я могу подать заявку на замену машины, — предло—жила Пибоди.
— Ты что, забыла? Ведь это же и есть замена, — мрачно напомнила
Ева. — Кто мне так быстро даст новую?
— Я могу попросить Зака взглянуть на нее...
— Мне казалось, что он столяр.
— Он на все руки мастер. Не знаю, сможет ли он сде—лать что-нибудь во
внутренностях, зато будут новые стекла и заплата на крыше. Получится,
наверное, не очень краси—во, но зато вам не нужно будет сдавать всю машину в
ре—монт или заполнять кучу заявок.
В кнопочном управлении что-то начало угрожающе по—трескивать, и Ева
спросила:
— Когда он сможет ее посмотреть?
— Когда хотите, — ответила Пибоди, искоса взглянув на Еву. —
Я думаю, ему будет интересно побывать в вашем доме. Я Заку рассказывала, что
у вас есть замечательные работы по дереву, о мебели и о всем таком прочем.
Ева поерзала на сиденье.
— А я думала, вы собираетесь сегодня в театр или куда-то в этом роде.
— Свяжусь с ним, скажу, чтобы он не покупал билеты.
— Я пока не знаю, были ли у Рорка какие-нибудь пла—ны... — замялась
Ева.
— Справлюсь у Соммерсета на этот счет.
— Черт... Ну хорошо, ладно.
— Это так великодушно с вашей стороны, сэр!
Довольная, Пибоди вынула из кармана сотовый теле—фон, чтобы позвонить брату.
Они застали Рацо в
Бру
за созерцанием тарелки с чем-то, напоминавшим
недожаренные мозги. Он мельком взглянул на Еву, когда она опустилась на стул
напротив него.
— Это, говорят, яичница, только я не могу понять, по—чему яйца не
желтые.
— Должно быть, от серых кур.
— Во-во! — Рацо удовлетворился ответом и снова утк—нулся в
тарелку. — Ну, что там, Даллас? Поймала тех ре—бят, которые замочили
Наладчика?
— Нашла кое-какие ниточки, за которые можно потя—нуть. А ты добыл что-
нибудь?
— Значит, короче: в тот вечер Наладчика никто не ви—дел. Ну, нормально,
ничего особенного: он по вечерам ни—куда не выходил. А Поки... Да ты знаешь
Поки! Он притор—говывает наркотиками, если достаточно насшибает в долг на
закупку, и предлагает девочек на улице.
— Не думаю, что мы с Поки знакомы лично.
— Ну, с Поки все нормально, хотя вообще-то он себе на уме. Так вот, он
рассказывал, как у него в тот вечер шло дело на улице. Плохо шло: холодно
было жуть как, слиш—ком холодно, чтобы кому-то хотелось трахаться. Но ему
перекрыли краны с деньгами, и пришлось шляться по ули—це, чтобы заработать
на отдачу долгов. Ну и энто, он уви—дел недалеко от лавки Наладчика
автофургон — хорошень—кий такой, новенький. Ну, он того, прикинул, что кто-
то ошивается в тех местах, ищет развлечения. Но в фургоне никого не было
видно. Ну, Поки и подумал, что водила ведь наверняка вернется и, может,
захочет быстренько перепихнуться — а тут и он.
Рацо поковырялся вилкой в яичнице и сделал попытку изобразить из себя
ловкача:
— Я сказал Поки, что ты захочешь получить сведения и, если они окажутся
существенными, ты ему заплатишь...
Ева сделала вид, что поверила.
— Может, ты уж мне сам расскажешь? А я деньги пере—дам ему через тебя.
Рацо оживился:
— Точно! Так удобнее. Ну вот, значит... Поки сказал, что это была какая-
то из моделей
Эйрстрим
, черный, классно выглядел. На нем была система
электрошоковой защиты. Он знает, потому как попытался влезть внутрь — и
того... словил удар током. Ну так вот, он стоял, припля—сывал и дул на руку
— обжегся, и тут услышал какой-то шум.
— Что за шум?
— Не знаю. Ну, вроде вопили, что ли, потом шаги. По—ки спрятался за
угол, чтобы не подумали, что он хотел того... вскрыть фургончик-то. Ну и
увидел двух малых. У одного на плече был большой мешок, а другой нес что-то
похожее на ружье — ну, типа того, что бывают в видеофильмах. Ну и вот, они
кинули мешок в фургон, а мешок глухо так бух—нул. Потом они сели в кабину и
уехали.
Рацо поддел вилкой еще один кусочек яичницы и запил ее какой-то мочевидной
жидкостью из стакана.
— Я сейчас сидел здесь и думал, не позвонить ли тебе, а ты тут как тут.
Может, в том мешке был Наладчик? Они его из лавки вынесли, потом прикончили
и утопили в реке. Могло ведь так быть?
— Поки не запомнил номерной знак на фургоне?
— Не-е. Поки не такой уж крутой, и у него тогда рука болела от ожога.
Потом он уже не вспоминал о фургоне, пока не появился я с расспросами о
Наладчике.
— Значит, черный фургон
Эйрстрим
?
— Да, с электрошокером. А, еще вспомнил! Он сказал, что видел в фургоне
пульт управления фейерверками, весь в кнопочках. Вот еще почему он подумал,
а не забраться ли ему внутрь. Он ведь иногда сбывает электронику и немно—го
разбирается в этих штуковинах.
— Ну прямо солидный гражданин этот Поки!
— А что? Ходит на выборы и все такое. Так как, Даллас, насчет...
Неплохая ведь информация, а?
Ева вынула из кармана двадцать долларов, сказав:
— Если эта информация даст что-нибудь, получишь еще двадцать. Теперь
скажи, что ты знаешь о службе На—ладчика в армии?
Двадцатка исчезла в одном из карманов грязного паль—то Рацо.
— В армии?
— Чем он там занимался? Он тебе когда-нибудь расска—зывал об этом?
— Говорил, но мало, раз-другой. Как-то мы с ним под—дали, Наладчик
прилично набрался и в разговоре, не помню в связи с чем, сказал, что во
Вьетнаме он снял много целей. Он рассказывал, что военные называли их
целями
, пото—му как у них, у военных, не было мужества называть их
на—родом. Вообще он сурово говорил о военных. Говорил, что отдал службе все
и она все отняла у него, что, когда ему ки—нули деньги под конец, он забил
болт на армии, на копах тоже, на ЦРУ и на президенте США, мать его... Но он
го—ворил так только под мухой. Трезвый он об армии ничего не рассказывал.
— Ты что-нибудь слышал об
Аполлоне
или о
Кас—сандре
?
Рацо почесал в затылке, пытаясь вспомнить.
— Кассандру знаю. Это девица из
Пикабу
, которая танцует на столе. У
нее сиськи как арбузы.
Ева покачала головой:
— Я имею в виду нечто другое. Поинтересуйся в округе, Рацо. Но
интересуйся осторожно. И если что-то узнаешь, больше не раздумывай, звонить
мне или нет. Сразу свя—жись.
— Заметано. Однако я того... не потяну оперативные расходы...
Ева поднялась, сунула ему еще двадцать долларов и предупредила:
— Не транжирь мои деньги.
На выходе из
Бру
Пибоди начала вслух прикидывать свои задачи:
— Я начну поиск среди фургонов
Эйрстрим
по номе—рам регистрации Нью-
Йорка и Нью-Джерси. Потом...
— Проклятье! Ты только посмотри на это! — Ева рину—лась к своей
машине и стукнула кулаком по искореженному капоту. На нем кто-то намалевал
чем-то красным боль—шую хмурую рожу. — Нет, ты только посмотри!
Никакого уважения к муниципальной собственности, какой бы она ни была!
Пибоди кашлянула, с трудом заставив себя изобразить на лице нечто вроде
осуждения.
— Это ужасно непристойно, сэр.
— Сержант, это что за ухмылочка?!
— Нет-нет, это вовсе не ухмылочка. Это я нахмурилась, возмутилась. Это
справедливое возмущение! Лейтенант, мне обследовать территорию на предмет
баллонов с пуль—веризаторами?
— Заткнись!
Разъяренная Ева забралась на сиденье, и Пибоди, пока открывала дверцу,
наконец позволила себе усмехнуться.
— Я затыкаюсь, — пробормотала она, — и всегда делаю это
исправно.
Ева включила двигатель, все еще кипя от возмущения.
— Закончим смену в моем домашнем кабинете. Пропа—ди я пропадом, если
припаркую эту уродину в служебном гараже и весь участок будет бессовестно
ржать над ней!
— Это меня устраивает. У вас еда получше. Кроме того, не буду видеть,
как Макнаб отбивает чечетку, — согласи—лась Пибоди.
— Ты узнала адрес Лизбет Кук? Следи, чтобы мы успели вовремя свернуть.
Я не хочу объезжать весь этот квартал.
— Есть, сэр. Нам как раз по пути. Может, позвонить ей и договориться о
встрече?
— Нет, нагрянем неожиданно.
Так оно и получилось: было видно, что Лизбет не готова к сюрпризам. Однако
присутствия духа она не потеряла.
— Я не буду разговаривать с вами без своего адвока—та, — заявила
она, открыв дверь.
— Позовите его, если вам есть что скрывать, — ответила Ева.
— Мне нечего скрывать. Я дала вам показания, прошла беседу в офисе
обвинителя, подписала заявление. Я не обязана больше отвечать ни на какие
вопросы.
— Раз все в законном порядке, вам не стоит беспокоиться по поводу
разговора со мной. Если, конечно, то, что вы изложили в показаниях, не
ложь, — спокойно произнесла Ева.
Глаза Лизбет вспыхнули, подбородок чуть выдвинулся. Ева поняла, что
самолюбие этой женщины оказалось вер—ной мишенью.
— Я не лгу! И всегда настаиваю на честности по отно—шению ко мне.
Честность, верность и уважительность!
— В противном случае вы убиваете. Мы это уже устано—вили.
Во взгляде Лизбет что-то дрогнуло, но она тут же сжала губы, и глаза ее
вновь стали холодными.
— Что вам нужно?
— Всего несколько вопросов. Мне нужно закрыть ваш файл, а я привыкла
всегда быть аккуратной. Вы включаете аккуратность в ваш список необходимых
достоинств?
Лизбет отступила назад, пропуская их в квартиру.
— Предупреждаю: если вы начнете задавать не относя—щиеся к делу
вопросы, я вызову своего представителя и выдвину обвинение в преследовании.
— Пибоди, возьми себе на заметку. Никаких преследо—ваний мисс Кук.
— Отметила, лейтенант.
— Ты мне что-то не нравишься, Пибоди.
— Ну, можно сказать, что вы оскорбили мои чувства, лейтенант. К
сожалению, это нельзя квалифицировать как преследование.
Ева изучающе оглядела жилье Лизбет. Абсолютный по—рядок, безукоризненный
вкус. Еве пришлось внутренне признать, что у этой женщины свой стиль во
всем, и она даже поймала себя на мысли, что восхищается им. В гости—ной,
куда Лизбет их провела, стояли сдвоенные обтекае—мые диваны темно-зеленого
цвета с синими полосами, которые даже на вид казались очень удобными. Стиль
отра—жался и в выборе элегантных столов из дымчатого стекла, и в морских
пейзажах. Ева увидела шкаф с книгами в вы—цветших кожаных переплетах и
вспомнила о Рорке: ему, при его страсти к старине, это наверняка бы
понравилось. Из окна открывался великолепный вид на город.
— У вас очень приятно, — заметила Ева и обернулась, чтобы
внимательнее разглядеть прекрасно ухоженную женщину в домашних темно-желтых
слаксах и тунике.
— Думаю, вы пришли сюда не для того, чтобы обсуж—дать мастерство моего
дизайнера?
— Кларенс помогал вам в составлении интерьера?
— Нет. Диапазон вкуса Кларенса находился где-то между нелепицей и
вульгарностью.
Ева решила больше не дожидаться приглашения и усе—лась на диван, вытянув
ноги.
— Создается впечатление, что у вас с ним было мало об—щего.
— Напротив, нам обоим нравились очень многие вещи. А главное — я
верила, что у него горячее, щедрое и честное сердце. Но я ошиблась.
— Не знаю, как вам, а со стороны двести пятьдесят тысяч в квартал
кажутся потрясающим проявлением щед—рости.
Лизбет подошла к встроенному холодильнику, достала оттуда бутылку воды,
налила себе в большой граненый ста—кан и ответила не сразу, как бы взвешивая
замечание Евы:
— Я говорила не о деньгах, а о душе. Но на деньги он был действительно
щедр.
— Он платил вам за то, что вы спали с ним?
Раздался звон стекла — Лизбет со стуком поставила ста—кан.
— Нет! Совершенно определенно — нет. Финансовые дела — это другой,
отдельный, сугубо личный вопрос, ко—торый был оговорен нами с самого начала.
Нам так было удобнее.
— Лизбет, вы обдирали парня на миллион в год!
— Я не обдирала его ни на сколько. У нас существовала договоренность —
в том числе и о денежных выплатах. Такие договоры часто заключаются в
случаях, когда одна сторона имеет существенное финансовое преимущество над
другой.
— Теперь, когда он мертв, существенное финансовое преимущество имеете
вы.
— Мне об этом сообщили. — Она снова подняла стакан и поверх него
посмотрела на Еву. — Раньше я не знала об условиях его завещания.
— В это трудно поверить. У вас были интимные отно—шения, давние
интимные отношения, которые включали, как вы сами признаете, регулярные
денежные выплаты. А вы, получается, никогда не обсуждали вопрос о том, что
про—изошло бы в случае его смерти?
— Он был крепким, здоровым мужчиной... — Лизбет пожала плечами — Мы не
говорили о его смерти, просто не заостряли на этом внимание. Он говорил, что
никогда не оставит меня, и я верила ему.
Она опустила стакан, и ее глаза наполнились яростью.
— Я верила ему, верила в него. А он предал меня самым оскорбительным
способом! Ну пришел бы, сказал бы мне, что хочет прервать наши отношения...
Да, это сделало бы меня несчастной. Да, я рассердилась бы. Но я приняла бы
это.
— Так запросто? — Ева подняла бровь. — И вам было бы
безразлично, что больше не будет ни выплат, ни фан—тастических путешествий,
ни дорогих подарков? И потом, вам ведь, наверное, льстило положение тени
босса?
— Как вы смеете?! Как вы смеете опошлять то, что у нас с ним было?! Вы
ведь ничего,
ничего не знаете о наших от—ношениях!
Лизбет скрестила руки на груди, ее дыхание стало пре—рывистым.
— Вы видите только то, что лежит на поверхности, лей—тенант! Наверное,
это потому, что вы сами — тень. Тень Рорка. Вы вынудили Рорка жениться на
вас. Сколько
фантастических путешествий и дорогих подарков
вы гре—бете
себе, лейтенант? Сколько миллионов в год идет вам в карман?
Ева с трудом удержалась, чтобы не вскочить с дивана, а Лизбет уже не владела
собой. Ее лицо стало багровым, глаза превратились в раскаленное стекло.
Сейчас она выглядела вполне способной воткнуть включенную дрель в сердце
человека.
— Я ведь не убивала Рорка, — холодно ответила Ева. — Ну, уж
раз вы об этом заговорили, почему же вы не выну—дили Кларенса жениться на
вас?
Лизбет ответила мгновенно:
— Я не хотела этого. Я вообще не верю в институт бра—ка. В этом вопросе
наши мнения расходились, но он ува—жал мое право на свою точку зрения. Он
уважал мои чувст—ва! И когда вы, со своими грязными обвинениями...
Сжав кулаки, она сделала три больших шага к Еве, но ее остановила Пибоди.
Лизбет трясло, ее суставы побелели от напряжения; однако спустя мгновение
кровь отлила от ее лица, она обмякла и послушно опустилась в кресло.
— Очевидно, сейчас у вас именно то состояние, которое привело вас к
убийству? — спокойно спросила Ева.
— Да. Мое заявление о непреднамеренности было при—нято с одним
условием: я обязалась пройти курс профи—лактики приступов гнева. Этот курс
начнется со следующей недели.
Ева немного помолчала, потом вернулась к разговору:
— Что ж, лучше поздно, чем никогда. Итак, вы утверж—даете, что такой
приступ произошел, когда вы узнали, что Кларенс обманывал вас. Однако никто
не знает о какой-либо другой женщине в его жизни, кроме вас. Заместитель
Кларенса, например, готов поклясться в этом.
— Он ошибается. Кларенс обманывал его так же, как и меня. Или Крис
лжет. Ради Кларенса он готов был дать от—резать себе руку, поэтому в данном
случае ложь для него ничто, — ответила Лизбет, пожав плечами.
— Но почему Кларенс солгал? Зачем обманывать, если, как вы говорите,
ему достаточно было прийти к вам и рас—торгнуть ваши договоренности?
— Не знаю! — Лизбет возбужденно провела рукой по воло—сам,
разрушив идеальную укладку. — Я не знаю... Может, в конце концов ему,
как большинству мужчин, нравилось обманывать?
— Вы не очень-то любите мужчин?
— В целом — нет.
— А как вы узнали о той, другой женщине? Кто она? Где она? Почему
больше никто не знал о ней?
— Кое-кто знал, — медленно произнесла Лизбет. — Кое-кто
прислал мне фотографии, где они сняты вместе — Кла—ренс и она, — а
также записи разговоров. Эти разговоры касались меня — они насмехались надо
мной! О боже, я бы убила его еще раз!
Лизбет вскочила с кресла, подошла к шкафу и вынула оттуда большой пакет.
— Вот, это копии. Оригиналы мы отдали обвинителю. Посмотрите.
Ева выложила содержимое пакета на стол. Первая пачка фотографий имела
хорошее качество. Мужчина на сним—ках был явно Кларенсом Брэнсоном. На одной
из фото—графий он был снят на скамье в парке вместе с молодень—кой
блондинкой в короткой юбочке. Его рука покоилась на ее бедре. На следующем
фото они целовались с види—мой страстью, а его рука была уже под ее юбочкой.
В другой пачке оказались снимки похуже качеством: они были зернистыми,
словно их перепечатали с видео—пленки. То, что было запечатлено на снимках,
происходи—ло, по всей видимости, в одной из интимных комнат како—го-то
клуба. Ева подумала, что этот клуб потерял бы боль—ше половины своих членов,
если было бы обнаружено, что там велась подобная съемка.
Зернистые или нет, но снимки достаточно отчетливо показывали Кларенса и
блондинку в самых разных энергичных сексуальных позах.
— И когда вы получили это? — спросила Ева.
— Все сведения я представила обвинителю.
Ева про себя чертыхнулась, решив непременно выяс—нить, почему сотрудники
офиса обвинителя не потруди—лись передать материал предварительному
следствию.
— Думаю, вам не повредит, если вы дадите их мне, — заметила она.
Лизбет пожала плечами.
— Я достала пакет из своего почтового ящика, когда пришла домой с
работы. Просмотрела его и сразу пошла к Кларенсу, чтобы выяснить отношения.
Он все отрицал. Он просто стоял и все отрицал! Сказал, что это подделка, что
он никогда не видел этой женщины... Это было оскорбительно! Я потеряла
самообладание, как бы ослепла от ярости, схватила эту дрель и...
Она немного помолчала, стараясь взять себя в руки, — очевидно, вспомнила наставления адвоката.
— Должно быть, я потеряла рассудок. Не могу вспом—нить, о чем я думала,
что делала в тот момент. Затем я вы—звала полицию.
— Вы знаете эту женщину?
— Раньше я ее не встречала. Молодая, не правда ли? — Губы Лизбет
дрогнули. — Очень молодая и очень... по—движная.
Ева сложила все обратно в пакет и спросила:
— Зачем вы держите это у себя?
— В напоминание о том, что все прожитое нами с Кла—ренсом было
ложью. — Лизбет убрала пакет в шкаф. — И в напоминание о том, что
я должна наслаждаться каждым центом из тех денег, которые он мне
оставил. — Она под—няла стакан, словно произносила тост. — Каждым
прокля—тым центом!
Ева села в машину, хлопнув дверцей, и угрюмо задума—лась
— Черт возьми, а ведь так оно и могло быть на самом деле! — Она
стукнула по баранке. — Не нравится мне все это...
— Можно прогнать через идентификационну
...Закладка в соц.сетях
