Жанр: Любовные романы
Начало
...Джесс с волнением смотрел на Бет, и увидел, что она улыбается.
— Мы все правильно сделали, правда? — спросил он Бет. — У нас
есть маленькая и миленькая дочка, правда? И мне кажется, что этого вполне
достаточно!
Гуди вошла в спальню и подошла к колыбельке. Она спросила Джесса, не
поворачивая к нему головы:
— Парень, ты собираешься сегодня ужинать?
— Сказать по правде, я не голоден.
— Вот дурак. Я не знаю, что мне с тобой делать!
— Когда я сегодня пахал, то видел трех ласточек, — сказал
Джесс. — Представь себе, ласточки двадцать пятого октября! Интересно,
нет ли какой-нибудь приметы, связанной с этим?
— Это значит, что они опоздали туда, куда они собирались, —
заметила Гуди. — Африка или что там еще? В дальние края.
— Я решил, что это все-таки примета, — продолжал Джесс.
— Ну да, примета! Вот еще выдумщик!
— Ну, как тебе нравится моя дочка, а? Ты что так на нее смотришь? Ты же
теперь у нас бабушка. Тебе не стоит забывать об этом. Ну скажи мне, она тебе
нравится? Скажи же.
— Она хорошая девочка, — ответила ему Гуди. — И мне она
нравится.
Джесс возил навоз на поле в десять акров, расположенное недалеко от фермы.
Погода все еще была хорошей и мягкой, хотя уже стоял почти конец ноября.
Джессу было жарко даже в рубашке с короткими рукавами.
Его кобыла Голди не переносила чужих людей, и когда на следующем поле
оказался всадник, она напрягла уши и начала нервничать и перебирать ногами.
Джесс старался успокоить ее и прижал голову к своей груди.
Следующее поле было узкой полоской, всего в три акра. Там недавно посадили
весеннюю капусту. Джесс сначала не узнал всадницу, но когда она повела свою
крупную черную кобылу по посаженной капусте, вдавливая сеянцы прямо в грязь,
Джесс понял, что это миссис Леннем из Скоута.
Она натянула поводья и молча ждала, когда Джесс управится с кобылой. На
длинном и бледном лице странно выделялись глаза — почти желтого цвета, очень
широко расставленные, под тоненькими нарисованными бровями.
— Что с кобылой? Она такая нервная?
— Нет, мадам. Просто она не любит чужих людей.
— Я вас не знаю, значит, вы тоже незнакомец.
— Нет, мадам. Я всю свою жизнь живу в Пайк-Хаузе.
— О, значит ты сын Гуди Изард — Джесс! Так, так, теперь припоминаю,
хотя сильно изменился с тех пор, как я в последний раз видела тебя. Да, ты
стал вполне видным мужчиной.
Она пристально оглядела его своими странными, сияющими глазами.
— Я слышала, что ты женился? Это правда?
— Да, четырнадцать месяцев назад, у нас уже родилась дочка, —
ответил ей Джесс.
— Господи! — воскликнула дама. — Ты говоришь об этом, как о
чуде!
Джесс заморгал и отвел взгляд. Ее голос и взгляд волновали его, и Джесс
чувствовал себя неспокойно в ее присутствии.
— Я как-нибудь зайду к твоей жене, — сказала она и поехала дальше.
Когда он закончил разбрасывать навоз, то встретил Джимми Шодда, который
возвращался со своего поля, и они поехали рядом.
— Джесс, я видел, что у тебя был гость. Эй, парень, будь осторожнее,
или тебя ждут большие неприятности.
— Да? С чего бы это? — спросил его Джесс.
— Эта миссис Леннем горячая дамочка! С ней опасно находиться
поблизости, будь начеку, дружок!
— Да пошел ты! Смеешься надо мной?
— Только не я! Ты ей глянулся! Запомни мои слова.
— Ты что?! Миссис Леннем, она же леди! — покраснел Джесс.
— Она тебе понравилась?
— Да нет. Мне вообще не нравятся леди, которые топчут посадки! Будь я
на месте мистера Ярби, я бы поговорил с ней напрямую!
— Он бы поговорил, если бы посмел. Но она здесь хозяйка!
— Я рад, что она не моя хозяйка, — заметил Джесс. Когда они
вернулись опять на ферму, мистер Ярби стоял перед навозной кучей и следил,
как работали наемные работники.
— Изард, — сказал он. — Ты кончил на десять минут раньше
Шодда, как получилось, что вы приехали сюда вместе?
— Я не знаю, — волнуясь, ответил ему Джесс.
— Это все миссис Леннем, — сказал Джимми. — Она сама начала
разговаривать с ним, вот он и опоздал.
— Миссис Леннем! — насмешливо сказал мистер Ярби. — Ты,
значит, водишь знакомства с благородными и богатыми, так, Изард?
Джесс подвел телегу к навозной куче и молча начал нагружать в нее навоз.
Джимми пристроился рядом и стал шепотом давать советы.
— Он сегодня злющий, видно встал не с той ноги, или, может, его миссус
приставала к нему, чтобы он купил ей турецкий ковер!
— Турецкий ковер? — слишком громко повторил Джесс, и мистер Ярби,
услышав, повернулся и мрачно посмотрел на него.
Джесс нагрузил телегу, воткнул в кучу вилы и взобрался на нее сам. Он
натянул вожжи, и Голди резко рванулась. Но телега не двинулась с места —
колеса прокручивались в навозной жиже.
— Эй-эй, поднатужься, девочка моя, Голди, давай попробуем еще
разок! — воскликнул Джесс.
Голди немного успокоилась и отступила назад, чтобы найти более сухое
местечко, но телега откатилась назад еще сильнее. Боковое колесо застряло.
Джесс обернулся и увидел, как мистер Ярби рванулся прямо в навозную кучу.
— Черт, — пробормотал Джимми. — Теперь конец!
— Черт бы тебя побрал! — орал мистер Ярби. Он не мог выбраться из
вонючей жижи. — Ты, чертова свинья, ты сделал это специально!
— Нет! Зачем мне это! — ответил ему Джесс.
— Чертов бездельник, пользы от тебя никакой! Все, ты мне больше не
нужен! Ты думал, что я ничего не видел, но я сам знаю, что несколько недель
назад ты оставил лошадей там, в самом дальнем поле.
— Это было тогда, когда родилась моя дочка. Я отлучался всего на
несколько минут.
— Тебя там не было двенадцать минут. Я сам засекал время. Ради Гуди я
дал тебе еще один шанс, но теперь все! Ты можешь убираться сию же минуту!
— Мистер Ярби, вы не можете так поступить со мной!
— Убирайся, говорю тебе!
— Послушайте, — вмешался Джимми. — Это же несправедливо!
— Попридержи язык, а то последуешь прямо за ним!
— Вы не можете так поступить со мной, — повторил Джесс. — Я
же не найду никакой работы в это время года!
— Это не мое дело! Убирайся с моей фермы!
Может, миссис Леннем поможет тебе! Ты же такой ее близкий друг!
— Как насчет платы?
— Я отдам деньги Гуди в субботу.
Джесс, как потерянный, слез с телеги. Он постоял секунду, поглаживая голову
Голди, потом повернулся и взял свою куртку.
— Сходи к Оунеру в Ноук, — прошептал ему Джимми. — Может, ему
нужен работник?
— Спасибо, я схожу к нему, — сказал Джесс.
Он сократил дорогу, пройдя через поля, потом по старой дороге, пока не дошел
до Ноук-Холла. Хозяин фермы чистил канаву на пастбище.
— Ярби опять взбесился, да? Ну что же, ему тоже нелегко! Он все
старается равняться на господ, а это стоит денег. Ты слышал, что говорят о
таких людях, как он?
— Ну, — сказал Джесс, — может, вы и правы, я не знаю.
Оунер был человеком с хитренькими, острыми глазками. И изображал из себя
простодушного весельчака, а на самом деле был кремень! Он сказал, что может
дать работу Джессу.
— Но я не могу тебе обещать особенно много. Пока будешь рыть и чистить
канавы. Все зависит от того, сколько тебе придется платить. Шиллинг в. день,
хватит?
— Наверное.
— Когда ты сможешь начать работу?
— Прямо сейчас. Только дайте мне лопату.
Это был последний день, когда стояла хорошая погода. Ночью все переменилось.
Рано утром Гуди проснулась от ломоты в костях. Длинная мягкая осень сразу
закончилась. Ее подгонял резкий холодный ветер, кусая за пятки первым
морозцем.
Каждый вечер, когда Джесс шел через лес, он набирал сушняк и нес его домой.
Гуди была права: зимой им понадобится каждая веточка, чтобы обогреться. Они
уже сожгли половину запасов топлива. Им также нужно было где-то добывать
пищу, потому что свинья сдохла от какой-то легочной лихорадки.
Как-то вечером, когда Джесс ломал сухую ветку у дуба и пытался освободить ее
от обвивавшего ее сухого плюща, перед ним в испуге пытался взлететь фазан.
Инстинктивно Джесс рванул вперед, расставив руки, и ему удалось схватить
проворную птицу.
В одно мгновение он крепко прижал фазана к груди и одним движением свернул
ему шею. Теплое тело обмякло в его руках, но все еще продолжало трепыхаться.
Джесс испытал мгновенный ужас, но птица успокоилась, и он подумал, что у
него не было выбора, дома не хватало еды.
Он притащил птицу домой под курткой. Гуди ощипала и сварила ее в тот же
вечер. Она предусмотрительно сожгла все перья до единого.
— Мне бы хотелось парочку прикрепить к своей шляпке, — сказала
она. — Но перья фазана могут многое рассказать тому, кто умеет
слушать! — и добавила: — Парень, браконьерство ужасная вещь. Особенно
здесь. Лесники у нас просто звери!
— Мой отец говорил, что птица или кролик ничьи до тех пор, пока их не
поймали.
— Ну, — заметила Гуди, похлопывая себя по животу. — Теперь-то
уж точно часть этой птицы принадлежит мне!
Джесс проработал шесть дней в неделю в Ноуке и получил пять шиллингов и
шесть пенсов. Гуди в течение дня работала в Чекеттсе и заработала полкроны.
Но она всегда повторяла, что им еще повезло: они все живы-здоровы и полны
сил, есть огород, который, приносит хороший урожай, и они не должны платить
ренту за Пайк-Хауз. Возвращаясь домой сквозь холод, грязь и темноту зимних
вечеров, Джесс всегда видел, как радостно приветствует его огонек из окна.
Внутри дома его ждали жарко натопленная печка, две его женщины и лапочка-
дочка, и он чувствовал себя счастливым.
В маленькой кухне было тепло и уютно. И ему всегда было приготовлено что-то
поесть. Суп, приправленный для аромата тмином и замешанный для густоты на
овсяной муке, много лука, моркови и турнепса. Картофель в
мундире
и
маленькие клецки, каждая из которых была с сюрпризом — или ложка соуса из
грибов, или кусочек солонины. И потом, примерно за час до сна, они все
собирались поближе к огню. Он и Бет сидели рядышком на диванчике, Гуди
покачивалась напротив них в скрипучем кресле-качалке, и Бетони лежала в
колыбельке рядом. Тепло огня делало их лица красными и горячими, а вне этого
тесного круга тени бегали по потолку и холодный ветерок пробегал по стенам.
Если Джессу удавалось разговорить мать, Гуди начинала вспоминать старые дни.
— Давай расскажи нам, — обычно начинал Джесс. — Расскажи о
тех временах, когда ты была еще девочкой и жила в Спрингз. Ты, твои братья и
сестры.
И Гуди начинала рассказывать о Бобе, уехавшем в Австралию, о Вильяме и Перси
— те отправились в Новую Зеландию, о Грет, которая вышла замуж за графского
кучера и теперь живет во дворце в России, о Леннарде, у которого было
слишком много жен, и поэтому у него появились разногласия с законом. Она с
удовольствием вспоминала о Томасе. Тот был ее любимчиком. Он погиб в 1851
году во время обвала каменного карьера.
— Тебе бы понравился Томас, — говорил Джесс, повернувшись к
Бет. — Он был самым лучшим из всей этой семейки.
— Но ты же его не знал, он погиб до твоего рождения!
— Конечно. Но мне кажется, что я был с ним знаком. Я их всех хорошо
знаю, как-будто они все сидят у огня вместе с нами.
Он посмотрел на Бет и увидел, что она улыбается.
— Ты снова смеешься надо мной, так? Конечно! Я же сам это видел!
— Ты иногда так смешишь меня.
— Наверное, ты вышла замуж за меня, потому что надо мной можно хорошо
посмеяться.
Ему всегда нравилось, когда Бет улыбалась или смеялась. Тогда он чувствовал
себя счастливым. Вообще Бет улыбалась редко, поэтому ее улыбка всегда
казалась ему особенной, просто подарком. Он тогда не мог налюбоваться ею.
Но у Джесса было много причин для тревоги — постоянной работы у него все еще
не было, а на носу уже было самое страшное время для бедняков — зима.
Теперь, когда земля замерзла, Оунер стал платить ему только после окончания
работы, но Джесс боялся протестовать, потому что вскоре закончится и это.
Гуди утешала его.
— Мы не умрем с голода, до тех пор, пока живы и здоровы! Нам нужно
бороться и не гнушаться любой работы.
Погода становилась все хуже и хуже. Днем и ночью стояли сильные морозы.
Когда Оунер заплатил ему в последний раз, Джесс прошагал двадцать миль по
округе. Он заглядывал на каждую ферму в поисках работы, но ему нигде ничего
не обещали. На следующий день он зашел к своему другу Чарли Бейли. Тот жил в
хибарке в Нортоне. Джесс ушел от него с десятью сетками и хорьком.
Как только опустилась темнота, Джесс отправился к дубу в старой части леса,
там он поставил семь сетей над норками, вырытыми между корнями. Джесс
запустил хорька в восьмую норку и прикрыл отверстие комом земли. Потом
присел на корточки и стал ждать.
За лесом сильно потемнело, звезды показались на небе. Но в самом лесу уже
было темно, как ночью. Особенно здесь, среди дубов и берез. Джесс старался
не глядеть вверх, потому что свет звезд мог помешать ему видеть в полной
темноте. Он не отводил взгляда от земли. С того места, где он сидел, ему
были видны сразу семь норок.
Под землей что-то заворошилось и передалось ему через корни дуба. Джесс
наклонился вперед, готовый схватить добычу, и кролик оказался в сетке, он
крутился и вертелся, туго натягивая веревки, такой сильный, что вырвал из
земли колышки. Джесс сильно ударил его по шее ребром ладони. Кролик погиб
сразу. Он вытащил его из сети и засунул к себе в куртку.
Хорек появился у другой норки. У него был поднят вверх нос и шевелились
усики. Но когда Джесс попытался схватить его, зверек развернулся и исчез в
норке. Джесс накрыл отверстие сетью и снова начал ждать.
Выскочил еще один кролик и так же быстро расстался с жизнью. Джесс засунул
его в другой карман. Джесс был доволен — у него уже была небольшая добыча.
Тем более, что это были самки, они были гораздо больше и вкуснее самцов.
На этот раз хорек отсутствовал так долго, что Джесс испугался, что он вообще
не вылезет из норы. Джесс стал на колени, приложил рот к норе и, не разжимая
губ, несколько раз пропищал. Хорек появился и с интересом начал тыкаться
носом в сеть. Джесс схватил его сзади и быстро опустил в мешок.
Потом разместил сети и колышки по карманам, встал и отправился домой.
Лесничий Макнаб проходил по вырубке, на сгибе руки висела двустволка, собака
— спаниель — шла за ним. Джесс прижался спиной к стволу дерева, пока
лесничий и собака проходили мимо. Он сосчитал до пятидесяти и потом медленно
и осторожно двинулся. Он так ставил ноги на землю, как будто шагал по яйцам.
— Стоять! — скомандовал Макнаб откуда-то позади Джесса. —
Выходи на поляну, чтобы я тебя мог видеть, и без всяких шуточек!
Джесс повернулся и побежал, стараясь уйти как можно дальше от того места,
откуда послышался голос.
Он побежал глубже в лес. Лесник кричал, собака лаяла. Тишина леса была
нарушена топотом ног и хрустом валежника под ногами. Джесс нырнул в самую
гущу колючего кустарника, как раз когда лесник выпалил из одного дула. Джесс
почувствовал, как заряд дроби попал ему в ноги. Он пополз вперед, в самую
гущу кустов, и затаился там, положив лицо на подстилку из сухих листьев и
травы.
— Стой! — кричал лесник. — Я все равно тебя вижу. Не
двигайся!
Он выстрелил еще раз, но куда-то в сторону деревьев. Джесс понимал, что он
берет его на пушку, и старался верить своей удаче. Он не двигался. Макнаб
перезарядил ружье, затем послышались его удаляющиеся шаги. Макнаб позвал
собаку. Но она пробиралась в кусты, которые прикрывали Джесса. Он
почувствовал, как ее холодное тело протиснулось мимо него, потом теплый язык
начал облизывать его лицо.
— Флосс! — позвал Макнаб. — Флосс, где ты? Черт тебя побери!
Почему ты не идешь, когда тебя зовут?
Макнаб возвращался. Джесс понимал, что собака выдаст его. Она виляла хвостом
и шуршала сухими листьями в зарослях кустарника. Он пытался отогнать ее, но
она радостно обнюхивала хорька, шевелившегося в мешке.
— Флосс! — снова позвал лесничий. — Ты его чуешь? Где ты,
Флосс?
Голос лесника раздавался очень близко. Джесс услышал шорох и шум шагов у
самого края кустарника. Макнаб пошарил там дулом ружья, но боялся стрелять
из-за собаки.
— Черт бы тебя побрал, — сказал он с шотландским акцентом. —
Ты что — учуяла кролика, ты, бесполезная проклятая сучка?
Джесс прижал собаку рукой к себе, а другой рукой освободил хорька. Хорек
очень удивился неожиданной свободе и, не двигаясь, сидел столбиком и нюхал
воздух дрожащим носом. Он был так близко у лица Джесса, что его усики
щекотали ему лицо, и Джесс отпрянул в сторону. Собака начала барахтаться в
руках Джесса, повизгивать и хрипеть, и Джесс отпустил ее.
Собака вылетела из кустарника прямо под ноги лесника. Тот начал ругаться и
побежал за ней. Джесс слышал, как Флосс скреблась под замерзшей земле
кроличьей норки, куда нырнул хорек. Потом послышался визг собаки, когда
лесник пнул ее сапогом.
— Пошла прочь, бесполезная ты сука!
Джесс еще подождал, пока человек и собака пробирались по лесу. Потом вылез
из кустарника и выпрямился. Он не чувствовал своих ног. Но когда попробовал
двинуться, они быстро напомнили ему о себе. Боль пульсировала в ногах и
ягодицах. Несколько дробинок, попавших в подъем левой ноги, царапали кость,
как колючие камешки.
Выбравшись из старого дубового и березового леса, Джесс пробежал по посадкам
сосны и потом в сторону старой дороги. Уже взошла на небо лука. Она была
почти полной, белой и сверкающей. Она помогла ему увидеть лесника, который
стоял у дороги, наблюдая за лесом.
Джесс лег плашмя на землю и пополз к канаве. Она уже замерзла, и он
вытянулся в ней во всю длину. Покрытые инеем стебли травы сомкнулись над
ним. Лед приятно остужал боль в пораненных ногах. Холод проникал сквозь
одежду, горячая кровь замедлила свою циркуляцию и потушила огонь, горевший в
ранах. Его потянуло в сон. Тело заснуло, и мозг тоже отключился. Джесс
потерял сознание.
Когда он очнулся, луна сияла прямо над ним. Он попытался приподняться на
застывших руках и что-нибудь увидеть сквозь траву, маскировавшую канаву.
Дорога была пуста. Лесник ушел.
С жуткими усилиями Джесс попытался встать на колени. Он бил себя, чтобы
кровь снова начала циркулировать по телу. Попробовал подняться, но упал и
перекатился через голову, сначала даже не поняв, что падает, пока не
очутился на спине. Он смотрел прямо на сияющую луну. Потом встал на
четвереньки и пополз к дороге. Там он еще раз попытался встать.
С ногами было что-то непонятное, он их вообще не чувствовал. Они как-будто
онемели. С головой тоже было плохо, она гудела, как колокол. Джесс снова
упал и не мог встать, снова заснув холодным глубоким сном. Но он слышал шаги
по твердой холодной дороге, и кто-то звал его по имени. Потом почувствовал
на своем теле руки. Его поднимали и куда-то тащили.
Джесс никак не мог понять, кто же это, и что с ним делают, и куда тащат, но
внезапно его голова снова откинулась, и белая луна выключила свой свет.
Сначала было жутко жарко, потом трясло от холода. Его тело тяжелым грузом
растекалось по кровати. Вдруг оно стало легким и взвилось в воздух. Потом
вообще пропало, как пропадает растаявший лед. Его душа горела пламенем,
двумя яркими огоньками, пылающими в темноте. Джесс очень волновался, что
исчез лунный свет. Гуди любила вывешивать свое белье ночью, веря в то, что
лучи луны отбеливают полотно. Что она станет делать, если луна вообще
пропадет?
Он слышал голоса... Бет и Гуди... Они тихонько разговаривали — сначала
далеко от него, потом все ближе и ближе. Холодные слова касались его, как
холодные руки. Они отодвигали одеяло у его рта.
— Гуди? — Голос Бет звучал совсем рядом с ним. — Он не умрет,
правда, Гуди?
Он хотел им что-то сказать, как-то успокоить, но язык не ворочался. И потом,
что он может им сказать, если сам не знает никакого ответа. Ему оставалось
только спокойно лежать и ждать, что ответит Гуди.
— Боже! Чтобы этот парень умер, ему нужно больше, чем горсть дроби и
укусы мороза. Конечно, он не умрет!
— Конечно, нет, — про себя подумал Джесс, среди лихорадки и
жара. — Я не собираюсь умирать. Нет, нет, ни за что! Даже не желаю
думать об этом.
Перед тем, как снова погрузиться в сон, он снова услышал рядом с собой голос
Бет.
— Гуди, я видела, как он улыбается.
Когда ему стало лучше и разрешили вставать, он увидел, что кругом лежит
глубокий снег. Джесс был поражен. Ему казалось, что он так долго
отсутствовал в этом мире, а оказывается, прошло только десять дней.
— Снег, — без конца повторял он. — Последнее, что я помню,
сильный мороз. Снега не было, мне кажется, что я потерял целый кусок моей
жизни.
— Тебе повезло, — сказала Гуди. — Ты бы мог вообще проститься
с жизнью.
Когда ему стало лучше и он захотел выйти на улицу, Гуди подошла к полке,
сняла с нее жестянку, где когда-то хранился табак, и потрясла ее у него
перед носом.
— Приятель, это та самая дробь. Нам здорово досталось, пока мы ее
выковыривали из тебя. Если ты еще раз явишься домой с таким подарком, то
клянусь, тебе не поздоровится.
— Не волнуйся. Я не пойду дальше, чем Аптопс.
— Господи, сколько железа мы вытащили из тебя!
— Я это до сих пор чувствую, — сказал Джесс, осторожно касаясь
своих ран.
— Если этот лесник явится сюда и станет шпионить, я все это швырну в
его противную красную морду, — заявила Гуди. — Да, да, я покажу
этому Макнабу!
Джесс прихрамывал при ходьбе, потому что два куска железа глубоко вонзились
ему в ногу, и хотя Гуди удалось их вытащить и рана хорошо затянулась, все
равно нога еще сильно болела, как-будто была затронута кость.
— Тебе следует подождать, — говорила ему Бет. — Не торопись и
старайся не натрудить ногу. У тебя много дел по дому.
— Конечно, у меня здесь действительно много дел. Ты посмотри, что я
выстругал для нашей дочки из дерева? Вот корова, а вот лошадка. Из этого
куска я вырежу ей свинью, самое трудное здесь — пятачок.
— Я рада, что ты так хорошо объяснил, — сказала ему Бет. —
Мне они все напоминают картошку на ножках.
— Ну, Бетони они нравятся. Она лежит и смотрит, как я вырезаю для нее
игрушки. Она знает, что это свинья. Она увидела ее и начала хрюкать.
Как только Джесс смог нормально ходить, он отправился в Ноук, чтобы поискать
себе работу. Оунер предложил ему смолить пшеничные снопы за десять пенсов в
день.
— Десять пенсов! — воскликнул Джесс. — Это не цена. Такая
работа стоит шиллинг и шесть пенсов!
Он сам удивлялся, что так смело разговаривает с фермером. Никогда раньше он
не возражал и не торговался. Но теперь ему почему-то стало легче отстаивать
свои права.
— Хочешь соглашайся, хочешь — нет, — сказал ему Оунер.
— Вы прекрасно знаете, мистер Оунер, что я не могу отказаться, поэтому
вы просто пользуетесь моим бедственным положением.
После того, как он обмолотил снопы, работы больше не был. Выпало много снега
и каждое утро он ходил вместе с Гуди, чтобы помочь ей прокопать дорожку в
снегу.
Как-то он собирал хворост на окраине леса, когда выехала миссис Леннем на
своей крупной черной кобыле.
— Ты нарушаешь право частной собственности. Тебе это известно?
— Прошу прощения, мадам, мы имеем право собирать ветки в этих лесах с
незапамятных времен.
— Ну ладно, если ты только не портишь деревья... или занимаешься ловлей дичи... браконьерством.
— Браконьерство? Нет, что вы!
— Да, мой милый. Ты можешь раскрыть свои прекрасные глаза еще шире, но
мои лесничие не верят вам, молодым людям с окрестных ферм.
Лесники всегда всех подозревают, за то им и платят деньги. Это их долг,
особенно если они — шотландцы.
— Я ничего не говор
...Закладка в соц.сетях
