Жанр: Любовные романы
Плоть и кровь
... были очень огорчены
тем, что не смогли присутствовать на вашей свадьбе.
— Безутешны! — Рианна ослепительно улыбнулась Еве. — Мы с
Уильямом страстно мечтали увидеть ту, к ногам которой пал сам Рорк.
— По-моему, на ногах он еще держится, — Ева бросила быстрый взгляд
на Рорка, протянувшего ей бокал вина. — Пока что.
— Ри и Уильям работают над одним проектом в моей лаборатории в
Гамильтоне. Они только что вернулись в Нью-Йорк — отдохнуть и развеяться.
— Правда? — Ева натужно улыбнулась.
— Мы работаем над удивительно интересным проектом, — вступил в
разговор Уильям. — Через год, максимум через два,
Рорк индастриз
завершит разработку новой технологии, которая произведет в мире игр и
развлечений настоящую революцию.
— Игры и развлечения? — ехидно повторила Ева. — Да, это дело
серьезное.
— На самом деле эту технологию можно будет применять во многих
областях. — Рианна потягивала вино и внимательно разглядывала
Еву. — Например, в медицине.
— Этим занимается Ри. — Уильям нежно взглянул на свою
спутницу. — Она у нас спец по медицине, а я — по забавам.
— Думаю, у Евы сегодня был трудный день, так что не будем утомлять ее
разговорами о наших делах. Мы, ученые, такие зануды, — добавила она с
извиняющейся улыбкой. — Вы ведь только что вернулись из
Олимпуса
? — Рианна подошла к столику с закусками, и платье ее нежно
зашелестело. — Мы с Уильямом работали и там: он в игровом комплексе, я
— в медицинском. Вы их видели?
— Мельком. —
Хватит грубить, — мысленно одернула себя
Ева. — Надо привыкать к тому, что, вернувшись домой, можешь застать там
изысканное общество и в том числе роскошных дамочек, заигрывающих с твоим
мужем
. — Медицинский комплекс очень впечатляет. А комната
топографических игр в отеле — это ваше детище? — спросила она у
Уильяма.
— Признаю свою вину, — улыбнулся он. — Обожаю играть. А вы?
— Ева и там умудрялась работать, — сказал Рорк. — Увы, нам не
повезло: когда мы были в
Олимпусе
, там произошла очень неприятная вещь.
Самоубийство. Погиб один из техников, Матиас.
— Матиас? — Уильям нахмурился. — Такой молодой парень, рыжий,
с веснушками?
— Да.
— Господи! Самоубийство? А ты уверен, что это не несчастный случай?
Насколько я помню, это был очень активный молодой человек с большими
планами. Не из тех, кто добровольно уходит из жизни.
— Но именно это он и сделал, — сухо сказала Ева. — Повесился.
— Какой ужас! — Рианна побледнела и присела на кушетку. — Я
его знала, Уильям?
— Кажется, нет. Могла видеть его в одном из клубов, но, насколько я
помню, он не любил общества.
— Тем не менее мне очень жаль, — сказала Рианна. — Как
печально, что вы в ваш медовый месяц столкнулись с такой трагедией. Давайте
не будем больше об этом говорить. — Галахэд запрыгнул на кушетку и стал
тереться головой о руку Рианны. — Лучше расскажите нам о свадьбе.
— Оставайтесь с нами ужинать. — Говоря это, Рорк незаметно пожал
локоть Евы, словно принося извинения. — И мы расскажем вам все в
подробностях.
— Увы, не можем, — развел руками Уильям. — Идем в театр.
Причем уже опаздываем.
— Ты, как всегда, прав. — Рианна с видимым сожалением встала с
кушетки. — Надеюсь, вы еще повторите свое приглашение. Ближайшие два
месяца мы собираемся провести в Нью-Йорке, и я бы очень хотела познакомиться
с вами поближе, Ева. Мы с Рорком.., старинные приятели. Не правда ли,
дорогой?
— Совершенно верно. Мы с Евой всегда будем рады вас видеть. А завтра
утром жду вас в офисе с подробным отчетом.
— Ну что ж, в таком случае — до завтра. — Рианна поставила бокал
на столик. — Ева, может быть, мы с вами пообедаем как-нибудь на днях?
Ленч только для дам! — Она так озорно блеснула глазами, что Ева вдруг
почувствовала себя полной идиоткой. — Сравним свои впечатления о Рорке.
Обижаться на такое дружеское предложение было бы совсем глупо.
— Думаю, это будет интересно, — улыбнулась в ответ Ева и вместе с
Рорком проводила гостей до двери. — И много у нас с ней должно быть
общих впечатлений? — спросила она Рорка, когда они остались одни.
Он обнял Еву за талию и поцеловал в щеку.
— Это было так давно! Тысячу лет назад.
— У тебя отличный вкус: у нее великолепная фигура! Наверняка не
обошлось без пластических операций.
— Что ж, если это и так, то она удачно вложила деньги.
Ева мрачно взглянула на него.
— Слушай, а есть ли на свете хоть одна красивая женщина, не побывавшая
в твоих объятиях? Рорк задумчиво прищурился.
— Пожалуй, нет.
Ева кинулась на него, и он со смехом увернулся.
— Эй, потише, ты меня так с ног свалишь. — Тут она заехала ему
кулаком в живот, и, он тихо охнул. — Да, дорогая, ты уже вошла в форму.
— Пусть это послужит тебе уроком, неотразимый ты мой, — заявила
Ева, однако все-таки позволила ему взять ее на руки.
— Есть хочешь? — спросил Рорк.
— Безумно!
— Я тоже. Давай-ка поужинаем в спальне. — И он понес ее вверх по
лестнице.
Глава 4
Ева проснулась от звонка. На груди у нее мирно посапывал Галахэд. Время было
предрассветное, сквозь окно в потолке пробивался тусклый серый свет. Не
открывая глаз, Ева потянулась к телефону.
— Даллас слушает.
— Примите вызов, лейтенант, — раздался голос дежурного. —
Подозрительная смерть. Адрес: Мэдисон-авеню, 5002, квартира 3800. Сообщение
поступило от проживающего там Артура Фоккса. Код четвертый.
— Сообщение принято. Свяжитесь, пожалуйста, с сержантом Делией Пибоди и
вызовите ее мне в помощь.
— Принято. Желаю удачи, лейтенант.
— Что случилось? — Рорк тоже проснулся и, усевшись в кровати, взял
Галахэда на руки.
— Пока точно не знаю, но надо ехать. Времени у меня — только на душ и
кофе. — Ева, не найдя халата, отправилась в ванную голышом. — На
месте происшествия уже есть патрульный, — крикнула она из-за двери.
Зайдя в душевую кабину, Ева с удовольствием подставила спину под струи
горячей воды, нажала на кнопку в стенке и набрала пригоршню жидкого мыла.
Через несколько минут она поняла, что проснулась окончательно.
— Ты сваришься. — Он стоял в дверях ванной с чашкой кофе в руках.
— Это мне?
— Всегда к вашим услугам.
— Спасибо. — Ева взяла чашку, встала под фен. — Ты что,
смотрел, как я моюсь?
— Я вообще люблю на тебя смотреть. Есть что-то особенное в стройных
длинноногих женщинах, стоящих под душем.
Рорк зашел в кабинку и включил холодную воду. Ева никак не могла понять,
почему мужчина, привыкший к роскоши, предпочитает ледяной душ. Пригладив
ладонью волосы, она наложила на лицо дневной крем, который ей настоятельно
рекомендовала Мэвис.
— Тебе совершенно не обязательно было вставать вместе со мной.
— Все равно я проснулся. — Рорк фен не любил, предпочитал
вытираться полотенцем. — У тебя есть время позавтракать?
Ева взглянула на его отражение в зеркале:
— Боюсь, что нет. Я перехвачу что-нибудь попозже.
Он обмотал полотенце вокруг бедер, пригладил волосы:
— Честно?
— Знаешь, а мне тоже нравится смотреть на тебя, — призналась Ева и
отправилась в спальню одеваться.
Машин в этот час на улицах почти не было, только автобусы развозили одних
рабочих с ночной смены домой, а других — на утреннюю смену. Моросил дождик,
но уличные торговцы уже вывезли свои тележки и готовились к новому дню.
Ева быстро мчалась по городу.
Та часть Мэдисон-авеню, куда она направлялась, вся сплошь состояла из
бутиков и серебристых небоскребов, где обитали те, кто мог себе позволить
эти бутики посещать.
Ева обогнала такси с одинокой пассажиркой, блондинкой в блестящем,
переливавшемся всеми цветами радуги пиджаке.
Наверное, девушка по
вызову, — подумала Ева. — Возвращается с ночной смены. Богатые
могут покупать не только роскошную одежду, но и роскошные развлечения
.
Ева свернула к подземному гаражу у дома, сунула под нос охраннику свой
значок, и он указал ей отсек, где она могла поставить машину.
Естественно, этот отсек оказался в самом дальнем от лифта углу гаража.
Полицейским, — подумала Ева раздраженно, — всегда отводят места
похуже
.
Выйдя из лифта, Ева осмотрелась. Еще год назад она бы с изумлением
разглядывала роскошный холл на тридцать восьмом этаже, заставленный горшками
с китайскими розами и бронзовыми скульптурами. Но теперь, освоившись в мире
Рорка, она привыкла относиться к роскоши спокойно. Взглянув на знакомые
фонтанчики, установленные вдоль стен, она подумала, что дом этот, возможно,
тоже является собственностью ее мужа.
Подойдя к женщине-полицейскому, стоявшей у квартиры 3800, она показала ей
значок.
— Лейтенант, мой коллега находится в квартире вместе с сожителем
погибшего. Мистер Фоккс, обнаружив тело, вызвал
Скорую помощь
, но мы
прибыли первыми. Врачи констатировали смерть и теперь ждут, когда вы
осмотрите место происшествия. Мы не смогли почти ничего узнать от Фоккса,
мэм, — добавила она, взглянув на дверь. — Он впал в истерику. Не
думаю, что он что-то трогал на месте происшествия. Кроме тела.
— Он переносил его?
— Нет, мэм. Тело по-прежнему в ванне. Он просто пытался оказать ему
помощь, что, естественно, было совершенно бессмысленно. По-видимому, Фоккс
находился в шоке. Там море крови. Он перерезал себе вены, — пояснила
она. — И, судя по всему, погиб по меньшей мере за час до того, как его
сожитель обнаружил тело.
— Медэксперты вызваны? — спросила Ева.
— Прибудут с минуты на минуту, мэм.
— Отлично. Когда приедет сержант Пибоди, пропустите ее. А сами
оставайтесь на посту.
Открыв дверь, Ева тут же услышала чьи-то судорожные рыдания.
— Он все время в таком состоянии, — заметила женщина-
полицейский. — Надеюсь, лейтенант, вам удастся его успокоить.
Ева, ничего не ответив, вошла в квартиру. Дверь закрылась. Прихожая была
отделана белым и черным мрамором. С потолка свисала пятирожковая люстра
черного стекла. За арочным проемом начиналась гостиная, выдержанная в том же
стиле: черные кожаные диваны, белые полы, столы черного дерева, белые
светильники. На окнах — черно-белые полосатые шторы. Они были задернуты,
всюду горел свет. Стоявший посреди комнаты экран для виртуальных игр был
выключен. Белая лестница вела на второй этаж.
Деньги могут многое, — подумала Ева, — но смерть не испытывает пиетета перед богатством
.
Она пошла туда, откуда доносились рыдания, и оказалась в небольшом кабинете,
заставленном шкафами со старинными книгами и глубокими креслами с темно-
бордовой обивкой. В одном из них сидел светловолосый мужчина с бледным,
опухшим от слез лицом. На нем был белый шелковый халат, весь перепачканный
уже подсыхавшей кровью. Он был бос, руки его, унизанные кольцами, дрожали.
На левой лодыжке виднелась татуировка — черный лебедь. На появление Евы он
никак не отреагировал: очевидно, просто не заметил ее.
Полицейский, сидевший рядом, увидев Еву, хотел что-то сказать, но она дала
ему знак молчать и вопросительно взглянула наверх. Он кивнул, давая понять,
что тело на втором этаже.
Ева тихо вышла из кабинета: сначала надо было осмотреть тело и место
происшествия.
На втором этаже было несколько комнат, но понять, куда идти, было нетрудно:
на полу хорошо были видны кровавые следы. Ева заглянула в спальню с нежно-
зелеными обоями, где стояла огромная кровать, застланная голубым атласным
покрывалом. В этой комнате казалось, что ты очутился в подводном царстве.
Здесь стояло несколько статуй — копии работ античных скульпторов; шкафы были
встроены в стену. Пол устилал мягчайший ковер цвета морской волны, на
котором тоже виднелись свежие следы крови. Следы эти вели в ванную.
Смерть давно не пугала Еву, но каждый раз, встречаясь с ней, она ужасалась
жестокости и бессмысленности происшедшего. Все кругом — и сине-зеленая
плитка на стенах, и зеркальный пол — было залито кровью. Из ванны
безжизненно свисала рука, на запястье которой зияла разверстая рана. Вода в
ванне была темно-розового цвета, и в воздухе стоял тяжелый сладковатый запах
свежей крови. Играла музыка, кажется, это была арфа. Толстые белые свечи,
установленные в ногах и у изголовья огромной овальной ванны, все еще горели.
Голова лежавшего в ванне покоилась на подушечке, прикрепленной к бортику,
его остекленевший взгляд был устремлен куда-то вверх, словно мертвец
рассматривал пушистые листья папоротника, свисавшего с зеркального потолка.
На лице его застыла улыбка, и казалось, что собственная смерть доставила ему
ни с чем не сравнимое удовольствие.
Но Еву поразило другое: она сразу узнала этого человека. В ванне лежал и
улыбался собственному отражению голый и мертвый адвокат С. Т. Фицхью!
— Сальватори будет на вас очень обижен, адвокат, — пробормотала Ева и принялась за работу.
Она взяла пробу воды в ванне, определила приблизительное время смерти, сняла
отпечатки пальцев погибшего, и тут появилась запыхавшаяся Пибоди.
— Прошу прощения, лейтенант. Я добиралась издалека.
— Ничего страшного. — Она протянула Пибоди уже упакованный в
пластик нож с ручкой из слоновой кости. — Похоже, что использовал он
именно его. Коллекционная вещица. Надо будет проверить отпечатки пальцев.
Пибоди положила нож в пакет для вещественных доказательств, потом, прищурившись, взглянула на тело.
— Лейтенант, да это же...
— Да, это Фицхью.
— Почему он решил покончить собой?
— Мы еще не установили, что это самоубийство. Никогда не делайте
поспешных выводов, сержант, — сказала она спокойно. — Это первое
правило. Проследите за тем, чтобы провели обыск помещения, Пибоди. Телом
могут заняться медэксперты. Я свой осмотр закончила. — У Евы все руки
были в крови. — Я пойду разговаривать с Фокксом, а вы запишите
показания полицейских, первыми прибывших на место происшествия.
Ева снова взглянула на тело.
— Именно так он ухмылялся в суде, думая, что загнал противника в угол.
Сукин сын! — Не сводя глаз с мертвеца, она достала из чемоданчика
лосьон, протерла руки, грязную салфетку выкидывать не стала, а убрала ее в
пакет. — Скажите медэкспертам, что результаты вскрытия мне нужны как
можно скорее.
Оставив Пибоди в ванной, она пошла по кровавым следам назад, вниз.
Фоккс уже не рыдал, а тихо подвывал. Увидев Еву, полицейский, который сидел
рядом с ним, вздохнул с облегчением.
— Подождите медэкспертов в гостиной, констебль. Сержант Пибоди возьмет
у вас показания. А я побеседую с мистером Фокксом.
— Слушаюсь, мэм. — И, светясь от радости, полицейский выскочил из
кабинета.
— Мистер Фоккс, я — лейтенант Даллас. Примите мои
соболезнования. — Ева нажала на кнопку, шторы раздвинулись, комнату
залило бледным светом дождливого утра. — Вам придется побеседовать со
мной и рассказать обо всем, что здесь произошло.
— Он умер! — У Фоккса был высокий мелодичный голос. — Фиц
умер... Я не понимаю, как это могло случиться. Не понимаю, как мне жить
дальше...
Все как-то живут, — подумала Ева. — Другого выхода нет
. Она села
и поставила на стол диктофон.
— Мистер Фоккс, для нас обоих будет лучше, если вы сейчас поговорите со
мной. Я должна вас предупредить о ваших правах и обязанностях. Таково
правило.
Пока она наизусть перечисляла права Миранды, он перестал всхлипывать и
уставился на нее. Глаза его покраснели и припухли.
— Вы что же думаете, это я его убил? Вы думаете, я мог это сделать?
— Мистер Фоккс...
— Я любил его! Мы были вместе двенадцать лет! Он был моей жизнью!
Жизнь твоя все еще при тебе, — подумала она. — Просто ты еще
этого не осознал
.
— Значит, вы должны мне помочь. Расскажите, что произошло.
— В последнее время он.., он плохо спал. А снотворное принимать не
любит. Предпочитает читать, слушать музыку, иногда играет часок-другой в
виртуальные игры, чтобы расслабиться. Он очень беспокоился о деле, с которым
работал.
— О деле Сальватори?
— Да, кажется. — Фоккс вытер глаза рукавом халата. — Мы
никогда не обсуждали его работу. Я ничего в юриспруденции не понимаю. Я врач-
диетолог. Мы познакомились двенадцать лет назад. Фиц пришел ко мне на прием,
хотел, чтобы я подобрал ему подходящую диету. Мы подружились, потом стали
любовниками, начали жить вместе...
Все это Ева хотела узнать в подробностях, но позже. Сейчас ее интересовало,
что именно случилось в ванной комнате.
— Итак, у него были проблемы со сном, — подсказала она.
— Да. Его часто мучает бессонница. Он так много сил и нервов тратит на
своих клиентов... Я уже привык к тому, что посреди ночи он отправляется в
гостиную, включает какую-нибудь игру или дремлет у телевизора. Иногда
принимает теплую ванну. — Вспомнив о ванне, Фоккс смертельно
побледнел. — О господи!
Он опять залился слезами, и Ева налила ему стакан минеральной воды: бутылка стояла рядом на столике.
— И в этот раз было то же самое? — спросила она. — Он снова
встал среди ночи?
— Точно сказать не могу. — Фоккс закрыл лицо руками. — Я сплю
крепко, с этим у меня проблем нет. Мы посмотрели последние новости, выпили
коньяку и легли около полуночи. Проснулся я, как обычно, рано.
— В котором часу?
— В пять или в пять пятнадцать. Мы оба встаем рано, завтрак заказываю
я. Фица в кровати не было, я решил, что ему опять не спалось и он перебрался
в одну из спален внизу. Потом я пошел в ванную и тут увидел его. Боже! Фиц!
Весь в крови... Это было похоже на кошмарный сон.
Он поднес дрожащую руку ко рту.
— Я кинулся к нему, стал пытаться делать искусственное дыхание. Мне
казалось, что я схожу с ума! Он был мертв, и я это прекрасно видел. И все же
я стал вытаскивать его из воды. Но он человек крупный, а меня просто трясло
от ужаса. И тогда я вызвал
Скорую
.
Ева понимала, что, если ей не удастся привести Фоккса в чувство, говорить с
ним будет бесполезно. И транквилизаторы ему давать нельзя, пока она все не
узнает.
— Я понимаю, как вам трудно, мистер Фоккс. Мне очень жаль, что этот
разговор нам приходится вести прямо сейчас, но, поверьте, так будет легче и
вам, и мне.
— Я в порядке. — Он залпом осушил стакан воды. — Надо с этим
покончить.
— Скажите, а в каком он был настроении вчера вечером? Вы говорили, что
он беспокоился о деле, которое вел.
— Беспокоился, да, но не слишком. Он никак не мог сломить какого-то
полицейского, и это его бесило.
Ева решила, что не стоит говорить о том, кто был этот полицейский.
— Кроме того, он готовил защиту еще по двум делам. Понимаете, Фиц так
много работал, что просто не мог расслабиться.
— Кто-нибудь звонил ему вечером? Или он кому-нибудь?
— Да, конечно. Он часто брал работу домой, и ему приходилось много
говорить по телефону. Вчера он часа два сидел в кабинете наверху. Пришел
около половины шестого и работал до восьми. Потом мы поужинали.
— Его беспокоило что-то еще, кроме дела Сальватори?
— Только излишний вес, — улыбнулся Фоккс. — Фиц боролся с
каждым фунтом. Мы говорили о том, что ему следует увеличить физические
нагрузки, может быть, сесть на специальную диету. После ужина мы смотрели
комедию по видео, потом, как я уже говорил, пошли спать.
— Вы ссорились?
— Ссорились?
— У вас на руке синяки, мистер Фоккс. Вы дрались с мистером Фицхью
вчера вечером?
— Нет! — Он побледнел еще больше, и глаза его заблестели так,
будто он снова собрался зарыдать. — Мы никогда не дрались. Естественно,
иногда мы ссорились. Как и все. Я.., наверное, я ударился о край ванны,
когда пытался.., его...
— У мистера Фицхью были тесные отношения с кем-либо еще?
Фоккс окинул Еву ледяным взглядом.
— Вы хотите знать, были ли у него другие любовники? Не было. Мы были
верны друг другу.
— А кто владелец этой квартиры? Фоккс напрягся и ответил холодно:
— Десять лет назад она была переписана на нас обоих. Раньше квартира
принадлежала Фицу.
А теперь принадлежит тебе
, — подумала Ева.
— По-видимому, мистер Фицхью был весьма состоятельным человеком. Вы
знаете, кто наследует его состояние?
— Что-то завещано благотворительным фондам, остальное — мне. Неужели вы
думаете, я мог убить его из-за денег? — Он произнес это не с ужасом, а
с отвращением. — Какое право вы имеете приходить в мой дом в такой
трагический момент и задавать эти мерзкие вопросы?!
— Мне необходимо знать ответы на них, мистер Фоккс. Если я не узнаю их
здесь, мне придется продолжить допрос в полицейском участке. Думаю, здесь
вам говорить гораздо удобнее. Мистер Фицхью коллекционировал ножи?
— Нет. — Фоккс вдруг часто-часто заморгал и снова
побледнел. — Их коллекционирую я. У меня довольно большая коллекция
старинного холодного оружия. Все зарегистрировано, — поспешно добавил
он. — Как положено.
— Есть ли у вас нож с прямым лезвием длиной около шести дюймов и с
ручкой из слоновой кости?
— Да, это английский нож XIX века. — Дыхание его стало
прерывистым. — Так он его использовал? Он взял один из моих ножей,
чтобы... Я не видел ножа. Я видел только тело. Он взял мой нож?
— Нож был найден на месте происшествия, мистер Фоккс. Мы должны
провести экспертизу. Я выпишу вам соответствующую бумагу.
— Мне он не нужен. Я не хочу видеть этот нож! — Он закрыл лицо
руками. — О, Фиц! Как он мог взять для этого мой нож?!
И он снова зарыдал. Ева услышала голоса в соседней комнате и поняла, что
прибыла команда
подметальщиков
— производить осмотр.
— Мистер Фоккс, — сказала она, вставая. — Я попрошу вас
побыть еще некоторое время здесь. Может быть, вы хотите вызвать кого-
нибудь? — Нет, никого. Мне ничего не нужно.
— Все это мне очень не нравится, Пибоди, — сказала Ева, когда они
шли по коридору, чтобы спуститься в гараж, к машине. — Фицхью встает
посреди ночи, берет старинный нож, наливает ванну. Потом зажигает свечи,
включает музыку и режет себе вены. Без каких-либо на то причин. Он был на
пике карьеры: денег уйма, от клиентов отбоя нет. И вдруг он решает:
Да
пошло все к черту! Возьму и умру!
— Я вообще не понимаю самоубийц. Наверное, я по натуре человек, трезво
относящийся к взлетам и падениям.
Ева самоубийц понимала. Когда-то давно, в интернате, она даже хотела
наложить на себя руки. А еще раньше, в раннем детстве, смерть казалась ей
единственным избавлением от непрекращающегося кошмара, в котором она жила.
И именно поэтому она никак не могла понять, что могло толкнуть на
самоубийство Фицхью.
— Мотивация абсолютно не ясна. Но у нас есть любовник,
коллекционирующий ножи, который к тому же наследует значительное состояние.
— Вы думаете, Фоккс мог его убить? — задумчиво спросила
Пибоди. — Фицхью был выше его и крупнее. Он бы обязательно оказал
сопротивление, а следов борьбы нет.
&md
...Закладка в соц.сетях
