Жанр: Любовные романы
Пираньи
...т, на сцене стояли другие музыканты, зазвучала
мелодия рок-н-ролла. Затем свет прожектора высветил молодого человека на
площадке перед оркестром. Его полуобнаженное тело было раскрашено и
переливалось блестками. В руках он держал микрофон. Когда публика узнала
неповторимый облик Рэйнбо, она разразилась громом аплодисментов. А через
мгновение на сцене появилась еще одна фигура. Публика заволновалась. Рядом с
Рэйнбо стояла Тайм в воздушном белом платье, под которым угадывалось ее
обнаженное черное тело. Когда они запели и начали танцевать, Рид Джарвис,
стоявший у мраморной колонны, прошептал что-то себе под нос. Он почувствовал
неловкость и желание.
— Это почти порнография. Не могу поверить, что это происходит на таком
вечере.
У него за спиной появился Даниэль Пичтри.
— Рид, — сказал он, — это тебе не Виннипег, штат Онтарио, это
Голливуд.
Рид оглянулся.
— Ты что-то не очень хорошо выглядишь. Что произошло, с лестницы ты что
ли свалился?
Даниэль отрицательно покачал головой.
— Я случайно споткнулся о кипарисовую изгородь в саду, пока искал твою
девицу. Он взглянул на Рида.
— Кто такой Джед Стивенс? Он говорит, что вложил в твое дело двести
миллионов долларов.
— Ну, может быть, он и вложил какие-то деньги, — ответил
Рид, — но не свои собственные, а дядины.
— Так он не твой партнер?
— Вот еще! Нет, конечно, — ответил Рид, не отрывая глаз от Тайм,
которая исполняла сольный номер. — У меня нет партнеров, и этот тоже не
будет иметь к нам никакого отношения через день.
— Даже так? — спросил Даниэль саркастически. — А я слышал,
что Брэдли не намерен так просто сдаваться завтра. По крайней мере, мне так
не показалось.
Рид пожал плечами, продолжая смотреть на сцену, потом обернулся к Пичтри.
— Я все еще хочу, чтобы эта красотка оказалась у меня в постели. Ты с
ней уже поговорил?
— Я ее искал, но споткнулся о живую изгородь. А сейчас она поет.
Рид окинул его взглядом.
— Все, что меня интересует, можешь ты организовать это для меня или
нет?
Даниэль перестал улыбаться.
— Я не знаю. Цена договора — деньги. И если деньги ее не заинтересуют, то сделка не состоится.
— Я заплачу, сколько бы это ни стоило. Ты только договорись.
Наверху, в библиотеке, судья Джитлин устало расположился в кресле и взглянул
на Брэдли.
— Для вac здесь, в Калифорнии, всего два часа ночи, а для меня уже пять
часов утра.
Брэдли дал ему стакан виски, наполненный на четыре пальца.
— Это тебя взбодрит.
Судья согласно кивнул и выпил до дна.
— Налей еще.
Брэдли кивнул и наполнил его стакан. На этот раз судья смаковал напиток. Он
посмотрел на Брэдли.
— У тебя здесь большое веселье, большие дела.
— Обычное голливудское дерьмо. Кое-что необходимо сделать.
— Да это, наверно, стоит больших денег? У тебя есть деньги, чтобы
заплатить?
— Это зависит от тебя. — Брэдли налил себе виски. — У меня не
только неважные дела с нефтью, местные пираньи рвут меня на части.
— Ну а как же те деньги, которые ты уже должен банку? Двенадцать
миллионов? И еще мои личные двадцать пять миллионов долларов?
— Не осталось ни гроша, — криво усмехнулся Брэд. Судья долго
смотрел на него.
— Я хорошо знаю тебя. Ты ведь спекулянт. Как же я могу достать тебе
деньги, если ревизоры штата уже подбираются ко мне?
—
Страна Грез
. Помнишь те восемь акров земли, которую я купил на
противоположной стороне залива и права на которую доверил тебе? Эти права
так и не перешли к студии. Между прочим, мы с Джарвисом никогда не
затрагивали вопрос о
Стране Грез
, обсуждая соглашение по студии и
телевидению. В то время его это не интересовало. Он заговорил со мной об
этом, только когда Дисней заявил, что они открывают увеселительный комплекс
во Франции.
Судья бросил на Брэда проницательный взгляд.
— И ты никогда не использовал деньги студии, чтобы привести в порядок
территорию?
— Нет. Я вообще ничего с ней не делал, оставил все как есть.
Судья на минуту задумался.
— Таким образом, теперь она стоит миллионов пятьдесят — шестьдесят. И,
как мне представляются твои дела, у тебя нет выбора. Так что бери у него
четыреста миллионов и брось все это. Возьми опционы, которые он тебе
предлагает, это тебе ничего не будет стоить. Если все пойдет гладко —
хорошо, нет — пусть заткнет их себе в задницу.
— Меня как будто вывозили в дерьме, — признался Брэдли. — А
я-то собирался показать всем, как надо вести дела в кинобизнесе.
— Ну, с другими бывало и похуже. У тебя хоть остается четыреста
миллионов. А ведь могло так случиться, что ты потерял бы все. Так что сиди и
не дергайся. Рано или поздно дела с нефтью пойдут на лад, а цена на землю в
районе залива, ту, что для
Страны Грез
, только вырастет. Так что
пострадает только твоя гордость.
Брэдли посмотрел на судью.
— Так ты говоришь, что пострадает только гордость?
— В нашей семье еще никто не оказывался посрамленным, — улыбнулся
судья. — Так что просто скажи этому Джарвису, что ты возьмешь его
деньги, и пожелай ему удачи. А сам занимайся тем, в чем ты лучше всего
разбираешься — нефтью и землей.
— Наверно, ты прав, — согласился Брэдли, — но, Господи, как
же интересно всем этим заниматься!
— Потом еще раз попробуешь, — рассудительно заметил судья. —
Кто тебе сказал, что у этого Джарвиса получится лучше, чем у тебя? Он тоже
может запросто сесть в лужу. Возможно, тогда ты вернешь все.
— Хорошо. — Брэдли кивнул головой. — Я свяжусь с Джарвисом и
скажу ему о своем решении.
— Ни черта ты ему не говори, — раздраженно буркнул судья. —
Пусть подождет до совета директоров завтра. А пока налей-ка мне еще виски.
Глава 4
Госпиталь Столетия города стоял в глубине, среди других строений комплекса,
на тихом углу бульвара Звезд и бульвара Пико. Собственно, госпиталь занимал
только восемь этажей, а на остальной площади находились кабинеты
частнопрактикующих врачей и всяческие медицинские лаборатории.
Доктор Фергюс Мобюссон, один из самых преуспевающих и известных специалистов
в области пластической хирургии, работал в этом же здании. Помещение, где он
работал, имело внушительный вид и состояло из двух современных операционных,
одной послеоперационной палаты и двух кабинетов для приема пациентов; один —
его собственный, другой — его помощника и коллеги, доктора Джона Такашима.
Еще в одном кабинете сидели бухгалтер и медсестра, которая производила
запись, и одна из трех сестер, которые по очереди круглосуточно дежурили в
этой мини-клинике. Дальше за дверью находился маленький, тихий, неярко
освещенный холл. Время визитов назначалось таким образом, чтобы пациенты
никогда не сталкивались друг с другом.
Но в этот день все было по-иному. Все утренние визиты передвинули, потому
что в пять часов утра мистер Рид Джарвис попросил срочно принять его. Когда
сестра, дежурившая ночью, попросив Джарвиса подождать, разбудили доктора,
тот ответил не раздумывая:
Что бы мистеру Джарвису ни понадобилось, он
получит это незамедлительно
.
Доктора Фергюса Мобюссона раньше звали Фред Марковиц, и родился он в нижнем
Ист-Сайде, в Нью-Йорке. Он давно понял, что, если хочет добиться успеха в
Беверли-Хиллз, его имя должно стать ключом к успеху в этом городе, состоящем
из смеси громких имен и дерьма. Доктор точно подобрал себе имя и фамилию.
Имя Фергюс было шотландским, а шотландцы известны своим консерватизмом.
Фамилия Мобюссон была французской и предполагала французскую изысканность и
утонченность в вопросах косметики и красоты. Он также подкрепил свою
квалификацию многочисленными свидетельствами и дипломами, а также двумя
годами стажировки в Лионе, в известнейшей клинике, специализирующейся в
пластической хирургии. Единственной и очень важной фотографией в его
кабинете был снимок, на котором был изображен он сам и доктор Айвис
Питандви, который считался ведущим специалистом в мире в области
пластической хирургии.
В эту минуту Мобюссон сидел на высоком стуле рядом с операционным столом
особой конструкции и осматривал пациента. Колени человека поддерживались
особыми подпорками, почти такими же, какими пользуются гинекологи для
осмотра пациенток. Доктор говорил бесцветным голосом:
— Я никогда не думал, что девушка может сделать обрезание так
безупречно с точки зрения хирургии. Наверняка она была еврейкой.
Рид посмотрел на врача, прищурившись на голубой свет лампы, горевшей у него
за спиной. Он был в ярости.
— Здесь не над чем смеяться, доктор. Что там можно сделать?
Доктор Мобюссон перешел к делу.
— Во-первых, мы вам сделаем противостолбнячный укол, чтобы избежать
заражения. Во-вторых, я бы хотел, чтобы вы доставили сюда ту девушку,
которая это сделала, я хочу проверить ее на всякий случай. Мы должны точно
все знать на случай каких-нибудь осложнений.
— К черту, доктор, — выпалил Джарвис, — хватит с меня того,
что вместо девки, которую можно трахать по-всякому, я нарвался на вампиршу.
— Всякое может случиться, — продолжал уговаривать доктор, —
например, СПИД. Было много случаев, когда следы вели к проституткам.
Рид почувствовал, как по его спине побежали мурашки.
— Это возможно? Доктор развел руками.
— Кто знает? Мы ведь даже не знаем точно, как эта болезнь передается,
но проститутки вполне могут быть переносчиками, сами не догадываясь о том,
что они инфицированы.
— Не знаю, смогу ли я сделать так, чтобы она пришла сюда. Она очень
известная персона.
— Скажите ей, что визит будет сугубо конфиденциальным, — предложил
доктор.
— Она не пойдет, — сказал Рид.
— Может быть, вы посоветуете ей обратиться к своему врачу?
— Думаю, что она и на это не согласится. Мы расстались вовсе не по-
дружески.
— Скажите ей, что вы сегодня сделали анализ, и он показал возможную
инфекцию. Пусть она проверится для собственной же пользы.
Рид молча кивнул, потом посмотрел на врача.
— Ладно, что можно сделать с моей раной?
— На данный момент нужно сделать три вещи, — ответил врач, —
мы сделаем вам укол пенициллина, почистим рану и сделаем перевязку. Потом
сделаем вам серию противостолбнячных уколов. Это примерно шесть уколов. Они
довольно болезненны, и от них может повыситься температура.
— Плевать мне на все это, — резко бросил Рид. — Что будет с
моим членом?
— Он будет выглядеть немного по-другому, — объяснил доктор. —
Но работать будет нормально.
— Что значит — по-другому будет выглядеть? — заволновался Рид.
— Ну, вы видели когда-нибудь пенис японца? — продолжал объяснять
доктор Мобюссон. — У него такая немного скошенная с одного бока
головка, и он покороче.
— Господи! — воскликнул Джарвис. — У меня он и так маленький.
А можно сделать так, чтобы он не стал короче?
— Конечно, — с улыбкой проговорил доктор Мобюссон, — я могу
сделать его таким, каким вы захотите. Но сначала нужно проделать все
процедуры.
Рид откинулся на подушку.
— Хорошо, тогда начинайте. Сколько времени вам понадобится?
— Эти процедуры не займут много времени. Но вам необходимо пробыть у
нас еще по крайней мере три часа, на тот случай, если у вас появится реакция
на противостолбнячную вакцину.
— Я обязательно должен остаться? — забеспокоился Джарвис. — У
меня сегодня на утро назначено одно очень важное совещание.
— Если вы не будете соблюдать все правила, ваша рана может иметь весьма
неприятные последствия. Возможна даже ампутация.
Рид на секунду задумался.
— Я постараюсь договориться, чтобы совещание перенесли на более позднее
время.
— Это благоразумно, мистер Джарвис.
— Мне понадобится телефон, необходимо связаться с некоторыми людьми.
— Вы можете располагать моим личным кабинетом. Там вас никто не
побеспокоит.
Было шесть часов утра, и Даниэль пил свой утренний кофе, собираясь, как
обычно, позвонить на Восточное побережье, как вдруг зазвонил телефон. Он
поднял трубку.
— Пичтри слушает.
Голос Джарвиса прозвучал резко. Он даже не поздоровался и сразу перешел к
делу:
— Я сегодня немного задержусь, освобожусь не раньше полудня.
— Что-нибудь случилось? — забеспокоился Даниэль.
— С делами все в порядке. У меня проблемы личного характера, которые
нельзя отложить.
— Могу ли я чем-нибудь помочь?
— Нет, — отрезал Джарвис, но вдруг передумал. — Ты можешь
связаться с этой негритоской?
— С Тайм?
— С какой же еще? Именно о ней мы с тобой говорили вчера на
вечере! — раздраженно ответил Джарвис. — Мне надо с ней
поговорить.
— Я передам ей, чтобы она вам перезвонила.
— Нет. Дай мне ее телефон, я сам ей позвоню.
— Подождите, не вешайте трубку, — сказал Даниэль, отложил трубку и
начал искать номер телефона на компьютере. Через минуту он снова взял
трубку. — Записывайте. Если она не возьмет трубку, перезвоните мне, я
сам ей дозвонюсь.
— Хорошо, — коротко бросил Рид.
Пичтри помолчал немного, потом заботливо предложил:
— И все-таки если у вас возникла серьезная проблема, может быть, я
смогу помочь?
— Это моя забота.
— А если Шепард улизнет, когда увидит, что вас нет? Он ведь будет на этом совете сегодня утром.
— А ты ему ничего не говори. Ничего, подождет немного, —
огрызнулся Джарвис. — Я ему сделал выгодное предложение. Но, если он
начнет ерепениться, я ему яйца поотрываю. У него нет денег и не к кому
обратиться за ними, кроме меня.
— Я буду в офисе к восьми часам на тот случай, если вы захотите со мной
связаться.
— Хорошо, — сказал Джарвис и повесил трубку, даже не попрощавшись.
После разговора с Джарвисом Даниэль еще долго сидел с трубкой в руке,
раздумывая. Все будет непросто. Он набрал номер Тайм.
В трубке раздался ее хриплый голос.
— Алло.
— Это Даниэль. Тебе Джарвис звонил?
— Только что с ним разговаривала, — сердито проговорила
она. — Придурок.
— Что случилось?
— Он начал меня лупить, когда я не захотела с ним трахаться.
— И что ты сделала?
— А ты как думаешь, что я сделала? — спросила она и
расхохоталась. — Ты бы видел его рожу, когда я укусила его за член.
— Господи! — воскликнул Даниэль. — Ты его укусила?
— Ну, не очень сильно, — она продолжала хохотать, — я,
кажется, откусила ему крайнюю плоть. Из него кровь хлестала, как из
недорезанного поросенка, когда он ползал.
— Ну, теперь нам обоим достанется, — проговорил Даниэль, — он
расторгнет твой контракт.
— У меня никаких неприятностей не будет, — заявила Тайм. — Я
уже позвонила Джимми Синие Глаза. Он сказал, что если этот идиот будет мне
досаждать, то он сам им займется.
— Ты только остынь немножко, — умиротворяюще сказал
Даниэль. — Я все улажу.
— Да уж постарайся, — холодно ответила Тайм и повесила трубку.
Был час дня. Дождь с мокрым снегом стучал в особое термоизолирующее стекло
окон апартаментов, находящихся на крыше одного из казино Атлантик-Сити. В
огромной гостиной, удобно устроившись в специально сконструированном для
него кресле, укутанный в одеяла, сидел старик. Вокруг него стояли несколько
помощников. Старик посмотрел сперва на часы, потом на них.
— Позвоните моему племяннику в Калифорнию.
— Да, дон Рокко, — ответил его секретарь, сидевший за столом.
Не прошло и десяти минут, как Джед был у телефона.
— Они должны были уже заключить сделку. Разве не так? — недовольно
пробурчал Рокко, поглядывая на часы у себя на руке. — Там у вас уже
больше десяти часов утра.
— Пока ничего не слышно, — ответил Джед.
— Чертов канадец хочет провести нас, — в голосе старика звучало
раздражение.
— Разве он осмелится, дядя Рокко? Без наших денег он ото дело не
провернет.
— Я слышал, что Милкен устроил ему четыреста миллионов черев японцев.
— Ты хочешь, чтобы я поговорил с Джарвисом?
— Нет. Если он пытается надуть нас, то мы должны сделать только одно.
Надуть его первыми.
Джед слушал и молчал.
— Я всегда знал, что за этим сукиным сыном нужен глаз да глаз. Он так
повел дело, что мы даже не знаем, какие шаги он там предпринимал, и можем
потерять все четыреста миллионов, прежде чем поймем, что произошло.
— С кем мне переговорить?
— У них на студии в полдень должен состояться совет директоров. Я хочу,
чтобы ты поговорил с Шепардом, и при этом избегай Джарвиса. Шепард должен
сегодня внести в фонд восемьдесят пять миллионов. Если он этого не сделает,
то Джарвис имеет право выкупить его долю полностью. Скажи Шепарду, что ты
ему поможешь.
— Почему ты думаешь, что он мне поверит? — задал вопрос
Джед. — Он ничего обо мне не знает, чтобы вдруг поверить моему слову.
— Он поверит деньгам, — ответил дядя Рокко. — Принеси ему
банковский чек на восемьдесят миллионов, и он в них поверит.
— Что мы будем делать потом?
— Обведем вокруг пальца Джарвиса. Поговори с Милкеном. Он прислушается
к твоим словам. В конце концов, ты ведь его постоянный клиент. Ты приобрел с
его помощью акций на четыре миллиарда долларов.
— А что ты предпримешь? — поинтересовался Джед.
— Я потребую у него свои деньги назад. Ведь он брал деньги в моем
банке, — сказал дядя Рокко.
— Но ты же дал деньги канадской компании.
— Он взял деньги в канадском банке, — парировал дядюшка
Рокко. — Или мы их получим назад, или я с него шкуру спущу.
— Хорошо. Я поеду на это совещание. Что-нибудь еще? — спросил
Джед.
— Да. Скажи Шепарду, чтобы в будущем ни при каких обстоятельствах не
имел дела с Джарвисом. Теперь мы будем его поддерживать во всем.
— Хорошо, дядя Рокко. Внезапно старик сменил тему.
— Как у вас там погода? — поинтересовался он.
— Чудесная. Тепло, солнышко.
— Черт подери!
Дядя Рокко вылез из кресла, подошел к окну и посмотрел на набережную и
океан. Он продолжал сжимать в руке телефонную трубку.
— Всегда мне не везет, — продолжал он, — сижу здесь, мерзну
на Востоке, а ты там, на Западе, купаешься в солнечных лучах среди
апельсиновых деревьев, наслаждаешься жизнью и толстеешь. Как же нам,
сицилийцам, не везет.
— Ты можешь переехать сюда, дядя Рокко, — заметил Джед, — и
жить, как король.
— Нет уж. Я заключил договор и согласился остаться здесь. Попробуй я
уехать куда-нибудь, и со мной будет то же самое, что и с Бонанно. Все вроде
бы согласились с тем, что он переедет в другое место и его бизнес при этом
не пострадает, у него не будет никаких проблем. А потом, через несколько
лет, он только подъехал к дому и... Бабах! На своей территории надежнее. По
крайней мере здесь я знаю что к чему.
Четырнадцатый этаж небоскреба, стоявшего прямо за воротами студии, был
известен всем под названием
Ворота в рай
. Последний этаж принадлежал
Брэдли Шепарду. Остальные высокопоставленные должностные лица располагались
ниже, в соответствии с занимаемым ими положением — чем выше пост, тем выше
этаж. Но все на студии знали, что ниже девятого этажа располагались
неудачники, у которых были титулы, но не было денег и власти, несмотря на то
что огромные окна их кабинетов выходили прямо на павильоны звукозаписи и
другие службы студии
Милленниум Филмз
.
Была уже половина двенадцатого утра. Джед поставил свой сделанный на заказ
Шевроле Блайзер
там, где указал ему охранник. Он вполне вписался в
великолепие длинных лимузинов:
роллс-ройсов
,
мерседесов
, европейских
спортивных машин и их американских сородичей,
кадиллаков
и
линкольнов
.
Охранник, важно восседавший за массивным столом в большом холле, отделанном
розовым мрамором, сурово посмотрел на него. Он спросил Джеда о цели его
визита, потом прошептал что-то в телефон и наконец указал на первый ряд
лифтов.
— Первая дверь, мистер Стивенс. Это специальный лифт, прямо в офис к
мистеру Шепарду.
Джед шагнул в лифт. В нем не было никаких кнопок. Дверь автоматически
закрылась. Тяжесть его тела, давившая на пол кабины, послала лифт на
четырнадцатый этаж. Двери открылись, и он вышел из лифта. Секретарша, как
дне капли воды похожая на Мэрил Стрип, сдержанно кивнула ему.
— Мистер Стивенс? Он кивнул в ответ.
Тщательно наманикюренным пальчиком она показала ни дверь.
— Комната номер один.
— Спасибо.
Он подошел к двери и открыл ее. Там сидели три секретарши, каждая за своим
столом. Одна из них поднялась и подошла к нему.
— Мистер Стивенс? Он снова кивнул.
— Меня зовут Шерри. Я личный секретарь мистера Шепарда. Он сейчас на
совете директоров, но просил вас подождать у него в кабинете его
возвращения. А пока могу ли я предложить вам кофе или чай?
— Нет, спасибо. У меня есть время, я подожду. Когда секретарша вышла из
кабинета, Джед подошел к окну. На юг и на запад простиралась территория
студии, а на севере и на востоке, за заливом, как раз и находились те самые
семьдесят акров земли, предназначенные для
Страны Грез
. Он достал из
кармана сигареты и закурил.
Черт
, — сказал он про себя, подумав при
этом про банковский чек на восемьдесят пять миллионов долларов, лежавший у
него в кармане.
Эта земля должна принести кучу денег
.
Он повернулся спиной к окну и посмотрел на стол Шепарда, абсолютно пустой:
ни листка бумаги, ни даже телефона. Он вдруг подумал:
Интересно, а как он
звонит по телефону. Может, у него особый аппарат прикреплен к мочке уха и
кнопочный пульт в кармане?
Джед громко рассмеялся.
— Шерри, — громко произнес он в пустой комнате.
— Да, мистер Стивенс? — голос секретарши зазвучал через динамики,
упрятанные в стенах и потолке.
— Будьте добры, зайдите на минутку. Она тут же появилась.
— Чем могу служить?
— Нельзя ли каким-нибудь способом вытащить мистера Шепарда на минутку с
заседания?
— Это очень важное совещание.
— Но для него еще важнее переговорить со мной. Она заколебалась.
— Это действительно важно?
— У меня банковский чек на восемьдесят пять миллионов долларов,
выписанный на его имя.
Шерри оказалась сообразительной девушкой.
— Я все ему передам.
— Спасибо. А пока не могли бы вы попросить кого-нибудь из ваших
помощниц принести мне чашечку кофе с двумя кусочками сахару?
Брэдли сидел во главе огромного овального директорского стола. Он молча
оглядел присутствовавших. Не было только Джарвиса. Брэдли обратился к
Сиддели, его юрисконсульту.
— Куда делся Джарвис? Сиддели нервничал.
— Я не знаю, — с тревогой проговорил он. — Я уже обзвонил все
места, где его можно было бы застать. Его нигде нет. В последний раз я видел
его вчера, когда он уезжал с приема. Это было часа в два ночи.
— Рид сказал, что он со мной свяжется, — бросил Брэдли. Он
повернулся к Даниэлю Пичтри. — А ты что-нибудь слышал о нем, Даниэль?
— Рид никогда раньше не опаздывал на заседания, — ответил
Пичтри. — Может быть, что-то случилось с машиной?
В зал вошла Шерри и передала Брэдли записку. Она ждала, пока он ее прочтет.
—
...Закладка в соц.сетях
