Жанр: Любовные романы
Смерть не имеет лица
...mdash; Ты изменилась, Ди. Стала такой... Ну, официальной, что ли,
устроенной, довольной.
— Да, я довольна. Как ни странно, мне нравится моя работа. Не знаю, как
объяснить, чтобы ты действительно правильно понял.
— Не нужно, до меня и так все доходит. Мне неловко, что я утащил тебя
сегодня с работы.
— Не бери в голову. У меня не было свободного време—ни в течение уже...
Даже не помню. Даллас не смогла бы отпустить меня, если бы у нас с ней
сегодня была запарка.
— Она мне понравилась. Сильная, сдержанная — но не каменная.
— Ты прав. А теперь признайся, что мама поручила тебе незаметно
выяснить что-нибудь о моих увлечениях?
Зак покраснел и попытался отделаться улыбкой:
— Мама переживает за тебя. Да я и сам, признаться, хотел бы знать, кто
имеет виды на мою старшую сестру.
— Твоя старшая сестра вполне справляется со своими проблемами
самостоятельно. Почему ты не распаковыва—ешь веши?
— На это понадобится всего пара минут.
— В два раза больше, чем потребуется на экскурсию.
Пибоди повела брата по квартире. Спальня показалась ему совсем маленькой.
Постель аккуратно была заправле—на — привычка и следствие многолетней
тренировки. На тумбочке возле кровати лежала книга — Пибоди не пони—мала,
как можно свернуться в постели с пультом телевизо—ра или плеером. Но она
зажмурилась, когда Зак начал лис—тать страшный детективный триллер, который
она читала.
—
Испорченный отпуск
? — Зак усмехнулся. — Тебе всегда
нравилась подобная чепуха. Наверняка речь идет об извечной борьбе между
добром и злом — и в конце концов добро побеждает.
— Ну, и что здесь плохого?
— Ничего. Ну, а как вопрос о том, что является перво—источником зла?
Пибоди могла бы, конечно, удариться в воспоминания и поделиться с Заком
собственными наблюдениями, но решила воздержаться.
— Никто не сможет тебе сразу ответить на такой во—прос. Сначала ты
сталкиваешься с тем, что зло совершено, а уж потом разбираешься с ним. Этим
я и занимаюсь.
Зак кивнул, изучая ее лицо. Он уже понял, что нынеш—няя жизнь Пибоди
отличается от той, которую она вела в первые месяцы после того, как
перебра—лась в Нью-Йорк и впервые надела полицейскую форму.
Тогда она разбиралась с последствиями аварий, разнимала уличных драчунов,
вела бумажную работу. Теперь Пибоди была переведена в отдел по расследованию
убийств и каж—дый день имела дело со смертью, постоянно сталкиваясь с теми,
кто совершал зло. И на лице ее это отразилось. Пи—боди выглядела иной. Если
раньше все эмоции его сестры выплескивались наружу, то сейчас ее переживания
скры—вались где-то глубоко внутри темных серьезных глаз.
— Ты справляешься? — спросил Зак.
— Вполне справляюсь. А буду работать еще лучше, — улыбнулась
Пибоди.
— Насколько я понял, ты учишься у Даллас?
Пибоди присела на край кровати.
— Да. Она мне всегда очень нравилась — еще до того, как она взяла меня
к себе в помощники. Я изучала ее саму, ее файлы, технику работы... Никогда
не думала, что буду работать с ней. Может, это была удача, может — судьба.
Она дала мне возможность выяснить, на что я способна, понять, кто я есть.
Она помогла мне осуществить то, чему нас с тобой учили: найти свою дорогу в
жизни, уверенно идти по ней и делать максимум того, что можем. Я так и
поступаю.
— Думаешь, я не понимаю и не одобряю тебя?
— Признаться, меня этот вопрос беспокоит. Для меня важно, что думаешь
об этом именно ты, — с оттенком на—стороженности сказала Пибоди.
— Пусть не беспокоит. Мне даже не нужно разбираться в том, чем ты
занимаешься, — я вижу, что это занятие тебе необходимо.
— Зак! Ты всегда был либеральнее всех остальных.
— Еще бы. Когда подрастаешь последним в семье, тебе лучше видно, как и
в чем накуролесили остальные — те, кто постарше. А теперь не возражаешь,
если я приму душ?
Когда Зак пошел со своей сумкой в ванную, Пибоди на—брала номер Чарльза
Монро, отменила назначенное на тот вечер свидание. Она подумала, что, каким
бы мудрым, ли—беральным и взрослым ни выглядел младший брат, он вряд ли был
бы в восторге от ее избранника и от их нерегуляр—ной, какой-то несколько
сомнительной связи.
Пибоди была бы немало удивлена тем, насколько
ли—беральнее
был ее младший
брат на самом деле.
Зак стоял под горячей струей душа, давая воде смыть усталость после долгой
дороги, и тоже думал о связи, — которой, впрочем, не было, да и быть не
могло. Он думал о внезапно появившейся в его жизни женщине, которую видел
всего лишь раз и которая была скорее видением, чем предметом его конкретных
забот.
Она была замужем, и она была... его работодателем. Зак убеждал себя в том,
что не вправе думать о ней, тем более испытывать сладкую дрожь от мысли, что
вскоре увидит ее. Он талдычил сам себе, что это глупое детское увлече—ние
никак не вяжется с реальностью, и даже призывал на помощь свою веру, но все
было тщетно.
Зак никак не мог выкинуть из головы воспоминания о ней, стереть в своем
воображении ее идеально красивое лицо, печальные глаза, мягкий тембр
голоса... Здесь, ос—тавшись наедине с собой в одной из квартир города, в
ко—тором жила она, Зак не мог не признаться себе в том, что она была едва ли
не главной причиной его приезда из Ари—зоны. Он хотел видеть ее во что бы то
ни стало, каким бы постыдным ни казалось ему это желание.
Будучи не в силах одолеть раздирающие его противоре—чия, Зак пытался найти
нечто среднее, примирить собст—венные моральные принципы с безуспешно
подавляемым вожделением. Пока все складывалось как нельзя лучше: он наконец
увидит эту женщину, но увидит в ее доме, с му—жем. Ведь они встретились
совершенно случайно, и, сле—довательно, эта безрассудная страсть тоже
возникла слу—чайно и наверняка была мимолетной. Там, в Аризоне, эта женщина
была одна и выглядела одинокой. Здесь, в ее соб—ственном городе, она могла
оказаться другой.
Скорее все—го, так и произойдет
, — говорил сам себе
Зак, но догады—вался, что ничто не сможет изменить одного конкретного
обстоятельства — он влюбился в эту женщину.
Измученный собственным ханжеством, Зак решил уп—ростить для себя задачу хотя
бы на день приезда. Ему пред—стояло выполнить работу, на которую он
подрядился, — и не более того. Все свободное время он будет проводить с
сестрой, по которой так соскучился и о которой так беспо—коился. Он должен
был получше рассмотреть этот город и познакомиться с той работой, которая
завлекла его сестру, выманив ее из дома, из семьи.
А город, как теперь вынужден был признаться себе Зак, заворожил и его.
Вытершись полотенцем, он посмотрел в узкое запотев—шее окно ванной комнаты
на улицу, и сердце его вновь за—колотилось в неясном ожидании чего-то
волнующего. В этом небольшом фрагменте городского пейзажа для Зака
заключалось очень много. Здесь не было пустынных про—сторов, величественных
гор или бескрайних полей — того, к чему Зак с детства привык в Аризоне. И
все же в этом живом рисунке, ограниченном рамками маленького окна, ему
грезилось нечто куда большее, чем нагромождение безликих домов на фоне
пасмурного неба.
Ему так много хотелось увидеть, так много сделать! На—девая чистую рубашку и
джинсы, он уже начал что-то пла—нировать, замышлять, чувствуя, как
разыгралось его вооб—ражение. А когда Зак вернулся из ванной, он был готов
на—чать действовать.
К тому времени Пибоди убрала с глаз долой все лиш—нее, спрятала секретные
диски и детективы и хлопотала на кухне. Увидев сестру, Зак не удержался от
улыбки:
— Ну, теперь я начинаю чувствовать себя внезапно на—грянувшим гостем.
А Пибоди, глядя на посвежевшего брата, поняла, что в порыве восторга при
встрече в кабинете Евы не разглядела Зака как следует. Только теперь она
обнаружила, как он вырос и каким стал красивым.
— Ты выглядишь просто замечательно — окреп, возму—жал, совсем
мужчина! — восхищенно произнесла Пибоди.
— Просто надел чистую рубашку.
— Хорошо, пусть будет так. Выпьешь соку? Или, может быть, чаю?
— Хм... Вообще-то я хотел бы сходить куда-нибудь. Я при—хватил с собой
путеводитель и изучал его всю дорогу. Зна—ешь, сколько музеев только на
Манхэттене?
— Нет, но ты-то наверняка знаешь! — Ноги Пибоди ныли от ходьбы в
уставных ботинках, и ей захотелось по—быстрее от них избавиться. — Тебе
придется немного подождать, пока я переоденусь, и мы пойдем пересчитывать
эти музеи.
Спустя час, наслаждаясь легкой цивильной одеждой, Пибоди была готова идти с
Заком куда угодно. Ему же хо—телось видеть не только музеи, а все подряд.
Зак взял с собой видеокамеру — в основном чтобы попижонить, как он признался
сестре, и эту камеру за время прогулки по го—роду могли бы у него украсть не
один раз, если бы Пибоди не следила за мелькавшими в толпе уличными
воришками. Сам Зак в ответ на все поучения сестры о том, как распо—знавать
на улице опасность, лишь улыбался и кивал.
Они поднялись на Эмпайр стейт билдинг и простояли там на суровом ветру, пока
у Пибоди не онемели уши; про—шлись по
Метрополитэн
; поглазели на витрины
на Пятой авеню. И только всепрощающая любовь к брату могла заставить Пибоди
еще и покататься на салазках на катке в Центре Рокфеллера после трех часов
блуждания по городу. Однако Зак был так ошеломлен впечатлениями, которые мог
предложить ему огромный город, и с таким благоговением засматривался на
очередную диковину, что Пибоди стало неловко. Она поняла, что давно уже
разучи—лась смотреть.
К тому времени, когда ей наконец удалось уговорить брата сделать остановку,
чтобы выпить чего-нибудь горя—чего и перекусить, Пибоди решила, что
необходимо очер—тить Заку какие-то конкретные
рамки дозволенного
. Ведь он
будет распоряжаться свободным от работы време—нем как ему заблагорассудится,
но в нем, двадцатитрехлет—нем мужчине, сидела неуемная наивная энергия
любозна—тельного, беззащитного пятилетнего ребенка. Пибоди опа—салась, что в
условиях Нью-Йорка это сочетание могло сыграть роковую роль.
— Зак, — начала Пибоди, грея пальцы о кружку горяче—го чечевичного
супа, — нам нужно поговорить о том, чем ты будешь заниматься, пока я на
службе.
— Буду работать над заказом, — пожал плечами Зак.
— Видишь ли, я иногда задерживаюсь на службе допоздна. — Пибоди
сделала неопределенный жест. — У тебя останется много времени на себя,
поэтому...
— Тебе не нужно беспокоиться обо мне, — улыбнулся он. — Я
давно вырос из коротких штанишек.
— Но ты никогда раньше не бывал здесь!
Зак вздохнул и посмотрел на нее тем взглядом, каким обычно смотрят на
занудливых сестер уставшие от их нотаций младшие братья:
— Я ношу деньги в нагрудном кармане. Я не заговари—ваю с людьми,
которые катают тележки с электронными браслетами и карманными компьютерами.
Я не собираюсь играть в карточные игры, которые устраивают на Пятой авеню,
даже если эти игры кажутся просто забавой.
— Ни в коем случае! Ты всегда проиграешь.
— Конечно. А все равно это выглядит забавно! — Зак бросил на
сестру озорной взгляд, но, увидев хмурую складку у Пибоди на лбу, решил
больше не подтрунивать над ней. — И я не завожу разговоров в подземке.
— И никаких бесед с лохотронщиками! Зак, пойми, я не жду, что ты будешь
запираться в квартире на все свое сво—бодное время. Я только хочу, чтобы ты
был осторожен. Это огромный город, и он ежедневно пожирает наивных лю—дей.
Мне не хочется, чтобы ты оказался одним из них.
— Я буду осторожен.
— И обещай мне, что не будешь выходить на улицу без мобильника!
— Да, мамочка. — Он подчеркнуто смиренно посмот—рел на нее и,
выждав паузу, спросил: — А теперь как ты на—счет полета над Манхэттеном?
— Так и быть. — Пибоди подавила тяжелый вздох и улыбнулась. —
Твоя взяла. Вот только покончим с едой. Когда ты приступаешь к работе?
— Завтра. Мы обо всем договорились еще перед моим отъездом сюда.
Согласовали планы, расценки... Они опла—тили мне дорогу и все связанные с
ней расходы.
— Ты говорил, что они видели твои изделия, когда были в отпуске в
Аризоне?
— Она видела, — уточнил Зак и тут же почувствовал прилив крови к
голове. — Она купила одну из моих резных работ, которую я сделал для
кооперативного художествен—ного салона. В тот день в салоне дежурила Сильви.
Ты вряд ли ее знаешь. Она — художник по стеклу. Покупательница стала
интересоваться автором, и Сильви рассказала ей, что я занимаюсь отделкой
кабинетов, прилавков, витрин, вы—ставочных стендов. Тогда миссис Брэнсон
сказала, что они с мужем как раз искали столяра, и...
— Что? — Пибоди вскинула голову.
— Они подыскивали столяра, и...
— Нет, не то! Какое имя ты назвал? — Пибоди нетерпе—ливо схватила
его за руку. — Ты сказал
Брэнсон
?
— Ну да... Меня наняли Брэнсоны — миссис и мистер Б. Дональд Брэнсон.
Ему принадлежит
Брэнсон тулз энд тойз
. Это известная компания, которая
выпускает хоро—шие инструменты...
— О, Зак! — Пибоди отставила свой суп. — О, черт возьми!..
Лавка-мастерская Наладчика казалась грязным пятном на фоне района, и без
того не отличавшегося опрятностью. Она находилась неподалеку от Девятой
улицы, всего в квар—тале от станции подземки, и занимала часть первого этажа
обветшалого дома. Тонированные стекла окон смотрели на прохожих грязно-
черными глазницами. Дверь была сделана из армированной стали и оборудована
сложными замками, многочисленными защитными устройствами и оптическими
глазками. На фоне такого укрепления бу—мажная наклейка с полицейской печатью
выглядела пе—чально шуточной.
Люди, которые околачивались в этом районе, в основ—ном промышляли разовыми
гонорарами сомнительной ле—гальности, уличным жульничеством, а то и
подторговыва—ли малыми дозами наркотиков. Были здесь и домушники, которые
специализировались на мелких кражах, проникая в чужие квартиры с наружных
лестниц или спускаясь с крыш по веревкам и водосточным трубам. При одном
мимолетном взгляде на Еву большинство из местных обита—телей делали вид, что
страшно заняты какими-то житей—скими делами, или просто спешили уйти куда
подальше.
Ева воспользовалась полицейской отмычкой, с облегчением отметив, что
чистильщики
не закрыли дверь на все замки: по крайней мере, ей не пришлось
возиться с рас—кодированием. Войдя внутрь лавки Наладчика, она по—морщилась
— в нос ей ударила смесь въевшихся в стены запахов пота, каких-то смазок,
паршивого кофе, застояв—шейся мочи.
В полумраке лавки с трудом можно было что-либо раз—личить. Ева включила свет
и инстинктивно прикрыла глаза, ослепленная неожиданной яркостью. Внутри
заве—дение Наладчика оказалось не более привлекательным, чем снаружи. Стулья
не располагали к тому, чтобы на них присесть и отдохнуть; состояние пола
указывало на то, что уборка не являлась одной из основных забот покойного
хозяина.
Одна стена была уставлена серыми металлическими пол—ками, заваленными всякой
всячиной по системе, не под—дающейся логике постороннего. Здесь лежали
находив—шиеся в разной стадии ремонта мини-экраны, камеры ох—ранных
устройств, различные аппараты связи, настольные приборы для рабочих записей,
электронные игры.
У другой стены располагался склад, как предположила Ева, уже готовых
заказов: к приборам были прикреплены написанные от руки бумажки, из которых
следовало, что заказ, не востребованный в течение тридцати дней после
исполнения, переставал быть собственностью заказчика. На стенах помещения,
которое в ширину не превышало четырех с половиной метров, Ева насчитала по
меньшей мере пять плакатов, уведомлявших посетителей, что товар в кредит не
отпускается.
Чувство юмора Наладчика нашло наглядное отражение в висевшем над кассовым
аппаратом человеческом черепе, под отпавшей челюстью которого была
прикреплена надпись:
Последний магазинный налетчик
.
Да-а, хохмач
, — усмехнулась про себя Ева. Ей вдруг стало казаться,
что осмотр этого места ничего не даст. Окно было закрыто решеткой, на двери
не оставалось мес—та, свободного от замков. Ева взглянула на монитор:
каме—ра внешнего наблюдения давала полный обзор прилегаю—щей улицы. На
другом мониторе Ева увидела себя внутри лавки. Похоже было, что никто не мог
проникнуть сюда, кроме тех, кого захотел впустить сам Наладчик.
Она сделала у себя пометку: запросить у детектива Салли из Нью-Джерси
видеозаписи системы безопаснос—ти, изъятые в лавке Наладчика. Подойдя к
прилавку, она обнаружила компьютер, представлявший собой ужасный с виду
гибрид из частей разных моделей. Но Ева подумала, что это самодельное
электронное чудовище наверняка имеет гораздо большую скорость и
эффективность работы, чем тот компьютер, который стоял у нее в кабинете в
Цент—ральном управлении.
Ева попыталась включить его, но на мониторе высветилось предупреждение:
Система обеспечена защитой. На—берите пароль в течение тридцати секунд или
отключите компьютер
. Еве пришлось отказаться от своей затеи, и она решила
при случае обратиться за помощью к лучшей ищейке Отдела электронного сыска —
Райану Фини. Если, конечно, у него найдется время и желание позабавиться с
этой игрушкой.
Не обнаружив на прилавке ничего, кроме следов снятия отпечатков пальцев,
проведенного
чистильщиками
, Ева прошла к двери, которая вела во внутренние
помещения. Раскодировав замок и открыв дверь, она увидела собствен—но
мастерскую Наладчика, где он, видимо, и проводил по—чти все свое время,
работая над заказами.
У хозяина явно не было команды гномов, которые наводили бы здесь хоть какой-
то порядок. Помещение являло собой свалку разрозненных деталей всяких
устройств. Инструменты тоже валялись как попало. Созда—валось впечатление,
что Наладчик совсем не дорожил всем этим добром: разбросаны были в том числе
мини-лазеры, тонкие пинцеты и отвертки для работы с деталями не тол—ще
волоска. А может быть, все это разбросали те, кто напал на него? Но Ева уже
была уверена, что это произошло не здесь...
Судьба сталкивала ее с Наладчиком всего несколько раз, но она знала, что
старик всегда содержал свое обита—лище и самого себя в полном беспорядке.
И
опять же, ни—кто не смог бы проникнуть в эту темницу, если бы хозяин не
захотел впустить его сам
, — пробормотала Ева, увидев, что и здесь на
нее глядят глазки нескольких камер наблю—дения.
У него явно была паранойя
на почве безопаснос—ти
, — подумала она. Каждый уголок и каждый метр
лав—ки-мастерской просматривались круглые сутки.
Вряд ли его могли так запросто скрутить здесь. Если, как сказал Рацо,
Наладчик запаниковал, то тем более был как никогда осторожен. И если он не
чувствовал себя в полной безопасности, то, забаррикадировавшись здесь,
вполне мог позвать кого-то на подмогу.
Ева прошла дальше, в жилую часть помещения. В ма—ленькой комнате она
обнаружила койку с желтым покры—валом, столик с пультом аварийной связи, в
углу валялась груда нестиранной одежды. Рядом находилась крохотная ванная
комнатка, в которой еле помещались тощая стойка душа и туалет. Роль кухни
выполнял закуток, в котором едва поместился стол и пара табуреток.
Холодильник был набит до отказа, несколько банок консервов даже вывали—лись,
когда она открыла дверцу.
Боже! Да он мог выдер—жать здесь долговременную
осаду инопланетян, — подума—ла Ева. — Зачем нужно было куда-то
выходить и искать еще более глубокое укрытие?
Ева закрыла глаза и попыталась представить себе Haладчика в роковые для него
часы. Тощий, седой, старый... и скупой.
Он напуган; стало быть, действует в спешке. Наладчик берет с собой только
то, что ему более всего необходимо. Все-таки он в прошлом военный человек и
умеет быстро сняться с места — прихватить какую-то одежду, какие-то
деньги... А Ева знала, что денег у Наладчика должно быть достаточно много:
он обдирал клиентов как липку, пользу—ясь своей репутацией высококлассного
мастера на все руки. Наверняка он принимал к оплате все стоящее — на—личные,
кредитки, коды к банковским и маклерским опе—рациям. Но где же была та
сумка, в которую Наладчик сло—жил все, что успел схватить перед роковым
бегством? В реке? Или эти деньги взял тот, кто его убил?..
Итак, он кидает все в сумку, собираясь в другое, по—тайное место. Что он
кладет в сумку? Скорее всего, он берет сотовый, ноутбук — ему нужны его
записи, координа—ты связей — и... оружие
.
Ева вернулась в переднее помещение, пошарила под прилавком и обнаружила
пустой футляр с застежкой-молнией. Был ли у этого старого хрыча тот самый,
пресловутый армейский бластер? Являлся ли этот футляр ем—костью для
незаконного хранения оружия? Ева решила, что нужно еще раз пройтись по
протоколу
чистильщиков
и посмотреть, конфисковали ли они что-нибудь
огне—стрельное. К сожалению, она не имела представления о том, как хотя бы
приблизительно могли выглядеть старые армейские бластеры.
Ева положила футляр в свою сумку для вещдоков, ре—шив, что знает, кто
поможет ей составить такое представ—ление.
ГЛАВА 4
Общий зал Отдела электронного сыска напоминал пче—линый улей. Некоторые
сотрудники разбирались с ком—пьютерами, только что привезенными с места
происшест—вия, другие в отдельных кабинках просматривали конфис—кованные
диски и снимали копии с необходимых материалов. В помещении стояла какофония
зуммеров, тоновых сигналов и прочих электронных писков. Было удивительно,
как в таком шуме человек мог на чем-то со—средоточиться.
Однако, несмотря на этот звуковой фон, дверь в каби—нет капитана Райана Фини
была открыта. Он сидел за своим столом в рубашке с закатанными до локтей
рукава—ми, его жесткие, с ржавым отливом волосы были взъеро—шены. Усталые
глаза за линзами спецочков казались ог—ромными. Ева застала его за тем, что
он вытаскивал из внутренностей разложенного на столе компьютера какой-то
полупрозрачный чип.
— А ну-ка, иди сюда, гаденыш, — пробормотал Фини, беря чип с
осторожностью хирурга и кладя его в пакет для вещдоков.
— Что это такое? — спросила Ева.
— А? — Фини поднял очки на лоб, чтобы разглядеть
во—шедшего. — Эй, Даллас, привет! Этот малыш — по своей сути счетчик.
Какая-то кассирша в банке, обладательница таланта в электронном деле,
вставила эту штуковину в свой аппарат на работе. И через каждые двадцать
перево—дов один депозит перебрасывался на заведенный ею счет в Стокгольме.
Очень ловко.
— Ну, ты-то хитрее?
— Это точно. А что тебя сюда привело? — разговаривая, он не
отрывался от работы. — Решила зайти пообщаться с настоящими копами?
— Может, я соскучилась по твоей прелестной физиономии, — Ева не
удержалась от ехидной улыбки. — А может, решила поинтересоваться, не
найдется ли у тебя самая малость лишнего времени.
— Смотря на что.
— Помнишь Наладчика?
— Еще бы! Отвратительная жизненная позиция, но руки волшебника. Этот
сукин сын почти такой же умелец, как я. Он способен взять в руки машину типа
вот этой, раз—деть ее догола и при помощи каких-то железок сделать еще шесть
таких же машин. Он чертовски талантлив.
— Теперь он чертовски мертв.
— Наладчик мертв? — в глазах Фини появилось непод—дельное сожаление. — Что случилось?
— Он последний раз в жизни искупался.
Ева рассказала ему вкратце историю, начиная с сооб—щения Рацо и кончая своим
посещением лавки Наладчика.
—
...Закладка в соц.сетях
