Жанр: Любовные романы
Пираньи
...просил я. Анжело — мой
двоюродный брат — был всего на несколько лет старше меня.
— Я слышал, что он работает на своего отца.
— Похоже на то, — сказал я. — Хорошие итальянские мальчики
занимаются тем же, чем занимаются их отцы. Ты хочешь, чтобы я пошел по твоим
стопам? — спросил я, посмотрев на него.
Отец отрицательно покачал головой.
— Нет, я продам свою фирму.
— Почему? — удивился я.
— Я слишком стар, — произнес он. — Я думаю немножко
попутешествовать. Я и мира-то не видел и хочу начать с того места, где
родился, с Сицилии.
— У тебя есть девушка, которая поедет с тобой? Отец покраснел.
— Мне никто не нужен.
— Тебе бы составили компанию, — заметил я.
— Я слишком стар, — сказал он. — Боюсь, не буду знать, что с
ней делать.
— Найди себе подходящую, и она тебе покажет, — пошутил я.
— Разве так разговаривают с отцом? — спросил он с негодованием.
Так все и произошло. Я отправился в Уортон, а мой отец продал свою фирму и
отбыл на Сицилию. Но что-то произошло. На серпантине, по дороге из Трепани в
Марсалу, его машина вылетела на повороте за ограждение.
Перед моим отъездом на Сицилию за телом отца позвонил мой дядя.
— Я пошлю с тобой двух телохранителей.
— Зачем? — спросил я. — Никто меня не тронет.
— Откуда ты знаешь, — тяжело вздохнул он. — Я любил твоего
отца. Может быть, мы в чем-то и расходились, но это не имеет значения.
Кровные узы есть кровные узы. Кроме того, я слышал, что кто-то копался в
тормозах его машины.
Некоторое время я молчал.
— Но почему? Ведь все знают, что он честный человек. — Это ничего
не значит на Сицилии. Там эти вещи не принимаются в расчет. Все, что для них
имеет значение, это то, что он из семьи, из моей семьи. Я не хочу, чтобы они
добрались и до тебя. У тебя будет два телохранителя.
— Ни за что, — сказал я. — Я могу сам за себя постоять. По
крайней мере этому меня учили в армии.
— Тебя там научили тому, как получить пулю в задницу.
— Это разные вещи, — отозвался я.
— Хорошо, пусть Анжело едет с тобой.
— Ну уж, если за мной будут охотиться, — сказал я, — то за
Анжело будут охотиться в два раза усерднее. Ведь он ваш сын.
— Но он знает правила игры, кроме того, он говорит по-сицилийски. Так
или иначе, он хочет поехать с тобой. Он тоже любил твоего отца.
— О'кей, — ответил я.
Потом мне пришла в голову мысль, и я спросил:
— Анжело будет заниматься там делами?
— Ну конечно, нет, — солгал дядюшка.
Я задумался. Действительно, какая мне разница.
— Хорошо, — согласился я, — мы едем вместе.
Мой дядя перехитрил меня. Мне телохранители были не нужны. Но при Анжело
неотлучно находились четверо парней, у которых оттопыривались пиджаки под
мышкой, а так как мы всегда были вместе, то они охраняли нас обоих. На
Сицилии никаких проблем не возникло. Скромная траурная служба в церкви в
Марсале прошла спокойно, присутствовало всего несколько человек, из которых
я не знал никого, хотя считалось, что мы родственники. Мне выразили
соболезнования и заключили в объятия, а тем временем на катафалке гроб
отвезли в Палермо, откуда самолетом отправили в Нью-Йорк. Отец хотел, чтобы
его похоронили рядом с моей матерью. Так и было сделано.
Через неделю я стоял на кладбище и смотрел, как гроб опускают в землю. В
тишине я бросил горсть земли в могилу и отошел. Дядя и Анжело сделали то же
самое.
— Твой отец был хорошим человеком, — медленно проговорил дядя.
— Да, — сказал я.
— Что ты теперь будешь делать? — спросил дядя.
— Найду себе работу.
Дядя промолчал, а Анжело взглянул на меня.
— Ты просто дурак, — сказал он, — у нас всегда нашлось бы
занятие тебе по душе.
— Законный бизнес, — добавил дядя.
— Мой отец хотел, чтобы я шел своим путем, — ответил я. — Но
я благодарен вам за предложение.
— Ты совсем как твой отец, — буркнул дядя. Я рассмеялся.
— Именно, так же как Анжело похож на тебя. Яблоко от яблони недалеко
падает.
Дядя прижал меня к груди.
— Ты часть моей семьи, родня, и я люблю тебя.
— Я тебя тоже люблю.
Я смотрел, как он идет к своей машине, а потом повернулся к Анжело.
— Какие у тебя планы?
— У меня свидание в городе. — Он кивнул головой в сторону
машины. — Я поеду с тобой, если ты не возражаешь.
— Хорошо.
Мы сидели и молчали, пока лимузин вез нас к Манхэттену. Только когда мы
проезжали по Мидтаунскому туннелю, я заговорил.
— Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты съездил со мной на Сицилию.
Мне нужна была твоя поддержка, но раньше я этого не понимал. Спасибо.
— Не стоит благодарности, мы ведь одна семья. Я молча кивнул.
— Мой отец так считает, он хотел бы, чтобы ты был с нами.
— Я ценю его заботу и очень ему благодарен, но хочу поступить по-
своему.
— Хорошо, — Анжело улыбнулся. — Меня всегда интересовало,
почему твой отец сменил фамилию Ди Стефано на Стивенс.
— Она не напоминает настоящую.
— Но Стивенс — это ирландская фамилия. Я не совсем понимаю.
— Отец объяснил мне таким образом: если итальянцы меняют фамилию, то
они меняют ее на ирландскую.
— А твое имя? Оно ведь не ирландское?
— Так решил мой отец. Он хотел, чтобы я был стопроцентным
американцем, — рассмеялся я.
Машина выскочила из туннеля. Анжело посмотрел в окно.
— Высади меня на углу Парка и Пятидесятой улицы.
— О'кей.
— Может, поужинаем сегодня вместе? У меня есть на примете пара
симпатяшек.
— Я буду складывать вещи. Завтра я возвращаюсь в школу, но все равно
спасибо за приглашение.
— Ты выпускаешься в июне?
— Да.
— Тогда увидимся, — сказал он.
Так оно и вышло. Не успел я опомниться, как уже потел на корме ветхого
речного пароходика на Амазонке, а он в это время тискал сумасшедшую красивую
перуанку, которую нанял в качестве переводчицы в Лиме.
Я смотрел на солнце, пробивавшееся сквозь кроны деревьев. Обливаясь потом, я
потянулся за сигаретами. Должно быть, Анжело был крепким парнем, если мог
заниматься любовью в такую жару.
Глава 2
Со скамейки на корме я наблюдал за обезьянкой, ловко скакавшей среди густой
зелени на берегу. Она грациозно раскачивалась и перепрыгивала с лианы на
лиану. Вдруг она замерла, села на задние лапки и уставилась на меня, как
будто знала, что я здесь новичок. Тут Анжело вылез из каюты, и обезьянка
исчезла. Он был совершенно голый, в одних модных коротких шортах. Волосы у
него на груди, плечах и спине были мокрыми от пота. Анжело взял бутылку пива
и начал пить из горлышка. Потом с отвращением бросил ее за борт.
— Гадость, — сказал он.
— Льда нет, — откликнулся я.
Он чертыхнулся, растянувшись рядом на скамье, потом поглядел на меня.
— Чертовка, ну просто высосала меня, — проговорил он, удивляясь
сам себе.
Я улыбнулся и потянулся за пивом.
— Ты чего смеешься? — рассердился Анжело.
— Просто не верится.
— Она привыкла к жаре, а ты нет.
— У тебя есть сигарета?
Я дал ему пачку и смотрел, как он прикуривает.
— Когда мы отплываем? — спросил я.
— Утром. К десяти часам мы полностью загрузимся и тогда снимаемся.
— Я думал, что мы едем за изумрудами, — заметил я. — А теперь
мы сидим на двух тоннах листьев коки.
— Колумбийцам не нужны деньги, они хотят коку. Мы дадим им листья, а они отдадут нам изумруды.
Я долго смотрел ему в глаза.
— Ну, хватит морочить мне голову. Теперь, когда я уже по уши влип в это
дело, почему бы тебе не рассказать мне все как есть?
— Тебе это не понравится, — сказал Анжело, выдержав мой взгляд.
— А ты попробуй, — ответил я. Он ничего не сказал.
— Не было никаких изумрудов, — продолжил я. Он мотнул головой, но
промолчал.
— Ты — родня, — наконец проговорил он, — единственный
человек, которому я могу доверять.
— Твой отец знал об этом?
— Он не хотел, чтобы ты ехал. Это была моя идея. Он выбросил сигарету
за борт, и она зашипела, упав в воду.
— Я же ездил с тобой на Сицилию.
— Но там ведь ничего не случилось.
— Это потому, что там с тобой был я. И со мной было четверо охранников,
чтобы прикрывать нас. Тебя одного точно бы порешили.
Я молчал, не зная, верить ему или нет. Наверное, я так никогда и не узнаю
правду, но все уже в прошлом.
— Ну, и что мы теперь будем делать?
— Мы поплывем вниз по реке до Икитоса, там у меня приготовлен самолет,
который доставит нас в Панаму. Оттуда на
Сессне-двойке
мы долетим до
Майами и высадимся. А там нам уже заказаны билеты на самолет авиакомпании
Истерн
до Нью-Йорка.
— Я круглый идиот, — покачал головой я.
— Я никому не скажу, — ухмыльнулся Анжело. — Мы ведь свои
люди, родня.
— Ты знаешь людей, с которыми мы будем иметь дело? — спросил я.
— Лично не знаю.
— Как же ты их найдешь?
— Они нас найдут. Все согласовано. Таможенникам тоже заплатили.
— Я не хочу в этом участвовать, — я отрицательно покачал
головой. — Я в такие игры не играю.
— Ты не можешь выйти из игры сейчас. Все договоры о фрахтовании
выписаны на твое имя. Я вынужден был так поступить. Мое имя слишком
примелькалось.
— Все равно, мне это не нравится, слишком многое может пойти не так,
как надо. Самолет могут угнать, нас кто-нибудь предаст. Меня все это
тревожит.
Анжело внимательно посмотрел на меня и ушел в каюту, через минуту он
вернулся и сунул мне в руку автоматический
кольт
.
— Вот тебе страховка, — сказал он. — Знаешь, как с ним
обращаться?
— У меня был такой во Вьетнаме.
— Если кто-то покажется тебе подозрительным, прихлопни его.
— Нет, — я вернул ему пистолет.
— Ладно.
Он положил пистолет на скамейку рядом со мной.
— Пойду искупаюсь, — сказал он и нырнул прямо с кормы.
Из каюты вышла Альма. На ней была рубашка Анжело, доходившая только до
бедер. Она посмотрела сначала на пистолет, потом на меня.
— Зачем он вытащил пистолет? — поинтересовалась она. У нее был
легкий испанский акцент.
— Он хотел, чтобы я держал его у себя.
Она была хорошенькая, но лицо вдруг стало озабоченным.
— Он что, ждет неприятностей?
— Нет, — отозвался я, наблюдая, как Анжело плавает в реке.
— Ну как? — крикнул я ему.
— Отлично, — прокричал он в ответ. — Давай ныряй.
— Не хочется.
Тогда он позвал Альму.
— Прыгай, девочка, вода великолепная.
Она заколебалась, посмотрела на меня, но потом сбросила рубашку, оставшись
голой.
— Что, нравится? — спросила она, поддразнивая.
— Ты просто кошечка, — рассмеялся я.
— А ты — импотент.
— Ты не моя девушка.
— Но ты меня даже толком не рассмотрел, — сказала она.
— У меня свои правила.
Я потянулся за сигаретой. Она прыгнула в воду. Тело ее скрылось под водой,
вынырнула она уже метрах в двадцати от парохода, прямо перед Анжело. Она
обхватила его и начала топить.
— Сумасшедший, — голос капитана, здоровенного перуанца, раздался у
меня за спиной.
Я обернулся.
— Скажи своему другу немедленно вернуться, — с запинкой по-
английски сказал он. — Это опасно.
Что-то в его голосе заставило меня беспрекословно подчиниться.
— Анжело! — заорал я. — Капитан хочет, чтобы вы вернулись на
борт.
— Зачем?
— Он говорит, что это опасно.
— Ерунда, — рассмеялся он, — река спокойна...
Он завертелся на одном месте, ища глазами свою подружку.
— Эй ты! Перестань меня цапать!
— Я далеко от тебя.
Она была метрах в пяти от него.
— Ой! — вскрикнул Анжело, а потом завопил от боли. — Что это
такое, Боже мой?!
Он изо всех сил бил ногами по воде, стараясь доплыть до лодки.
— Пираньи! — крикнул один из матросов. Он схватил багор, пытаясь
протянуть его как можно дальше.
Альма поплыла назад.
— Ой! Они плывут за мной!
Она вцепилась в конец багра, матрос подтащил ее поближе и вытащил на палубу.
Все ноги у нее были испещрены крошечными укусами, из которых уже начала
сочиться кровь.
Девушку положили на палубу, а матрос тем временем пытался дотянуться багром
до Анжело. Я видел, что он все еще колотит ногами по воде и кричит, но
плывет все медленнее. Я вырвал у матроса багор и взял его за руку таким
образом, чтобы как можно дальше протянуть багор.
— Хватайся! — крикнул я.
Вскрикивая от боли, он дотянулся и уцепился за багор. Вместе с матросом мы
подтащили отяжелевшее тело к борту, парень подхватил его под мышки и втянул
на палубу.
Я видел страшные вещи во Вьетнаме, но даже там я не видел ничего подобного.
Правая нога была почти полностью объедена до костей, мясо на левой ноге
висело клочьями. Глаза Анжело были открыты, но взгляд помутился от боли и
ужаса. Он посмотрел на себя и не смог выговорить ни слова, только стонал и
вскрикивал. Весь низ живота превратился в кровавое месиво, половые органы
исчезли. Он откинул голову, посмотрел на меня и снова попытался заговорить,
но не смог.
— Он умрет, — абсолютно равнодушно проговорил капитан. — Я
уже видел такое раньше. Через час, может быть, через два часа, но он все
равно умрет.
— Можно хоть что-нибудь сделать? Капитан отрицательно покачал головой.
— Убейте его, — произнес он безразлично. — Или пускай умирает
в муках.
Я повернулся к Анжело. Говорили его глаза. Он понял, что сказал капитан, и
смог произнести только одно слово. Родня.
Я знал, что он имеет в виду. У себя за спиной, на скамейке, я нащупал
автоматический пистолет и взял его в руку. Держа пистолет за спиной, я снял
его с предохранителя. Затем поцеловал Анжело в лоб.
— Родня, — повторил я, закрыл ему глаза и нажал на курок.
Я медленно поднялся и еще раз посмотрел на него. Анжело был мертв. Что-то
ушло из моей души, но что-то другое возродилось. Семья. Родня.
— Что будем с ним делать? — спросил капитан. Только теперь я
заметил, что все стоят вокруг нас.
— Ничего не поделаешь, — сказал я и указал рукой за борт.
— Часы, — капитан пальцем ткнул в
Роллекс
на руке Анжело.
— Дай их сюда.
Я знал, что дядя захочет их получить. Я повернулся к девушке, лежавшей на
палубе, она со страхом смотрела на него. Послышался всплеск, и тело Анжело
упало в воду. Помолчав, я заговорил с ней.
— Как ты себя чувствуешь? Она была испугана.
— Ты меня не убьешь?
Я понял, что продолжаю сжимать в руке пистолет. Я поставил его снова на
предохранитель и сунул за пояс.
— Нет.
Потом, обращаясь к капитану, спросил:
— Ей можно чем-нибудь помочь? Он склонился над ней.
— Ее не сильно покусали, в основном пираньи накинулись на вашего брата.
Мы приложим свежие листья коки к ногам, и боль пройдет, все заживет.
— Отнесите ее в каюту и займитесь лечением, а потом возвращайтесь.
— Да, сеньор, — сказал капитан.
Я наблюдал, как он поднял ее на руки и понес в каюту, а один из матросов
понес следом связку листьев коки. Я снова уселся на скамейку на корме.
Через несколько минут вышел капитан.
— Мой матрос оказывает ей помощь. Чем могу служить?
Я поднял на него глаза.
— У вас есть бутылка виски?
— У меня есть ром.
— Несите, — сказал я. — Мне нужно выпить.
На корабле была только одна большая каюта внизу. Посередине — занавеска,
отделявшая мою койку от большей, на которой спали Анжело и Альма. Несмотря
на то что я выпил полбутылки рома, я был трезв как стеклышко. Занавеска была
отдернута, Альма лежала на постели. Казалось, она спит: глаза были закрыты,
слышался только легкий шелест ее дыхания.
Я прошел по каюте и остановился около ее постели, ладонью пощупал лоб.
Температуры не было. Она открыла глаза.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.
— Ноги онемели. Я их совсем не чувствую.
— Это действие листьев коки. Так сказал капитан. Это натуральный кокаин
— сильный обезболивающий препарат. Он сказал, что у тебя только легкие
царапины, через пару дней все будет в порядке.
— У меня в голове туман, — сказала она.
— Он дал тебе отвар из листьев коки. Это тебя немножко расслабит.
Она кивнула, в глазах стояли слезы.
— Я сожалею о том, что случилось с твоим братом. Я ничего не ответил.
— Мне он нравился, — продолжала она, — он был немного
сумасшедший, но очень милый.
— Да, — согласился я.
— Что ты теперь будешь делать?
— Наверное, нужно продолжать. Что еще я могу сделать?
Она посмотрела мне в глаза.
— Ты не плачешь.
— Слезами горю не поможешь. Его нет. Все кончено. Я пересел на свою
койку.
— Почему бы тебе не уснуть? Завтра ты почувствуешь себя намного лучше.
— Я боюсь, меня будут мучить кошмары.
— Ничего не бойся. Я буду рядом.
Она слабо кивнула и закрыла глаза. Через минуту ее дыхание стало спокойным,
девушка спала. Я вытащил дипломат, который Анжело поставил под мою койку. Он
был заперт. Я нашел ключи в штанах, которые он бросил на стул.
Дипломат был набит пачками стодолларовых банкнот в банковской упаковке. Я
быстро пересчитал деньги. Сто тысяч долларов. Изнутри, на крышке портфеля,
была прикреплена отпечатанная на машинке записка:
от Пукальпы до Икитоса — пароход 10
от Икитоса до Медельина — ДС 3 20
от Медельина до Панамы — ДС 3 20
от Панамы до Майами — Сессна 35
Я долго смотрел на деньги. У Анжело все было заранее рассчитано. И он вовсе
не был таким сумасшедшим, каким хотел казаться. Я взял пачку в десять тысяч
долларов и закрыл дипломат, потом поставил его на место под свою койку и
открыл чемодан Анжело, стоявший у стенки. Под бельем лежал еще один пистолет
и десять запасных обойм. Я засунул все это под койку, туда, где стоял
дипломат, закрыл чемодан и снова поставил его у стены.
Я растянулся на койке, заложив руки за голову. Я не отрываясь смотрел в
потолок, и меня вдруг как громом поразило. Анжело больше нет. И, хочу я
этого или нет, я должен выполнить его план. Хуже всего то, что в конце
концов я должен буду рассказать его отцу о том, как он умер. Все, что
осталось от сына, это золотые часы
Роллекс
. Да, это будет непросто. Для
него Анжело был всем. Я задремал.
Я открыл глаза, услышав легкие шаги на палубе у себя над головой и тихий
шепот двух человек. Я осторожно соскользнул с койки на пол и выбрался на
палубу, держа пистолет в руке. Капитан и еще какой-то человек тихо
разговаривали на корме. Я тихо наблюдал за ними. Незнакомец подал знак
рукой, и еще двое поднялись на борт. Они наклонились над трюмом, вытащили
два мешка и хотели уже выгрузить их с парохода.
Я снял пистолет с предохранителя и вышел из-за кабины прямо к ним.
— Что здесь происходит? — спросил я.
Ночные незнакомцы замолчали и уставились на меня.
— Что здесь происходит, черт побери? — повторил я, обращаясь к
капитану.
— Этот сеньор говорит, что сделка не состоялась. Он не получил денег,
которые ваш брат обещал ему.
Капитан нервничал.
— Скажи ему, что я знаю, что деньги уже заплачены. Иначе коку никогда
бы не погрузили на пароход.
Капитан быстро заговорил с незнакомцем, тот отвечал ему по-испански. Капитан снова обратился ко мне.
— Он получил только часть денег. Ему должны были заплатить еще тысячу
долларов, когда вся кока будет погружена.
— Скажи ему, что он получит деньги, как обещано, когда привезет
оставшуюся коку.
Незнакомец меня понял. Он быстро сказал что-то капитану, тот перевел:
— Он говорит, что он простой крестьянин. Он много трудился ради своего
урожая и не хочет, чтобы плоды его труда были украдены.
Я посмотрел на капитана.
— Сколько он тебе обещал за всю эту ерунду?
— Ничего, сеньор, ничего, — занервничал капитан. — Клянусь
честью своей семьи, я говорю правду.
Я пристально посмотрел сперва на него, потом на незнакомца.
— Скажи этому сукину сыну, чтобы он убирался с парохода, а то я его
пристрелю. Пусть приходит завтра утром и привозит коку, тогда мы заплатим
то, что ему причитается.
Капитан быстро перевел. Человек взглянул на меня, кивнул, сказал что-то
капитану и кивнул еще раз.
— Он вернется утром, — сказал капитан. Я махнул пистолетом.
— Убирайся.
Ночные гости спустились с парохода. Я видел, как они скрылись среди
деревьев, окружавших заводь, а потом спросил капитана:
— Как он узнал, что мой брат погиб?
— Они все видят. Они постоянно следят за нами.
— Почему ты позволил им подняться на борт и забрать коку?
— Он индеец-местицо. Они очень опасны. Он убил бы меня, если бы я не
пустил его на судно.
— Понимаю, — сказал я, подумав немного. Значит, он вернется завтра
и убьет нас.
Капитан молчал.
— Если, конечно, мы к тому времени не уйдем отсюда, — продолжил я.
Он посмотрел на меня.
— Они прячутся там, за деревьями, и наблюдают. Они услышат шум мотора,
если мы попытаемся отплыть.
— Тогда не надо заводить мотор. Нужно воспользоваться баграми. Река
здесь неглубокая, надо отталкиваться баграми до тех пор, пока течение не
подхватит нас и не отнесет до того места, где можно будет завести мотор.
Капитан посмотрел на меня по-новому, с уважением.
— Вы разбираетесь в таких вещах?
— Да, мы проделывали такое во Вьетнаме, и не один раз, — солгал я.
На самом деле я только слышал о таких вещах. До сегодняшнего дня я даже не верил, что это возможно.
— Да, сеньор. Когда отплываем?
— Подождем полчаса, пусть уснут. А потом отправимся.
— А если они бросятся в погоню?
— У вас есть оружие?
— Два пистолета и две винтовки.
— Тогда мы их пристрелим. Вытащите винтовки на палубу, и пусть ваши люди готовятся к отплытию.
Он кивнул и спустился через люк к своим товарищам.
Я вернулся в каюту, взял другой пистолет и засунул его за пояс рядом с
первым, потом быстро рассовал запасные обоймы по карманам.
В каюте раздался голос Альмы.
— Что происходит?
— Мы отплываем.
Она села на койке.
— Но ведь предполагалось, что мы заберем еще десять тюков коки утром.
— Мы не будем их дожидаться. Уже приходил хозяин и хотел забрать тюки.
Он сказал, что Анжело не заплатил ему.
— Это неправда. Я сама видела, как он давал ему деньги в присутствии
капитана.
— Так капитан это видел? Она утвердительно кивнула.
— Все устроил капитан. Он говорил с хозяином на местном индейском
наречии.
Мои догадки оказались верными. Капитан вел нечестную игру.
— Сколько времени потребуется, чтобы добраться до Икитоса?
— Пять, может, шесть дней. Он находится там, где река Укаяли впадает в
Амазонку.
— Хорошо.
— Ты что, ждешь неприятностей?
— Не знаю.
Альма взглянула на меня.
— Может быть, я смогу помочь? Я умею стрелять. Она вылезла из постели.
Я дал ей один из пистолетов Анжело.
— Возьми. Думаю, что сегодня ночью все будет спокойно, но, если что-нибудь случится, я крикну.
Она продолжала внимательно смотреть мне в лицо.
— Но
...Закладка в соц.сетях
