Жанр: Любовные романы
Плоть и кровь
...точенно слушала. Рэббит был поражен этой эксгибиционистской
выходкой явно больше, чем тем, что его шеф готова покончить с собой.
— А что ее на это подвигло?
— Не знаю! Клянусь, ни малейшего представления не имею. Сериз хотела,
чтобы я пришел пораньше, часам к восьми. Ее расстроил очередной иск,
выдвинутый против нас. Мы вечно с кем-то судимся. Она курила, пила кофе и
ходила из угла в угол. Потом отослала меня и сказала, что ей нужно несколько
минут, чтобы расслабиться и прийти в себя. — Он запнулся, закрыл лицо
руками. — Через пятнадцать минут она вышла — улыбающаяся и..,
обнаженная. Я был настолько поражен, что не мог двинуться с места. Просто не
мог. — Он начал стучать зубами. — Я даже без туфель ее никогда не
видел!
— То, что она голая, еще не самое страшное, — заметила Ева. —
Она что-нибудь вам сказала?
— Я.., понимаете, я был настолько поражен... Я сказал ей что-то вроде:
Что с вами, Сериз? Что случилось?
А она рассмеялась. Сказала, что все
замечательно, что она наконец все поняла, и это просто великолепно. Она
посидит немного на карнизе, а потом прыгнет. Я подумал, что она шутит, и
даже попытался улыбнуться.
Его глаза наполнились ужасом.
— А потом я увидел, как она идет к краю крыши. Бог мой! Она перелезла
через бортик, словно это обыкновенный забор. Я подумал, что она прыгнула, и
побежал туда. Она сидела на карнизе, болтала ногами и что-то напевала. Я
умолял ее вернуться, предупредил, что она может потерять равновесие... Но
она только рассмеялась, брызнула на меня из баллончика и сказала, что как
раз обрела равновесие, а я должен быть хорошим мальчиком и не мешать ей.
— Ей кто-нибудь звонил перед этим? Или она звонила?
— Нет. — Он вытер ладонью губы. — Все переговоры прошли бы
через коммутатор. Говорю вам, она собирается прыгнуть! Я видел, как она
наклонилась и чуть не слетела с карниза. И еще она сказала, что это будет
отличный полет. Не теряйте времени, она собирается прыгнуть!
— Посмотрим, что нам удастся сделать. Будьте поблизости.
У бортика, свесившись вниз, стоял какой-то человек. Ева догадалась, что это
врач компании: седые волосы с аккуратным пробором, белый халат и черные брюки-
дудочки. Даже издали было видно, как он волнуется.
Ева направилась к нему, но тут заметила вертолет и выругалась. Естественно,
опять
Канал 75
. Надин Ферст везде поспеет первой!
Доктор выпрямился, заметив телекамеры, и аккуратно поправил халат. Ева
решила, что он ей доверия не внушает. Она показала ему свой значок и
увидела, как он сразу забеспокоился. Ева подумала, что такая компания, как
Таттлер
, могла найти себе врача и получше.
— Лейтенант, кажется, я добился некоторого прогресса.
— Она все еще на карнизе? — Ева прошла мимо него и наклонилась
вниз. — Сериз!
— О, кто-то еще подошел!
Сериз, стройная, длинноногая, с розовым холеным телом, подняла голову и
посмотрела на Еву.
Лицо у нее было скуластое, умное, глаза — огромные, изумрудно-зеленые. Иссиня-
черные волосы, развевающиеся по ветру — Неужели это Ева? Ева Даллас, молодая
жена! Кстати, у вас была премиленькая свадьба. Можно сказать, событие года.
Мы его освещали как могли подробно.
— Благодарю.
— Знаете, я на уши поставила весь отдел добычи
информации: хотела
получить сведения о вашем медовом месяце. Но Рорку подвластно все, и пресса
была блокирована. — Она шаловливо погрозила Еве пальчиком. —
Просто безобразие — скрываться, когда публика умирает от любопытства! —
Сериз захихикала, покачнулась и едва не полетела вниз.
— 0-ой! Еще не время. Так весело, что торопиться не хочется. — С
трудом удерживая равновесие, она поднялась и стала махать рукой
вертолетам. — Вообще-то я терпеть не могу телевидения. Но сейчас, сама
не знаю, почему... Я всех люблю!
— Это очень хорошо, Сериз. Может быть, вы подниметесь сюда на минутку?
Я расскажу вам о медовом месяце, дам эксклюзивное интервью...
Сериз понимающе улыбнулась.
— Ну уж нет. Лучше вы ко мне спускайтесь. А потом полетим вместе. Еще
раз говорю, это окончательное решение.
— Послушайте, миссис Деван, — заговорил доктор, — у каждого
из нас бывают минуты отчаяния. Я вас понимаю и разделяю ваше горе...
— Да заткнитесь вы! — отмахнулась от него Сериз. — Я с Евой
говорю. Иди сюда, лапочка, побалдеем вместе. Только слишком близко не
подходи. — Она потрясла баллончиком и снова захихикала.
— Лейтенант, я бы не советовал вам...
— Замолчите! Лучше идите встречать мою помощницу.
Ева решительно перекинула ногу через стальной бортик и спустилась на карниз.
На этом карнизе шириной в пару футов, да еще расположенном на высоте
семидесяти этажей, ветерок уже не казался ей таким приятным. Он трепал Евину
одежду, ерошил волосы. Она приказала себе успокоиться и прислонилась спиной
к стене.
— Ну, посмотри, какая красота! — Сериз вздохнула. — Я бы не
отказалась от бокала вина, а ты? Нет, не вина, шампанского! Бутылочка из
погребов Рорка была бы сейчас весьма кстати.
— Да, дома у нас отменное шампанское. Поедем, разопьем бутылку-другую?
Сериз снова улыбнулась, вернее — оскалилась. У Евы дрогнуло сердце: такой же
оскал она видела на лице паренька, который повесился в
Олимпусе
.
— Можно обойтись и без шампанского. Я уже пьяна от счастья!
— Если ты счастлива, то почему стоишь голая на карнизе и собираешься
прыгать вниз?
— Поэтому-то я и счастлива. Ну как ты не понимаешь? — Сериз
запрокинула голову, прикрыла глаза, и Ева рискнула придвинуться немного
поближе к ней. — Не знаю, почему никто этого не понимает. Это так
прекрасно! Так увлекательно! В этом — все!
— Сериз, в этом ничего нет. Если ты прыгнешь, для тебя вообще все
кончится.
— Нет-нет. — Она снова открыла глаза, взгляд у нее был
затуманенный. — Это только начало, разве ты не видишь? О, мы все просто
слепцы!
— Все, что не так, можно исправить. Я знаю. — Ева осторожно
коснулась руки Сериз. — Главное — выжить. Все можно изменить, улучшить,
но для этого надо выжить.
— А ты знаешь, сколько это требует труда? Да и к чему? Ведь главное
удовольствие в ожидании. Мне так хорошо, не надо ничего портить. Я отлично
себя чувствую.
— Но о тебе беспокоится столько народу. — Ева напряженно пыталась
вспомнить, есть ли у Сериз родители, муж, ребенок. — Если ты это
сделаешь, ты причинишь горе своим близким.
— Ничего, потом они поймут. Придет время — и все поймут! Все будет
прекрасно. — Она туманным взором посмотрела на Еву и внезапно схватила
ее за руку. — Пойдем со мной. Это упоительно! Надо только себя
отпустить...
Ева покрылась холодным потом... Сериз держала ее так крепко, что вырываться
было бесполезно — они обе полетели бы вниз. Она заставила себя не
сопротивляться, забыть о пронизывающем ветре и о вертолетах, с которых
телеоператоры снимали каждое их движение.
— Я не хочу умирать, Сериз, — сказала она спокойно. — И ты
тоже. Только трусы выбирают самоубийство.
— Нет, настоящие исследователи! А впрочем, делай, как хочешь. —
Сериз отпустила Еву и, подставив лицо ветру, расхохоталась. — Господи,
до чего же я счастлива! — сказала она и, раскинув руки, шагнула в
пустоту.
Ева инстинктивно потянулась к ней и, едва не потеряв равновесия, в ужасе
отшатнулась. Сила притяжения не знает пощады. Она смотрела вниз, на
ухмыляющееся лицо, пока оно не стало крохотным пятном.
— Боже! О боже!
Ева прижалась к стене и закрыла глаза, стараясь справиться с
головокружением. Откуда-то издали до нее доносились крики и визги, подлетел
вертолет, чтобы снять ее крупным планом.
— Лейтенант!
Пибоди перевесилась через бортик и смотрела вниз, борясь с подкатившей к
горлу тошнотой. Она видела, что Ева стоит на карнизе, вжавшись в стену, и
что лицо у нее белое как полотно. Одно движение — и она отправится вслед за
женщиной, которую пыталась спасти. Пибоди набрала в легкие побольше воздуха
и сказала профессиональным тоном:
— Лейтенант Даллас, необходимо ваше присутствие здесь. От вас требуется
полный отчет.
— Я вас слышу, — устало ответила Ева. Глядя прямо перед собой, она
нащупала край крыши, и тут же кто-то схватил ее за руку. Ева обернулась и
встретилась взглядом с Пибоди, в глазах которой читался страх. —
Последний раз я собиралась прыгнуть с крыши, когда мне было восемь
лет. — Ноги у нее дрожали, но ей все-таки удалось перебраться через
бортик. — Этим путем я не пойду.
— Господи, Даллас! — Пибоди на минуту забылась и хлопнула Еву по
плечу. — Вы меня до смерти напугали. Я думала, она вас за собой утащит.
— И я так думала. Но она этого не сделала. Пибоди, держите себя в
руках. Репортеры с нас глаз не сводят.
— Прошу прощения, — покраснела Пибоди.
— Ничего. — Ева оглянулась и увидела доктора, который, держась за
сердце, позировал перед телекамерой. — Старый идиот! —
пробормотала она и сунула руки в карманы. Ей нужна была хотя бы минута,
чтобы успокоиться. — Я не могла ее удержать, Пибоди. Не подобрала
ключика...
— Иногда его просто не существует.
— Но ведь что-то побудило ее это сделать, — тихо возразила
Ева. — Значит, что-то могло и удержать.
— Мне очень жаль, Даллас. Вы были с ней знакомы?
— Практически нет. Встречались изредка на каких-то сборищах. — Она
знала, что не должна себя винить, но у нее ничего не получалось: смерть
всегда ищет виновного. — Надо подумать, что мы можем сделать. Вы
связались с Фини?
— Так точно. Он нашел доступ к ее телефонным линиям и сказал, что
займется этим лично. Я подобрала информацию о Деван, но не успела ее
просмотреть.
Они пошли к офису. Через стекло было видно, что Рэббит сидит, уронив голову
на руки.
— Сделайте одолжение, Пибоди, пошлите этого типа к полицейскому, пусть
даст показания. Я сейчас не хочу с ним разбираться. И попросите выставить
охрану у ее кабинета. Мне надо выяснить, чем она занималась перед тем, как
все началось.
Пибоди отправилась выполнять приказания, и через минуту Рэббит уже был
передан полицейскому, а офис Сериз Деван опустел.
— Все в нашем распоряжении, мэм.
— Я разве не говорила, чтобы вы не называли меня
мэм
?
— Да, мэм, — сказала Пибоди с улыбкой, которая, по ее мнению,
должна была хоть немного разрядить атмосферу.
— Включите диктофон, Пибоди. — Ева наконец собралась с мыслями.
— Уже включен.
— Итак, представим себе, что здесь происходило. Она пришла рано,
страшно злая. Рэббит сказал, что Сериз бесилась по поводу какого-то иска. Об
этом надо узнать поподробнее.
Ева говорила и ходила по комнате, подмечая все детали. Бронзовые статуэтки,
в основном — мифологических героев. Очень стильные. Темно-синий ковер — в
тон небу, стол розоватого цвета, с зеркальной полировкой. Оборудование самое
современное, огромная медная ваза с какими-то экзотическими цветами, пара
деревьев в кадках.
Ева подошла к компьютеру, достала из своего походного набора магнитную
карточку, разрешающую доступ, и затребовала последнее обращение. Оказалось,
что Сериз работала с делом
Кастлер против Таттлер энтерпрайсиз
.
— По-видимому, это то самое дело в суде, из-за которого она
нервничала, — решила Ева. — Что совпадает с показаниями
Рэббита. — Она взглянула на мраморную пепельницу, в которой лежало штук
шесть окурков, взяла один из них пинцетом, рассмотрела. — Карибский
табак. Двойной фильтр. Дорогие. Надо забрать на экспертизу.
— Вы считаете, они могли быть с другой начинкой?
— Возможно. Она явно была не в себе. Такие странные глаза... — Ева
знала, что долго их не забудет. — Боюсь, токсикологам будет трудно
делать заключение: скорее всего от нее мало что осталось. Недопитый кофе в
чашке тоже отдайте на экспертизу.
Но Ева была почти уверена, что ни в кофе, ни в сигаретах ничего не найдут. В
трех предыдущих случаях тоже не было ни намека на злоупотребление
химическими веществами.
— У нее были очень странные глаза, — повторила Ева. — И
улыбка. Я уже видела такую улыбку, Пибоди. Пару раз.
Убрав вещественные доказательства, Пибоди взглянула на Еву.
— Вы думаете, это как-то связано с другими случаями?
— По крайней мере, я точно знаю, что Сериз Деван была удачливой и
честолюбивой женщиной. Конечно, надо действовать как положено, но бьюсь об
заклад, что мы не найдем мотива самоубийства. Давайте продолжим. Итак. Она
отослала Рэббита... — Ева услышала гудение где-то поблизости и посмотрела
сквозь стеклянную стену. Вертолет телевизионщиков кружил вокруг, как
коршун. — Найдите, как опускаются жалюзи, Пибоди. Мне надоели эти
нахалы.
— С удовольствием. — Пибоди подошла к панели управления. —
Кажется, я видела среди них Надин Ферст. Она так высовывалась из окна, что
еще немного — и сама стала бы героем теленовостей.
— Она хотя бы не будет перевирать информацию, — сказала Ева себе
под нос. Жалюзи опустились, и она облегченно вздохнула. — Отлично. Так
чем же Сериз занималась, явившись сюда так рано?
— Очевидно, хотела для начала расслабиться, подготовиться к длинному
дню.
Ева заглянула в холодильник. Газированные напитки, соки, фрукты, вино. Одна
из бутылок была открыта и заткнута пробкой, но стакана поблизости не
наблюдалось, так что едва ли Сериз начала пить с утра. Кроме того, от пары
бокалов у нее не появилось бы такого странного взгляда
, — рассуждала
про себя Ева.
В ванной были джакузи, мини-сауна, кабинка для релаксации, а еще — шкафчик с
транквилизаторами и стимуляторами.
— Наша Сериз верила в чудодейственную силу лекарств, — заметила
Ева. — Их тоже на экспертизу.
— Бог мой, да у нее здесь целая аптека! — поразилась Пибоди.
Ева зашла в соседнюю комнату с установкой для компьютерных игр. Судя по
всему, Сериз отдыхала именно здесь. На столе лежал аккуратно сложенный светло-
зеленый костюм. Под столом стояли туфли в тон. Рядом с костюмом в стеклянной
вазочке находились драгоценности — золотая цепочка, роскошные серьги, тонкий
браслет-часы.
— И все-таки почему она разделась, Пибоди? Зачем?
— Некоторые люди лучше расслабляются без одежды, — пожала плечами
Пибоди и, заметив Евин взгляд, добавила, покраснев:
— Я об этом слышала.
— Да. Может быть. Но это с ней как-то не вяжется. Сериз была очень
собранной женщиной. Ее ассистент сказал, что даже без туфель никогда ее не
видел, так что вряд ли она была тайной нудист-кой. — Ева взглянула на
виртуальные очки, лежавшие на ручке кресла. — Но компьютерные игры она
явно любила. Очевидно, решила расслабиться, пришла сюда, уселась в это
кресло и включила виртуальную программу.
Ева присела, взяла в руки очки и вспомнила, что Фицхью и Матиас тоже
пользовались такими перед смертью.
— Пибоди, мне необходимо узнать, что именно она запрограммировала. Если
после этого у меня появятся позывы к самоубийству или я решу, что
расслабляться лучше голышом, сразу вяжите меня и вырубайте.
— Будет исполнено, мэм.
— Только не слишком этому радуйтесь, — сказала Ева
предостерегающе.
— Исполню ваше приказание с отвращением, — торжественно пообещала
Пибоди.
Ева слабо усмехнулась и надела очки.
— А ведь я попала в точку! Она пользовалась ими в восемь семнадцать
сегодня утром.
— Послушайте, Даллас, может быть, тогда вам не стоит этого делать?
Отдадим их на проверку экспертам...
— Экспертом будете вы, Пибоди. Если я вдруг соберусь уйти из жизни,
остановите меня, — Ева уселась поудобнее и включила последнюю
программу. — Бог ты мой!
Ей навстречу шли два молодых самца — мускулистых, загорелых, одетых в узкие
плавки черной кожи, отделанные серебром. Она находилась в белой комнате,
большую часть которой занимала, кровать; тело ее было обнажено, она лежала
на атласных простынях. В комнате горели свечи в хрустальном подсвечнике.
Звучала какая-то языческая музыка. Ева почти парила на пуховых подушках.
Один из юных богов склонился над ней.
— Слушай, парень...
— Все только ради вашего удовольствия, госпожа! — ответил он и
принялся осторожно натирать ей грудь какими-то благоухающими маслами.
Кажется, это была неудачная идея
, — подумала Ева, чувствуя, что
начинает дрожать от удовольствия. Умелые руки растирали ее грудь, плечи,
живот, бедра. Она понимала, что в такой ситуации женщина готова раздеваться,
блаженно улыбаясь. Но что могло толкнуть ее на самоубийство?
Переключись!
— приказала себе Ева и стала думать об отчете, который должна
предоставить майору. И о таинственных затемнениях в мозгу. Ей очень
захотелось прекратить эти непристойные забавы, но нужно было до конца
понять, что испытывала Сериз перед смертью.
Чьи-то зубы осторожно сомкнулись на ее соске, она выгнулась, пытаясь
освободиться, и рука ее уперлась в крепкое мужское плечо. Второй красавец
внезапно опустился на колени и, раздвинув ей бедра, стал ублажать ее языком.
Ева ничего не смогла с собой поделать. Она ощутила оргазм и только тогда
судорожным движением сорвала с себя очки. На нее изумленно смотрела Пибоди.
— Это была не прогулка по пустынному пляжу, — сказала Ева,
задыхаясь.
— Я заметила. А в самом деле, что это было?
— Пара обнаженных красавцев и кровать с атласными простынями! —
Ева наконец выдохнула и отложила очки в сторону. — Кто бы мог подумать,
что на нее расслабляюще действуют сексуальные фантазии?
— Лейтенант, я ваша помощница и считаю, что обязана проверить это на
себе, — решительно заявила Пибоди. — Из соображений объективности.
— Нет, Пибоди, я не могу позволить вам идти на такой риск.
— Я полицейский, мэм. И не должна бояться рисковать.
Ева встала и протянула Пибоди очки. У бедняжки загорелись глаза, но Ева
ехидно усмехнулась:
— Присовокупите к другим вещественным доказательствам, сержант.
Поникшая Пибоди уложила очки в пластиковый пакет.
— Черт! Но они хоть были красивые?
— Пибоди, они были прекрасны, как боги. — Ева вспомнила о том, что
она прежде всего офицер полиции, и серьезно оглядела комнату. — Надо
вызвать команду для обыска, но, думаю, они ничего не найдут. Дискету с
собранной вами информацией я возьму с собой в участок, потом свяжусь с
родственниками. Хотя наши репортеры наверняка постарались, и об этом уже
знает вся страна. А знаете, Пибоди, у меня нет ни малейшего позыва к
самоубийству.
— Рада это слышать, мэм.
Ева взглянула на нее исподлобья.
— Как долго я этим занималась? Минут пять?
— Почти двадцать, мэм, — усмехнулась Пибоди. — Когда
занимаешься сексом, время летит незаметно.
— Я не занималась сексом! — Ева почему-то виновато погладила свое
обручальное кольцо. — Во всяком случае — в буквальном смысле. Должна же
я была понять, нет ли чего в этой программе. Но, боюсь, здесь снова тупик.
На всякий случай отдайте ее на экспертизу.
— Непременно.
— Дождитесь Фини. Может, он найдет что-то интересное в телефонных
разговорах. Я пойду уламывать майора. Когда вы все здесь закончите, отвезите
вещественные доказательства в лабораторию, а потом жду вас у себя. —
Ева направилась к двери, но на полпути обернулась. — И никаких
экспериментов с вещественными доказательствами!
— Собака на сене, — буркнула Пибоди, когда Ева уже не могла ее
услышать.
Глава 12
Майор Уитни сидел за своим огромным столом и слушал. Он оценил то, как четко
и ясно Ева все изложила, а также то, как изящно она опустила некоторые
подробности. Уитни считал, что хороший полицейский должен держать себя в
руках в любой обстановке, и с удовольствием отметил, что лейтенант Даллас в
совершенстве владеет этим искусством.
— Вы проводили анализ результатов вскрытия Фицхью за пределами участка?
— Да, сэр, — ответила Ева, не моргнув глазом. — Этот анализ
необходимо было провести на оборудовании, которого, к сожалению, нет в
распоряжении нью-йоркской полиции.
— И у вас был доступ к такому оборудованию?
— Я смогла его получить.
— И смогли самостоятельно провести анализ? — спросил он
недоверчиво. — Вы ведь, кажется, не слишком сильны в компьютерах,
Даллас.
— Я постоянно овладеваю новыми знаниями, майор, — ответила Ева,
глядя ему прямо в глаза.
Уитни позволил себе усомниться в этом, но промолчал.
— Насколько мне известно, у вас в руках оказались секретные документы
государственной службы безопасности.
— Так точно. Но я бы не хотела называть источник информации.
— Источник? — переспросил Уитни. — У вас что, есть агент в
службе госбезопасности?
— Агенты могут быть везде, — сдержанно ответила Ева.
— Будем надеяться, что это сойдет вам с рук, — буркнул
Уитни. — А если нет, то вас вызовут на комиссию в ту же
госбезопасность.
У Евы вспотели ладони, но ответила она спокойно:
— Я к этому готова, сэр.
— Да уж, будьте готовы. — Уитни задумчиво подпер ладонью
подбородок. — А что с этим делом о самоубийстве в
Олимпусе
? Я знаю,
что вы занимаетесь им, хотя этот район к вам, лейтенант, не имеет никакого
отношения.
— Получилось так, что я оказалась на месте происшествия. Я предоставила
отчет полиции Гамильтона.
— Но не оставили попыток разобраться во всем самостоятельно?
— Майор, я имею право запрашивать сведения по делам, имеющим отношение
к тем, которые я веду.
— Это должно быть обосновано.
— Сведения были мне необходимы именно для того, чтобы обосновать связь
между двумя делами.
— Какая может быть связь между самоубийствами?
— Я убеждена в том, что все четыре случая, включая и гибель Сериз
Деван, являются убийствами.
— Даллас, я только что просмотрел видеозапись последнего происшествия.
Я видел полицейского и самоубийцу на карнизе, видел, как полицейский пытался
отговорить женщину, но она все-таки прыгнула вниз. Ее никто не толкал, не
принуждал, ей никак не угрожали.
— Я считаю, что ее к этому принудили.
— Как?
— Пока не знаю. — Евой впервые овладело чувство
безысходности. — Но я уверена, совершенно уверена в том, что на лобной
доли ее мозга найдут тот же самый ожог! Это я знаю точно, майор. Я только не
знаю, как он появляется. — Она помолчала. — И не знаю, кто это
делает.
— Вы считаете, что кто-то побуждает людей к самоубийству, имплантируя
нечто в их мозг?
— Мне не удалось выявить никакой другой связи между потерпевшими. Они
принадлежали к различным социальным группам, получили разное образование.
Они росли в разных городах, пили разную воду, ходили в разные спортивные
клубы. Но у них у всех одинаковым образом поражен мозг. Это не может быть
простым совпадением, майор. Повреждения были каким-то образом нанесены, в
результате чего погибли люди. Я полагаю, что у нас есть все основания
считать это не самоубийствами, а убийствами. А расследование убийств — моя
непосредственная работа.
— Вы балансируете над пропастью, Даллас, — сказал Уитни после
недолгой паузы. &md
...Закладка в соц.сетях
