Жанр: Любовные романы
Плоть и кровь
... равно меня
только осматривали и больше ничего не делали. Я решила, что такая мелочь,
как взрыв, не может помешать мне принять приглашение Рорка.
— Вы принимали какие-нибудь лекарства?
— Пару таблеток болеутоляющего и... — Она с тоской посмотрела на бокал,
который Ева выхватила у нее из рук. — Я просто хотела подержать его в
руках. Правда.
— Подержите это. — И Ева сунула ей стакан с минералкой. —
Сейчас я сопровожу вас обратно в больницу.
— Не имеете права! — гордо вскинула голову Пибоди. — Я сейчас
не на службе. Это мое личное время, и вы не можете мне приказывать.
Ева всегда приветствовала напористость, но решила все-таки соблюсти
строгость.
— Никакого алкоголя! — сказала она твердо. — И никаких
танцев.
— Но...
— Сегодня я вытащила вас из горящего здания — могу и отсюда вытащить.
Кстати, Пибоди, — добавила она, — вам не мешало бы немного
похудеть.
— Мама все время мне это говорит. — Пибоди печально
вздохнула. — Ни алкоголя, ни танцев. Если вы дали все необходимые
указания, то позвольте, я пойду поговорю с кем-нибудь, кто меня не знает.
— Хорошо. Да, Пибоди!
— Слушаю, мэм.
— Вы сегодня неплохо поработали. Я поняла, что могу в вас не
сомневаться.
Ева отошла, а Пибоди стояла и смотрела ей вслед, открыв рот. Эти слова были
произнесены между прочим, но именно потому явились самым лучшим из
комплиментов, которые когда-либо Пибоди получала.
Ева не очень любила проводить время в светских беседах, но старалась изо
всех сил. Она даже решила, что, когда не удается ускользнуть, нужно
принимать приглашения потанцевать. И в какой-то момент обнаружила себя
танцующей с Джессом.
— Уильям ваш приятель? — спросил Джесс.
— Скорее, Рорка. Я мало его знаю.
— У него есть интересные идеи насчет интерактивных программ, которые
можно было бы продавать вместе с нашим диском. Чтобы потребитель мог
прочувствовать не только музыку, но и саму Мэвис.
Ева удивленно вскинула брови и взглянула на экран. Мэвис неистово крутила
полуобнаженными бедрами и вопила о том, что горит в огне любви.
— Вы думаете, люди действительно захотят это прочувствовать?
Джесс усмехнулся, и голос у него стал совсем медовым.
— Дорогая, да они только об этом и будут мечтать! И заплатят за такую возможность любые деньги.
— А вы в этом случае получите более высокий процент от прибыли? —
язвительно поинтересовалась Ева.
— Это обычное условие контрактов с еще нераскрученными
исполнителями, — пожал плечами Джесс. — Спросите у мужа. Он вам
все объяснит.
— В любом случае Мэвис уже сделала свой выбор. — Ева с
удовлетворением отметила, что большинство гостей следит за происходящим на
экране, и смягчилась. — И, по-видимому, неплохой.
— Я тоже так считаю. Вот увидите, она станет звездой. А когда мы
покажем им все это, так сказать, во плоти, они просто с ума сойдут от
радости.
Ева внимательно посмотрела на него. Спокойный взгляд, ироничная улыбка...
— А вы уверены в себе?
— Я много лет притворялся, чтобы заработать себе на ужин, и наконец
привык. Это моя работа. — Он улыбнулся ей и кончиками пальцев погладил
по спине. — Вы же не нервничаете, когда охотитесь за убийцей. Очевидно,
чувствуете возбуждение — это понятно, — но не нервничаете.
— Все зависит от обстоятельств. Ева вдруг вспомнила, что сейчас
охотится сама не знает за чем, и у нее засосало под ложечкой.
— Да нет, вы стальная. Я это понял, как только вас увидел. Вы никогда
не отступаете, не уходите в сторону. Интересно было бы узнать, что у вас на
уме. Что движет Евой Даллас? Долг, месть, стремление к справедливости? Я
думаю, что все понемногу. А подпитывает это конфликт между уверенностью в
своей правоте и сомнениями в себе. У вас очень развито чувство того, что
является правильным, а что нет. Но вы постоянно задаетесь вопросом, все ли
правильно в вас самой.
Ева не была уверена, что такой поворот разговора ей нравится.
— Вы кто, музыкант или психолог?
— Люди творческие обязаны изучать окружающих: ведь искусство обращается
к чувствам людей. — Он смотрел на нее своими серебристыми глазами и
уверенно вел в танце по залу. — Когда я сочиняю какую-то мелодию, я
хочу, чтобы она задела людей за живое, хочу добиться нужной реакции. А для
этого я должен понимать человеческую природу. Как моя музыка подействует на
слушателей? Как они будут себя вести, о чем думать, что чувствовать?
Ева рассеянно улыбнулась Рианне и Уильяму, которые пронеслись в танце мимо
них.
— Мне казалось, музыка пишется для развлечения.
— Это только верхушка айсберга. — Джесс говорил воодушевленно,
глаза его блестели. — Музыку для развлечений может сочинять и
компьютер. Вообще, с развитием технологии музыкальный бизнес становится все
более стандартным и предсказуемым.
Ева снова посмотрела на экран и на Мэвис.
— Должна сказать, что сейчас я не слышу ничего стандартного и
предсказуемого.
— Ну, так это же моя музыка! Я потратил много времени, изучая влияние
тембра, ритма, тона на поведение людей. Я знаю, как на них воздействовать.
Да и Мэвис — настоящее сокровище. Она настолько открыта и податлива... — Ева
сурово взглянула на него, и он улыбнулся. — Это комплимент. Я вовсе не
считаю ее слабой. Она любит рисковать, она готова обнажить свою душу перед
публикой, готова стать голубем, несущим весть.
— И какую же весть?
— Это зависит от аудитории и от музыки, разумеется. Надежды и сны...
Меня очень интересуют ваши сны, Даллас.
Меня тоже
, — подумала она, но на Джесса взглянула невозмутимо.
— Я предпочитаю держаться реальности. Сны так обманчивы.
— О нет, вы ошибаетесь. Сны многое обнажают. Ум человека, а особенно
его подсознание. Это холст, на котором мы постоянно что-то пишем. Искусство,
в частности музыка, добавляет столько оттенков цвета, создает неповторимый
стиль. Медицина давно это поняла и использует искусство при лечении и
изучении различных состояний человека — как психологических, так и
физиологических.
Ева опустила голову. Это что, еще одна весть?
— Вы сейчас говорите скорее как ученый, а не как музыкант.
— Я же сказал, во мне есть и то, и другое. Когда-нибудь каждый сможет
выбирать песни, ритм которых соотносится с ритмом его мозга. Возможности
влияния на настроение будут практически безграничны. Ключ в одном — в
проникновении в тайники мозга относительно человека.
Ева резко остановилась.
— Исследования, ведущие к анализу и координации работы мозга отдельного
индивидуума, запрещены законом. И на это есть серьезная причина. Они опасны.
— Вовсе нет, — возразил он. — Это ведет к свободе личности.
Все прогрессивные начинания поначалу объявлялись вне закона. Конечно,
стоимость подобных исследований достаточно высока, но, когда разработки
будут приспособлены к массовому производству, она упадет. В конце концов,
что есть наш мозг, как не компьютер? Компьютер будет анализировать
компьютер. Что может быть проще?
Он взглянул на экран.
— Идет последний номер. Мне нужно проверить оборудование перед
выступлением. — Он наклонился и неожиданно поцеловал ее в щеку. —
Пожелайте нам удачи.
— Желаю, — пробормотала Ева, но на душе у нее было неспокойно.
Что есть наш мозг, как не компьютер?
Компьютеры, анализирующие компьютеры.
Индивидуальные программы, созданные с учетом особенностей мозга. Если это
возможно, то, значит, возможно создавать программы, связанные
непосредственно с мозгом пользователя. Она покачала головой. Неужели Рорк
способен пойти на такой идиотский риск? Ева прошла сквозь толпу, подошла к
нему, положила руку на плечо.
— Мне надо задать тебе один вопрос, — сказала она тихо. — Не
занималась ли какая-нибудь из твоих компаний подпольными исследованиями и
созданием виртуальных программ, настроенных на сигналы мозга отдельных
людей?
— Это противозаконно, лейтенант.
— Рорк!
— Нет, не занималась. Было время, когда я вкладывал деньги во множество
не вполне легальных предприятий. Но на такое бы никогда не пошел.
Нет, — повторил он. — Этот аппарат для виртуальных игр
универсален, а не индивидуален. Конечно, покупатель может выбрать программу
по вкусу, но то, о чем ты говоришь, очень дорого, очень сложно и, кроме
того, очень опасно.
— Это я и сама знаю. — Ева немного успокоилась. — Но в
принципе такое возможно? Рорк помолчал, пожал печами.
— Представления не имею. Прежде всего потребуется содействие того, кто
пользуется программой, поскольку надо сканировать его мозг. Следовательно,
необходимо заручиться его согласием. А еще.., нет, не знаю.
— Мне надо поговорить с Фини, — решила она, но Рорк обнял ее за
талию.
— Лейтенант, может, вечерок отдохнете? Мэвис уже готовится к выходу.
— Ну, хорошо.
Ева заставила себя ненадолго забыть о своих заботах. Джесс уселся за
синтезатор, пробежался пальцами по клавишам, и она с удовольствием
присоединилась к аплодисментам, которыми встретили Мэвис.
Тревоги ушли; зараженная энергией Мэвис, ритмами, огнями, всеобщим
воодушевлением, Ева с наслаждением смотрела шоу.
— Какая молодчина, правда? — Она тянула Рорка за рукав, как
ребенок, который делится восторгом с приведшим его на спектакль
отцом. — Это все очень странно, ни на что не похоже, но здорово.
— Она и сама такая — странная, ни на кого не похожая. — Рорку не
слишком нравилась эта бешеная смесь музыки, шумов и вокала, но он не мог
сдержать улыбки. — Она полностью завладела залом, так что можешь
расслабиться.
— Я и расслабилась.
Он рассмеялся и прижал ее к себе.
— Я вижу. Наверное, если бы на тебе была рубашка с пуговицами, ты бы
рванула ее на груди. — Он вынужден был прокричать ей это в самое ухо, а
заодно присоединил некое предложение относительно того, как провести время
после вечеринки.
— Что?! По-моему, эти действия в данном штате считаются запрещенными. Я
сверюсь с кодексом и сообщу вам. Прекрати! — фыркнула она, когда он
начал покусывать мочку ее уха.
— Я хочу тебя. — Его внезапно охватила страсть — жгучая, необузданная. — Немедленно.
— Не шути так, — попыталась остановить его Ева, но, когда Рорк
прильнул к ее губам жарким поцелуем, поняла, что он настроен вполне
серьезно. В висках у нее застучала кровь, ноги стали ватными. — Держи
себя в руках! — Она отодвинулась чуть в сторону, поняв, что еще немного
— и она не будет знать, куда себя девать от стыда. — Мы с тобой смотрим
шоу. Вместе с гостями.
— Тогда давай уйдем отсюда. — Он уже был во всеоружии, а в душе
его томился зверь, готовый к прыжку. — В этом доме масса укромных
уголков.
Она бы рассмеялась, но чувствовала, что он и в самом деле сгорает от
желания.
— Рорк, опомнись! Сегодня у Мэвис большой день. Не можем же мы с тобой,
как пара подростков, запираться в шкафу...
— А почему нет? — Он схватил ее за руку и потащил сквозь толпу к
выходу, не обращая внимания ни на какие протесты.
— Это безумие! Неужели ты не можешь пару часов потерпеть?!
— Не желаю! — Рорк распахнул ближайшую дверь и втолкнул ее внутрь.
Это действительно был шкаф, вернее — гардеробная. — Пусть все летит к
чертям! — Она не успела опомниться, как он прислонил ее к стене, задрал
юбку и вошел в нее.
Ева была не готова к этому — ни морально, ни физически.
Зверь!
— подумала
она и прикусила губу, чтобы не заплакать. Никогда еще он не был так груб с
нею: тискал до синяков, входил в нее все глубже и глубже, железными руками
держа ее бедра, пока она не закричала. Но не от наслаждения — от боли.
Ева могла его остановить: ее учили этому в полицейской академии. Но сейчас
она чувствовала себя только женщиной, которую обидел любимый мужчина. Лица
Рорка она не видела, но ей казалось, что, если бы увидела, — не узнала.
— Рорк! — сказала она с неподдельной горечью. — Ты делаешь
мне больно.
Он пробормотал что-то на языке, которого она не понимала и никогда прежде не
слышала. И тогда Ева перестала сопротивляться, обхватила его за плечи и
закрыла глаза. Она ощущала на лице его горячее дыхание, руки его раздвигали
ей бедра, он действовал жестоко, от его нежности и умения чувствовать
партнера не осталось и следа.
В какой-то момент Рорк пришел в себя. Сознание вернулось к нему, он сам был
в ужасе от того, что творит, но остановиться не мог. Страсть ела его
изнутри, и он должен был покориться ей, чтобы выжить. В мозгу его звучал
голос:
Сильнее! Глубже! Быстрее!
Голос вел его, направлял, и продолжалось
это до тех пор, пока он не кончил.
Если бы Ева не держала его, Рорк бы, наверное, упал. Он дрожал, как в
лихорадке, и она не знала, успокаивать его или залепить ему пощечину.
— Черт возьми, Рорк! — начала было Ева, но, когда он оперся рукой
о стену, чтобы устоять на ногах, она забыла о своей обиде и обеспокоенно
спросила:
— Что с тобой? Сколько ты выпил, что на ногах не стоишь? Ну-ка,
обопрись на меня.
— Нет. — Угар прошел, и раскаяние его было невыносимым. Он помотал
головой, чтобы прогнать головокружение, выпрямился. — Боже мой, Ева!
Прости, прости меня.
— Ничего. Все нормально. — Рорк был смертельно бледен. Ева никогда
не видела его больным и перепугалась насмерть. — Я позову Соммерсета.
Тебе надо лечь.
— Прекрати. — Он отвел ее руки, отступил назад. Как он сможет
теперь до нее дотронуться? — Я же тебя изнасиловал... Я просто тебя
изнасиловал!
— Нет, — сказала она твердо, надеясь, что голос ее звучит
убедительно. — Нет. Я знаю, что такое изнасилование. Это было не
изнасилование. Ты только.., был чересчур напорист.
— Но я сделал тебе больно! Ева, ты и так вся в ссадинах, а я затащил
тебя в какой-то шкаф, прислонил к стене и использовал. Использовал, как...
— Успокойся. — Она шагнула к нему, но он покачал головой. —
Не отстраняйся от меня, Рорк. Этим ты действительно причинишь мне боль. Не
делай этого.
— Мне надо собраться с мыслями. — Он закрыл лицо руками. Все еще
кружилась голова, и, что самое худшее, он чувствовал себя не вполне самим
собой. — Господи, как выпить хочется!
— По-моему, ты и так выпил больше, чем достаточно.
— Да нет же! Я не пьян, Ева. — Рорк уронил руки, огляделся.
В
шкафу, — подумал он. — Бог мой, в шкафу!
— Сам не понимаю, что на
меня нашло.
— Я вижу. — Но она и сама ничего не понимала. — Ты все время
что-то повторял. Что-то странное. Кажется,
liomsa
.
— Это по-гаэльски. Значит
моя
. Я не говорил по-гаэльски.., с детства.
Удивительно! Мой отец переходил на гаэльский.., когда был пьян.
Он нерешительно коснулся ее щеки.
— Я был так жесток с тобой, так груб...
— Я не хрустальная ваза, Рорк. Выдержу.
— Но я не хочу этого! — Он вспомнил крики и визги уличных шлюх,
которых приводил отец. — Такого со мной никогда не было. В тот момент я
не думал о тебе, и это непростительно.
Ева не могла видеть его таким униженным.
— Знаешь, хватит себя корить. Давай лучше пойдем к гостям.
Она хотела открыть дверь, но он удержал ее руку.
— Ева, я не знаю, что произошло. Действительно, не знаю. Мы стояли,
слушали Мэвис, и вдруг... Это была сила, которой я не мог сопротивляться.
Словно моя жизнь зависела от того, буду ли я тебя иметь. Это был не секс, а
борьба за выживание. Я не мог себя контролировать. Что, конечно, не
извиняет...
— Подожди. — Она прислонилась к двери, чувствуя, что в ней снова
заговорил следователь. — Ты не преувеличиваешь?
— Нет. Я был как под дулом пистолета. — Он попытался
улыбнуться. — Может, это злая шутка анатомии? Я просто не могу
придумать, как заслужить твое прощение...
— Забудь хотя бы на минуту о чувстве вины и постарайся все
вспомнить. — Взгляд у нее стал холодным и сосредоточенным. — Ты
испытал внезапное и острое желание. Это была непреодолимая потребность.
Такая, что ты, человек, умеющий себя контролировать, не смог с ней
справиться. Ты кинулся на меня, как животное, и...
Рорк поморщился.
— Я все это помню.
— Но это совсем на тебя не похоже, Рорк! У тебя, конечно, бывают
порывы, но ты умеешь их сдерживать или направлять в нужное русло. Ты можешь
быть жестким, но ты никогда не бываешь злым. Как женщина, которая столько
раз занималась с тобой любовью, я знаю, что ты не эгоист в постели.
— Не утешай меня, Ева. Мне страшно стыдно.
— Это был не ты, — пробормотала она.
— По-видимому, я могу быть и таким.
— Но ты не мог стать таким по своей воле. Вот что важно. В тебе что-то
сорвалось. Или включилось? — Внезапно словно молния вспыхнула в мозгу у
Евы, и в этот миг она все поняла. — Какой ублюдок! И у этого ублюдка
что-то есть. Он говорил мне, когда мы танцевали. Хвастался, а я ни о чем не
догадалась! Ему просто не терпелось продемонстрировать свое могущество. И на
этом он попался.
Рорк схватил ее за руку.
— Ты говоришь о Джессе Барроу? О сканировании мозга и о внушении?
— За несколько минут до начала шоу он сказал мне, что музыка должна
влиять на то, как люди себя ведут, о чем думают, что чувствуют. Сволочь!
Рорк вспомнил ужас, застывший в ее глазах, когда он прижал ее к стене и
вошел в нее, как взбесившийся жеребец.
— Если ты права, — сказал он ледяным тоном, — я бы хотел
остаться с ним на минутку наедине.
— Это дело полиции, — начала было она, но он смотрел на нее
холодно и решительно.
— Лучше дай мне эту возможность, иначе я сам ее найду. Так или иначе,
но я не отступлю.
— Хорошо. — Она в знак солидарности положила ладонь на его
руку. — Только обещай мне, что не будем спешить. Сначала я должна во
всем убедиться.
— Что ж, я подожду, — согласился Рорк и пообещал себе, что этот
человек заплатит за страх и недоверие.
— Пусть сначала закончится шоу, — решила она. — Я допрошу его
неофициально, в библиотеке. Но в присутствии Пибоди. А ты пока молчи, Рорк.
Это очень серьезно.
Он открыл дверь, пропуская ее вперед.
— Я уже обещал.
Музыка все еще гремела. Не успела Ева войти в зал, как Джесс оторвался от
синтезатора и посмотрел на нее. Взгляд его был наглым, насмешливым, и Ева
поняла, что не ошиблась.
— Найди Пибоди и попроси ее спуститься в библиотеку. Пусть приготовится
к предварительному допросу. — Она встала перед Рорком так, чтобы он
смотрел именно на нее. — И, пожалуйста, не делай глупостей. Здесь речь
идет не о личном оскорблении, а, возможно, об убийстве.
Рорк молча повернулся и пошел искать Пибоди. Едва он скрылся в толпе, Ева
подошла к Соммерсету.
— Окажите мне услугу, Соммерсет. Я прошу вас понаблюдать за Рорком.
— Простите?
— Послушайте меня. — Она взяла его за лацкан пиджака. — Это
очень важно. У него могут быть неприятности. Я хочу, чтобы он был у вас на
виду хотя бы в течение часа после шоу. Если с ним что-нибудь случится, я с
вас шкуру спущу. Вы меня поняли?
Соммерсет понял только одно — что это на самом деле важно.
— Будет исполнено, — ответил он с достоинством и удалился, но ему
было не по себе.
Уверенная, что Соммерсет будет коршуном кружить над Рорком, Ева пробралась
сквозь толпу к музыкантам. Она аплодировала вместе со всеми и ободряюще
улыбнулась Мэвис, которую вызвали на
бис
. Когда очередная волна
аплодисментов стихла, она подошла к Джессу.
— Настоящий триумф, — сказала она тихо.
— Я же говорил, она — сокровище! — Он улыбнулся ей, но в уголках
глаз таилось злорадство. — Вы с Рорком, кажется, пропустили пару
песен...
— Отлучились по личным делам, — сказала она спокойно. — Мне
надо поговорить с вами, Джесс. О вашей музыке.
— С удовольствием.
— Если вы не возражаете, давайте найдем местечко поукромнее.
— Конечно. — Он закрыл крышку синтезатора и запер его на кодовый
замок. — Это ведь ваша вечеринка.
— Чертовски верно подмечено, — пробормотала она, направляясь к
выходу.
Глава 15
— Должен сказать, что у вас с Рорком потрясающий дом. Просто
великолепный, — заметил Джесс, когда они спускались в лифте на второй
этаж.
— Пока что нам его хватает, но мы хотим подыскать что-нибудь
попросторнее, — сухо ответила Ева. — Послушайте, Джесс, вы решили
серьезно работать с Мэвис до или после того, как узнали о ее знакомстве с
Рорком?
— Я же говорил, Мэвис — одна на миллион. Мне достаточно было пару раз
послушать ее в
Дайн и Дерти
, и я понял, что мы сработаемся. — Он
очаровательно улыбнулся: ни дать ни взять, мальчик из церковного хора,
спрятавший под облачением лягушку. — Естественно, нет ничего плохого в
том, что она общается с Рорком. Но все дело в ее таланте.
— Но вы знали о нашем знакомстве?
— Слышал, — пожал плечами Джесс. — Поэтому я и пошел на нее
посмотреть. Я обычно не хожу в такого рода клубы. Но она меня поразила.
Думаю, я смогу ее раскрутить, а если Рорк или кто-то другой его ранга решит
вложить в это деньги, все пройдет совсем спокойно.
— По-моему, вы и так достаточно спокойны, Джесс. — Двери
распахнулись, и они вышли из лифта. — Спокойны и уверены в себе.
— Я уже говорил, что это своего рода маска. Которая со временем стала
моим лицом.
Джесс осматривал коридор, по которому они шли. Картины старых мастеров,
причем подлинники, панели из дорогого дерева, на полу — ковер, сотканный какими-
то умельцами лет сто назад.
Вот это деньги, на которые создают
империи
, — подумал он.
У двери библиотеки Ева обернулась.
— Я не знаю размеров состояния Рорка, — сказала она, словно
прочитав мысли Джесса. — Да, по правде говоря, мне все равно.
Продолжая улыбаться, он многозначительно посмотрел на бриллиант у нее на
груди.
— Но вы, лапочка, в обносках не ходите.
— Когда-то ходила, возможно, снова буду. И пожалуйста, Джесс, не
называйте меня лапочкой.
Ева вошла в библиотеку и кивнула озадаченно смотревшей на них Пибоди.
— Присаживайтесь, — сказала она Джессу и прошла к столу.
— Милое местечко. Привет, дорогуша! — Имени девушки он вспомнить
не мог никак, но одарил ее такой улыбкой, будто они были нежнейшими
друзьями. — Посмотрели шоу?
— Большую часть.
Он плюхнулся в кресло.
— И как вам?
— По-моему, великолепно. Вы с Мэвис были неподражаемы. — Пибоди
рискнула улыбнуться, хоть и подозревала, что Ева этого не одобрит. — Я
обязательно куплю диск.
— Вот это мне очень приятно слышать. А можно попросить выпить? —
спросил он Еву. — Перед выступлением я не позволяю себе ни капли, но
потом страшно хочется расслабиться.
— Разумеется. Чего бы вы хотели?
— Шампанское с виду было неплохим.
— Пибоди, кажется, в кухне есть бутылка. Принесите бокал нашему гостю.
А нам — к
...Закладка в соц.сетях
