Жанр: Любовные романы
Смерть не имеет лица
...у подобие ангельского лика. Все это несколько
удиви—ло Еву: на фотографии он показался ей весьма консерва—тивным молодым
человеком.
На Ламоне был рабочий белый халат, трубовидные чер—ные брюки и довольно
дорогие ботинки индивидуального пошива, подобные тем, какие мог позволить
себе разве что богач Рорк.
Ламон вежливо посмотрел на Еву, немного задержал изучающий взгляд на
полицейской форме Пибоди, затем обратился к Рорку:
— Вызывали меня? — В его голосе прозвучал едва уло—вимый оттенок
французской интонации.
Рорк не поднялся и не показал Ламону на стул, давая понять, что в данном
случае главенствующее положение не у него.
— Это лейтенант Даллас из Управления полиции и об—щественной
безопасности Нью-Йорка. Она хотела встре—титься с вами.
— Вот как? — На вежливо улыбающемся лице Ламона появилось
выражение некоторой озадаченности.
Ева приступила к работе:
— Присаживайтесь, мистер Ламон. Я хотела бы задать вам несколько
вопросов. Вы имеете право пригласить ад—воката, если вам угодно.
Он удивленно посмотрел на нее:
— А что, я нуждаюсь в адвокате?
— Не знаю, мистер Ламон. Это на ваше усмотрение.
— Я пока не вижу причин для этого. — Он сел и устро—ился
удобнее. — А в чем, собственно, дело?
— В бомбах, — улыбнулась Ева. Потом она велела Пи—боди включить
запись, зачитала Ламону его права и начала сам допрос: — Что вам известно о
вчерашнем взрыве в отеле
Плаза
?
— Только то, что показывали по телевидению. Сегодня утром было уточнено
количество жертв. Считается, что по—гибло более трехсот человек.
— Вам доводилось когда-нибудь работать с пластоном, мистер Ламон?
— Да.
— Стало быть, вы знакомы с этим материалом, — уточ—нила Ева.
— Конечно. Это легкая, эластичная, крайне неустойчи—вая масса, которая
обычно используется в качестве дето—нирующего компонента во взрывчатых
составах. В тех взрывчатых материалах, которые мы производим здесь, в
Автотроне
, по правительственным заказам и по кон—трактам с некоторыми
частными фирмами, часто исполь—зуется пластон.
Ламон чуть поерзал на стуле. Он не отводил взгляда от Евы, но лицо его
немного побледнело, и глаза уже не вы—ражали той живости, которая была в
них, когда он входил в дверь.
— Как у вас с греческой мифологией?
Ламон нахмурился:
— Простите, не понимаю...
— Известен ли вам кто-нибудь, кто называет себя Кас—сандрой?
— Не думаю, — ответил Ламон.
— Вы знакомы с Говардом Бэсси, больше известным как Наладчик?
— Нет.
— Чем вы занимаетесь в свободное время, мистер Ламон?
— В мое... мое свободное время?
Ева снова улыбнулась. Как она и рассчитывала, переме—на ритма разговора
несколько выбила Ламона из колеи.
— Я имею в виду развлечения, хобби, занятия спортом. Ведь Рорк не
заставляет вас трудиться круглую неделю и по двадцать четыре часа в сутки?
— Я... — Ламон замялся и бросил короткий взгляд в сторону Рорка. —
Я иногда играю в теннис.
— В команде или в одиночку?
Ламон потер лоб:
— Большей частью в одиночку.
— Во время войны в Алжире ваш отец занимался изго—товлением взрывных
устройств. Он делал это в составе команды или в одиночку?
— Я... не совсем вас понимаю.
— Как я предполагаю, он работал не по найму и продавал свою продукцию
тому, кто предлагал наибольшую цену.
Лицо Ламона порозовело:
— Мой отец был патриотом!
— Подрывная деятельность из высших соображений? Террористы часто
величают себя патриотами. А вы верите в справедливость саботажа во имя
высоких целей, Ламон? В справедливость массовых убийств и принесения в
жер—тву невинных людей ради правого дела?
Ева сказала это достаточно мягко, но увидела, что глаза Ламона впервые
сверкнули злостью.
— Я произвожу бомбы не для высоких целей, а для гор—ного дела, для
снесения старых пустых зданий, для воен—ных испытаний. И все это по
контрактам.
Автотрон
— уважаемая компания с хорошей репутацией.
Ламон произнес это спокойным голосом; чувствова—лось, что он уже взял себя в
руки.
— Конечно. Мистер Ламон, вам нравится делать уст—ройства для
фейерверков?
— Мы их здесь не производим. Наша продукция харак—теризуется высокими
техническими качествами и передо—вой технологией. Наши изделия — лучшие на
рынке.
Его интонация стала немного язвительной, и Ева изме—нила свой вопрос:
— Так, значит, вам нравится делать технически совер—шенную и
технологически передовую продукцию?
— Разумеется, я получаю удовольствие от своей работы. А как вы от
своей?
Еве это показалось несколько фамильярным, но она не подала виду.
— Я получаю удовольствие от ее результатов. Благодарю вас, мистер
Ламон. На этом закончим.
Появившаяся было на его лице улыбка исчезла.
— Что? Я могу идти? — удивленно спросил он.
— Да. Спасибо. Пибоди, выключи запись. Рорк, благо—дарю за
предоставленное помещение.
— Мы в
Автотроне
всегда рады сотрудничать с поли—цией, — любезно
ответил Рорк и повернулся к Ламону: — Вы свободны и можете возвращаться к
работе.
— Хорошо, сэр.
Ламон поднялся, холодно кивнул и вышел из зала.
— Он врал, — бросила Ева, когда за ним закрылась дверь.
— О, да, — согласился Рорк. — Безусловно.
— О чем? — вырвалось у Пибоди, прежде чем она успе—ла заставить
себя молчать.
Ева в задумчивости почесала подбородок.
— Ламон знает о
Кассандре
и о Наладчике. Поначалу он чувствовал себя
не очень уверенно, но потом начал рас—ходиться. Судя по всему, не боится
копов.
— Весьма распространенное заблуждение, — заметил Рорк. —
Особенно часто недооценивают определенных копов. Он уверен, что вот так вот
запросто поводил тебя за нос.
Ева хмыкнула и поднялась.
— Дилетант! Пибоди, закажи-ка
хвоста
за нашим дру—гом Ламоном. Рорк,
мне хотелось бы...
— ... достать его рабочие файлы, опись его оборудова—ния и перечень
получаемых им материалов по всем пози—циям? — договорил за Еву Рорк и
тоже поднялся. — Это все уже делается.
— Выпендрежник!
Он взял Еву за руку и, пока она не успела отдернуть ее, поцеловал костяшки
ее пальцев.
— Я буду посматривать за ним.
— Только держись на расстоянии. Пусть он думает, что благополучно
вывернулся на допросе. Пибоди... — Ева обернулась и увидела, что ее
помощница сидит на стуле, мечтательно глядя в пустое пространство. —
Пибоди, оч—нись!
— Сэр! — Девушка заморгала и вскочила столь стреми—тельно, что
едва не опрокинула стул. Увидев, как нежные губы Рорка прикоснулись к
пальцам Евы, она вдруг заду—малась о том, что вечером мог бы придумать для
нее самой Макнаб.
— Не отрывайся от земли, — проворчала Ева и, обер—нувшись к Рорку,
добавила: — Я свяжусь с тобой.
— Да, пожалуйста.
Втроем они двинулись к выходу. По пути Рорк взял Пи—боди за локоть и немного
придержал, прошептав ухо:
— Он счастливец!
— Э... Кто?
— Тот, о котором ты только что мечтала.
Она почувствовала, что губы ее расплываются в идиот—ской улыбке:
— Его еще нет, но он будет...
— Пибоди! — вновь окликнула Ева.
Помощнице пришлось припустить, чтобы догнать на—чальницу.
— Возьмите мой самолет! — крикнул им вдогонку Рорк.
Ева оглянулась. Он стоял в широком проеме дверей ог—ромного зала — высокий,
великолепный, — и ей вдруг за—хотелось быстро вернуться к нему, хоть на
миг прикоснуться ртом к этим чудесным губам.
— Может быть, — пожала она плечами, и они с Пибоди повернули к
лифту.
Ева все-таки решила взять самолет Рорка: она в конце концов сжалилась над
Пибоди, а кроме того, было сэко—номлено время. В отношении погоды
оправдались самые худшие ожидания: Мэн встретил их жутким холодом.
Есте—ственно, Ева забыла перчатки и, выйдя из самолета на про—низывающий
ветер, сунула руки глубже в карманы.
К ним тут же подошел работник аэропорта в теплой спецодежде и протянул ей
автомобильный пульт.
— Что это? — спросила Ева.
— Ваш транспорт, лейтенант Даллас. Машина стоит на стоянке — уровень
два, место пять.
— Опять Рорк, — пробормотала Ева и положила пульт замерзшими
пальцами в карман.
— Я провожу вас, — сказал человек в спецодежде.
— Да, пожалуйста, проводите.
Они прошли через летное поле и оказались в здании аэровокзала. В секторе для
владельцев частных самолетов было тепло и стояла почти благоговейная тишина.
Это резко отличало его от многолюдных залов для пассажиров регулярных
рейсов, где царила суета, теснились люди, сно—вали разносчики еды и
сувениров.
Когда они спустились на лифте вниз, Еве показали сверкающего новеньким лаком
черного красавца, рядом с которым даже кичливые вседорожные автомобили
детек—тивов из других отделов Центрального управления показа—лись бы
детскими машинками.
— Если вы предпочитаете другую модель, то можете вы—брать любую из
имеющихся машин, — сказал провожатый, заметив ее скептический взгляд.
— Нет-нет. Все в порядке. Спасибо.
Когда они остались вдвоем с Пибоди, Ева вскипела:
— Он должен прекратить это!
Пибоди с восхищением провела рукой по блестящему крылу и спросила:
— Но почему?
— Да потому! — единственное, что смогла выговорить Ева. —
Выведи на экран карту и определи, как побыстрее добраться до Моники Роуван.
Они сели в машину, и Пибоди начала изучать бортовую систему компьютерного
обеспечения.
— Вот это да! Никогда не видела ничего подобного!
— Когда выйдете из состояния шестнадцатилетней, сер—жант, все-таки
определите этот чертов маршрут!
— Да тут никогда не станешь старше, — проворчала Пи—боди, но
приказ выполнила.
Монитор моментально показал карту лучшего маршру—та. Из компьютера
послышался мягкий, бархатистый ба—ритон:
— Не желаете ли получать аудиоподсказки во время этой поездки?
— Думаю, сами справимся, умник, — огрызнулась Ева, направляя
машину к выезду со стоянки.
Однако компьютерный баритон не унимался:
— Расстояние поездки составляет шестнадцать с поло—виной километров.
Оценочное время вашего пребывания в пути в это время дня и при установленных
ограничениях ско—рости — двенадцать минут восемь секунд.
— О, мы можем это побить, — улыбнулась Пибоди, бросив быстрый
взгляд на Еву. — Так ведь, лейтенант?
— Мы здесь не для того, чтобы кого-нибудь
побивать
.
Ева пристойно проехала парковочный гараж, террито—рию аэропорта и
центральные ворота. Перед ними откры—лось шоссе — длинное, широкое и
абсолютно свободное.
Черт побери, я тоже человек!
— подумала Ева и дала по
газам.
— Эй, парень! Я хотела бы такую, — засмеялась Пибо—ди, глядя, как
за окном побежал окружающий пейзаж. — И за сколько продается такая
прелесть?
—
Эта модель стоит сто шестьдесят две тысячи долла—ров, без
включения налогов, оплаты услуг и документации, — ответил
компьютерный баритон.
— Мать честная!
— Все еще чувствуешь себя шестнадцатилетней, Пибо—ди? —
усмехнулась Ева и сделала скорость угрожающей.
— Да! Я хочу прибавки к жалованью!
Они миновали гостиничные комплексы на окраине го—рода и пустынные зоны
отдыха. Движение постепенно уп—лотнялось, но оставалось размеренным, и на
дороге не было тесно. Ева сразу заскучала по Нью-Йорку с его свое—нравными
улицами, хамоватыми торговцами и толкотней прохожих.
— И как только люди могут жить в таких местах? — ска—зала она
Пибоди. — Все эти маленькие городки похожи друг на друга как две капли
воды.
— Некоторым нравится одинаковость. Это успокаива—ет. Между прочим,
когда я была маленькой, мы с мамой побывали в Мэне. По-моему, ездили в Маунт-Дезерт-
Айленд, национальный парк.
Ева передернула плечами:
— В национальных парках полно деревьев, путешест—венников, и тебе
обязательно показывают каких-то зага—дочных маленьких жучков.
— Да, а в Нью-Йорке жучков вроде бы нет... — задумчи—во сказала Пибоди.
— Ну, я привыкла каждый день встречать на кухне одного знакомого
таракана.
— Приходите с ним ко мне в гости. У меня они собира—ются на вечеринки.
— Идет.
Ева свернула направо. Улица сузилась, и пришлось по—степенно сбавлять ход.
Дома здесь были старенькими и теснились грустными компаниями, лужайки
хранили пе—чать тихой убогости. Там, где стаял снег, проглядывала
безжизненная желтизна зимней травы. Ева остановила ма—шину у щербатого
тротуара и заглушила двигатель. Бари—тон произнес:
— Поездка подошла к концу. Она заняла девять минут и со—рок восемь
секунд. Пожалуйста, не забудьте запереть дверь с помощью шифра.
— Мы добрались словно по воздуху! — в восторге вос—кликнула
Пибоди.
— Перестань ухмыляться и надень на себя лицо копа. Кажется, Моника
выглядывает в окошко.
Ева прошла по нерасчищенной дорожке к двери дома и постучалась в дверь.
Ждать пришлось долго, хотя, как при—кинула Ева, от окна до двери было не
больше трех шагов. Впрочем, она не рассчитывала на радушный прием — и не
встретила его.
Дверь приоткрылась всего лишь на щелку, в которой показался угрюмый серый
глаз.
— Что вам нужно?
— Лейтенант Даллас из нью-йоркской полиции. Нам хотелось бы задать вам
несколько вопросов, миссис Роу—ван. Можно войти?
— Это не Нью-Йорк, и здесь у вас нет никаких прав и полномочий.
— У нас к вам всего несколько вопросов, — повторила Ева. — И
у нас есть официальное разрешение. Для вас, миссис Роуван, будет проще, если
мы сделаем это здесь, чем если вас препроводят для допроса в Нью-
Йорк. — Ева извлекла значок и показала его Монике. — Нам не
хоте—лось бы причинять вам неудобства. Мы не отнимем у вас много времени.
— Не хочу, чтобы у меня в доме околачивалась поли—ция, —
проворчала женщина, но дверь открыла. — Ни к чему здесь не
прикасайтесь!
Ева вошла в крошечную прихожую, которую только в насмешку можно было бы
назвать холлом. Ее площадь со—ставляла не более квадратного метра, пол был
покрыт по—блекшим, нещадно изношенным линолеумом.
— Вытирайте ноги. Вытирайте свои поганые полицей—ские ботинки, прежде
чем войдете в мой дом!
Ева послушно отступила и вытерла ноги о коврик. Это дало ей еще минуту,
чтобы разглядеть Монику Роуван.
Фотография в досье вполне соответствовала натуре. Ева видела перед собой
женщину с суровым лицом и мрачным взглядом серых глаз. Глаза, кожа и волосы,
казалось, име—ли одинаково блеклый цвет. На Монике был длинный, до пят,
фланелевый халат. Хозяйка, видимо, боялась холода: в доме было жарко, и Ева
сразу почувствовала себя неуют—но в своей куртке и джинсах. Стоило Еве
только подумать об этом, как Моника рыкнула:
— Закройте дверь! Нечего выпускать из дома тепло! Знае—те, во сколько
обходится отопление в этих краях? Комму—нальной компанией заправляют
государственные трутни.
Пибоди тоже вытерла ноги, ступила внутрь и, закрыв за собой дверь, оказалась
вплотную прижатой к спине Евы. Моника свирепо смотрела на них, скрестив руки
на груди.
— Теперь спрашивайте, что вы там собирались спро—сить, и проваливайте!
С гостеприимством местных янки все было понятно, но Ева решила не обращать
на это внимания.
— Здесь тесновато, миссис Роуван. Может, нам пройти в гостиную и
присесть?
— Только побыстрее. У меня еще есть дела.
Она повернулась и провела гостей в гостиную игрушеч—ных размеров. Обстановка
была довольно убогой, но пора—жала чистотой. Ева подумала, что если бы сюда
случайно залетела какая-нибудь пылинка, она вылетела бы вон с во—плем ужаса.
Тощий кот неторопливо поднялся с ковра, издал одно скрипучее
мяу
и снова
улегся на место.
— Задавайте ваши вопросы и уходите. Мне нужно за—кончить работу по
дому.
Пибоди включила запись, Ева повторила обычную пре—амбулу допроса и спросила:
— Вы понимаете ваши права и обязанности, миссис Роу—ван?
— Я понимаю лишь то, что вы явились в мой дом без приглашения и мешаете
мне работать! Мне не нужен ника—кой слюнявый либеральный адвокат. Они все —
государст—венные марионетки, наживающиеся на честных людях. Давайте к делу.
— Вы были замужем за Джеймсом Роуваном?
— До тех пор, пока ФБР не убило его и моих детей.
— Вы не жили с ним к моменту его смерти?
— Это еще не говорит о том, что я не была его женой!
— Согласна, мэм. Не говорит. А можете сказать, почему вы жили отдельно
от него и детей?
— На вопросы, касающиеся моей частной жизни, я от—вечать не
обязана. — Моника снова сложила на груди руки. — У Джейми голова
была занята многими проблема—ми. Он был большим человеком. Долг любой жены —
не мешать мужу реализовывать свои возможности, потреб—ности и желания.
— А как же ваши дети? Вы не принимали во внимание их потребности и
желания?
— Джейми хотел, чтобы дети были при нем. Он обожал их.
Тебя-то он, судя по всему, не слишком обожал
, — по—думала Ева и вслух
спросила:
— А вы, миссис Роуван, обожали своих детей?
Ей не следовало задавать такой вопрос, и Ева разозли—лась на себя за то, что
он сорвался у нее с уст. Моника рез—ко вскинула голову на жилистой шее и
разразилась тира—дой:
— Как вы смеете спрашивать меня об этом?! Я вынаши—вала в себе каждого
из них по девять месяцев и рожала в муках и крови! Я выполняла свой долг по
отношению к ним — содержала их в чистоте и сытости. Правительство давало мне
за это жалкие гроши. Какой-то презренный коп в этой стране имеет больше, чем
сидящая с детьми мать! Интересно, кто вставал к ним по ночам, когда они
начинали орать? Кто убирал за ними? А ведь нет больших грязнуль, чем дети.
Мне приходилось трудиться, стирая руки до костей, чтобы держать дом в
чистоте.
Хватит о материнской любви
, — решила Ева, напо—мнив себе о том, что
это не касается существа вопроса.
— Вы, очевидно, были осведомлены о деятельности ва—шего мужа. Что вы
можете сказать о его отношении к тер—рористической группе
Аполлон
?
— Пропаганда и ложь! Ложь ФБР! — Моника только что не сплюнула при
этих словах. — Джейми был великим человеком, героем! Если бы он стал
тогда президентом, эта страна не была бы сейчас в таком дерьме.
— Вы работали с ним?
— Место женщины — поддерживать чистоту в доме, го—товить приличную еду
и рожать детей. — Она скривила губы в презрительной усмешке. — Вы
обе, наверное, хоте—ли бы стать мужчинами. Но я-то знаю, для какой работы
господь создал женщину.
— Муж разговаривал с вами о своей работе?
— Нет.
— Вы встречались с кем-либо из людей, связанных с ним по роду его
деятельности?
— Я была его женой. Я обеспечивала чистоту дома, в который приходили
те, кто верил в него.
— Уильям Хенсон верил в него, миссис Роуван?
— Уильям Хенсон был верным и блестящим человеком.
— Вы не знаете, где я могла бы найти этого верного и блестящего
человека?
Моника прищурилась, и Еве показалось, что в глубине ее глаз мелькнула
усмешка.
— Псы из ФБР охотились за ним и в конце концов убили — как они убили
всех тех, кто был верен.
— Серьезно? У меня нет данных, подтверждающих его смерть.
— Заговор. Тайный сговор. Дымовая завеса, — отры—висто, словно
рубя что-то на кухне топориком, произнесла Моника; при этом из ее рта
вылетали брызги слюны. — Честных людей вытаскивали из домов, бросали за
решет—ку, морили голодом, пытали, казнили...
— Миссис Роуван, а вас вытаскивали из дома? Бросали за решетку, пыхали?
Моника пожала плечами:
— Я была им не нужна.
— Вы можете назвать мне имена тех, кто верил в вашего мужа и сейчас еще
жив?
— Прошло более тридцати лет. Эти люди приходили и уходили, я никого из
них не помню.
— Может, вы знаете что-то об их женах, детях? Возмож—но, вы встречались
с ними на досуге...
— У меня был дом, за которым я должна была следить. Я не располагала
временем для светского безделья.
Ева быстро обвела взглядом комнату, но не обнаружила ни одного экрана.
— Вы следите за новостями, миссис Роуван? В частнос—ти, за текущими
событиями?
— Я занимаюсь своими делами, и мне неинтересно, чем занимаются другие
люди.
— В таком случае вы можете не знать, что вчера терро—ристическая
группа, именующая себя
Кассандрой
, уст—роила взрыв в отеле
Плаза
в Нью-
Йорке. Погибли сотни людей. В их числе женщины и дети.
В ее серых глазах что-то дрогнуло, но взгляд тут же стал прежним. Тем же
тоном Моника ответила:
— Им следовало находиться у себя дома.
— И вам абсолютно безразлично, что группа террористов убивает ни в чем
не повинных людей, и что эта группа имеет отношение к вашему покойному мужу?
— Неповинных нет! — отрезала Моника.
— И даже вы не относитесь к невинным, миссис Роуван? — Не
дожидаясь ответа, Ева сразу задала другой во—прос: — Связывался ли с вами
кто-нибудь из
Кассандры
?
— Я живу сама по себе. Ничего не знаю про взрыв в вашем отеле. Но если
вы спрашиваете, я отвечу, что стране станет лучше, если весь этот город к
дьяволу взлетит на воздух! А теперь убирайтесь из моего дома, иначе я вызову
моего общественного представителя!
Ева решила добавить к общей картине еще один штрих:
— Последний вопрос, миссис Роуван. Насколько я знаю, ваш муж и его
группа никогда не требовали денег. Что бы они ни делали, они делали это по
идейным соображениям. А
Кассандра
держит целый город в заложниках из-за
денег. Одобрил бы это Джеймс Роуван?
— Я ничего не знаю об этом. Я просила вас покинуть мой дом.
Ева достала из кармана визитную карточку и пристави—ла ее к одной из улыбающихся статуэток на столе.
— Если вы что-то вспомните и решите связаться со мной, я буду вам очень
признательна. Спасибо за потра—ченное на нас время.
Ева и Пибоди направились к выходу, сопровождаемые стуком каблуков Моники. На
улице Ева с наслаждением вдохнула свежего воздуха.
— Поехали обратно, Пибоди, в этот город, который ку—пается в дерьме.
Пибоди передернула плечами:
— Я бы предпочла, чтобы меня вырастили бешеные волки, нежели такая
баба.
Ева оглянулась и увидела тусклый серый глаз, подсмат—ривающий сквозь щелку в
занавесках.
— А где разница?
Моника дождалась, когда уехала машина, затем подо—шла к столу и взяла
оставленную карточку.
Может быть, с жучком?
— подумала она. Джейми в свое
время хорошо ее научил. Моника поспешила на кухню, бросила карточку в
утилизатор и включила его. Удовлетворенная результа—том, она подошла к
настенному телефону. Сюда они тоже могли поставить жучок
. Все может быть.
Поганые ко—пы!
Оттопырив губы, Моника достала из ящика прибор—чик для
защиты от прослушивания и приставила его к ап—парату.
Она выполнила свой долг — и выпо...
Закладка в соц.сетях
