Жанр: Любовные романы
По вине Аполлона
...пчиками,
я опустила в чашку два кусочка сахара и помешала чай серебряной ложечкой.
— Как я уже сказала, — начала Пруденс, — я совсем не хотела
быть с вами грубой. Но я ужасно боюсь собак... вот я и сорвала на вас
злость. Еще раз прошу простить меня и предлагаю начать наши отношения так
сказать с чистого листа.
— Конечно, — ответила я, гадая, не была ли наигранной искренность
Пруденс. — Почему бы и нет?
Пруденс с облегчением вздохнула и уголки ее изящного маленького ротика
слегка приподнялись в улыбке. Она и вправду была великолепна — настоящая
писаная красавица. Я потянула себя за ворот, почувствовав внезапное удушье;
на миг мне показалось, будто на шее у меня затягивается петля.
— Вижу, вы ходили по магазинам, — заметила она. — Это
чудесное платье — цвет явно вам идет.
— Спасибо. Ваше платье тоже очень красиво, — сказала я, чувствуя
себя, по сравнению с ней, одетой совершенно безвкусно. — Да, на вас
вчера были изумительные сережки. Жемчужные. Могу я спросить, где вы их
приобрели?
Она коснулась нити жемчуга на своей шее.
— Спасибо. Мне их подарил один очень дорогой мне человек. Я обожаю
жемчуг. Он такой искристый... как миниатюрные хрустальные шары.
Я догадывалась, кто был этим
очень дорогим человеком
, подарившим ей
жемчужные серьги, но сейчас меня занимало совсем другое. Ее упоминание
хрустальных шаров напомнило мне, что в тот вечер, когда Натаниэль нашел меня
на чердаке своего дома, он сказал о вере Пруденс в привидения.
Я испробовала все, что только могла придумать, чтобы помешать ему жениться
на ней — однако ничто не сработало — ни правда, ни вымысел, и моя попытка
соблазнить его потерпела фиаско. Какого черта! Если Натаниэль не поверил в
мои экстрасенсорные способности, то почему бы мне не попытать счастья с
Пруденс?
— Могу я взглянуть на вашу ладонь? — спросила я, выдавливая из
себя вежливую улыбку. — Я, видите ли, читаю по руке. Мама говорит, что
мне следовало бы родиться цыганкой — так много моих предсказаний сбывается.
— Хиромантка! — Пруденс хихикнула от возбуждения. — Какая
прелесть. Я обожаю, когда мне гадают. — Она положила руку на стол,
ладонью вверх, и я взяла ее в свою.
— Я вижу длинную линию жизни, — начала я.
— Хорошо, — Пруденс принялась обмахиваться свободной рукой. —
Что еще вы видите?
Наклонившись вперед, я сощурилась, делая вид, что внимательно изучаю линии
на ее холодной наманикюренной руке.
— Странно, — сказала я. — Линия любви у вас раздвоена. Как
вам это нравится? Лицо Пруденс стало белым, как мел.
— Вероятно, здесь вы ошиблись. Я выхожу замуж в субботу.
Я пожала плечами.
— Я не пытаюсь что-либо объяснить; я просто читаю линии. Гм. — Я
провела пальцем по ее руке и наморщила нос. — Видите это? Это означает
трудный брак.
— Что?
— Сожалею, что приходится говорить об этом, но впереди вас ждет большая
печаль.
— Печаль? — Ее рука задрожала. — Разве мой муж не будет
хорошо ко мне относиться?
Я кивнула.
— Поначалу.
— А потом?
— По прошествии какого-то времени ему наскучат приемы и балы, которые
вы любите. — Я прищурилась, вглядываясь. — Я вижу, как вас держат
взаперти в вашей комнате, не позволяя никуда выходить...
— Натаниэль никогда такого не сделает! — Ее рука взлетела к горлу.
— Никаких больше красивых платьев... или драгоценностей. Я вижу, как
ваш муж ограничивает ваши расходы. Ограничивает резко...
Внезапно за моей спиной мужской голос произнес:
— Чушь! Дорогая моя, зачем вам понадобилось выбрасывать деньги на все
эти россказни профессиональной мошенницы?
Обернувшись, я увидела у себя за спиной Квентина Феннивика. При взгляде на
мое лицо, он мгновенно побледнел, узнав во мне женщину, которую видел в
магазине.
— Мистер Феннивик! — Пруденс покраснела. — Моя гостья не
мошенница. По правде говоря, она почти что родственница.
— Извините меня, — сказал Феннивик, кивнув мне. — Я лишь
забочусь об интересах мисс Пратвелл... ради ее отца, как вы понимаете.
Говоря о котором... — он повернулся к Пруденс. — Я... пришел, чтобы
передать вам послание вашего отца. Но, может быть, мне лучше вернуться
позже... после того, как ваша гостья уйдет.
— Ерунда. — Пруденс встала, жестом показывая ему на небольшой
диванчик. — Не присоединитесь ли вы к нашему чаепитию, мистер Феннивик?
Мы с мисс Джеймс вели в высшей степени удивительную беседу. Она кузина
Натаниэля.
Феннивик с трудом сглотнул.
— Его кузина?
— Да, — Пруденс разгладила складки юбки. — Уверена, она может
рассказать мне немало поразительных историй о детстве Натаниэля. Скажите
мне, мисс Джеймс, Натаниэль был непослушным ребенком? Я внутренне
простонала.
— Спросите тетю Фейс. Мы с Натаниэлем встретились в первый раз уже
взрослыми.
— О, — она облизала губы. — Ну что ж, в таком случае мне
ничего другого не остается, как только с нетерпением ожидать встречи с тетей
Фэтти.
Феннивик снял котелок и сел.
— Рад познакомиться с вами, мисс Джеймс. Мисс Пратвелл, вы выглядите
сегодня прекрасной, как весеннее утро.
Щеки Пруденс вспыхнули; она буквально светилась.
— Благодарю вас, мистер Феннивик.
Я отпила из чашки. У чая был приятный вкус, мятный, не слишком сладкий, с легким привкусом ромашки.
— Хороший чай, — заметила я.
— Это особая смесь. Я дам вам с собой домой пакет, — сказала она,
отводя глаза, словно боясь встретиться взглядом с Феннивиком.
Было абсолютно ясно, что эти двое с нетерпением ждали, когда я уйду, чтобы наконец остаться вдвоем.
— Спасибо. Это было бы чудесно. Ну, мне пора отправляться в путь. Вам
же еще надо успеть подготовиться к намеченному на сегодня грандиозному балу.
Пруденс благодарно улыбнулась.
— Разумеется. Но подождите минуту. Я приготовлю пакет с чаем, чтобы вы
могли взять его с собой домой.
Домой... Внезапно сердце у меня сжалось. Увижу ли я когда-нибудь снова свой
дом?
Она выпорхнула из гостиной, оставив меня наедине с человеком, ответственным
за смерть Натаниэля.
Я простодушно улыбнулась ему.
— Мне кажется, я уже где-то вас видела. Ах, да... в универсальном
магазине вчера. Вы покупали драгоценности для дамы, не так ли? — Я
вопросительно подняла брови.
— Вам не следует проявлять слишком большой интерес к личным делам
джентльмена, — он обезоруживающе улыбнулся и, подмигнув мне, добавил: —
Но если вам так уж хочется знать, я покупал подарок моей матушке.
Да, конечно... бывает, что и коровы летают, подумала я и вслух сказала:
— Ей весьма повезло с сыном.
— Надеюсь, — он встал, избегая встречаться со мной
взглядом. — Не могу представить, что могло так долго задержать мисс
Пратвелл. Думаю, мне лучше пойти и проверить, все ли там в порядке.
Какой уж тут порядок, подумала я, проводив его глазами. Пруденс вела себя в
присутствии этого сладкоречивого Феннивика, как обычная влюбленная дурочка,
и я ни на секунду не поверила его выдумке, будто та брошь предназначалась
его матери.
Мое гадание не сработало. Но, похоже, я получила то, за чем пришла. Теперь
мне оставалось лишь убедить Натаниэля, что его невеста влюблена в другого
мужчину.
Я вздохнула. Легче было бы убедить Аполлона начать питаться говяжьими
костями.
Спускаясь по лестнице в шелковом вечернем платье синего цвета, выбранном для
меня мадам Ривьер, я увидела внизу Натаниэля, и у меня перехватило дыхание.
Он стоял у подножия лестницы, выглядя в своем фраке и шелковом цилиндре
просто непозволительно прекрасным для смертного. Медленно я продолжала
спускаться, чувствуя, что мой пульс участился.
Окинув меня одобрительным взглядом, он протянул мне руку. Едва я коснулась
ее, как по моему телу прошла сладостная дрожь. Он заставил меня опереться на
свою согнутую в локте руку, и мы вышли на веранду и направились по дорожке к
ожидавшему нас
роллс-ройсу
.
Слуга в ливрее распахнул для меня переднюю дверцу, и я уселась на сиденье
рядом с местом водителя. Натаниэль тем временем помог тете Фейс усесться на
заднее сиденье за мной и посадил дядю Эфраима рядом — как можно дальше от
меня, заметила я с благодарностью. Усадив подле меня Викторию, Натаниэль сел
за руль.
— Итак, — заговорил он первым, кивнув нам с Викторией, — чем
вы, дамы, занимались весь день?
Вперив взгляд в приборную доску, я молчала. Момент был явно неподходящим для
каких бы то ни было признаний. От Пруденс я сразу же вернулась домой и
оделась почти за целый час до того, как нам нужно было выезжать, рассчитывая
побыть с Натаниэлем хотя бы несколько минут наедине и рассказать ему о том,
что мне удалось узнать. Но он вернулся поздно, и все мои планы полетели к
черту.
— Я ничем не занималась, поскольку ты велел мне оставаться дома, —
пожаловалась Виктория. — Мне было ужасно скучно. Тейлор не разрешила
мне даже пойти с ней к Пруденс...
— Куда? — Натаниэль наклонился вперед, стиснув в ладонях руль.
— Пруденс пригласила меня на чай, — объяснила я. — Я не
видела ничего плохого в том...
— Не видела ничего плохого? Ничего плохого? Что если бы она спросила
тебя о...
Он умолк, внезапно вспомнив о присутствующих.
— Спросила бы о чем? — задала вопрос Виктория, устремив на меня
пристальный взгляд.
— Господи, девочка, неужели никто не научил тебя, что дети должны вести
себя так, чтобы взрослые их видели, но не слышали? — заметила с
укоризной тетя Фейс.
— Девочка здесь права, — шеи моей коснулось отвратительное дыхание
дяди Эфраима. — Скажи нам, Натаниэль, что такое должна объяснить
Тейлор?
— Ничего. Забудьте об этом. — Натаниэль застыл, откинувшись
назад. — И как ваше чаепитие?
— Все прошло чудесно, — поспешила я успокоить его. — Мы мило
побеседовали... и я несомненно узнала Пруденс намного лучше. — С
рассказом об ее увлечении Феннивиком приходилось ждать, пока с нами
находилась Виктория и эта динамичная парочка на заднем сиденье. К тому же на
балу я могла узнать что-то новое. Нужно будет понаблюдать за Феннивиком,
если он там появится... Черты лица Натаниэля разгладились.
— Хорошо. Теперь ты видишь, как она очаровательна.
— Она вне всякого сомнения настоящая красавица, — заметила
я. — А как прошел твой день?
У него заходили на скулах желваки.
— На одном из моих складов произошел пожар.
— Пожар? — дядя Эфраим наклонился вперед и быстро заговорил,
брызжа слюной. — Ущерб большой? Что стало причиной?
— Сгорело несколько ящиков с импортным товаром, но, к счастью, огонь
удалось потушить, прежде чем он успел нанести серьезный ущерб. Начальник
пожарной охраны считает, что это был поджог.
— Поджог! — вырвалось у меня. — Но зачем кому-то понадобилось
поджигать твой склад?
— Полагаю, это было предупреждение, — проговорил он мрачно, —
посланное моим врагом, который не привык проигрывать.
Руф, подумала я, вспомнив слова Натаниэля, что ему угрожали расправой за какие-
то его дела с мистером Шпреклзом. Узнать что-либо еще мне, к сожалению, не
удалось, поскольку в этот момент мы въехали на подъездную аллею перед
особняком Пратвеллов.
— Я думала, намечается небольшой обед — ну, ты знаешь, только для
друзей и родственников, — шепнула я Натаниэлю, когда, пройдя через
громадный вестибюль, в котором с легкостью уместилась бы вся моя квартира,
мы вошли в бальный зал, где толпилось более сотни гостей. Зал был роскошным,
даже, пожалуй, слишком, с покрытым позолотой потолком, мраморными колоннами,
украшенными резными виноградными гроздьями, и фонтаном с шампанским, в
центре которого возвышались на белом пьедестале статуи трех херувимов,
совершенно обнаженных, если не считать стратегически расположенных гипсовых
складок.
— У Пратвеллов хватает и тех, и других, — ответил Натаниэль.
— Посмотрите! — Виктория хихикнула и, поспешно прикрыв ладошкой
рот, метнула головой в сторону двух молодых женщин, кокетливые наряды
которых составляли резкий контраст с их мрачными лицами. — Это сестры
Пруденс. Правда, они похожи на мачехиных дочек в
Золушке
?
— Нехорошо так говорить, Виктория, — сурово произнес Натаниэль.
— Как их зовут? — спросила я.
— Прюнелла и Присцилла, — ответил он.
Виктория подмигнула мне и зажала пальцами нос. Я прикусила губу, чтобы не
рассмеяться.
К нам с сияющим лицом подошла Пруденс. Я не поверила своим глазам.
На ней была та самая брошь. Феннивик, как я и думала, соврал, сказав, что
купил ее в подарок своей матери. Какой же надо быть дурой, чтобы накануне
собственной свадьбы открыто щеголять в драгоценностях, подаренных тебе
другим мужчиной! Мне не терпелось остаться с Натаниэлем наедине и поведать
ему о нескромности Пруденс.
— Наконец-то, дорогой, — проворковала она, увлекая его в
сторону. — Я думала, ты никогда сюда не доберешься. Ты просто обязан
пойти со мной и со всеми познакомиться. Мои деревенские родственники прямо-
таки умирают от желания встретиться с тобой. — Окинув взглядом всех
нас, она добавила: — И, конечно же, с твой семьей.
Я почувствовала укол ревности. Прекрати это, мысленно приказала я себе. Не
теряй голову. Сегодня тебе понадобится все твое хладнокровие. Желтые зубы
дяди Эфраима обнажились в плотоядной ухмылке.
— Великолепную кобылку подцепил наш молодой жеребец, а, что скажешь,
Фейс?
— Скажу, что ты слишком стар, чтобы бегать за молодыми
девушками, — ответила тетя Фейс, крепче ухватив его за локоть.
Я сжала кулаки, с силой вонзив ногти в ладони. Если бы только я могла
отвести Натаниэля на несколько минут в сторонку и рассказать ему о своих
подозрениях. Поверил бы он мне? Мне хотелось надеяться на это, хотя, видя
его сейчас с Пруденс, я была вынуждена признать, что он вполне мог бы мне и
не поверить.
Появление нового гостя вызвало волнениев зале.
— Кто это? — спросила я Викторию, глядя на темноволосого
худощавого мужчину с пышными усами, который привлек к себе всеобщее
внимание.
— Босс Руф, — ответила она. — Натаниэль презирает его.
Говорит, он с удовольствием бы завязал узлом хвост этой змее.
Может Руф и был змеей, но как всякий политик, он несомненно знал, как
говорить с людьми. Он скользил через зал, расточая улыбки и любезности дамам
и приветствуя джентльменов с достоинством настоящего государственного
деятеля. Я была официально представлена родственникам Пруденс, а потом и
боссу Руфу; даже губы его показались мне скользкими, когда он прикоснулся
ими в поцелуе к моей руке. Он прямо-таки источал запах власти, но запах
нечистый, как у только что выкопанного лука, к корням которого пристали
комья земли.
У Виктории завязался разговор с такими же юными, как она, кузинами Пруденс.
Спустя какое-то время группа молодых людей устремилась к буфету, где стояли
подносы с закусками и большая серебряная чаша с пуншем.
Оркестр заиграл вальс. Тетя Фейс увлекла дядю Эфраима в круг танцующих, но я
заметила, что он не спускает глаз с нескольких девушек поблизости и пытается
заглянуть им в вырез платья, когда они проносятся мимо него в танце.
Натаниэль пригласил Пруденс танцевать, и они отошли, оставив меня одну.
Зеленоглазое чудовище во мне подняло голову и дыхнуло огнем при виде его рук
на ее тонкой талии и обнаженном плече, когда он закружил ее по залу. Сколько
раз смотрела я на его старую фотографию, думая о том, как было бы прекрасно
кружиться в вальсе в его объятиях по танцевальному залу Стюарт-хауза,
чувствуя на себе его взгляд, полный любви и восхищения. Взгляд, каким он
смотрел сейчас на Пруденс.
Я отвернулась, не в силах долее смотреть на них. В зале стоял легкий туман
от табачного дыма. Воздух. Мне просто-таки необходимо было глотнуть хоть
немного свежего воздуха. Оглядевшись, я направилась к высоким, до пола,
стеклянным дверям, выходившим на веранду. Отыскав укромный уголок за
мраморной колоннадой, я опустилась на железную кованую скамью и закрыла лицо
руками.
Возьми себя в руки, Тейлор, приказала я себе. Ты все равно не сможешь быть
вместе с Натаниэлем Стюартом, даже если он и оставит Пруденс. Ты должна
смириться с этим.
Внезапно внимание мое привлекли приглушенные голоса. Я прислушалась.
— ...Все же мне это не нравится. Союз Шпреклза со Стюартом грозит нам
неприятностями, — произнес босс Руф, голос которого я мгновенно узнала,
поскольку слышала его всего несколько минут назад. Интересно, почему его так
интересовали дела Натаниэля?
— Не беспокойся. Я позабочусь об этом, — уверил его второй голос,
и на мгновение я застыла, испытав настоящий шок. Что могло связывать
Мортимера Пратвелла, отца Пруденс, с Руфом? Они вновь направились в дальний
конец веранды и, пригнувшись, я последовала за ними.
— Так, как ты
позаботился
о тех бумагах? — произнес Руф с
издевкой.
— Мы их непременно найдем...
— Да, уж, сделай милость, — обрезал его Руф на полуслове и мрачно
добавил: — Стюарта нужно остановить любой ценой.
Не был ли Руф тем врагом, которого Натаниэль подозревел в поджоге своего
склада? Не говоря уже о взрыве на судне. Я затаила дыхание, когда босс Руф,
вместе со следовавшим за ним по пятам Мортимером Пратвеллом, вошли в зал.
Итак, Руф стремился заполучить какие-то находившиеся у Натаниэля бумаги, и в
этом был также замешан отец Пруденс. Не эти ли бумаги Натаниэль отвез в дом
Шпреклза? Я вспомнила шорох, который слышала прошлой ночью за дверью
кабинета Натаниэля. Может то была совсем не мышь, а злоумышленник,
пробравшийся тайком в дом, чтобы выкрасть эти бумаги?
Я проскользнула в зал. Натаниэль танцевал с одной из уродливых сестер
Пруденс и, похоже, не заметил моего появления. Но Феннивик, танцевавший с
Пруденс, так и впился в меня глазами, когда я вошла. Он шепнул что-то
Пруденс и, оставив ее посреди танцевальной площадки, подошел к ее отцу и о
чем-то оживленно с ним заговорил. Мортимер Пратвелл бросил взгляд в мою
сторону и лицо его стало такого же цвета, как мраморная колонна, возле
которой он стоял.
Отлично, подумала я, меня, кажется, застукали. Ну и ладно. Им все равно не
удастся помещать мне сообщить Натаниэлю обо всем, что я услышала.
— А, вот ты где, — раздался вдруг рядом голос Виктории. — Я
повсюду тебя искала. Ты знаешь, мне удалось подслушать...
— Виктория, пожалуйста. Только не сейчас. Мне нужно поговорить с твоим
братом и...
— Но это касается Пруденс. Она ведет себя просто возмутительно.
Мгновенно я вся обратилась в слух.
— О?
Виктория наклонилась ко мне. Глаза ее сверкали от возбуждения.
— Я была в библиотеке, смотрела книги Пратвеллов и вдруг...
— Виктория! Невежливо бродить по чужому дому.
Она пожала плечами.
— Согласна. Извини. В общем я услышала чьи-то шаги и быстро залезла под
стол. Знаешь, кто это был?
— Пруденс? Она кивнула.
— И этот красавчик, который работает на ее отца.
— Квентин Феннивик? — Да, это сулило многое. Я только надеялась,
что Виктории не пришлось услышать чего-то абсолютно не . предназначенного
для детских ушей. — И что же произошло?
— Он был в ярости. Сказал, что просил ее не надевать эту брошь на
сегодняшний вечер. А Пруденс ответила ему, что она не видела в этом ничего
плохого. Нет, ты представляешь? Она собирается замуж за моего брата и однако
принимает в подарок драгоценности от другого мужчины!
— Говорили они о чем-нибудь еще?
— Пруденс разволновалась и сказала мистеру Феннивику, что он ведет себя
неразумно.
— Гм. — В словах Пруденс не было никакого смысла, но она вообще не
отличалась особой рассудительностью, как я уже успела заметить. — Что-
нибудь еще?
— Вроде все. Пруденс сразу выбежала из библиотеки. Конечно, она уже и
так была сильно расстроена, поскольку Натаниэль сказал ей, что им придется
отложить свадебное путешествие из-за каких-то его срочных дел, — в
глазах Виктории плясали чертики. — Как ты думаешь, Тейлор, должны мы
рассказать об этом моему брату?
Прежде чем я успела ответить, кто-то слегка дотронулся до моего плеча.
Обернувшись, я увидела перед собой Натаниэля. Интересно, мелькнула у меня
мысль, как много он слышал из нашего разговора?
Он слегка мне поклонился, и я вся затрепетала, услышав его звучный голос:
— Разрешите пригласить вас на этот танец, кузина Тейлор.
Глава 11
На минуту меня захлестнуло теплое чувство, которое исчезло, вытесненное
осознанием реальной ситуации. В смущении я шепотом призналась:
— Я не умею танцевать вальс. Он с сочувствием посмотрел на меня и нежно
взял за руки.
— Не беспокойся. Я буду вести, а ты просто слушайся меня.
Он вывел меня на площадку для танцев, одной рукой обняв за талию, а другой
взяв за руку и сплетя пальцы с моими. Я подняла руку в перчатке и положила
на его мускулистое плечо, вздрогнув, когда он привлек меня ближе к себе.
Господи, до чего же он был красив! Белый крахмальный воротничок рубашки
резко контрастировал со смуглым лицом, черным фраком и широким поясом.
Он уверенно вел меня, время от времени наклоняясь и нашептывая мне на ухо:
— Назад два-три, вбок два-три... вот так... поворот... расслабься, не
пытайся вести, слушайся меня хотя бы сейчас, — наставлял он меня,
блестя глазами.
Я подчинилась. Это было совсем несложно. Словно плывешь на облаке, подумала
я, пока мы кружились по площадке. Никогда прежде я не испытывала подобного
чувства, даже тогда, когда мы летали. Натаниэль был великолепным танцором.
Танцуя с ним, я чувствовала себя прекрасной и грациозной, как заколдованная
сказочная принцесса. Только вот этой Золушке не суждено жить долго и
счастливо со своим принцем. Ведь всего через несколько дней мне придется
вернуться в свое время.
— Нравится тебе сегодняшний вечер? — спросил он.
— Он на многое открыл мне глаза, — ответила я, сознавая насколько
приятно мне снова быть в его объятиях. Словно по мановению волшебной палочки
я вдруг почувствовала себя спокойно и в безопасности, почувствовала себя
желанной. Закрыв глаза, я вспомнила очарование нашего недавнего поцелуя,
подумав, как было бы хорошо, если бы он никогда не кончался. И тут услышала
глубокий и одновременно мягкий голос Натаниэля.
— Итак, — прошептал он, — о чем же, по мнению моей сестры,
мне следует рассказать? Я открыла глаза — очарование момента было нарушено.
— Это о Пруденс, — проговорила я нерешительно.
— А что с ней такое?
— Я... об этом тяжело говорить, Натаниэль, но мне кажется, что что-то
происходит между Пруденс и Квентином Феннивиком. Даже Виктория это
чувствует.
— Феннивик? — его ладонь надавила мне на спину. — Но это
абсурд. Я думал, что вы с Пруденс наконец-то поладили... Она во всяком
случае говорила о тебе в самых восторженных тонах. Как же ты можешь порочить
ее?
— Я никого не порочу. Посмотри на них, — я мотнула головой в
сторону Феннивика, кружившегося в танце с Пруденс. — Она смотрит на
него как влюбленная школьница.
Натаниэль тоже это заметил. Я поняла это по тому, как угрюмо сжались его
губы. Но он был не готов признать это, даже перед самим собой.
— Это обычная любезность. Пруденс умеет любого заставить чувствовать
себя так, будто он особенный. У нее такой дар, причем далеко не
единственный.
— Кстати о дарах. Брошь, которую носит сегодня Пруденс, подарил ей
Феннивик.
В темных глазах вспыхнули золотистые огоньки.
— Пруде
...Закладка в соц.сетях
