Жанр: Любовные романы
Пираньи
...вших набережную в подобие Лас-Вегаса. На все это я смотрел теперь с
крыши небоскреба, из апартаментов своего дяди. Я отошел от окна и вернулся к
огромному столу красного дерева. На краю стояло большое блюдо с конфетами-
тянучками. Я показал на них.
— Никогда не думал, что они тебе нравятся.
— Почему бы и нет? У президента на столе всегда стоит стеклянная
коробка с мармеладом.
Я засмеялся.
— Хорошо. Но я помню, что, когда жил у тети Розы, она не разрешала мне
их есть. Она говорила, что у меня от них испортятся зубы.
— В те времена женщинам в голову приходили странные мысли. Ну и как, у
тебя от конфет испортились зубы?
— У меня было несколько дырок, когда я был маленьким, — ответил
я. — Но я не уверен, что они образовались из-за тянучек. Я никогда их
много не ел.
— А я ем их постоянно, и у меня от них совершенно не портятся зубы.
Правда, они прилипают к протезам, и мне приходится вынимать их и чистить.
— Я даже не догадывался, что у тебя искусственные зубы.
— Уже давно. Еще в молодости один сукин сын ударил меня в лицо
бейсбольной битой.
— Как ты с ним расквитался?
— Никак, — ответил дядя. — Я уже собирался укокошить этого
ублюдка, но твой дедушка удержал меня. Подонок был из семейства Дженовезе, и
из-за этого могла начаться война. Это было чистым безумием, потому что нас
бы просто стерли с лица земли. В то время Дженовезе были самым большим
семейством в Нью-Йорке. Поэтому мой отец отвел меня к лучшему протезисту на
Манхэттене. Вот так я обзавелся самыми лучшими вставными зубами.
Я рассмеялся.
— Они все еще неплохо выглядят. Дядя кивнул.
— Это, наверно, уже пятая пара. Я посмотрел на него.
— Нам нужно поговорить кое о чем серьезно.
— Да.
Зазвонил телефон, и он снял трубку. Выслушав, коротко бросил:
— Пусть войдет. Взглянул на меня.
— Мне необходимо переговорить с этим человеком. Это недолго.
— Я подожду. Мне выйти?
— Нет. Встань у окна.
Он выдвинул ящик стола и протянул мне автоматический
люгер
.
— Я знаю, ты умеешь с ним обращаться. Я внимательно посмотрел на него.
— Ты ждешь неприятностей?
— Вообще-то, нет. Но в нашем деле... Он неопределенно пожал плечами.
Я отошел к окну и засунул пистолет в карман пиджака. Наблюдая искоса, я
увидел, как вошел человек. Это был смуглый мужчина среднего роста, в плотно
облегающем костюме. По лицу было видно, что он сердит. Мой дядя встал из-за
стола и протянул ему руку.
— Нико, — произнес он ровным голосом. — Рад тебя видеть.
Мужчина не обратил никакого внимания на протянутую руку.
— Вы надули меня на триста тысяч, — сердито проговорил он.
Дядя был абсолютно спокоен.
— Ты дурак. Если бы я хотел надуть тебя, то нагрел бы на три миллиона.
Нико разозлился еще больше.
— Дело не в деньгах, — рявкнул он. — Дело в принципе.
— Да что ты знаешь о принципах, сукин ты сын? — в голосе дяди
Рокко слышался холод. — Ты надул своего отца еще до того, как он
оказался на смертном одре. Что стало с деньгами, которые твой отец хотел
разделить между тобой и твоим дядей?
— Мой дядя исчез, — сказал Нико. — Мы его так и не нашли.
— Ты постарался устроить так, чтобы его никто не искал, —
продолжал дядя, его голос звучал все так же холодно. — Особенно на
твоей свиноферме в Секокусе.
— Все это чушь собачья, — зло огрызнулся Нико. — Это вообще
не имеет никакого отношения к тому делу, по которому я сегодня пришел. Вы
все равно должны мне триста тысяч.
Дядя Рокко встал из-за стола.
— Я человек чести, — тихо произнес он. — Я заключил
соглашение с твоим отцом, когда приехал сюда. Он занялся профсоюзами и за
это платил мне пять тысяч долларов в месяц. Когда твой отец умер, я не
требовал денег. Мне присылали их с посыльным каждый месяц, так же как и
раньше, при твоем отце.
Нико вытаращил глаза.
— Я никому не поручал делать этого.
— Это твои проблемы, — спокойно ответил дядя. — Может быть,
ты никому не нравишься, даже в своей семье.
— Я прикончу этого сукина сына!
— Это опять же твоя проблема. И позаботься о том, чтобы мне каждый
месяц приносили по пять тысяч. Так, как мы договорились с твоим отцом.
— А если я не стану?
Дядя Рокко ухмыльнулся и сел в свое кресло.
— Я уже сказал, что я человек чести. И я всегда держу свое слово,
думаю, что и ты будешь уважать слово, данное твоим отцом.
Он сделал паузу и мягко улыбнулся.
— Или ты окажешься вместе со своим дядей на свиноферме.
Нико уставился на него.
— Старик, ты сошел с ума. Я могу пришить тебя прямо здесь.
Я уже начал доставать
люгер
из кармана, но дядя Рокко увидел это краем
глаза и отрицательно покачал головой. Пистолет остался у меня в кармане.
— Тогда ты глупее, чем я о тебе думал. Ты никогда не выберешься отсюда
живым.
Он рассмеялся.
— Мне семьдесят два, а тебе только сорок семь. Счет явно не в твою
пользу. Страховая компания полагает, что я могу прожить еще четыре года, а
ты — все двадцать семь.
Нико посидел некоторое время молча. Наконец согласно кивнул.
— Дон Рокко, — в его голосе звучало уважение. — Прошу
прощения, я был очень рассержен.
— Ничего, сын мой, — мягко проговорил дядя Рокко. — Думай,
прежде чем что-то сделать, и жить будет проще.
— Да, дон Рокко, — сказал он, поднимаясь со стула. — Еще раз
прошу прощения.
— До свидания, мой мальчик.
Он смотрел, как Нико вышел из комнаты, и повернулся в мою сторону.
— Теперь ты понимаешь, почему я прошу тебя вытащить меня отсюда. Я
устал иметь дело с этими ненормальными.
— Ты думаешь, он действительно мог что-нибудь сделать? — спросил
я.
— Кто его знает? Но второго шанса он не получит. Я так устроил, что его
первый помощник уже накапал на него ребятам из ФБР. Они им займутся.
— Ты связан с ФБР?
— Нет.
— Но ты сделал так, чтобы этот человек обратился в ФБР.
— Он просто пришел ко мне за советом. Он знает, что я человек чести и
что у меня большой опыт, — спокойно объяснил он. — Я всего лишь
заметил, что ребята из ФБР не убьют его, а вот Нико может. Ну, а уж дальше
он сам решал, что ему делать. Он протянул руку.
— Давай сюда пистолет.
Я положил
люгер
перед ним на стол. Он переложил его в ящик стола,
аккуратно вытерев мягкой тряпочкой.
— Не хочу, чтобы на нем остались твои отпечатки пальцев.
— Спасибо. Да, а почему ты держишь его незаряженным? Меня ведь могли
убить.
Дядя Рокко заулыбался.
— Ни в коем случае. В мой стол встроен автомат с отпиленным стволом, и
нацелен он прямо на то место, где сидел Нико. В случае чего, он бы у меня
улетел через океан.
Я долго смотрел на него.
— Ты слишком часто меня обманываешь, дядя Рокко. В чем еще ты меня
обманул?
Он горестно покачал головой.
— Ты моя родня. А я человек чести, и, что бы я тебе ни говорил, это для
твоей же пользы.
— Зачем мне нужна защита? Я живу открыто.
Дженерал Авионикс
—
уважаемая компания. Мы всего лишь покупаем самолеты и сдаем их в аренду
авиакомпаниям. Все абсолютно законно.
Мой дядя грустно посмотрел на меня.
— Ди Стефано всегда останется ди Стефано, даже если официально его
фамилия Стивенс. Может быть, мир, в котором живешь ты, и не догадывается об
этом, но мир, в котором ты родился, знает, кто ты на самом деле. Даже там,
на Сицилии. Именно поэтому твой отец и сорвался с обрыва в Трапани. Старый
мир не умер, его ненависть и вендетта все еще живы.
Я смотрел на него, не отрываясь.
— Ты ведь не отошел от дел. Он не ответил.
— Мой отец говорил мне, — произнес я с горечью, — чтобы я не
верил тебе.
Дядя посмотрел мне прямо в глаза.
— Ты должен мне верить. Я никогда не предавал свою семью.
— Человек чести, — саркастически заметил я, — никогда не
слышал такого. Когда это ты успел?
Дядин голос прозвучал холодно.
— Пять самых больших семейств находятся в Нью-Йорке. Они уважают меня.
Комиссия на Сицилии, состоящая из наиболее влиятельных семейств, включая
семейство Корлеоне и семейство Боргетто, считает меня единственным
американцем, равным им. Я никогда не предавал их веру и не попирал их
уважение.
— Если все это правда, то почему ты так озабочен тем, что кто-то может
тебя убить?
— Старики уходят. К власти приходят молодые, а они все жадные
завистники. Они не могут ждать.
— Что им от тебя нужно? Ты ведь сказал мне, что отошел от дел.
Дядя Рокко покачал головой. А потом постучал пальцем по голове.
— Они хотят вот это. Я теперь единственный, кто поддерживает связь
между старым миром и новым миром. Они знают, что стоит мне сказать одно
слово — и они окажутся отрезанными от прародины.
— Почему это должно их волновать?
— Это обойдется им от десяти до пятнадцати миллиардов в год.
— У сицилийцев такая власть?
— У них свои люди по всему миру. Они заключают соглашения и с китайской
Триадой, и с колумбийскими картелями. Это дает им тысячи боевиков. — Он
глубоко вздохнул. — Но здесь, в Америке, все теперь не так, как раньше.
Когда-то мы были королями, теперь же подбираем крошки. Американцы слабеют,
семьи становятся все малочисленнее, да еще американское правительство
обложило со всех сторон этим законом Рико.
Я молчал.
— Я все равно не очень понимаю, чего ты от меня хочешь.
— Как ты думаешь, сколько стоит весь твой бизнес?
— Два-три миллиарда.
— А ты сам сколько получаешь?
— Больше миллиона в год. Он рассмеялся.
— Мелочь.
Я смотрел на него и ждал, что он еще скажет.
— А что, если я поставлю тебя во главе инвестиционной компании,
действующей в рамках закона и располагающей более чем двадцатью миллиардами
наличных деньгами и имуществом, из которых на твою долю придется сорок
процентов плюс еще более пяти миллионов в год, которые ты будешь
зарабатывать?
Его голос источал мед.
— А кому будут принадлежать остальные шестьдесят процентов? —
спросил я.
— Другим людям чести.
— Дядя Рокко, дядя Рокко, — я рассмеялся и покачал головой, —
для меня это чересчур жирный кусок. Мне и так хорошо, на своем насиженном
месте.
— Ты все больше и больше становишься похож на своего отца, —
пробурчал он. — Я мог бы сделать из него мультимиллионера. Но он
предпочел идти своим путем.
— И правильно сделал. Он занимался хорошим делом и прожил хорошую жизнь. Чего еще можно желать?
Дядя Рокко пожал плечами.
— Может быть, ты и прав.
— И ему не надо было ни у кого просить разрешения, чтобы уйти на покой.
Некоторое время я молча наблюдал за дядей, потом спросил:
— Так чем же я могу тебе помочь?
— Во-первых, ты должен принять мое предложение и возглавить
инвестиционную компанию. Потом мы начнем скупать те компании, которые, в
принципе, могут давать прибыль. Это твоя компания,
Милленниум Филмз
Корпорейшн
, нефтяные компании Шепарда, недвижимость Джарвиса в Канаде. За
исключением твоей компании, им всем не хватает инвестиций и они сидят на
мели, но их можно вытянуть. У меня есть целый список компаний, которыми мы
могли бы заняться. Только ты сможешь собрать их всех вместе и создать что-то
наподобие
RJR
или
Набиско
, используя при этом не чужие деньги, а
собственные.
Он внимательно следил за выражением моего лица, как будто хотел угадать мое
решение прежде, чем я выскажу его вслух.
— Как ты думаешь, что сделают власти, как только обнаружат, что в этом
деле принимают участие твои люди чести?
— Они не будут фигурировать в компании. Там будут работать только
лояльные по отношению к закону бизнесмены: японцы, европейцы, арабы. Банки
будут привлекаться только самые крупные:
Ситикор
,
Морган Стэнли
,
Чейз
.
Биржевые брокеры — Меррилл Линч, Хьюттон, Голдман Сакс. Все они вполне
уважаемые люди и чисты как стеклышко.
— А что ты получишь взамен?
— Я полностью отойду от дел. Я вздохнул.
— Дядя Рокко, ты знаешь, что я тебя люблю?
— Знаю.
— Твой вариант все равно не пройдет. Ты витаешь в облаках.
— Но все они люди чести. Мы заключили соглашение. У нас есть все
необходимые деньги. Двадцать миллиардов чистых, отмытых денег, у властей нет
к ним никаких претензий, все налоги уплачены. У нас будет вполне законный
бизнес. Для всех нас мафия отойдет в прошлое.
— Для вас, стариков, может быть, все и закончится, но мафия никогда не
умрет. Это похоже на падающую башню в Пизе. С каждым годом она наклоняется
все больше и больше, но никак не упадет.
Дядюшка недоверчиво посмотрел на меня.
— Что ты хочешь этим сказать?
— У тебя нет выбора, — ответил я. — Тебе придется остаться
здесь. Ты слишком много знаешь. В твоей голове скрыто слишком много
секретов, чтобы они тебя так просто отпустили.
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— Как, по-твоему, сколько ты еще продержишься?
— То же самое сказал мне твой отец пятьдесят лет назад, —
усмехнулся дядя.
— Мой отец был прав тогда, его совет годится и сейчас.
Дядюшка вздохнул.
— Что же мне делать?
— Кажется, здесь у тебя все под контролем. Так что продолжай заниматься
тем, чем ты всегда занимался. Давай им всем по мозгам.
— Я все-таки хочу получить деньги Джарвиса назад. Это большой куш, и
некоторые мои партнеры хотели бы получить свои денежки обратно.
— Я уже сказал, что помогу тебе.
— Отлично.
Он вдруг заулыбался.
— Пойдем в столовую. У меня для тебя сюрприз. Дядюшка Рокко обожал
сюрпризы. Этот сюрприз был особенным. В комнате стояла Альма Варгас, а с ней
одиннадцатилетняя дочка Анжела, ее назвали так в честь отца.
КНИГА ТРЕТЬЯ
КРЕСТНЫХ ОТЦОВ БОЛЬШЕ НЕТ Ким сердилась.
— Ты просто дурак. Какого черта ты беспокоишься о том, что твой дядюшка
потеряет двести миллионов или даже четыреста миллионов долларов! У него так
много денег, что он и горевать-то особенно не будет.
— Он попросил меня помочь. В конце концов, мы же родственники.
— В этом и заключается секрет его влияния на тебя. Его не волнует, что
будет с тобой. Его интересует только одно — заманить тебя в свои паучьи
сети. Ты должен заниматься его делами, а его совершенно не заботит, что же
будет с твоей компанией, с твоим делом, которое ты основал и строил годами.
У тебя достаточно денег, и его помощь тебе совсем не нужна.
— Успокойся и ложись спать. Все будет хорошо.
— Ну, конечно, — саркастически сказала она. — Ты или попадешь
в тюрьму, или окажешься в могиле, как остальные.
— Я буду заниматься только своей компанией. Я всего лишь помогу
привести в порядок его дела. И все.
— Пока что выправление дел обошлось тебе в восемьдесят пять
миллионов, — с горечью произнесла она. — И еще неизвестно, каким
образом он тебе их возместит.
— Он обязательно все вернет, — упрямо продолжал я, — это дело
чести.
— Но ты ведь уже подписал соглашение с Брэдли. Ты гарантировал ему еще
четыреста миллионов, а его старый проныра-юрисконсульт подстроил все таким
образом, что ТЫ не получишь никаких акций, пока не выплатишь полностью все
деньги. — Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Где были твои глаза? В
Дженерал Авионикс
ты себя так не ведешь.
Прежде чем заключить какую бы то ни было сделку, ты дотошно проверяешь все
детали.
— Ну что ты кипятишься? — взорвался я. — Это мои проблемы, не
твои.
Она вылезла из постели.
— А почему ты ведешь переговоры с сенатором Бофором, чтобы эта шлюха
получила американское гражданство? — спросила она натянуто.
— Американское гражданство должен был получить Джарвис, но его
прихлопнули. Поэтому теперь она должна получить гражданство, иначе по закону
не сможет купить акции компании, ведь только граждане США могут владеть
теле— и радиостанциями. Дяде тоже не позволят купить эти компании, учитывая
его послужной список. В свое время так же поступил и Руперт Мердок, правда,
его сделка была крупнее.
— А что, если у вас ничего не получится? — спросила она, не глядя
на меня.
— Ну тогда дядя Рокко окажется в убытке. Она повернулась ко мне.
— Нет, он в убытке не останется.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Он очень хитрый. Он уже подцепил тебя на крючок. И крючок этот
составляет пятьсот миллионов долларов. Тебе придется продать
Дженерал
Авионикс
, чтобы расплатиться.
— Он поможет с деньгами.
Ее глаза встретились с моими.
— Так же как он помог с ребенком Анжело. Девочкой со светло-каштановыми
волосами и зелеными глазами, похожими на твои. Разве у Анжело были такие
волосы и глаза?
Я молчал. У Анжело были черные волосы и темно-карие глаза.
— Твой дядюшка заплатил Альме, чтобы она убралась из страны, когда она
решила выйти за тебя замуж. Ты ведь сам мне об этом рассказывал.
Я покачал головой.
— Я слишком много болтаю.
— Вы же оба спали с ней.
— Но не одновременно.
— Ну, разница во времени небольшая. Ребенок вполне может быть твоим.
— Ты с ума сошла!
Я увидел, как по ее щекам потекли слезы.
— Мужчины такие дураки. Я ваял ее за руку.
— Ну, я-то не такой уж дурак. У меня есть ты. Она уткнулась мне лицом в
грудь.
— Я боюсь, — прошептала она, — что ты потеряешь все, ради
чего так много трудился.
— Ни в коем случае.
Я повернул ее лицо к себе и поцеловал.
— Эта сучка сделала себе полную пластическую операцию. Поправила глаза,
подтянула лицо, грудь, убрала живот, задницу и лишний жир.
— А ты откуда знаешь? — удивился я.
— Ты сам мне рассказал. Ты же сказал, что она выглядит, как двенадцать
лет назад. Но ведь так не бывает. Ни у одной женщины. Особенно если она
родила ребенка.
Я расхохотался.
— Так, может быть, она и влагалище отреставрировала?
— Очень может быть, — серьезно заметила Ким. — Что, хочешь
проверить?
— Я не хочу, — быстро ответил я. — Не люблю путешествий во
времени.
Она наклонилась и дотронулась до меня.
— У тебя стоит. Это воспоминания о ней на тебя так действуют?!
— Ах ты, притвора!
Я притянул ее к себе и расцеловал.
— Ты что, думаешь, когда твои руки дотрагиваются до меня, на меня это
не действует?
— Ты такой испорченный.
— А ты просто злючка. Подставляй попку, я высосу из тебя всю злость.
Прошло уже три месяца с тех пор, как я ездил повидать дядю Рокко в Атлантик-
Сити и мы обедали вместе с Альмой и ее дочкой. Столовая находилась на нижнем
этаже двухъярусных апартаментов. Альма была уже на месте, она сидела у
маленького бара в углу и смотрела в окно на океан. Она услышала, как мы
вошли, и поднялась нам навстречу, потом улыбнулась и протянула мне обе руки.
— Джед, — ее голос был теплым.
Я взял ее за руки и поцеловал в обе щеки.
— Альма! Это действительно сюрприз.
— Не совсем. Я всегда знала, что мы с тобой когда-нибудь снова
увидимся.
— Я просто глазам своим не верю. Ты выглядишь так же прекрасно, как
тогда, когда мы встретились в первый раз. Даже еще лучше.
Она рассмеялась.
— Это все французская косметика. Она творит чудеса.
— Я не только это имею в виду. Я постарел и потяжелел, а ты, наверно,
нашла источник вечной юности.
— Не говори глупостей, — продолжала смеяться она, — тогда ты
был юношей, а теперь ты мужчина. И отлично выглядишь.
— Спасибо. Дядя Рокко сказал, что у тебя есть дочь. Легкая тень
пробежала по ее лицу.
— Да. Я ведь тогда не знала, что у меня будет ребенок от Анжело.
Я заглянул ей в глаза.
— Жизнь — странная штука.
— Это правда. Ну, например, мы встретились сейчас только потому, что
умер мой муж.
Я продолжал смотреть ей в глаза.
— Я даже не знаю, что тебе сказать: поздравить или выразить
соболезнования.
Она не отводила взгляда.
— Может быть, и то и другое понемногу. Официант в белом пиджаке вышел
из-за стойки бара.
Он наполнил ее стакан и вопросительно посмотрел на меня.
— Виски со льдом.
Он поставил стакан на стойку бара передо мной и вышел. Я поднял свой стакан
и чокнулся с ней.
— Твое здоровье.
— Salud.
Она отпила из своего стакана.
— Мой муж был абсолютным дерьмом. Я помолчал немного, потом заметил:
— Но ты же вышла за него замуж. Почему?
— На это были три причины. Во-первых, он был богат. Во-вторых, у него
был такой великолепный член, ни с кем не сравнить. И в-третьих, он предложил
мне выйти за него замуж. — Она рассмеялась. — Он был без ума от
перуанской кошечки и часто говорил, что мой клитор почти такой же большой и
крепкий, как его член.
— Звучит очень романтично.
— Да, для него это была почти любовь. Но он же ненормальный, на самом
деле он ненавидел женщин. Он и меня хотел уничтожить. А когда понял, что у
него это не получается, решил со мной развестись.
Я молча слушал.
— Я подписала брачный контракт. Мне полагалось по миллиону долларов за
каждый год совместной жизни, но в конце концов он захотел лишить меня и
этого.
— Теперь все это не имеет никакого значения. Ты его вдова и получишь
все.
— Не так все просто. У него два сына от первого брака. Одному тридцать
два, а другому тридцать. Они оба занимают посты в его корпорации и являются
единственными наследниками его состояния.
— Как ты об этом узнала? Ведь Шерман Сиддели сказал мне, что ты
единственная наследница.
— Значит, Сиддели ошибался. Я все узнала от его канадских адвокатов. Он
оформил завещание семь лет назад. Они сказали, что если я пойду им
навстречу, то они позаботятся о том, чтобы и мне что-нибудь досталось из
наследства.
— Ну и как ты решила? Будешь им помогать?
— Дам им под зад коленом, — сердито ответила она. — Я получу
свою долю. — Она вздохнула. — Все было бы гораздо лучше, если бы
его не убили.
— Здесь что-то не так. Я думал, что это ты его прикончила.
Нескрываемое удивление отразилось на ее лице.
— С чего бы это вдруг я стала его убивать? Я заранее знала, что его
сыновья унаследуют все. Мне было проще иметь дело с ним, чем с его
наследниками.
— Тогда кто же его убил?
— А ты не знаешь?
Я отрицательно покачал головой.
— Твой дядя, — тихо произнесла она. — Когда твой дядя
обнаружил, что Джарвис собирается его надуть, он пришел в ярость.
Она помолчала.
— Крестные отцы не прощают.
Дядя Рокко обычно ужинал в семь часов. В этот раз стол был сервирован на
четыре персоны. Он был великолепен. Я никогда не думал, что старик обращает
внимание на такие вещи. Свечи. Бокалы на высоких ножках. Особая английская
посуда и чудесное столовое серебро из Франции.
Он кивнул, когда вошел в комнату, и посмотрел в сторону Альмы.
— Где ребенок?
— Она сейчас придет.
— Я устроил ей особое развлечение, — пояснил он, — гамбургеры
от Макдональдса.
Потом он повернулся ко мне.
— А ты еще не видел ее? Альма рассмеялась.
— Она уже не ребенок. Ей одиннадцать лет.
— Все равно она еще ребенок.
Он обернулся к двери, потому что в этот момент вошла девочка.
— Анжела!
Он наклонился и поцеловал се.
— Дедушка, — она засмеялась, — твои усы щекочутся.
— Это чтобы удобнее было
...Закладка в соц.сетях
