Жанр: Любовные романы
Смерть не имеет лица
...ого времени, — ответила она в ком—муникатор.
В это время рука Рорка властно легла на ее грудь, а дру—гая рука скользнула
вниз, между ног, и Ева почувствовала, как ее заливает горячая волна. Она
едва успела отключить связь, прежде чем Рорк распахнул на ней рубашку. С
тру—дом отстегнув на себе
сбрую
с оружием, она запустила пальцы в волосы
Рорка.
— Ведь это безумие! Почему нам всегда этого хочется, Рорк?..
— Я не задумываюсь об этом. — Его губы снова за—скользили по ее
лицу. — Не задумываюсь и только благо—дарю бога за все.
Из лифта Рорк вынес Еву на руках и направился в спальню.
— Тогда, год назад, я не знал твое тело, оттенки твоего настроения,
твои желания и потребности, — шептал он ей на ухо. — Теперь знаю.
И потому хочу тебя все больше.
Ее губы наконец встретились с его губами в таком же неудержимом и ненасытном
желании чувствовать аромат любимого тела. Уже сквозь застилавшую ее сознание
пеле—ну чувственного дурмана Ева подумала, что, наверное, это ненормально.
Каждое его прикосновение вызывало в ней неутолимую жажду. Как бы ни
происходило их соедине—ние — так же быстро и неистово, как сейчас, или с
посте—пенно нарастающей нежностью, — эта жажда, эта огнен—ная страсть
казалась неиссякаемой.
Рорк был прав: он теперь знал ее тело, так же как она знала его тело. Она
научилась, где именно нужно было при—тронуться к нему, чтобы напряглись его
мышцы, где про—вести рукой, чтобы заставить его трепетать. Это знание
по—рождало невыносимое искушение. Она безошибочно преду—гадывала, что именно
он может дать ей каждый раз, — и все же это всегда был новый экстаз,
новая глубина ощуще—ний...
Рорк с упоением взял своими нежными, настойчивыми губами ее сосок, и Ева
непроизвольно выгнула спину, у нее перехватило дыхание, а сердце
заколотилось почти в ритме движений его языка. Затем они одновременно
осво—бодились от остатков одежды, и их тела сплелись.
Дыхание Евы участилось, заставляя кровь Рорка бы—стрее бежать по жилам. Он
так и не смог привыкнуть к тому, что эта женщина — сильная и непреклонная —
может трепетать под ним. Он почувствовал, как ее тело на—пряглось перед
кульминацией, а в глазах появились знако—мые искры потрясения и наслаждения.
Он прижался ртом к ее губам и поглотил ее долгий, вздрагивающий стон...
Потом, как Рорк и предчувствовал, Ева поднялась и на—чала быстро одеваться,
торопясь на свою проклятую работу.
— Тебе нужно почаще приходить обедать домой, — проворчал он.
— Все, дорогой. Делу время, потехе час. Мне пора воз—вращаться.
— М-м-м... — Рорк приподнялся на локте и буднично произнес: — Надеюсь,
ты помнишь, что в восемь вечера у нас ужин в
Палас-отеле
. Соберутся
директора моих транспортных фирм и их жены.
Ева нахмурилась:
— Разве мне было об этом известно?
— Разумеется.
— Вот те на... А у меня на это время возникло дело.
— Какое?
— Чтение завещания в доме Би Ди Брэнсона.
Рорк вскинул брови:
— Это же не проблема. Я перенесу ужин на восемь тридцать, и мы с тобой
сначала поедем к Брэнсону.
—
Мы — в данном случае не вариант.
— Мне кажется, мы только что доказали, что мы есть мы.
— Рорк, это не секс, а уголовное дело! Ты же не следо—ватель и не
родственник...
— Хорошо. Я не буду заниматься с тобой сексом в доме Брэнсона. Хотя это
было бы интересно.
— Перестань! Ты не можешь ни с того ни с сего явиться на чтение чьего-
то завещания. Это мероприятие не для всех желающих.
— Я уверен, что у Би Ди найдется уютное местечко, где я смогу тихо
подождать свою жену, никому не мешая. Во—обще, это не проблема. Насколько я
помню, у Брэнсона довольно просторный дом.
— Стало быть, ты с ним знаком?
— Разумеется. Мы ведь конкуренты — правда, не враж—дующие.
Ева вздохнула:
— Ладно, посмотрим. Если адвокат согласится... И, мо—жет, после этого
ты мне выскажешь свое мнение о братьях Брэнсон.
— Дорогая, я всегда рад помочь тебе.
— М-да. Это — то, что меня всегда настораживает...
ГЛАВА 5
Ева ерзала на заднем сиденье огромного лимузина. Это был явно не тот тип
транспорта, который она выбрала бы, находясь на дежурстве. Было что-то
декадентское в том, чтобы тащиться в плотном уличном потоке на таком
чо—порном и неповоротливом, пусть и красивом, автомобиле. К тому же она
ехала в дом родственников жертвы убийства как простой коп, который
расследовал это убийство, и то обстоятельство, что она прибудет на
роскошном, явно не служебном лимузине размером со старинный трамвай,
вы—зывало у нее чувство дискомфорта. Но она не стала гово—рить Рорку о своих
ощущениях: ей не хотелось, чтобы он, как всегда, начал издеваться над ней.
Слава богу, хоть платье не смущало ее: длинное, стро—гое, черное, довольно
простое по покрою, оно годилось для присутствия и на процедуре зачтения
завещания, и на званом ужине. Ева сочла платье довольно практичным,
по—старавшись абстрагироваться от его безумной стоимости. Конечно, к этому
платью не пошли бы наплечная кобура или полицейский значок, так что
оставалось довольство—ваться маленькой вечерней дамской сумочкой.
Когда Ева опять поежилась, Рорк, сидящий рядом с ней, улыбаясь, спросил:
— Какие-то проблемы?
— Копы не носят изделий из натуральной шерсти и не ездят на лимузинах.
— Копы, которые замужем за мной, носят и ездят. — Рорк потрогал
манжет ее платья под шубой. Ему нрави—лось, как это платье сидело на ней —
длинное, прямое, без всяких излишеств, оно очень удачно подчеркивало ее
фор—мы. — Как ты думаешь, те овцы, с которых состригли шерсть для этого
платья, были девственницами?
— Ах, как смешно! В самом деле, Рорк, мы могли бы поехать на моей
машине.
— Хотя твоя нынешняя колымага значительно лучше предыдущей, мне она не
кажется достаточно комфорта—бельной. Из-за нее мы не смогли бы по-настоящему
насладиться винами, которые подадут сегодня на ужин. Но еще важнее то, что я
не смог бы по дороге покусывать тебя.
— Рорк, прекрати, я при исполнении.
— Нет. Твоя смена уже час как закончилась.
Ева с ехидцей посмотрела на него:
— Мне ведь пришлось взять час на личные нужды, если ты помнишь.
— Именно так. — Его рука скользнула по ее бедру. — Ты снова
будешь на службе, когда мы доберемся до места. А пока...
— Слушай, умник, я не уходила со службы. Убери свою руку, иначе я
арестую тебя за покушение на офицера поли—ции.
— А когда мы приедем домой, ты зачитаешь мне мои права и допросишь
меня?
— Извращенец!
Они подъехали к внушительному, отделанному бурым камнем дому.
— А для копа ты пахнешь слишком хорошо, — поддраз—нил Еву Рорк.
— Ты сам брызнул на меня этой дрянью, а я не успела увернуться. Ты что-
то слишком игривый сегодня, Рорк.
— У меня был замечательный обед, — сказал Рорк со—вершенно
спокойно, даже деловито. — Он настроил меня на веселый лад.
— Теперь сотри эту веселость с лица. Мы здесь не по праздничному
поводу.
— Не беспокойся, я тебя не подведу. — Рорк помог Еве выбраться из
машины и повел ее к крыльцу. — А знаешь, мне жаль Кларенса.
— Ты и с ним был знаком?
— Не слишком близко, но достаточно, чтобы он понра—вился мне. Кларенс
был весьма приветливым и открытым человеком.
— Все говорят о нем примерно так же. И что, он был от—крытым настолько,
чтобы умудряться при этом обманы—вать подругу?
— Секс способен сбить с толку даже самых достойных представителей рода
человеческого. Все могут совершать ошибки. Но Кларенс не был двуличным.
Ева подняла бровь:
— Ну, если ты сам, один из
самых достойных
, готов совершать ошибки в
любовных отношениях, то должен помнить, на что способна женщина с дрелью
марки
Брэнсон
в руках.
— Дорогая, — Рорк слегка сжал ее руку, — я готов лишь к тому,
чтобы любить — и чтобы меня любили.
Дверь открыла горничная с безукоризненно скорбным лицом, в черном, строгого
покроя платье. Приглушенным голосом, с легким британским акцентом она
произнесла:
— Простите. Семья Брэнсонов сейчас не принимает гостей в связи со
случившимся несчастьем — смертью род—ственника...
— Лейтенант Даллас, — представилась Ева и протянула значок. —
Нас ждут.
Горничная внимательно изучила значок.
— Входите, лейтенант. Позвольте ваши пальто.
Она помогла им раздеться и предложила следовать за ней.
Холл был построен в виде портика, из которого вверх поднималась элегантная
лестница. Стены цвета темного жемчуга были украшены росписью с изображением
городских пейзажей. Пол был выложен мрамором того же цвета, что и стены.
Свет падал с потолка под углом и напоминал пробивающиеся сквозь туман лунные
лучи. Все это прида—вало огромному холлу впечатление воздушного
простран—ства, в котором лестничный пролет, казалось, парил. Гос—тиная
располагалась на втором этаже. Когда они подошли к огромной двери, две
створки бесшумно скользнули в стороны, и горничная, сделав вежливую паузу,
объявила:
— Лейтенант Даллас и Рорк.
— Как это мы не додумались завести у себя такую же, вместо
Соммерсета? — пробормотала Ева, за что получила от мужа убийственный
взгляд.
В оформлении просторной гостиной преобладали синие тона — от мягких
пастельных до кобальтовых. На камин—ной доске красовались серебряные вазы
разных размеров и форм, в каждой из которых стояли белые лилии. Аромат этих
цветов довершал ощущение заупокойной атмосферы в доме.
С крайнего кресла поднялась какая-то женщина и по—дошла к Еве и Рорку. На
фоне черного костюма ее лицо выглядело таким же белым, как лилии. Пшеничного
цвета волосы были туго стянуты узлом на затылке — так могли позволить себе
причесываться только самые уверенные в себе, очень красивые женщины. Ее лицо
и в самом деле было впечатляющим: узкие скулы, тонкий прямой нос, гладкий
лоб, красивые ненакрашенные губы, большие за—вораживающие темно-лиловые
глаза.
Сейчас в этих глазах застыла скорбь.
Женщина протянула руку; ее голос звучал приглушен—но, мягко, в полном
соответствии с обстановкой:
— Лейтенант, спасибо, что пришли. Я — Кларисса Брэнсон. Рада вас
видеть, Рорк. — Женщина приветливым и грациозным жестом протянула ему
другую руку, и на какой-то миг все трое оказались соединены пожатием.
— Я глубоко сожалею по поводу того, что произошло с Кларенсом, —
заговорила Ева.
— Мы все ошеломлены. Я видела его в последний раз в воскресенье утром.
Мы завтракали вместе. Нет, не могу... Я все еще не могу...
Плечи Клариссы задрожали; в ту же минуту появился Би Ди и обнял жену за
талию. Ева заметила, как женщина немного напряглась и потупила свои
великолепные глаза.
— Дорогая, почему бы тебе не предложить гостям чего-нибудь выпить?
— О, конечно. — Кларисса потерла виски. — Не хотите ли вина?
— Нет, спасибо. Если можно, кофе.
— Пойду скажу, чтобы принесли. Извините.
— Кларисса очень тяжело переживает случившееся, — тихо сказал
Брэнсон, не отрывая взгляда от жены.
— Она и ваш брат тесно общались?
— Да. У Клариссы не было своей семьи, и Кларенс стал для нее братом,
каким был всегда для меня. Теперь нас ос—талось только двое. — Брэнсон
при этом по-прежнему не спускал глаз с жены. — Лейтенант, а я ведь не
усмотрел ни—какой связи между вами и Рорком, пока вы были у меня в офисе.
— Эта связь представляет для вас какую-то проблему?
— О, нет. Разумеется, нет. — Брэнсон заставил себя улыб—нуться
Рорку. — Мы конкуренты, но я бы не сказал, что противники.
— Мне нравился Кларенс, — коротко сказал Рорк. — Его нам всем
будет не хватать.
— Пообщайтесь с адвокатами, и мы можем приступать. Вы ведь
разговаривали с Сюзанной Дэй?
Перехватив взгляд Брэнсона, Сюзанна подошла к ним. Обменявшись с Евой
кратким и формальным рукопожати—ем, она представила ей своего коллегу, и Ева
сразу узнала его. Это был Лукас Манц, один из лучших и самых
высоко—оплачиваемых в городе защитников по уголовным делам. Подтянутый,
элегантный, по-своему привлекательный муж—чина с волнистыми черными
волосами, в которых проби—валась седина. Он улыбнулся холодно и вежливо,
взгляд его серых глаз был колким и настороженным.
— Лейтенант... Рорк... — кивнул он каждому, затем при—губил вино из
бокала, который держал в руке. — Я пред—ставляю интересы мисс Кук.
— Она не поскупилась на расходы, — сухо заметила Ева. —
Видимо, вашей клиентке светят большие деньги, Манц?
Он поднял брови в ироничной усмешке:
— Если вас интересуют финансовые дела моей клиент—ки, мы с
удовольствием предоставим вам все полагающие—ся бумаги — разумеется, по
предписанию прокурора. Об—винение мисс Кук уже предъявлено.
— Но дело еще не закрыто, — подчеркнула Ева.
— Все готово. Почему бы нам не приступить? — сказал Брэнсон, следя
глазами, как Кларисса показывает горнич—ной, куда поставить поднос с
кофе. — Пожалуйста, прошу садиться.
Все заняли места, Кларисса села рядом с мужем и взяла его за руку. Лукас
Манц послал Еве еще одну холодную улыбку и устроился подальше. Сюзанна
заняла кресло напротив и открыла процедуру:
— Покойный оставил на случай своей смерти именные диски своему брату и
его жене, а также мисс Лизбет Кук и своему заместителю, Крису Типлу. Эти
диски будут вруче—ны лично в руки каждому из перечисленных в течение суток с
момента зачтения завещания. Мистер Типл был уведомлен о сегодняшней
процедуре, но не смог на ней присутствовать. Он... нездоров.
Сюзанна достала из портфеля документ и начала его за—читывать. Еве сразу
стало ясно, что завещание Кларенса Брэнсона не являлось чем-то из ряда вон
выходящим и, во всяком случае, его начало вполне можно было пропустить мимо
ушей. Она подумала, что используемый в таких бу—магах язык едва ли мог
существенно измениться за два сто—летия. В конце концов, осознание живым
существом соб—ственной недолговечности имело природные биологичес—кие корни
и давние традиции. Homo sapiens испытывал склонность готовиться к своей
кончине заранее и вел себя при этом довольно специфически. Это приготовление
иногда выглядело как какое-то пари с системой страхова—ния жизни:
Я ставлю столько-то ежемесячно на то, что доживу до
смерти. В завещаниях обычно следовали распоряжения относи—тельно участка на кладбище
или урны с прахом — все в зависимости от предпочтений или доходов. Многие
заранее покупали это или получали в подарок, выбирая солнечное место за
городом или красивый ящичек для хранения пепла в кабинете.
Сначала
купить, потом умереть. Как рассеянно отметила Ева, покойный
Кларенс здесь не ока—зался большим оригиналом, хотя подобные мелочи в
заве—щаниях варьировались в зависимости от скоротечной мо—ды или устоявшихся
местных нравов. Но так или иначе, всегда оставалось неизменным одно —
возможность про—явить свою
волю, на которую уже никто
не мог повлиять.
В случаях со слабыми людьми завещание часто было вообще единственным шансом
бесповоротно настоять на чем-то своем, не опасаясь последующих
нападок, — пусть даже если завещаемые мелочи были совсем мелкими. Но
если речь шла о сильных завещающих людях... Тут наслед—ников волновало не
столько самодурство как таковое, сколько его масштабы в денежном
эквиваленте, делимом на количество наследников. И где-то здесь проходила
гра—ница протокольного терпения. Мелочи оставались позади. Впереди
предстояло главное. Кто и что должен был полу—чить? Когда и при каких
условиях получатель завладеет тем добром, которое сумел собрать усопший за
время, от—веденное ему судьбой? Так или иначе Ева, которая имела дело с
чужой смертью ежедневно, предпочитала не присут—ствовать на подобных
тривиальных, а порой и оскорби—тельных церемониях.
Между тем адвокат, оправдывая гонорар, зачитывал за—вещание. Какое-то время
шло перечисление довольно мел—ких распоряжений. От них у Евы сложилось
впечатление об убиенном как о человеке, который только тем и жил, что
придумывал свои дурацкие игрушки, коллекциониро—вал пурпурные халаты и
находил удовольствие в тертой моркови с бобами и сливочным соусом. Он не
забыл людей, которые участвовали в тех или иных проявлениях его повседневной
текучки, — от привратника до оператора связи в офисе. Покойный завещал
своему адвокату, Сю—занне Дэй, творение скульптора-ревизиониста, которого
она обожала... Зачитывая это место в завещании, Сюзанна замялась, но
мужественно продолжила. Чувствовалось, что приближалось самое главное.
Моему заместителю, Крису Типлу, который стал моей правой рукой, я завещаю
свой золотой браслет и сумму в один миллион долларов, имея в виду, что он
будет ценить первое и с толком использует второе. Моей прекрасной, любимой
невестке — Клариссе Стэнли Брэнсон — заве—щаю жемчужное ожерелье,
оставленное мне моей мате—рью, бриллиантовую брошь моей бабушки — и мою
лю—бовь...
Кларисса начала беззвучно плакать, закрыв лицо рука—ми. Ее узкие плечи
задрожали, и дрожь не унялась даже тогда, когда ее обнял муж.
— Кларисса, успокойся, — прошептал Брэнсон, но так, что его
услышала Ева. — Держи себя в руках.
— Извини, — она не подняла головы. — Извини...
— Би Ди, — обратилась к Брэнсону Сюзанна, взглянув на Клариссу с
молчаливым сочувствием. — Может, мне лучше прерваться ненадолго?
— Нет, — твердо сказал он, крепче обняв жену за пле—чи. —
Давайте продолжим.
—
Относительно моего брата и партнера, Б. Дональда Брэнсона. —
Сюзанна перевела дыхание. — Размещение моей доли в нашем совместном
деле оговорено в отдель—ном документе. В данном завещании я подтверждаю, что
все причитающееся мне в Брэнсон тойз энд тулз
перехо—дит в его владение.
Если же он скончается раньше меня, вся эта доля после моей смерти становится
собственнос—тью его жены или детей от этого брака.
Настоящим завещанием Б. Дональду Брэнсону переда—ются также изумрудное
кольцо и бриллиантовые запонки нашего отца, моя коллекция дисков, а также
моя новая яхта Ти энд Ти
— в надежде, что брат ее наконец испыта—ет и
убедится, что не эта яхта явилась причиной зачтения данного завещания
.
Брэнсон издал звук, похожий на короткий неестествен—ный смешок, и закрыл
глаза.
—
Относительно Лизбет Кук... — Тут голос Сюзанны словно стал холоднее
на несколько градусов, и она обдала Манца взглядом, в котором сквозила плохо
скрываемая неприязнь. — ... Я завещаю ей всю остальную долю
при—надлежащего мне состояния, включая наличность, бан—ковские счета,
недвижимость, финансовые авуары, ме—бель, произведения искусства, движимое
имущество. Лиз—зи, любовь моя, не горюй слишком долго
, — дочитала
Сюзанна с видимым трудом.
— Миллионы! — Брэнсон медленно поднялся. Его лицо было смертельно
бледным, а глаза сверкали. — Она убивает его, а ей предстоит получить
миллионы! Я буду оспаривать это и бороться против этого, используя все, что
у меня есть!
Он сжал кулаки и повернулся к Манцу.
— Я понимаю ваше огорчение. — Манц тоже поднял—ся. — Но, как
бы то ни было, последняя воля вашего брата четко выражена и законно
оформлена. Мисс Кук обвиня—ется не в преднамеренном убийстве, а всего лишь в
убий—стве второй степени. Имеются судебные прецеденты, ко—торые защищают ее
право на наследство.
Брэнсон ощерился подобно псу и ринулся к Манцу. Ева вскочила, чтобы
остановить его, но Рорк среагировал бы—стрее. Крепко держа Брэнсона за руку,
он тихо сказал:
— Би Ди, это не поможет. Поручите дело своему адво—кату. Ваша жена
оглушена горем, ей нужно лечь. Отведите ее наверх и успокойте.
Кларисса в это время безудержно плакала, уткнувшись в спинку кресла. Лицо
Брэнсона было настолько напря—женным, что кости, казалось, вот-вот проступят
наружу.
— Вон из моего дома! — крикнул он Манцу. — Убирай—тесь отсюда
к чертовой матери!
— Я провожу мистера Манца, — заверил его Рорк. — Позаботьтесь
о своей жене.
Брэнсон как-то сразу обмяк, кивнул головой и повер—нулся к Клариссе. Он
поднял ее на руки, как ребенка, и понес из гостиной, а Ева обратилась к
адвокату Лизбет:
— Вы сделали свое дело, и ваше присутствие здесь боль—ше не требуется,
Манц. Если не хотите выяснить, имеется ли у Брэнсонов собака, вам лучше
унести ноги.
Манц принял это к сведению и взял портфель.
— Мы все делаем свое дело, лейтенант.
— Верно, и ваше дело сейчас состоит в том, чтобы побе—жать к убийце и
сообщить ей, что она стала богатой.
В лице Манца не дрогнул ни один мускул.
— В жизни редко бывает либо только черное, либо только белое. —
Обернувшись к Сюзанне, он кивнул ей: — Всего доброго, коллега.
Когда Манц вышел, Сюзанна вновь опустилась в крес—ло и тяжело вздохнула:
— Он прав. Он только выполняет свою работу.
— Она действительно все это унаследует? — спросила Ева.
Сюзанна потерла нос и немного помолчала.
— Все обстоятельства в ее пользу. При выдвинутом об—винении в
совершении убийства второй степени защита может настоять на том, что Лизбет
подняла руку на Кла—ренса в припадке ревности. Завещание хранилось у
адво—ката, мы не можем доказать, что она была ознакомлена с его содержанием
и что это содержание как-то повлияло на нее. По нормам гражданского права
теоретически она могла что-то выиграть от его смерти, но по целому ряду
причин это не может служить обвинительной аргумента—цией.
— А если нынешнее обвинение построено на искусст—венной почве?
Сюзанна опустила руки на колени и внимательно по—смотрела на Еву:
— В таком случае ситуация меняется. А что, есть воз—можность это
доказать? У меня сложилось впечатление, что дело вот-вот закроют.
— Я постараюсь этому помешать.
— Надеюсь, вы будете держать меня в курсе.
Сюзанна опять поднялась и вышла в холл вместе с Евой и Рорком.
— Если будет что-то новое, я сообщу вам, — ответила ей Ева.
Снаружи ждал лимузин, и Ева вновь испытала нелов—кость.
— Мисс Дэй, вас подвезти? — предложил Рорк.
— Спасибо, я могу добраться пешком. — Она помолчала, а потом вновь
вздохнула, выпустив белое облачко пара: — Как адвокат по вопросам
недвижимости, я сталкиваюсь с этим постоянно: горе и жадность. Я давно
научилась не принимать такие вещи близко к сердцу, но мне очень нра—вился
Кларенс. Иногда думаешь, что некоторые люди должны жить вечно. Он в моем
представлении всегда был именно таким.
Покачав головой, Сюзанна пошла по улице, а Ева дви—нулась к лимузину.
— М-да, весело... — пробормотала она. — Интересно, прольет ли
Лиззи Кук хотя бы половину тех слез по Кла—ренсу, которые уже пролила жена
его брата. Кстати, ты хо—рошо знаком с Клариссой?
— Да нет, — ответил Рорк, усаживаясь в машину рядом с Евой. —
Ты же знаешь всю лицемерность якобы близких и дружеских отношений при
светских знакомствах. Я бы—вал в компаниях с братьями Брэнсон от случая к
случаю. А Кла
...Закладка в соц.сетях
