Жанр: Любовные романы
Плоть и кровь
... Обнаженное тело Дрю Матиаса свисало с крюка синей стеклянной люстры в петле из скрученных простыней.
— Черт возьми! — выдохнула Ева. — Сколько ему было, Рорк, лет
двадцать?
— Не больше, — ответил Рорк, глядя на мальчишеское лицо Матиаса.
Оно было багровым, глаза выпучены, рот расползся в зловещем оскале. Что за
предсмертное видение так мрачно его развеселило?
— Ладно, посмотрим, что нам удастся сделать. Лейтенант Ева Даллас,
полиция Нью-Йорка, ведет это дело до прибытия полиции из Гамильтона. Причина
смерти пока не ясна. Погибший Дрю Матиас, отель
Олимпус
, комната десять
тридцать шесть...
— Подожди минутку, — сказал Рорк. Он уже привык к тому, как в одно
мгновение она превращается из женщины в лейтенанта полиции. — Я хочу
его снять.
— Пока не надо. Ему уже все равно, а я должна все зафиксировать на
видео. Вы что-нибудь трогали, Картер? — спросила она, обернувшись к
двери.
— Нет. — Он утер ладонью рот. — Я открыл дверь, вошел... И
сразу увидел его. Я.., просто стоял — не знаю сколько, минуту, наверное.
Было ясно, что он мертв.
— Вы лучше пройдите в свою комнату, — сказала Ева. — Полежите
пока там. Мне надо будет с вами поговорить.
— Хорошо.
— Никому не звоните, — велела она.
— Не буду.
Ева подошла к двери, закрыла ее и посмотрела на Рорка. Их взгляды
встретились. Она знала, о чем он подумал. О том, что некоторых людей —
таких, как она, — всегда преследует чужая смерть.
— Что ж, начнем, — сказала ему Ева.
Глава 2
Врача звали Ванг, и он, как большинство врачей, работавших на курортах, был
уже довольно стар. Он давно мог выйти на пенсию, но, как и многие другие его
коллеги, предпочитал эту необременительную работу — лечить синяки и ссадины,
выдавать таблетки от похмельного синдрома, время от времени проводить
диспансеризацию персонала.
Однако труп он был способен распознать с первого взгляда.
— Мертв, — решительно заявил Ванг. Голос у него был чуть
надтреснутый, с легким, почти неуловимым акцентом, лицо — желтоватое,
испещренное сетью морщин, голова — лысая и блестящая, напоминающая старинный
бильярдный шар из пожелтевшей от времени слоновой кости.
— Это я и сама поняла. — Ева устало потерла глаза. Ей впервые
пришлось столкнуться с курортным врачом, хотя слышала она о них немало. Они
терпеть не могли, когда к их немногочисленным обязанностям прибавлялись какие-
то новые. — Меня интересует время и причина смерти.
— Смерть от удушения. — Ванг дотронулся длинным узловатым пальцем
до посиневшей полосы на шее. — От самоудушения. А время смерти — между
десятью и одиннадцатью вечера. Сегодняшнего.
— Благодарю вас, доктор. — Ева не смогла сдержать саркастической
улыбки. — На теле нет следов насилия, поэтому придется принять вашу
версию о самоубийстве. Но меня интересует анализ крови: хочу выяснить, не
находился ли умерший под воздействием наркотиков. Вы прописывали ему какие-
либо лекарства?
— Точно сказать не могу, мне надо свериться со своими записями, но лицо
его кажется мне знакомым. По прибытии он наверняка был у меня на
диспансеризации.
— Это меня тоже интересует.
— Сделаю все, что в моих силах, миссис Рорк.
— Лейтенант Даллас, — поправила она его. — И прошу вас
поторопиться, Ванг.
Ева снова посмотрела на тело.
Маленький человек, — подумала
она. — Худенький, тщедушный. Мертвый...
Ей стало грустно — грустно
оттого, что погиб человек совсем молодой, у которого впереди была вся жизнь.
Она много раз видела, как смерть, особенно насильственная, меняет выражение
человеческого лица, но такой странной, вернее, жуткой ухмылки не встречала
никогда.
— Заберите тело, Ванг. А все сведения перешлите мне на компьютер. Мне
надо будет связаться с его родственниками.
— Будет сделано, лейтенант Рорк.
Она вздохнула, но решила, что не станет заново объяснять, как ее зовут. Ванг
вызвал санитаров, и тело унесли.
— Тебя это, кажется, позабавило? — буркнула Ева, повернувшись к
Рорку.
— Что именно? — Рорк сделал вид, что не понял, о чем речь.
— То, как он меня назвал.
— А по-моему, прозвучало недурно? — Рорк погладил ее по
щеке. — Очевидно, он просто пошутил. Шутки разряжают атмосферу.
— Да уж, твой доктор Ванг — остряк из остряков. — Она покачала
головой. — Меня это злит. Просто чертовски.
— Не такое уж плохое имя...
— Да я уже не об этом, — мрачно усмехнулась Ева. — Я о
мальчике. У него впереди было добрых полсотни лет жизни, а он взял и так
запросто с ней расстался. Вот это меня и злит.
— Понимаю. — Он обнял ее за плечи. — Ты уверена, что это
самоубийство?
— Во всяком случае, следов насилия на теле нет. И в комнате все в
порядке. Мне, конечно, надо будет допросить Картера, но пока мне кажется,
что Дрю Матиас пришел домой, зажег свет, включил музыку, выпил пару банок
пива, возможно, поиграл в компьютерную игру... А потом снял простыни,
скрутил из них веревку и сделал петлю, причем вполне профессионально. —
Ева огляделась по сторонам, пытаясь представить, как все происходило. —
Разделся, швырнул одежду в сторону, залез на стол. Видишь, там следы его
ног. Веревку привязал к люстре, проверил, крепко ли держится, сунул голову в
петлю — и спрыгнул.
Она взяла пульт дистанционного управления и положила его как вещественное
доказательство в пластиковый пакет.
— Все происходило не так уж быстро — люстра поднимается медленно.
Интересно, что он не пытался сопротивляться, не попробовал ослабить
затягивающуюся петлю. Иначе на шее остались бы следы от ногтей.
— А разве такие вещи не делаются инстинктивно, помимо воли? — спросил Рорк, нахмурившись.
— Не знаю. По-моему, это зависит от того, насколько сильна воля и
насколько тверд человек в своем желании умереть. Важно еще, почему он решил
умереть. Возможно, он употреблял наркотики... Но это мы скоро будем знать
наверняка. Находясь под воздействием некоторых наркотических веществ,
человек становится нечувствителен к боли. Она даже бывает ему приятна.
— Здесь, на строительстве, кое у кого могут быть и наркотики.
Невозможно уследить за каждым. — Рорк взглянул на огромную голубую
люстру и вздрогнул. — Но Матиас не походил на человека, не то что
регулярно, а даже время от времени употребляющего наркотики.
— Люди бывают настолько непредсказуемы! Я никогда не перестаю
удивляться тому, что они порой вытворяют. — Ева зябко повела
плечами. — Я велю обыскать всех и вся на предмет наркотиков и
постараюсь узнать хоть что-нибудь у Картера. Может, ты пойдешь наверх,
попробуешь поспать?
— Нет, я останусь. Ты же сама назначила меня своим помощником, —
добавил он прежде, чем она успела хоть что-то возразить.
— Если действительно хочешь мне помочь, позаботься о кофе, —
улыбнулась она.
— Будет исполнено. — Рорк нежно погладил ее по щеке. — Как
все-таки досадно: мне так хотелось, чтобы ты хоть немного от этого
отдохнула...
Он пошел на кухню посмотреть, есть ли там кофе, а Ева направилась в комнату
Картера. Там горел только ночник. Картер сидел на краешке кровати, обхватив
голову руками. Услышав, что дверь открылась, он вздрогнул и выпрямился.
— Не волнуйтесь, Картер, вы пока что не арестованный, — сказала
Ева, садясь с ним рядом. — Извините. Неудачная полицейская
шутка, — добавила она, заметив, что он побледнел. — Я запишу наш
разговор на диктофон, хорошо?
— Да, — сказал он через силу. — Конечно.
— Лейтенант Ева Даллас проводит допрос.., как вас зовут. Картер?
— Меня? Джек. Джек Картер.
— Джека Картера по поводу смерти Дрю Матиаса. Картер, вы проживали
вместе с покойным в номере десять тридцать шесть?
— Да, последние пять месяцев. Мы были друзьями.
— Расскажите мне о сегодняшнем вечере. В котором часу вы вернулись
домой?
— Точно не помню. Кажется, около половины первого. У меня было
свидание. С Лизой Кардо. Она здесь работает дизайнером по ландшафту. Сначала
мы пошли в развлекательный центр, там показывали новый фильм, а потом — в
клуб
Афина
, он уже открыт для обслуживающего персонала. Выпили по паре
коктейлей, послушали музыку. Ей завтра рано на работу, поэтому мы не стали
сидеть долго. Я проводил ее. Пытался уговорить ее пригласить меня к
себе, — добавил он, слабо улыбнувшись, — но она не согласилась.
— Так, значит, вечер вы провели с Лизой. А потом сразу пошли домой?
— Да. Она живет рядом, в бунгало для персонала. Ей там нравится.
Говорит, что не хочет торчать в гостиничном номере. Домой я добрался за пару
минут. — Картер тяжело вздохнул и потер ладонями виски, пытаясь
успокоиться. — Дрю всегда тщательно запирал двери. У него на этот счет
был пунктик. Кое-кто из наших вообще не пользуется замками, но у Дрю было
столько всякой техники, и он ужасно волновался, как бы кто не залез к нему и
не стал шуровать в его компьютерах.
— Ключи были только у вас двоих?
— Конечно.
— Хорошо. И что было потом?
— Я его увидел. Сразу, как только вошел. И помчался к вам.
— Понятно. Когда вы в последний раз видели его живым?
— Сегодня утром. — Картер закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и
вспомнить, как это было. Утро, кофе, какая-то дружеская болтовня. — Мы
вместе завтракали.
— Он был чем-нибудь расстроен? Грустил?
— Нет. — Взгляд у Картера наконец прояснился. — Этого-то я и
не могу никак понять! Он был в отличном настроении. Веселился, подтрунивал
надо мной по поводу Лизы... В общем, нормальные дружеские шуточки. Я сказал,
что он сам так давно ничего ни с кем не имел, что, наверное, позабыл, как
это бывает. Предложил ему подцепить кого-нибудь на вечер и пойти вместе с
нами.
— А у него не было постоянной девушки?
— Нет. Он все время рассказывал про какую-то детку, с которой у него
была любовь. Детка — это он сам так ее называл. И собирался в следующий
уикэнд ее навестить. Говорил, у нее есть все, что надо — и мордашка, и
фигурка, и мозги, а в сексе просто удержу не знает. Так что такой шедевр он
не собирался менять ни на какие подделки.
— А как ее зовут, вы знаете?
— Нет. Просто
детка
. Честно говоря, мне всегда казалось, что он все
это выдумал. Дрю был не тем парнем, на кого такие вот
детки
западают. Он
вообще в присутствии женщин смущался, а расслаблялся, только когда играл в
свои виртуальные игрушки или возился с новыми программами. Вечно торчал у
компьютера.
— А другие друзья у него были?
— Немного. Он не любил больших компаний. Дрю был этим, как его..,
интровертом.
— Картер, а он употреблял наркотики?
— Дрю?! — изумленно переспросил он. — Никогда. Точно говорю,
никогда. Он был парень честный и прямой и в такие дела впутываться бы не
стал, лейтенант. У него были отличные мозги, он ими очень дорожил. И работу
свою ценил, хотел получить повышение. А за такие вещи тебя вышвырнут в один
момент, глазом моргнуть не успеешь.
— Вы уверены, что если бы он решил попробовать, вы бы об этом узнали?
— Прожив с человеком пять месяцев, неплохо его узнаешь. — Картер
снова помрачнел. — Привыкаешь к нему. Я уже говорил, он мало с кем
общался. Любил сидеть один за компьютером, любил всякие виртуальные игрушки.
— Значит, был нелюдимым?
— Пожалуй. Но депрессивным его назвать было нельзя, просто так ему
больше нравилось. В последнее время Дрю все говорил о какой-то новой игре.
Он вечно что-то придумывал. А на прошлой неделе сказал, что скоро заработает
целое состояние. И что сам Рорк ему будет завидовать.
— Рорк?
— Он ничего особенного в виду не имел, — поспешно добавил Картер:
ему явно не хотелось говорить о покойном друге ничего плохого. —
Понимаете, Рорк для нас... Ну, он — звезда. Куча денег, роскошная жизнь,
власть, сила, молодая красавица жена... — Тут он запнулся и
покраснел. — Прошу прощения.
— Ничего страшного. — Ева усмехнулась и подумала, что надо будет
решить на досуге, приятно ли, когда двадцатилетний юноша считает тебя
красавицей.
— Мы все им восторгаемся, а Дрю его просто обожал. Он был честолюбивым
парнем, миссис.., простите, лейтенант. У него была цель в жизни. Я не могу
понять, зачем он это сделал!
— Не знаю. Картер. Возможно, этого никто никогда не узнает...
Ева говорила с ним долго и подробно, заставляла вспоминать каждую деталь и
через час составила наконец представление о том, каким был покойный Дрю
Матиас. Теперь ей оставалось лишь составить отчет для тех, кого пришлют из
Гамильтона завершать расследование.
В лифте, уносящем их с Рорком на крышу, в пентхаус, Ева устало прислонилась лбом к зеркальной стене.
— Хорошо, что ты догадался устроить Картера на ночь в другом номере.
Возможно, там он сумеет заснуть.
— Особенно, если примет транквилизаторы. А ты-то сама как, заснешь?
— Надеюсь, только мне было бы легче, если бы я нашла хоть какую-то
зацепку. Совершенно непонятно, что его толкнуло на самоубийство. — В
коридоре Ева остановилась у двери и ждала, пока Рорк отключит
сигнализацию. — Пока что я знаю только, что этот парень занимался
компьютерами и собирался многого добиться. Женщин смущался, любил
пофантазировать. Обожал свою работу. — Она задумчиво пожала
плечами. — К нему не поступало никаких звонков, и сам он никому не
звонил, электронной почты тоже не было. К нему никто не приходил, он
проводил вечер дома, а потом ни с того ни с сего повесился.
— Психология самоубийц загадочна, Ева. Тебе вовсе незачем так
беспокоиться. Ведь это не убийство.
— Нет, не убийство. Винить и наказывать некого. Всего-то — погиб
молодой парень. Смерть в самом начале пути... — Она вдруг обернулась к Рорку
и крепко обняла его. — Рорк, ты изменил всю мою жизнь!
Он удивленно взглянул на нее. Взгляд у Евы был суровый и напряженный.
— Что это с тобой?
— Ты изменил мою жизнь, — повторила она. — И, кажется, к
лучшему. Я хочу, чтобы ты это знал. И не забудь, пожалуйста, то, что я
говорю тебе сейчас, когда мы вернемся в Нью-Йорк и на меня снова навалится
куча работы. Ты для меня очень много значишь.
Он нежно коснулся губами ее лба.
— Ни за что не забуду. И тебе не дам забыть. Пошли спать. Ты с ног
валишься.
— Точно. Валюсь.
Входя в спальню, Ева вдруг вспомнила, что до конца медового месяца осталось
меньше двух суток. И решила, что чья-то бессмысленная смерть не должна
омрачить последних часов их отпуска.
— Знаешь, а Картер считает меня красоткой, — сказала она, лукаво
взглянув на Рорка. Рорк замер и обернулся к ней.
— Что-что?
— А ты — звезда, — добавила Ева, расстегивая блузку.
— Да ну? Неужели?
— И еще какая! От тебя здесь все тащатся, как сказала бы Мэвис. И одна
из причин — то, что у тебя молодая красавица жена.
Скинув блузку, она уселась на кровать и стала снимать туфли, а он стоял,
засунув руки в карманы, и с усмешкой за ней наблюдал. Ева усмехнулась в
ответ.
— Итак, звездная личность, — сказала она, кокетливо наклонив
голову, — что вы собираетесь делать со своей молодой красавицей женой?
Рорк плотоядно облизнулся и шагнул к ней.
— Пожалуй, я не стану этого объяснять, а просто покажу.
Думая об обратном пути, Ева решила, что хорошо было бы заснуть, а проснуться
уже дома. И долго, используя всевозможные логические доводы, пыталась
объяснить Рорку, почему не стоит лететь на его самолете.
— Понимаешь, мне совсем не хочется умереть во цвете лет.
На это он только посмеивался, что приводило ее в бешенство, и в конце концов
схватил ее в охапку и потащил на борт.
— Я здесь не останусь! — заявила она, оказавшись в обитом плюшем
салоне. — Говорю это совершенно серьезно. Пока я в сознании — ни за
что!
— Угу, — с серьезным видом кивнул Рорк и, выбрав кресло пошире и
поудобнее, усадил Еву к себе на колени и крепко обнял, лишив ее малейшей
возможности перемещаться в пространстве.
— Ты что делаешь?! — испуганно закричала она, безуспешно пытаясь
вырваться из его объятий. — Отпусти меня немедленно!
Она вертелась удивительно соблазнительно, что и натолкнуло Рорка на мысль о
том, как следует провести эти несколько часов путешествия.
— Взлетайте, как только получите разрешение, — приказал он пилоту,
после чего обернулся к стюардессе, заглянувшей в салон, и сказал,
очаровательно улыбаясь:
— В ближайшее время вы нам не понадобитесь.
Когда стюардесса вышла, он встал и запер дверь.
— Я буду драться, — предупредила его Ева, но тут загудели моторы,
и пол в салоне завибрировал, а это свидетельствовало о том, что до взлета
остались считанные секунды. — Я решительно отказываюсь лететь, —
заявила она мрачно. — Отмени взлет.
— Увы, слишком поздно, — ответил Рорк спокойно, после чего снова
нежно ее обнял и поцеловал в шею. — Расслабься, Ева. Доверься мне. Этот
перелет безопаснее, чем езда в автомобиле по Нью-Йорку.
— Что за чушь! О господи!
Моторы взревели в полную силу, и она крепко зажмурилась. Но когда самолет
набрал высоту, Ева поняла, что грудь теснит лишь оттого, что она от страха
забыла дышать. Тогда она шумно выдохнула, а потом стала судорожно ловить
ртом воздух, как ныряльщик, вернувшийся из морских глубин.
Ну успокойся, ты еще жива, — сказала себе Ева, — что уже немало.
Правда, теперь придется прикончить Рорка...
И вдруг она поняла, что Рорк не
только больше ее не держит, но уже успел расстегнуть на ней кофточку и нежно
ласкает грудь.
— Если ты думаешь, что после всего этого я буду заниматься с тобой
любовью...
Он молча развернул ее лицом к себе, усмехнулся и прильнул ртом к одному из
Евиных сосков.
— Сукин сын! — воскликнула она, а потом рассмеялась и, обхватив
руками его голову, прижала ее к своей груди.
На нее накатила волна возбуждения — мягкая, томящая, щекочущая. Она тут же
забыла обо всем на свете и чувствовала лишь его ласки. А потом сама повалила
его на толстый пушистый ковер, сама жадно прильнула губами к его рту.
— Войди в меня! — Она стала стаскивать с него рубашку, ей не
терпелось прижаться к его груди. — Сейчас же!
— У нас впереди еще несколько часов. — И Рорк снова стал целовать
ее маленькие упругие груди, уже согревшиеся от его ласк. — Дай мне тебя
распробовать.
Чем он и занялся с упоением. От губ к шее, от шеи к плечу, а потом — к
груди.
Он ласкал ее нежно, осторожно, наслаждаясь каждым движением, и Ева задрожала
от возбуждения. Тело ее покрылось испариной, а Рорк медленно опустил руки
ниже и осторожно снял с нее трусики. Он целовал ей живот, бедра, а когда
кончик его языка погрузился в сладостные пучины, Ева содрогнулась от первого
оргазма.
— Еще! — застонала она. Рорк и сам был ненасытен. И знал, что ему
она откроется так, как не открывалась никогда никому другому. И что с ним
вместе она забудет себя, забудет весь мир.
Ева лежала, дрожа всем телом, не в силах шевельнуться, и тогда он наконец
вошел в нее. Она тут же открыла глаза, встретилась с ним взглядом и увидела,
что он смотрит на нее сосредоточенно и полностью контролирует себя. А ей
хотелось, чтобы он тоже забылся, растворился в ней, как она только что
растворялась в нем.
— Еще! — повторила она, обвиваясь вокруг него.
В глазах Рорка мелькнул темный огонь страсти, таившейся в глубинах души.
Дыхание его участилось, он входил в нее все глубже, все сильнее, пока ему не
стало казаться, что сердце сейчас просто разорвется. Она двигалась с ним в
унисон, не отставая ни на секунду, не выпуская его из своих объятий. Ее тело
вновь напряглось, готовое к следующему оргазму, и это наполнило Рорка
ликованием.
Снова, — думал он. — Снова, и снова, и снова!
Слышались только стоны, вздохи, звук бьющейся о плоть плоти. Наконец с ее
губ сорвался протяжный крик, тогда он, зарывшись лицом в ее волосы, вошел в
нее последний раз и кончил.
Обессиленный, он рухнул на нее. Сердце выпрыгивало из груди, мозг
отключился, а она словно растеклась под ним, и только сердце ее колотилось
так же бешено.
— По-моему, мы просто сошли с ума, — пробормотала Ева несколько
секунд спустя. — Мы друг друга до смерти замучаем.
— Значит, нас ждет счастливая смерть, — усмехнулся он. —
Правда, я предполагал, что все будет чуть романтичнее: немного вина, тихая
музыка... Думал, что мы отметим завершение медового месяца. — Он
приподнял голову и ласково взглянул на Еву. — Но получилось не хуже, а?
— Из чего не следует, что я перестала на тебя злиться.
— Нисколько не сомневаюсь. Но я давно заметил, что лучше всего
заниматься с тобой любовью, когда ты на меня злишься. — Рорк склонился
над Евой и нежно куснул ее за подбородок. — Я тебя обожаю!
Пока она переваривала это сообщение, слышанное уже столько раз, но каждый
раз оказывавшееся полной неожиданностью, он встал и подошел к шкафчику с
зеркальной дверцей, стоявшему между двумя креслами.
— У меня для тебя сюрприз. Ева с подозрением взглянула на обтянутую
бархатом коробочку.
— Совершенно ни к чему делать мне подарки. Ты же знаешь, я этого не
люблю.
— Знаю. Подарки тебя смущают, — понимающе усмехнулся Рорк. —
Может, именно поэтому мне и нравится их тебе дарить. — Он уселся на пол
рядом с ней и протянул ей футляр. — Открой, пожалуйста.
Ева решила, что там какая-нибудь драгоценность. Рорк без конца дарил ей
роскошные украшения: бриллианты, изумруды, золотые ожерелья. Но, открыв
коробочку, Ева с удивлением увидела скромный белый цветок.
— Что это?
— Это из твоего свадебного букета. Я его сохранил.
— Петунья!
Ева растроганно взяла цветок в руки. Самый обычный цветок, который можно
вырастить в любом саду. Его белые лепестки были свежими, душистыми, в
капельках росы.
— В одной из моих компаний разработали новый способ презервации, не
влияющий на состав вещества. Я очень хотел сохранить эту петунью для тебя.
Вернее, для нас обоих. Как напоминание о том, что есть вещи, над которыми
время не властно.
Она внимательно взглянула на Рорка. Оба они прошли через тяжкие испытания и
сумели выжить. Обстоятельства, столкнувшие их, были трагичны, но они и это
преодолели. Шли разными путями — и вышли на одну дорогу.
Кое над чем время действительно не властно, — подумала она. —
Например, над любовью...
За три недели Центральный полицейский участок не изменился. Кофе в буфете
был по-прежнему отвратителен, а вид, открывавшийся из крохотного окна ее
кабинета, по-прежнему уныл.
И все же она была счастлива снова оказаться здесь.
Коллеги по отделу встретили ее посланием, которое светилось на экране
монитора (Ева сразу догадалась, что здесь не обошлось без компьютерного
кудесника Фини — никто, кроме него, не сумел бы подобрать пароль к ее
компьютеру).
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РОДНЫЕ ПЕНАТЫ, ЛЕЙТЕНАНТ-МОЛОДОЖЕН! ХУБА-ХУБА!!!
Хуба-хуба?
— фыркнула Ева. Может, юморок и простоват, но так приятно
почувствовать себя дома!
Она взгля
...Закладка в соц.сетях
