Жанр: Любовные романы
Смерть не имеет лица
...bsp;Нет, я сказал, что добился прогресса, но этот про—гресс — ничто. И
они — ничто. Их не существует.
— То есть как?!
Ева почувствовала себя обескураженной. Она болез—ненно переживала ситуации,
когда неожиданно рушилось ее уже начавшее складываться представление о
преступни—ке — своего рода
скелет
преступления — и она остава—лась ни с
чем и была вынуждена начинать все сначала. Словно еще хватаясь за остатки
какой-то надежды, она воскликнула:
— Но ведь они наследили по всей комьютерной сети! Электронные компании,
хранилища, деловые комплексы, производство...
— Все это существует только в компьютерных записях. А информационно-
поисковый язык... Он в реальной жиз—ни тоже ничто. Можно назвать
Маунт
Олимпус
вирту—альной компанией. Это вывеска, Ева.
— Виртуальная вывеска? Но зачем?.. — И тут до нее дошло: — Дьявол!
Это же попытка увести нас в сторону, сбить с толку и заставить тратить время
впустую! Они знали, что в своем расследовании я буду искать все, что связано
с именем Кассандра, и, следовательно, выйду на
Маунт Олимпус
. Таким
образом, я угроблю массу времени в бесполезных розысках того, чего на самом
деле нет, и в конце концов выдохнусь.
— Не очень много времени, — подчеркнул Рорк. — Кто бы там ни
выдумал этот лабиринт — такой сложный и не—плохо разработанный, — они
не знают, с какой скоростью ты будешь пробираться по нему.
— Сейчас-то они думают, что я все еще иду этой пута—ной дорожкой...
Итак, Отдел электронного сыска продол—жает свой поиск! Нужно только сказать
Фини, чтобы он делал это медленнее. Пусть
Кассандра
думает, что мы до сих
пор упрямо продвигаемся к тупику.
— Прекрасно. Они укрепятся в этой уверенности, а ты тем временем
сосредоточишься на других направлениях.
Отпив кофе, Ева стала размышлять дальше:
— Ну, с этим все понятно. Теперь мне требуется узнать все, что можно, о
группе
Аполлон
. Я дала задание Пибоди, но боюсь, что она нароет немного и
не скоро. Мне нужна не только формальная атрибутика группы и ее исто—рия, но
и теневая сторона. Мне кажется, что, если хоро—шенько покопаться за фасадом,
то можно найти какие-то зацепки для прояснения вопроса о
Кассандре
.
— Что ж, тогда отсюда и начнем, — предложил Рорк.
— Нужна информация о наиболее активных участни—ках: что с ними стало,
адреса оставшихся в живых, сведе—ния о членах их семей, о любовницах,
братьях, сестрах, детях, внуках.
Ева сделала паузу. Ее глаза постепенно становились на—стоящими глазами копа
— по-казенному невыразительны—ми. Затем перечень задач для Рорка был
продолжен:
— В своем дневнике Наладчик говорил о возмездии. Нужно узнать имена
тех, кто был особенно близок к по—гибшим деятелям
Аполлона
или состоял в
непосредственном окружении Джеймса Роувана.
— В ФБР должны быть досье. Закрытые, но есть. — Рорк поднял бровь,
развлекаясь явной внутренней борь—бой, написанной на лице Евы. — Однако
мне потребуется время.
— Вот времени-то у нас как раз и нет. Ты не мог бы па—раллельно
передавать то, что удастся выудить, на один из вспомогательных компьютеров?
Я бы тогда сразу начала сопоставление установочных данных. Хочу посмотреть,
не встретится ли там кто-то из тех, кто относился к этому делу, кто работал
или работает на каком-либо из трех объ—ектов нападения
Аполлона
.
Рорк кивнул на компьютер слева от пульта:
— Давай, располагайся. Я бы обратил основное внима—ние сначала на
должности низкого уровня: их не так тща—тельно проверяли.
Следующие двадцать минут Ева просматривала все, что попадалось о взрыве в
филиале Пентагона, а Рорк за своим пультом просачивался сквозь защитные
препоны компью—терной системы ФБР и копался в закрытых файлах. Он знал
дорогу, поскольку делал это не первый раз, и про—скальзывал через закрытые
уровни, как тень сквозь тьму. Попутно забавы ради он заглянул в содержание
файла, ко—торому ФБР присвоило название
Рорк
, и усмехнулся.
Досье содержало на удивление скудную информацию о человеке такого масштаба.
С другой стороны, в свое время, когда ему еще не было двадцати, Рорк
уничтожил, подпра—вил,
скорректировал
значительную часть данных. В
ре—зультате файлы ФБР, Интерпола, ирландской и британ—ской полиции не
содержали ничего такого, чего он мог бы опасаться. Тогда он считал, что это,
в конце концов, во—просы его частной жизни и никого не касаются. Впрочем,
если смотреть правде в глаза, с тех пор он не изменил своего мнения...
— Так, есть... — пробормотал он.
— Уже?!
— Но это пока только ФБР, — предупредил Рорк. — Вот,
пожалуйста, твой самый желанный мужчина — Джеймс Томас Роуван, уроженец
Бостона.
— Среди деятелей подобного типа редко попадаются такие, которые
выглядели бы явными безумцами, — обро—нила Ева, изучая лицо на экране.
Острые скулы, улыбчивый рот, ясные голубые глаза, коротко стриженные и
слегка подернутые сединой темные волосы. По внешности его можно было отнести
к типажу преуспевающих администраторов.
Рорк стал вслух отмечать основные моменты:
— Джейми, как его звали друзья, вырос в богатой семье. Закрытые частные
школы, Гарвард. Специализация — об—щественные науки. Вероятное
предназначение — полити—ческая карьера. Прошел курс военной подготовки по
про—филю спецвойск. Выполнял какую-то работу для ЦРУ. Ро—дители умерли. Есть
сестра — Джулия Роуван Питерман...
Ева наклонилась к монитору.
— На пенсии, живет в Тампе. Так, идем дальше. Был женат на Монике
Стоун. Двое детей: Шарлотта и Джеймс-младший... Рорк, давай посмотрим
Монику.
Подсчитав возраст жены Роувана, Ева решила, что по—явившийся на экране
снимок был сделан совсем недавно. Стало быть, ФБР все еще держит эту семью в
поле зрения. Судя по изображению, Моника была когда-то привлека—тельной
женщиной — лицо осталось приятным, только во—круг рта и глаз залегли
глубокие морщины. И рот, и глаза несли отпечаток горечи. Волосы поседели, а
стрижка вы—глядела не слишком аккуратно.
Ева стала читать дальше:
— Живет в штате Мэн, в одиночестве, без работы. По—лучает пенсию...
Слушай, наверняка в это время года в Мэне жуткий холодище!
— Да уж. Тебе придется надеть кальсоны, лейтенант.
— А может, и стоило бы чуть-чуть померзнуть, чтобы переговорить с
Моникой... Так, а что там с детьми?
На экране появилось продолжение текста, и Ева нахму—рилась.
— Считаются умершими. Оба? Одна и та же дата смер—ти?! Ну-ка, посмотрим
подробнее.
— Минуточку, — остановил ее Рорк. — Заметь, эта дата
совпадает с датой смерти самого Роувана.
— Да, видела.
— Это взрыв. Федеральные силы взорвали его дом, хотя официально было
объявлено, что он сделал это сам. Кста—ти, в файле подтверждается, что это
было делом рук федералов: указано время, подразделение, приведен приказ о
ликвидации... По дате получается, что дети были с ним в доме.
— Ты хочешь сказать, что для устранения Роувана ФБР взорвало его дом
вместе с ним, а заодно и с детьми? — спро—сила Ева.
Рорк стал перечислять:
— Роуван, его дети, любовница, которая в этот момент находилась в доме,
два его ближайших помощника и еще три члена
Аполлона
. — Он поднялся,
чтобы приготовить еще кофе. — Прочти весь файл, Ева. Они сели ему на
хвост. За ним гонялись с тех пор, как его группа взяла на себя
ответственность за взрыв в филиале Пентагона. За его голову было обещано
крупное вознаграждение.
— Мне некогда читать, расскажи основное.
Рорк принес Еве свежий кофе и продолжал:
— Он ушел в подполье, переезжал с места на место, менял имя, а если
надо было, то и внешность. И все это время он умудрялся делать записи своих
обращений и за—пускать их в эфир. Он отрывался от гончих в течение
не—скольких месяцев, но всего лишь на шаг или два.
— И таскал за собой двоих детей? — удивилась Ева.
— Согласно этим файлам, он постоянно держал их по—близости. Потом
агенты ФБР вконец загнали его, окружи—ли его дом, ворвались внутрь — и
сделали дело. Они хотели убрать его, чтобы сломать хребет организации, и они
свое—го добились.
Но почему же дети были не с матерью?
— было пер—вой непроизвольной мыслью
Евы. А впрочем, что она во—обще знала о матерях? Собственная мать бросила
ее, оста—вив с человеком, который ее избивал и насиловал в тече—ние всего
детства. Была ли у женщины, которая дала жизнь Еве, такая же горечь в
глазах, как у той женщины, снимок которой смотрел с экрана? Был ли у нее,
матери Евы, столь же настороженный и хмурый взгляд?..
Ева отогнала от себя эти мысли и отпила кофе, но на сей раз он оставил во
рту горьковатый привкус.
— Возмездие... — сказала она. — Если Наладчик был прав, и это
является одним из мотивов
Кассандры
...
Мы — хранители
верности
. Эта фраза содержалась в каж—дом из их посланий.
Верность Роувану? Его памяти?
— Логично.
— Хенсон. Фини рассказывал, что человек по имени Уильям Хенсон был
одним из приближенных Роувана. Здесь есть список погибших, так или иначе
связанных с
Аполлоном
?
Рорк вывел на экран перечень и тихо ахнул:
— О боже, да здесь их сотни!
— Насколько мне известно, сотрудники ФБР охотились на них несколько
лет. — Ева быстро просматривала пробе—гавший на экране список. — И
были не очень-то разборчи—вы. Похоже, Хенсона здесь нет.
— Подожди. Я поищу его для тебя.
— Спасибо. Перебрось вот тот кусок на мой компьютер и продолжай копать.
— Хорошо, дорогая. — Он провел рукой по ее воло—сам. — Только
сначала тебе нужно успокоиться. Почему ты так нервничаешь?
— Не могу понять, зачем ему понадобилось держать при себе детей... Уж
я-то отлично знаю, как это бывает, когда твоя жизнь находится во власти
человека, глядящего на тебя как на вещь, которую можно использовать или
вы—бросить — в зависимости от настроения.
— Но кто-то кого-то любит, Ева. И любит неистово. — Он прижал губы
к ее лбу. — А кто-то — нет.
— М-да, конечно. Вот давай и посмотрим, что Роуван и его группа любили,
к тому же неистово, — сказала Ева и пошла к компьютеру: ей казалось,
что ответ можно было найти в заявлениях
Аполлона
.
Мы — боги войны...
Каждое заявление начиналось с этой отдельной строки. Что за этим стояло?
Высокомерие? Приверженность наси—лию? Стремление к власти?
Мы пришли к окончательному выводу о том, что прави—тельство страны
коррумпировано, является орудием для эксплуатации масс, для подавления мысли
и для увековечива—ния своего бессмысленного существования. Система насквозь
изъедена пороками и должна быть уничтожена. На ее дымя—щемся прахе возникнет
новый режим. Вставайте на нашу сторону, те, кто верит в справедливость! Мы,
Аполлон
, используем против угнетателей собственное оружие. И наше дело
восторжествует. Граждане мира! Порвите цепи, кото—рыми опутала вас
господствующая верхушка! Мы обещаем вам свободу
.
Ева пыталась найти подтекст. Нападки на систему? По—пытки взывать к обычным
людям или к интеллектуалам? Оправдание массового убийства невинных ради
торжества новой жизни?
Следующее заявление было еще более решительным:
Мы — боги войны.
Сегодня в полдень наш гнев обрушился на главное военное
учреждение, известное под названием Пентагон, этот сим—вол прогнившей
системы. Внутри взорванного здания все были преступниками, и все они теперь
мертвы.
Мы вновь требуем безоговорочной капитуляции власти и отказа так
называемого Главнокомандующего от всех его полномочий. Мы требуем, чтобы все
военнослужащие, все силы полиции сложили оружие.
Мы, Аполлон
, обещаем проявить милосердие ко всем, кто выполнит
наши условия в течение трех суток. И бес—пощадность к тем, кто будет
продолжать противостояние!
Это обращение было передано в эфир менее чем за пол—года до того, как был
взорван дом Роувана со всеми его обитателями. Что было нужно этому
самозваному богу? Очевидно, то же, чего хотели все боги, —
низкопоклонство, страх, подчинение, восхваление.
— Ты хотел бы править миром — или хотя бы стра—ной? — спросила она
у Рорка.
— Упаси господь! Слишком много работы за слишком малое вознаграждение.
И никакого времени на то, чтобы наслаждаться своим царством. Я предпочитаю
владеть как можно большей частью мира, — разумеется, в пределах
че—ловеческих возможностей. Но править им? Нет, спасибо.
Ева рассмеялась и кивнула на экран:
— А он хотел. Если снять словесную шелуху, получает—ся, что он очень
хотел стать президентом, королем или деспотом — неважно, как это называлось
бы. Но я не могу найти ни одного требования денег — ни в виде выкупа, ни в
форме процентов. Просто: сдавайтесь, вонючие фашист—ские копы, или трепещите
и уходите в отставку, жирные политиканы.
— Он купался в деньгах с рождения. А такие люди часто не способны
оценить их прелесть.
— Может быть, — сказала Ева и снова стала просматривать досье на
Роувана. — Он дважды выставлял свою кан—дидатуру на выборах мэра
Бостона и дважды проигрывал. Затем дважды претендовал на пост губернатора —
и тоже не потянул. Да он был просто обозленным. Обозленным и сумасшедшим...
Чаще всего это сочетание бывает роковым.
— Ты считаешь, что этот мотив сейчас имеет большое значение?
— Без этого нельзя составить полную картину. Кто бы там ни командовал в
Кассандре
, он имеет какое-то отно—шение к Роувану. Только не думаю, чтобы
эти, из
Кас—сандры
, были обозленными.
— То есть только сумасшедшие?
— Нет-нет. Я пока не поняла, что там еще примешива—ется...
Ева стала сопоставлять имена на своем компьютере, куда Рорк перегнал часть
добытого им материала. Это был медленный и утомительный процесс — на экране
монито—ра проходил бесконечный поток имен, фотографий, дан—ных — и ее
сознание начало постепенно затуманиваться.
Ева даже не поняла, что это сон, когда вдруг увидела, что идет вброд через
реку крови. Ее глаза и горло разъедал дым; под ногами кричали дети. Кругом
все было усеяно маленькими телами, и те ребятишки, у которых сохрани—лись
лица, просили о помощи. Ева переступала через ране—ных.
Слишком
много, — думала она с отчаянием. — Слишком много, чтобы спасти!
За ее лодыжки хватались ручонки, не давая идти. Она почувствовала, что ноги
начинают слабеть и подкашивать—ся, и вдруг стала медленно падать в глубокую
темную во—ронку, заполненную телами. Что-то тянуло ее внутрь этой воронки,
сопротивляться не было сил, и наконец она ока—залась внизу.
Задыхаясь, хватая ртом воздух, Ева пыталась выбраться обратно наверх. Она
отчаянно цеплялась за скользкие края, раздирая пальцы в кровь. Опять откуда-
то повалил дым. Ева безуспешно карабкалась, борясь за остатки воз—духа, и
пыталась избавиться от парализующей паники, чтобы придумать, как быть. Нужно
было что-то делать, но что — она не знала.
Внезапно кто-то заплакал — слабо и тихо. На непослуш—ных ногах, то и дело
спотыкаясь, Ева стала с трудом про—бираться в сторону этого звука сквозь
смердящую и слепя—щую мглу. Наконец в темноте она увидела ребенка —
ма—ленькую девочку, свернувшуюся калачиком на земле. Девочка плакала и никак
не могла устроиться удобнее.
— Все хорошо, — прокашлявшись, сказала Ева и опус—тилась на
колени. — Мы отсюда выберемся.
— Зачем? — прошептала девочка на ухо Еве. — Мы уже были
там...
Но Ева знала, что они должны выбраться во что бы то ни стало. Стараясь не
обращать внимания на ужас, кото—рый ледяной рукой сжимал ее сердце, Ева
подняла ребенка на руки и понесла сквозь дым. Их сердца стучали в унисон,
пальчики девочки вцепились в ее плечо, и тут из непро—глядной тьмы донеслись
голоса:
—
Мне нужна доза! Какого черта нет денег на дозу?! — Заткнись, уродина! Ева замерла на месте. Она не узнала первый, женский голос, но ответивший
мужской был тот самый, который жил в ее снах и кошмарах, — голос отца.
—
Это ты заткнись, ублюдок гребаный. Если бы ты не об—рюхатил
меня первым делом, хрен бы я торчала в этой дыре с тобой и с твоим скулящим
отродьем! Ребенок вдруг стал казаться Еве тяжелым, как каменная кукла. Затаив дыхание,
она прокралась вперед и увидела две фигуры — мужскую и женскую. Сквозь
дымовую заве—су их было трудно различить, но мужчину Ева узнала сразу — его
телосложение, линию плеч, наклон головы.
Я же убила тебя! — билось в ее голове. — Я ведь убила тебя, сукин
ты сын! Почему ты не остаешься мертвым?
— Это монстры, — прошептала девочка Еве. — Мон—стры не
умирают.
Нет, они все же умирают, — думала Ева. — Если подо—льше постоять,
они умирают
.
—
Нужно было избавиться от нее, когда еще была
воз—можность, — сказал, небрежно пожав плечами, мужчина, так
страшно похожий на ее отца. —
Теперь, дорогуша, слиш—ком
поздно. —Видит бог, мне нужно было это сделать. Я не
собиралась заводить ребенка, это все из-за тебя, Рик. Дай на дозу,
или... — Ты что, решила мне угрожать ? — А почему бы и нет ? Ты мне должен, мать твою... — Вот что я тебе должен! Ева съежилась от страха при звуке удара. Потом раздал—ся резкий крик:
— Вот что я, мать твою, должен вам обеим.
Ева стояла, будто парализованная, глядя, как он изби—вал женщину, а потом
насиловал ее. Внезапно она поняла, что ребенок, который был у нее на руках,
это она сама, и начала пронзительно кричать...
— Ева, очнись. Проснись сейчас же!
Услышав ее первый вскрик, Рорк сорвался с места и через секунду уже держал
Еву на руках.
— Это же я! — кричала она и колотила его кулачками по
груди. — Это я, и я не могу выбраться!
— Нет, ты можешь. Ты уже выбралась. Ты теперь со мной...
Рорк нажал кнопку, и из стены выдвинулась кровать. Он уложил Еву, продолжая
успокаивать, и она начала при—ходить в себя.
— Я в порядке и не хочу больше спать. Все хорошо.
— Ты просто расслабься, — сказал Рорк. — Просто при—жмись ко
мне и расслабься.
Еву трясло, и Рорк, присев на краешек кровати, крепко обнял ее.
— Ну что ты меня убаюкиваешь, как маленькую? Я ус—нула, вот и все.
Задремала на минуту...
Рорк внимательно посмотрел ей в лицо. Ева увидела ус—покаивающее понимание в
его глазах, не похожих ни на чьи другие; увидела терпение и любовь, которая
привела ее в чувство.
— О боже! — выговорила она и, сдаваясь, уткнулась лицом в его
плечо. — О боже... Дай мне минутку.
— Все, что нужно.
— Наверное, я не смогла выкинуть из головы сегодняш—ний день, хотя
очень старалась. У меня до сих пор перед глазами эта страшная воронка, эти
люди — вернее, то, что от них осталось... Избавиться от такого с помощью
работы невозможно — не будет ни избавления, ни работы. Я про—сто не знаю,
что делать.
Рорк провел губами по ее волосам.
— Ева, дорогая, ты пережила все их страдания. У тебя всегда так бывает.
— Но если я не буду воспринимать каждую жертву как человека, тогда
какой смысл мне вообще чем-то заниматься?
— Я знаю, ты по-другому не можешь. И я люблю тебя такую, какая ты есть.
С другой стороны, меня это беспоко—ит. Сколько еще ты можешь отдать сил — и
при этом справляться с тем, что ты на себя взвалила?
— Столько, сколько потребуется, — сказала Ева устало, но все так
же упрямо. Перед ее глазами все еще проплыва—ли видения: маленькие тела в
кровавой реке, воронка, свернувшийся калачиком ребенок и две тени в
дыму. — Рорк, то, что произошло днем, — это еще не все. Есть и
давние болячки. Я даже не поняла, что было со мной сей—час — сон или
воспоминания.
— Расскажи.
И Ева рассказала — потому что ему она могла расска—зать почти обо всем.
Свернувшийся калачиком ребенок, расплывчатые си—луэты...
— Думаешь, это была твоя мать? — спросил Рорк, по—молчав.
— Не знаю! — Еве захотелось встать и немного подви—гаться — она
все еще пыталась найти своему забытью ра—циональное объяснение: — Может, я
была в состоянии... Ну, как там это называют?
Проецирование
? Или
пере—мещение
? Черт его знает. Я размышляла о Монике Роуван, о том, какой
могла быть женщина, которая отдала детей такому человеку, как Джеймс Роуван.
И мне все это напомнило...
— Нам неизвестно, отдала ли, — осторожно заметил Рорк.
— Ладно, так или иначе, они были с ним. Так же, как я была со своим
отцом. Но я ничего не помню о ней, ну ни—чегошеньки!
— Ты помнишь какие-то другие вещи. — Он тоже встал и, подойдя к
ней, попытался согреть ее руки своими. — Поговори с Мирой.
— Я не готова к этому! — Она отшатнулась. — Не гото—ва. Может
быть, потом, когда-нибудь, если вообще смогу...
— Все это изводит тебя, — убеждал Рорк, не сказав вслух о том, что
мучительные экскурсы Евы в необъясни—мые события ее далекого прошлого
изводили и его.
— Но это же не определяет мою жизнь! Я очень редки вспоминаю о матери —
тем более что и вспоминать-то не—чего, — и это занятие отнюдь не
приносит мне успокое—ния. Для меня она мертва, так же как и он.
Рорк, однако, подумал, что сама проблема еще отнюдь не умерла.
— Тебе нужно немного поспать.
— Нет, я могу потерпеть еще часок.
— Хорошо, — ответил он и неожиданно притянул ее к себе.
— Эй!..
— Часок — это как раз то, что нужно. Ты рано меня за—вела.
— Мы не будем заниматься сексом!
— Ладно. Я буду заниматься сексом, а ты можешь про—сто полежать.
С этими словами он скатился вместе с ней на кровать.
Было нечто сверхъестественное в том, как его тело сли—валось с ее. Прежде
чем Ева успела что-то сказать, на ее губах оказался его рот — мягкий,
соблазнительный и не—обыкновенно коварный — и завладел ее губами. Его руки
скользили по всему ее телу, и она наконец сдалась:
— Хорошо, будь животным.
— Спасибо, дорогая. Мне нравится им быть.
Рорк использовал весь этот час до секунды, доставил удовольствие и ей, и
себе. Почувствовав, как ее тело об—мякло под ним, он понял, что она сейчас
провалится в сон, уже не думая ни о чем, и — по крайней мере, в оставшуюся
часть ночи — не будет видеть снов.
Когда Ева проснулась, в комнате было темно. Лишь от экранов расходились
блики слабого света. Еще сонная, с трудом приходя в себя, она села и увидела
Рорка за пуль—том.
— Который час? — спросила она и, только теперь сооб—разив, что
абсолютно раздета, натянула на себя простыню.
— Шесть. Здесь вам приготовлено кое-что для просмот—ра, лейтенант. Все
переписано на диски.
— Ты спал? — Ева начала искать брюки, но увидела в ногах аккуратно
сложенный халат. Этот человек всегда все предусматривал.
— Да, хотя предпочитаю делать это в спальне. Надеюсь, когда ты сегодня
вернешься, то пойдешь прямо туда?
В полутьме кабинета он выглядел страшновато: волосы всклокочены, на лице
темнеет выросшая за ночь щетина.
...Закладка в соц.сетях
