Жанр: Любовные романы
Пираньи
.... Ты только скажи ей,
что я отвезу ее назад в город на своей машине.
— Я попробую, но ничего не обещаю.
— Ты все сделаешь как надо. В конце концов, ты же собираешься стать
главным менеджером компании, когда я одержу победу.
— Я не знал, что в обязанности главного менеджера входит поставка
девочек, — едко заметил Даниэль, пытаясь сдержаться.
— У тебя будут такие обязанности, какие я сочту нужным, — холодно
заметил Джарвис, оценив недовольные нотки в голосе Даниэля. — Я имею
такое право — за три миллиона долларов плюс акции и премии, которые плачу
тебе.
Даниэль помолчал немного, потом посмотрел на Нила.
— Расскажи Риду и Шерману, что мы слышали в эти выходные.
Нил нервничал и заикался.
— Я заметил, что Дональд Трамп, Мэрвин Дэвис и Джед Стивенс приехали
сегодня сюда. А у меня есть приятель, агент но продаже недвижимости. Так
вот, он сказал мне, что они хотели бы купить семьдесят акров земли,
принадлежащей студии
Милленниум
в местечке под названием Марина-Дель-Рей.
— Они сегодня здесь? — спросил Шерман.
— Я видел их, но не вместе, — сказал Даниэль.
— Думаешь, они объединились для этого? — спросил Рид.
— Не знаю, как на этот раз, но вообще, ни один из них обычно не берет
партнеров, — заявил Даниэль.
— Сколько стоит эта земля?
—
Милленниум
купила ее сразу после войны за три миллиона пятьсот
тысяч. Они хотели перевести туда студию, но ничего не вышло. Последняя идея
Шепарда заключалась в том, чтобы построить здесь
Волшебную Страну Грез
.
Что-то наподобие Диснейленда, и он уже обратился к специалистам по
строительству таких развлекательных комплексов, чтобы они разработали план-
проект и подсчитали стоимость. Он не привлекал меня к этому проекту, поэтому
я не знаю, в какой стадии все это находится. Последняя цифра, которую
называли, была девяносто миллионов, и это только стоимость земли, которая
продолжает расти.
— Это значит, что любой из них запросто выложит за нее сто миллионов
или даже больше. Они привыкли покупать по высокой цене и продавать по еще
более высокой, — сказал Шерман со знанием дела.
— Они меня сейчас не волнуют. Сто миллионов не помогут Шепарду
выкарабкаться. Я слышал, что ему нужно двести пятьдесят миллионов, чтобы
свести концы с концами. К тому же у него неприятности с нефтяными
компаниями. Но я все-таки встречусь со всеми и дам понять, что пойду им
навстречу, после того как заключу сделку.
— Вы уже говорили с Брэдли? — спросил Даниэль.
— Он все еще обдумывает мое предложение, но я не беспокоюсь, —
доверительно сообщил Рид. — Мы свое получим.
Потом он повернулся к Даниэлю и улыбнулся.
— Единственное, что должно тебя сейчас волновать, — это как
затащить эту чертову сучку в мою машину.
— Я прямо сейчас этим займусь, — сказал Даниэль, вставая. —
Пошли, Нил, я видел, что она пошла в сад. Попробуем ее перехватить.
Глава 2
Джед Стивенс приподнял край полотнища, растянутого над бассейном, и вышел в
большой, тщательно подстриженный сад. Дул легкий ночной ветерок. Он вдохнул
воздух полной грудью. Все вечеринки в Лос-Анджелесе были похожи друг на
друга. И пахло на них одинаково — какая-то невообразимая смесь духов, пота,
сигарет и марихуаны. Он опустил за собой полог и пошел по тропинке. Джед
слышал, что к конюшням нужно идти по этой дорожке. Ему казалось, что даже
запах конского навоза сейчас будет ему приятнее, чем то, что он вдыхал весь
вечер. На дорожке было темно, и он тут же налетел на большой куст,
споткнувшись о двух человек, которые стояли на коленях.
— Черт побери, — сказал он. Нил, а это был он, поднялся.
— Какого черта вы тут бродите? — сердито спросил он.
— Извините, — отозвался Джед. В темноте он не видел лица
Нила. — Я не думал, что здесь кто-то есть.
Даниэль тоже поднялся и встал рядом с Нилом.
— Уноси отсюда свою сраную задницу, или я тебе шею сверну.
Теперь Джед узнал обоих — Даниэль Пичтри и его дружок Нил. Он попытался
сгладить неловкость.
— Извините, ребята. Я не хотел вас побеспокоить. Я возвращаюсь к гостям
и уже все забыл.
— А тебе нечего забывать, — грубо сказал Даниэль. — Я сейчас
выбью из тебя все воспоминания, сделаю так, что ты вообще никогда рта не
раскроешь.
Джед почувствовал нарастающий гнев.
— Прежде чем вы что-нибудь сделаете, застегните штанишки, а то ваши
коротышки съежатся и отвалятся от прохладного ночного воздуха.
Нил двинулся к нему.
— Я не стал бы этого делать, будь я на твоем месте, — тихо
проговорил Джед.
Нил застегнул штаны и сказал бесцветным голосом:
— У нас обоих черные пояса.
— Поздравляю, — сказал Джед. — А у меня кое-что получше.
Двести миллионов в деле Джарвиса.
Они удивленно уставились на него. Джед холодно взглянул на них.
— На всякий случай, если вы не в курсе, мы в каком-то смысле партнеры.
Он повернулся и пошел по тропинке обратно, туда, где шумел прием. Только
теперь он пожалел о том, что сделал.
Черт возьми, — сказал он себе, — дяде не понравится, что я
разболтался
.
Брэдли сидел у себя в библиотеке и звонил по телефону. Он быстро нажал
кнопки, набирая номер на особом компьютеризированном аппарате, стоявшем у
него на столе. Через мгновение Чак ответил.
— Я хочу, чтобы ты немедленно приехал, — сказал Брэдли.
— Я прилечу завтра первым самолетом.
— Я имею в виду прямо сейчас, то есть сегодня ночью.
— Как же я доберусь? Ведь твой самолет в Калифорнии.
— Обычный самолет тут не годится, он недостаточно быстрый, —
сказал Брэдли. — Позвони моему двоюродному брату, бригадному генералу
Шепарду, на авиационную базу недалеко от города и скажи, что я прошу его
одолжить нам один из новых самолетов, четырехместный истребитель
Ф-0-60
,
он домчит тебя и судью Джитлина в мгновение ока.
— Судье лет семьдесят, наверно, — заметил Чак, — и он,
конечно же, спит.
— Так разбуди его. Скажи, чтобы он мчался сюда если не из родственных
отношений, то хотя бы чтобы спасти те двадцать пять миллионов, которые он
мне одолжил. В противном случае он может не увидеть ни цента из них. Он тут
же проснется! — А что мне сказать генералу?
— У него на полмиллиона акций моих нефтяных компаний, и все это вылетит
в трубу, если он не поможет нам выкарабкаться. Если ты все сделаешь как
надо, самолет
Ф-0-60
доставит вас сюда быстрее чем за четыре часа. Эта
машина летает быстрее, чем
М-2
.
— Я постараюсь.
— Ты приедешь, — твердо сказал Брэдли и положил трубку.
Он посмотрел на часы, стоявшие у него на столе: они показывали девять
тридцать.
Если все пойдет как надо, они прибудут сюда к двум часам
ночи
, — подумал он.
Шепард вышел из библиотеки и столкнулся с Даниэлем Пичтри и Нилом Шифриным,
которые направлялись по коридору в ванную. Он удивленно посмотрел им вслед:
смокинги обоих были в грязи.
— Эй, ребята, что произошло? — спросил он. Пичтри оглянулся.
— Мы гуляли по саду и споткнулись о низкую кипарисовую изгородь, не
разглядели в темноте.
— Зачем вам понадобилось выходить в сад?
— Мне нужно было поговорить с Рейнбо. У нас не все ладится с его новым
альбомом.
— Ну и как, нашли его? — спросил Брэдли.
— Нет, — сердито ответил Даниэль, — никак не могли отчистить
грязь с костюма.
— Я видел вас за одним столом с Джарвисом и его адвокатом. О чем шел
разговор? — спокойно спросил он.
Даниэль так удивился, что Брэдли вообще заметил их в толпе, что сказал
правду.
— Джарвис подумывает сделать меня главным менеджером.
— Ничего у него не выйдет, — так же спокойно отозвался
Брэдли, — я все еще кое-что значу здесь.
Пичтри внимательно посмотрел на него и тут же пошел на попятный.
— Может быть, я что-то не так понял?
— Возможно, — коротко ответил Брэдли. — А пока вы оба
приведите себя в порядок.
Они пошли в туалетную комнату, а Брэдли посмотрел им вслед и пошел вниз.
Сенатор Патрик Бофор из Луизианы был слегка навеселе. Он взял четвертый
стакан водки со льдом.
— Ну и вечеринка!
Роксана Дарью, красивая креолка, занимавшая должность его помощника и бывшая
его любовницей, мягко взяла его за руку.
— Притормозите, сенатор. Это крепкий напиток. Бофор посмотрел на нее.
Она отрицательно покачала головой. Он поставил стакан обратно на стол. Давным-
давно, в самом начале их отношений, он понял, что у нее хорошо развита
интуиция и она многое понимает без слов. Сенатор улыбнулся.
— На тебе есть трусики? — прошептал он.
— Ты же знаешь, что я никогда ничего не надеваю под платье.
— Я хочу запустить тебе руку под юбку.
— Попозже, — сказала она, глядя ему через плечо. — Идет
Брэдли Шепард, он хочет поговорить с тобой.
Сенатор Бофор обернулся, поднимаясь навстречу Брэдли. Тот поздоровался.
— Дорогой хозяин, — сказал он тепло, — должен вам сказать,
что вы устроили грандиозный вечер.
Он указал на Роксану.
— Вы знакомы с мисс Дарью? Брэдли пожал руку Роксаны.
— Рад снова видеть вас, Роксана. Как хорошо, что вы смогли выбраться к
нам.
— Я не пропустила бы такой вечер ни за что на свете, Брэдли, —
нежно ответила девушка. — Выпейте с нами.
— Ну хорошо, только по-быстрому, — ответил Шепард, усаживаясь в
кресло рядом с сенатором, пока Роксана торопливо наполняла его
стакан. — Что слышно из Вашингтона, сенатор?
— Второй срок президентства Рейгана только начинается, и потребуется
некоторое время, чтобы они определились с политическими подходами, —
ответил сенатор.
— Что они думают о нефти? Получат какую-нибудь поддержку производители
внутри страны?
— Пока идут одни разговоры, но никаких действий не видно, —
ответил сенатор. — Как я уже сказал, на это потребуется время. Я
внимательно слежу за всем, что происходит, и, как только наступит удобный
момент, мы сразу займемся этими вопросами. Не забывайте, в моем штате те же
проблемы.
— Я знаю, Патрик, — сказал Брэдли, — мы высоко ценим вашу
заботу и готовы поддержать вас во всем. — Он сделал паузу, потом
продолжил. — Вплоть до Белого дома.
Сенатор серьезно кивнул.
— Спасибо, Брэдли. Но сейчас еще слишком рано думать об этом.
— Просто знайте, что независимые производители нефти поддерживают
вас. — Брэдли сделал глоток виски. — Вы слышали что-нибудь о том,
что Рид Джарвис обратился за специальным разрешением, чтобы стать
гражданином США?
— Который? Канадец? Брэдли кивнул.
— Почему он вас интересует? — Сенатор внимательно посмотрел на
Шепарда.
— Он сделал предложение студии
Милленниум Филмз
, и еще семи теле— и
радиостудиям, которые принадлежат нам. Я помню, что в свое время Тед Кеннеди
протолкнул особое решение, по которому Мэрдок быстро получил гражданство.
— А вы за или против этого? — поинтересовался сенатор.
Брэдли пожал плечами.
— Я еще не знаю. Мне нужно собрать побольше информации насчет его
предложения.
Сенатор улыбнулся и протянул Брэдли руку.
— Когда решите, дайте мне знать. Я вас поддержу. Брэдли поднялся.
— Еще раз спасибо, Патрик. Потом он поклонился Роксане.
— Рад был вас снова увидеть.
Он ушел. Роксана посмотрела ему вслед.
— Ходят кое-какие слухи о том, что у Брэдли крупные денежные
осложнения.
Патрик рассмеялся.
— Разве это новости. Брэдли без конца участвует в каких-нибудь
рискованных предприятиях. Он привык к финансовым неурядицам, всегда умел
преодолеть все сложности и выйти сухим из воды.
— Не понимаю, — проговорила Роксана, — если у него и вправду
финансовые неурядицы, то почему он устраивает такие роскошные приемы?
Сегодняшний обошелся ему по меньшей мере в двести пятьдесят тысяч долларов.
— Он идет ва-банк, — ответил Патрик и кивнул в сторону толпы
гостей.
— Посмотри вокруг. Деньгами присутствующих здесь
денежных мешков
можно покрыть государственный долг США. Он выковырнет необходимую ему
изюминку
из этого пирога.
Роксана окинула взглядом толпу, потом посмотрела на своего патрона и хитро
улыбнулась.
— Хочешь отведать моего пирога, под юбкой? Но только тебе придется
облизывать пальцы, он истекает соком!
Моросил дождь. Лимузин въехал на военно-воздушную базу
Танкер
в Мидвест-
Сити, находящуюся в пятнадцати минутах езды от Оклахома-Сити. Навстречу
выехал военный джип, шофер сделал им знак следовать за собой. Они проехали
почти всю взлетно-посадочную полосу и остановились на краю поля.
Перед ними стоял самолет. На хвостовом оперении было нарисовано
Ф-0-60
.
Вокруг самолета стояли несколько человек из наземной службы. Как только
лимузин остановился, бригадный генерал Шепард, одетый в летный костюм,
открыл заднюю дверцу машины.
— Судья Джитлин, Чак, — сказал он, по очереди пожимая им
руки, — мы готовы.
— Спасибо, сэр, — откликнулся Чак. Судья посмотрел на самолет.
— Он кажется таким маленьким, — в его голосе слышалась некоторая
нервозность.
— Самолет достаточно большой, — ответил генерал ободряюще, —
нам четверым места хватит.
— Вы будете управлять самолетом? — спросил судья.
— Я буду вторым пилотом. А первым пилотом с нами полетит лучший летчик
базы, подполковник Шарки. Он уже налетал двести часов на этом самолете.
— Который из них? — спросил судья.
Генерал указал на парня, одетого в специальный летный комбинезон. Он был
небольшого роста, не больше метра семидесяти, и очень щупленький.
— Он похож на подростка, — заметил судья, — ему вряд ли
больше двадцати.
— Двадцать один, — уточнил генерал. — Для этого самолета мы
подбирали ребят именно такого возраста, не старше. Их психика должна быть
достаточно гибкой и соответствовать возможностям самолета. Когда пилотам
исполняется двадцать четыре года, мы пересаживаем их на другие самолеты.
— Тогда почему вы садитесь в кабину? — сухо спросил судья. —
Помнится, я был на ваших крестинах, и, если мне не изменяет память, вам не
меньше пятидесяти.
— Я думаю, что, если в Пентагоне пронюхают, что я сейчас делаю, меня
вышибут со службы. Так хоть повеселюсь немного.
— Л вы когда-нибудь летали на нем? — поинтересовался судья.
— Пять раз, судья. Не беспокойтесь, я знаю, как управлять этой машиной,
на тот случай, конечно, если мне придется это делать.
— Мне семьдесят три года, — сказал судья, — вы уверены, что
мне стоит лететь?
Генерал заулыбался.
— Лучше поздно, чем никогда, судья. Идемте. Пилот уже сидел на своем
месте и обернулся, чтобы пожать им руки.
— Судья Джитлин, мистер Смит.
Они по очереди поздоровались с подполковником Шарки. Один из техников тоже
забрался в кабину и пристегнул всем ремни. Потом он снял с головы судьи
фетровую шляпу и водрузил на него летный шлем, потом проделал то же самое с
Маком. Генерал занял свое место.
— Не волнуйтесь насчет шлемов. Просто иногда эта машина слишком резко
взлетает и садится. Мне не хотелось бы, чтобы вы ударились головой.
— Меня сейчас беспокоит не моя голова, — сардонически заметил
судья, когда захлопнулись дверцы. — Сколько мы будем лететь?
— Примерно час пятнадцать — час тридцать, — ответил пилот. —
Все зависит от погодных условий в точке приземления.
— Сколько это в милях? — задал еще один вопрос судья.
— Тысяча сто семьдесят миль.
— Господи! Получается почти тысяча миль в час.
— Да, примерно, — откликнулся пилот.
Он начал включать приборы. Кабина наполнилась шумом и потрескиванием.
Самолет медленно поехал по взлетной полосе к ее началу, потом развернулся.
Впереди мягко светилась дорожка из голубоватых огоньков, очерчивающая
взлетную полосу. Самолет замер и ждал, как птица, готовая взлететь.
Из динамика, расположенного над головой, раздался глухой голос:
—
Ф-0-60
. Оставайтесь на месте пять минут. На вашем траверсе сейчас
два коммерческих самолета.
— Вас понял, диспетчерская, слышу хорошо, — ответил пилот.
— Как вы следите за направлением полета? — спросил судья, его
голос раздавался в наушниках шлема.
— Я должен только взлететь и лечь на курс, и больше ничего делать не
придется, — ответил летчик. — Как только мы наберем необходимую
для полета высоту, самолет перейдет на автоматический режим управления. А
когда мы будем примерно в ста милях от Лос-Анджелеса, управление снова
перейдет ко мне, и я посажу его.
— Господи! — воскликнул судья. — Людям остается только
придумать, как засунуть себе ракету в задницу и лететь туда, куда им нужно.
Глухой голос диспетчера на башне проговорил:
— Курс свободен,
Ф-0-60
. Удачного полета.
Когда самолет оторвался от земли, у них за спиной раздался оглушительный
хлопок, они взлетели и уже в следующее мгновение круто взмыли в ночное небо.
Под залом, где проходил прием, находился гигантский игровой зал. Огромные
стеклянные раздвижные двери открывали доступ в помещение, заполненное
последними новинками фирмы
Наутилус
. Здесь была зеркальная стена,
отражавшая все достижения и промахи тех, кто занимался аэробикой. В окно
была видна широкая дорожка, ведущая к плавательному бассейну, такому же
большому, как игровой зал. Холл был заполнен артистами, которых Шепарды
наняли, чтобы развлекать гостей. В помещении сильно пахло марихуаной,
которую докуривали до последней крошки. Большинство музыкантов не только
кайфовали от травки, но и хлестали шампанское, как воду из-под крана,
некоторые нюхали снежно-белый перуанский кокаин, от которого щипало в носу.
Рэйнбо сидел в углу, охраняемом двумя телохранителями-гигантами, как его
частное владение. Рядом с ним сидела красивая негритянка в огромном
белокуром парике, почти полностью закрывавшем ее лицо. Она аккомпанировала
Рэйнбо на электромандолине. Ее сестра, почти точная ее копия, только еще
темнее, играла на бас-гитаре.
С ними сидел ударник Джексон, его бледное, почти белое лицо застыло в
кокаиновом экстазе, и пианист Блу Бой, как будто сошедший с полотен
Гейнсборо, только черный. Эта компания сидела отдельно от остальных, они ни
с кем не разговаривали, ни на кого не смотрели. Три их видеоклипа входили в
первую десятку, и они могли позволить себе не суетиться. Кроме того, Рэйнбо
злился, что его наняли развлекать публику, а не пригласили в качестве гостя.
Масла в огонь подливал тот факт, что в этой ситуации у него не было выбора.
Договор, заключенный о Даниэлем Пичтри, давал ему право выбрать ту песню,
которую он захочет, они полностью оплатили стоимость видеоклипа, а это стоит
больших денег. Почти столько же стоит художественный фильм.
Еще не видя ее, он узнал голос. Ни у кого больше не было такого голоса.
Рэйнбо поднял глаза. Она стояла невдалеке.
— Тайм! — воскликнул он, — иди сюда. Телохранители
подвинулись, чтобы она смогла подойти ближе.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она.
— Создаю веселую атмосферу. Ты тоже? Она была озадачена.
— В общем-то, нет. Я прилетела с Пичтри на его личном самолете.
— Так ТЫ гость? — спросил Рейнбо.
— Наверно, — ответила девушка. — Я не очень-то понимаю. Я
видела Микаэла и Брука Шилдсов там, наверху.
— Микаэл не работает на Пичтри, — он взглянул на Тайм.
— И ты тоже, ведь правда?
— Проверь.
— Он выложил нам сто тысяч за это развлечение.
— И все равно это неправильно, — заметила она. — Может быть,
ты сделал бы все это бесплатно, если бы он попросил тебя как джентльмен.
Рэйнбо кивнул.
— Некоторые люди еще не доросли до понимания таких вещей, — изрек
он и сменил тему. — Что вашей душе угодно? У нас все есть.
— Я хочу спеть вместе с тобой, — сказала она, глядя ему прямо в
глаза.
— Но мы никогда не пели вместе и даже не репетировали. Кроме того, ты здесь гость, а я обслуга.
— Ерунда, — возразила она. — Мы за пять минут придумаем что-
нибудь для нас двоих.
— И ты сделаешь это для меня? — В его голосе слышалось удивление.
— Мы одного рода-племени, разве не так? Неважно, что я негритянка, а ты
пуэрториканец, — мы выросли на одной и той же улице, в одной и той же
округе.
Он молча смотрел на нее некоторое время, потом спросил:
— Как ты нас здесь разыскала?
— Один из придурков-охранников решил, что я из тех, кого наняли
развлекать публику, и запихнул меня сюда.
— Ну и дела, — заметил он. — А где же был Пичтри?
— Наверно, тискал где-нибудь своего приятеля, склоняя его к любви.
Он внимательно посмотрел ей в глаза.
— Ты действительно хочешь этого? Я о том, чтобы спеть вместе.
— В любое время, в любом месте. У нас вместе отлично получится.
— У меня идея.
— Давай расскажи.
— Ты помнишь мою песню, ну ту, первую, которая мне удалась:
Я просто
парень
.
— Помню от начала до конца.
— Хорошо. Ты ее споешь, только вместо слова
парень
, ты будешь петь
девчонка
. А я спою твою песню
Парень, которого я люблю
. И тоже изменю
слова. Музыку я помню, а аранжировка будет — просто пальчики оближешь.
Она крепко обняла его.
— Малыш, я тебя люблю. Правда.
Он поцеловал ее в щеку.
— А теперь давай займемся делом.
Ровно в полночь под рокот барабана на середину сцены вышли Брэдли и Чарлина.
Зал притих. Шепард взял микрофон.
— Друзья, уважаемые гости, — начал он. Микрофон подчеркивал
медлительность и легкую тягучесть говора, свойственную жителям Среднего
Запада.
— На протяжении многих лет в Оклахоме мы с Чарлиной ежегодно устраивали
праздник в честь нашего первенца. В этот день в 1955 году мы стояли у
подножия буровой вышки на нефтяной скважине Шепарда номер один — нашем
первенце. В небо ударил фонтан, и потекла нефть, обдавшая нас с ног до
головы черным золотом. Мы обнимались, что-то кричали друг другу. Но из всего
того, что мне тогда говорила Чарлина, я запомнил только одно:
Теперь,
Брэдли, ты сможешь купить себе костюм в магазине
.
Волна смеха и аплодисментов прокатилась по залу, гости встали со своих мест.
Брэдли поднял руки, прося тишины. Все снова уселись.
В знак признательности Брэдли взял Чарлину за руку и улыбнулся.
— Заканчивая историю, скажу вам, что через два года я наконец-то купил
себе костюм в магазине. После того как на свет появилась скважина номер 100
нефтяной компании Шепарда, мне понадобился костюм, чтобы поехать в банк, так
как теперь у меня были деньги и мне нужно было занимать еще деньги, чтобы
заплатить налоги.
Все снова засмеялись и захлопали.
— Большое спасибо всем за то, что пришли, чувствуйте себя свободно и
проводите время в свое удовольствие, наслаждайтесь представлением и ужином.
Чарлина и Брэд подняли руки и помахали на прощание гостям.
Заиграла музыка, сцена начала поворачиваться, как на шарнирах, и Чарлина с
Брэдли вместе с оркестром, который сидел на сцене, постепенно уплывали из
поля зрения; свет начал меркнуть, и наконец наступила полная темнота.
Когда снова зажегся све
...Закладка в соц.сетях
