Жанр: Любовные романы
Начало
...будку и оставь нас в покое.
— Что в этих мешках? Денежки хозяина?
— Боже мой, нет! — испугался Джесс. — Там только желуди, вот
и все. Мы их везем домой, чтобы кормить свиней. Мы не сделали ничего
дурного. Ты не станешь докладывать о нас хозяину, правда, Кит?
— Может, да, — сказал Кит, — а может, нет!
— Убирайся с дороги! — скомандовала Бет.
— Конечно, как прикажете, мисс!
Он отпустил уздечку и встал в сторону, но когда пони с тележкой проезжали
мимо, он быстро взобрался на подножку тележки.
— Ну-ка, детки, подвиньтесь! Я стану править!
— Нет, не смей! — закричала Бет.
— Вы что, не хотите брать меня в свою компанию?
— Ты нам нужен, как лишняя блоха собаке!
— Ну что ж, не так-то легко избавиться от блох!
— Посмотрим, — заявила Бет.
Она резко рванула вожжи, и пони пустился рысцой. Дорога примерно с милю
бежала вдоль Деррента. Колеса подпрыгивали по корням прибрежных ив. Тележка
шаталась из стороны в сторону и покряхтывала. Кит оставался на подножке,
крепко ухватившись руками за край тележки. Он старался пружинить телом,
чтобы смягчать сильные толчки.
— Эгей! — громко орал он. — Мне приходилось переносить еще
худшую качку во время переправы на поршемском пароме.
Он даже помахивал рукой, чтобы показать, что он ничего не боится и не упадет
с повозки.
— Так, ребята! Мне уже надоело путешествовать первым классом. Я залезу
к вам, чтобы путешествовать с комфортом!
— Ни за что, пока я здесь, — заявила Бет.
Она потянула за вожжи, и пони тут же среагировал.
Один бок тележки наклонился, и она начала раскачиваться в разные стороны.
Кит не успел подтянуться и влезть в тележку. Он опасно откинулся назад и
упал. Бет быстро постаралась выпрямить тележку, и поехала вперед, даже не
повернув назад головы.
— Господи, Боже мой, — сказал Джесс, глянув назад. — Он,
наверно, сильно ударился. И самое плохое, что он стукнулся головой.
— Вот и прекрасно, — ответила Бет. — Надеюсь, это послужит
ему уроком.
— Он лежит и не шевелится. Как ты думаешь, он сильно ушибся?
— Он? С ним ничего не будет!
— Ты не хочешь остановиться и все-таки посмотреть, что с ним?
— Нет, ни за что!
— А вдруг он сломал себе кости. Может, у него течет кровь, или он
вообще умер!
Джесс ухватился за вожжи и посмотрел на Бет. Его голубые глаза говорили о
том, что он не отступит.
— Если ты не остановишься, я спрыгну на ходу, — сказал он Бет.
— Хорошо, — ответила угрюмо Бет и потянула вожжи.
Джесс сошел и отправился назад по дороге. Бет не встала с тележки, продолжая
злиться. Она даже не обернулась, а смотрела на потную шкуру пони, на
стрекоз, летавших вдоль берега и на то, как листья ивы падали в воду.
Через некоторое время Джесс вернулся и сел рядом с ней. Бет снова взялась за
вожжи.
— Ну? — сказала она, глядя на него. — Что там такое?
Джесс криво усмехнулся. Бет увидела, что у него разбита и припухла губа.
— Ты была права, — сказал он. — Кит не погиб! Когда они
прибыли в Пайк-Хауз, Гуди вышла к ним из сада.
— Парень, ты приехал сюда на карете, как Кот-в-Сапогах. Я прямо-таки
робею перед тобой.
— Да уж, — сказал Джесс, спрыгивая с тележки. — За разговор
со мной тебе придется выложить круглую сумму.
— Почему у тебя разбита губа?
— Я налетел на фонарный столб, — ответил Джесс.
— Да, как интересно! А ты случаем не дал ему сдачи?!
— Гуди, угадай, что в этих мешках?
— Не знаю, — ответила Гуди. — Я даже не могу себе
представить, что там такое.
— Желуди! — сказал Джесс гордо. — Их там много, нам будет чем
кормить нашего поросенка!
— Я просто не могу поверить, — воскликнула Гуди. — Только
сегодня я объясняла бедной чушке, что ей придется потуже подтянуть поясок!
Они перетащили мешки в пристройку. И по мере того, как они их освобождали,
Гуди каждый раз весьма своеобразно благословляла дополнительные припасы для
свиньи.
— Так, вот еще несколько ломтиков бекона! — говорила она. — А
вот отличные свиные ребрышки со сладким мясом!
Джесс отнес последний мешок прямо в загон к поросенку, и они все стояли и
смотрели, как он жадно пожирал желуди, выплевывая шелуху.
— Если мы вдруг умрем этой зимой, — заметила Гуди, — я буду
очень удивлена.
Когда Бет вернулась домой, Кит Меддокс поджидал ее во дворе. Он сидел на
лавочке и грелся на солнце, занимаясь тем, что с помощью ножа вырезал
красивую деревянную ложку. Бет аккуратно въехала во двор и остановилась
перед колонкой. Потом она направила повозку задом в сарай. Кит похвалил ее.
Бет не обращала на него никакого внимания, быстро делая все необходимое. Она
распрягла пони и ввела в конюшню. Потом убрала мешки из-под желудей и вымела
солому с булыжников.
— Ты что, не будешь разговаривать со мной? — спросил ее Кит.
— Даже и не собираюсь.
— Смотри, обижусь и уйду служить в солдаты. Глянь, что я сделал! Тебе
нравится моя работа?
Он показал ей ложку, вырезанную из платана. Она была чистой и красивой, светло-
серого цвета. Ручка была изогнутой, а черпачок круглым и глубоким. На конце
ручки вырезано яблоко. Вся работа поражала тщательностью, ложка казалась
отполированной.
— Вот чем мне нравится заниматься, — сказал Кит. — Сразу
видна рука мастера. Каждый скажет, что это моя работа, а не кого иного.
Вспомни скамью, которую я изготовил для церкви. Ее будут видеть всегда, и
все станут говорить друг другу:
Это сделал Кит Меддокс
.
— И как только они перестанут это говорить — ты просто погибнешь, да?
— Но они не перестанут. Ведь это всегда будет у них перед глазами. В
Спейлзе восстанавливается собор, прямо с нуля. Там собрались плотники и
каменщики со всей Англии. То, что они сделают, останется в веках! А мы чем
здесь занимаемся — все эти ведра, да корыта, и эти чертовы лестницы!
— Эти вещи нужны людям, — заметила Бет. — Они — часть нашей
жизни.
Она подобрала солому и выбросила ее на навозную кучу.
— Я предпочитаю человека, который изготовит мне ведро, тому, кто
вырезает виноград и всякие цветочки в церкви.
— Прекрати! Ведра, конечно, нужны, но в них нет красоты, на них никто
не обратит внимания!
— Правильно, мы также не замечаем наши глаза или уши, но без них нам не
обойтись!
— Ты ничего не понимаешь, — сказал он и пожал плечами.
— Я все понимаю. — Бет встала прямо перед ним. — Я могу
заранее прочитать все твои мысли и задумки. Тебе не достаточно того, что ты
умный. Тебе нужно, чтобы кто-то постоянно говорил тебе об этом! Тебе всегда
будет трудно жить, потому что у людей полно других забот, чем только хвалить
и прославлять тебя!
Кит улыбнулся, глядя на нее сквозь свои ресницы.
— Ты меня никогда не хвалишь, правда, Бет?
— Нет, только не я.
— Ну да, ты ведь такая здравомыслящая.
— Почему ты вдруг заговорил об этом?
— Твой дед ценит меня. Мы с ним хорошо спелись, как парочка улиток в
капусте! Ты знаешь, что он мне говорит? Как только мы с тобой поладим, он
сразу же берет меня в свои партнеры. Он даже напишет мое имя на вывеске у
ворот, вот так!
— Ай-яй-яй! Вы только подумайте!
— Но в этом есть здравый смысл, Бет. Ты только подумай, что все
переходит к тебе, а у тебя нет мужа, который бы разбирался в нашем деле.
Твой дед всегда смотрит вперед. Партнер для него и партнер для тебя. Все
точно и аккуратно, как ряд хорошо забитых гвоздей.
— Конечно, в этом что-то есть.
— Тогда почему бы нам не поладить, и все пошло бы своим чередом? Твой
дед сказал, что тебя нужно убедить, поэтому я хочу тебе для начала подарить
эту ложку в качестве задатка. Бери, я сделал ее специально для тебя.
— Мне она не нужна, — ответила Бет. — Ты лучше отдай ее
Лиллибел Рай.
У Кита потемнело лицо.
— Я ее вырезал для тебя. Ты что, ничего не поняла?
— Послушай меня внимательно! Я тебе тоже все объясню простыми словами.
Ты мне не нравишься! Даже и не пытайся соблазнить меня своими хитрыми и
лживыми взглядами. И ложки твои мне не нужны. Тебе не достанется дело моего
деда, потому что я не собираюсь выходить замуж за тебя. Все ясно?
Кит вскочил, как-будто она ударила его по лицу. Глаза стали стеклянными,
лицо помертвело. Бет показалось, что он сейчас ее ударит, но Кит вдруг резко
развернулся и пошел прочь. На ходу он бросил ложку в канаву.
На следующее утро, когда Бет и Кейт были в кухне, дед Тьюк с грохотом
распахнул дверь и ввалился в кухню.
— Ты видела Кита Меддокса?
— Сегодня нет, ответила Бет. — А что случилось?
— Дверь мастерской сломали, его инструменты пропали. Я спрашивал его
бабку, и она сказала что он не ночевал дома. Ты не знаешь, что с ним могло
случиться?
— Не волнуйся, — ответила ему Кейт, дав знак Бет, чтобы она
молчала. — Джереми Рай пригрозил Киту, что он подаст на него жалобу за
то, что Лиллибел попала из-за него в беду. Сыновья Джереми обещали поймать
его, обмазать дегтем и обвалять в перьях.
Старик заворчал и повернулся к Бет. — Ты его видела вчера. Вы что —
потихоньку бегали на свидание? Это так?
— Нет, не так. Я случайно встретила его.
— Он тебе не намекал, что хочет удрать отсюда?
— Ну, не совсем так. Но он много говорил об аббатстве в Спейлзе.
— Вот в чем дело! Он отправился за приключениями! Ему нужно все
повидать и расправить крылья. Он захотел избавиться от меня. И ничего не
сказал мне об этом, потому что боялся, что я не отпущу его. Так, так! Может,
ему и стоит немного набить себе синяков, да шишек! Тогда он поймет, как ему
хорошо работалось в Коббсе!
— Вы уверены, что он вернется сюда? — сказала Бет.
— Ха! Самое большее через шесть месяцев! Может, через год, если
захочет, чтобы в семействе Рай все немного поутихло. Тогда он вернется сюда
и будет в ногах валяться, чтобы я его взял назад.
Казалось, ярость старика несколько поутихла. Мысли потекли по какому-то
другому руслу.
— Парню следует немного проветриться и уехать отсюда. Тогда, может, и
ты образумишься!
Позже Бет достала ложку из канавы и сожгла ее в печи. Кейт пораженно
посмотрела на нее, и Бет сказала:
— Кит ушел, и мне хочется, чтобы здесь ничто не напоминало о нем.
Кит уехал, но дед не давал Бет возможности забыть о нем, постоянно упоминая
имя Кита в ее присутствии. Он говорил о нем по любому поводу.
— Мне кажется, что бабка Кита взяла себе жильца, и Киту это не
понравится, когда он вернется домой.
Или он заявлял:
— Нужно передать мистеру Нортону, что ему придется подождать, когда
будут готовы панели. Мой лучший мастер сейчас работает в Спейлзе.
Разрешив Сэму Ловажу привести в мастерскую своего сына Фреда, старик заявил
Бет.
— Ты не вздумай влюбиться в этого парня Фреда. Я его взял, чтобы не
пустовало место Кита, но он ему и в подметки не годится. Он никогда не
сможет достичь его высот в работе и мастерстве.
Хотя Бет было наплевать на Фреда Ловажа, но она не смогла удержаться, чтобы
не ответить деду.
— Я не собираюсь выбирать себе мужа, исходя из того, какой он плотник
или столяр. Я стану выбирать мужа по его человеческим качествам.
Но последнее слово все равно осталось за дедом.
— Все равно, лучше Кита тебе не найти!
Эта зима, долгая зима 1890—1891 года, была суровой, и Деррент промерз до
самого дна. Молодежь была очень довольна этим.
Не отставал от них в своей радости кузнец, мастеривший коньки. Пруд в Слингз-
Дип, перед тем как замерзнуть, вышел из берегов и стал огромным ледяным
полем. Туда приезжали покататься даже из Мидденинга, Истери, Нортона и
Блегга. Каждый вечер по субботам на льду разводили огромный костер, и на нем
жарились зайцы, кролики и даже фазаны.
Иногда Бет приходила сюда, чтобы немного повеселиться. И как-то раз туда
отправился ее дед. Он прихватил с собой разные стружки и демонстративно
подкидывал их в костер. Но даже здесь, глядя на конькобежцев, он не смог
удержаться и снова заговорил о Ките.
— Господи, вы только посмотрите, какие они неуклюжие, спотыкаются,
падают, поднимаются. Прямо коровы на льду. Вот если бы здесь был Кит. Он бы
показал, как нужно выписывать
восьмерки
! Никто лучше Кита не умеет здесь
кататься!
В следующем апреле родился ребенок у Лиллибел Рай. Тимоти Роллз, который жил
с ней рядом, принес это известие в мастерскую.
— Девочка, — сказал он. — Такая тощенькая. Она, конечно,
зачата в грехе, но младенец-то не виноват!
— На кого она похожа? — спросил его дед Тьюк.
— Да ни на кого, она еще слишком мала. Просто малышка с красным круглым
личиком.
— Ты дурак, она должна быть на кого-то похожа!
— Ну, — сказал Тимоти, почесывая голову. — Мастер, вам лучше
самому сходить и посмотреть на нее, если она вас так сильно интересует.
— Интересует! — воскликнул старик. — Мне наплевать на
Лиллибел и на ее несчастья! Интересует! Я занятой человек!
Но позже, как-то в конце лета, когда он и Бет возвращались из Чепсуорта, он
слишком явно проявил свою заинтересованность. Было жарко, и Лиллибел сидела
с ребенком на стуле у дверей лавки отца. Дед Тьюк остановился перед ней и
уставился на младенца.
— Эй, подними-ка ее! — скомандовал дед. — Я хочу ее
разглядеть!
Девушка, сама еще ребенок, повиновалась ему сразу, не задавая вопросов. Она
показала ему малышку. И робко стерпела его презрение.
У малышки были золотистые волосики на головке. Она была очень светленькой, а
глаза, которыми она уставилась на пони, похожи на темные фиалки.
— Хм-м! Если это ребенок Кита Меддокса, тогда я — египтянин! —
заявил старик и отправился дальше, не дав девушке сказать ни слова.
Бет видела, как он успокоился, и всю дорогу домой он улыбался и кивал сам
себе головой. Но когда они подъехали к мастерской, он помрачнел и глубоко
вздохнул.
— Знаешь, что я думаю? — внезапно спросил он Бет. — Мне
кажется, что парню уже пора вернуться домой.
В следующую субботу, после того как дед мрачно съел свой завтрак, он встал и
взял Бет за руку.
— Поднимись наверх и положи в сумку свои вещи для сна. Мы с тобой
отправляемся в поездку. Да, и пусть твоя мать положит нам еды на дорогу.
— Конечно, я уже совсем оглохла! — возмутилась Кейт. — Теперь
мне уже не отдают приказания напрямую. Их мне передают через мою дочь. Так,
и куда же вы отправляетесь?
— Мне кажется, мы поедем в Спейлз, — ответила ей Бет. — Я уже
во вторник поняла, что так и будет.
— Правильно, — добавил дед. — Хорошо бы вы поспешили, мисс
Умница-Разумница! Я не собираюсь ждать!
— Мне нужно закончить свой завтрак, хотя кое-кто уже позавтракал.
— Может, ты вообще не желаешь ехать? — сказал дед. — Может,
ты предпочитаешь сидеть дома и ковырять в носу?
— Нет, конечно я поеду с вами, — сказала Бет. — Я еще никогда
не была в Спейлзе.
Они поехали в южном направлении, потом повернули к западу. Дорога вилась по
долинам и среди довольно крутых холмов, удаляясь все дальше от дома. Они
ехали медленно, часто останавливаясь, чтобы пони мог отдохнуть, и любовались
яркими брызгами водопадов, падавших поверх запруд и с высоких холмов. Они
беседовали с пастухами и покупали себе молоко на фермах.
На опушке леса, в тени дубов и берез, они остановились и отдыхали два часа.
Дед съел пирог с мясом, хлеб с маслом и крутое яйцо, потом заснул,
привалившись к стволу дерева. Бет тоже сидела, но она не могла спать.
Зеленые и золотистые пятна под деревьями были полны скрытого движения, на
ветвях над ее головой не умолкал шум, в лесу царили необычайные запахи. Пока
путешествие было очень привлекательным для Бет, полным новых впечатлений.
Они ехали все дальше и дальше под нависавшими над ними пиками Майндерз, по
гладким и мягким склонам Слиперз, пока не спустились в маленький городок
Спейлз, расположившийся на берегах реки Эннен.
В субботу в Спейлзе был базарный день. Они прибыли туда вовремя. На площади
под навесами еще шла торговля, улицы полны народу. Начало вечера всегда
самое плохое время на рынке — люди выжидают, думая, что продавцы вскоре
начнут продавать все дешевле. Фермеры уже приводили лошадей и пытались не
столкнуться телегами. Последние погонщики направляли стада коров или овец по
узким дорогам, и последние из пьяниц покидали пивные, чтобы где-нибудь
ввязаться в драку. Люди приезжали в Спейлз с двух сторон границы. Когда Бет
услышала со всех сторон валлийскую речь, она поняла, что они действительно
совершили долгое путешествие.
— Чему ты улыбаешься? — спросил ее дед. — Мне кажется, тут не
до смеха, попробуй-ка протиснуться через эту толпу глупцов!
— Я вспомнила своего отца, — ответила ему девушка. — Он часто
бывал в этих краях и научил меня нескольким словам по-валлийски, которые сам
выучил здесь. Конечно, это были в основном слова, связанные с лошадьми.
— Угу, твой отец всегда транжирил время.
Они ехали по улице, выложенной булыжником, настолько узкой, что людям
приходилось буквально вжиматься в двери, чтобы они могли проехать мимо них
на повозке.
Они пересекли каналы и подъехали к аббатству. Его восстановленная башня
казалась теплой, розовой и чистой в лучах солнца. Все выглядело так чудесно
на свежей зелени газонов и на фоне синих вод Эннена.
Они привязали повозку с пони к загородке у дерева и пошли по упругой траве к
аббатству. Храм все еще стоял в лесах, и даже сейчас, в шесть часов вечера в
субботу, несколько человек еще продолжали работать на крыше. Стук их
молотков отдавался эхом между стенами, и в паузах голоса рабочих звучали
особенно гулко.
Дед Тьюк приложил лодочкой руки ко рту и крикнул. На них глянуло сверху чье-
то лицо.
— У вас работает парень по имени Меддокс?
— Хотел бы я, чтобы он здесь работал! — крикнул ему в ответ
работник.
— Где он?
— Я бы сам хотел знать это, — опять ответило им свесившееся вниз
лицо.
— Господи ты Боже мой! Я могу получить здесь хоть один нормальный
ответ?
— Попробуйте спросить у начальника, там на галерее! — предложил им
работник. — Ему все равно нечего делать.
Они пошли на галерею с южной стороны. Там среди разгрома стоял маленький
домик, и к ним навстречу вышел человек.
— Меддокс? — переспросил он. — Да, у нас работал плотник
Меддокс, но он ушел от нас три недели назад.
— Ушел! — заорал дед. — Черт побери! Три недели назад! Вы знаете, куда он отправился?
— Это ваш сын? Нет? Хорошо, я вам скажу, что случилось. Он подрался с
другим плотником, и черт бы его подрал, чуть его не убил. Столкнул с алтаря,
разбил ему нос, и тот чуть не ослеп на один глаз.
— Вы хотите сказать, что выгнали его?
— Нет, я не успел это сделать. Он удрал еще до того, как я послал за
ним. Он понимал, что остальные работники никогда ему не простят того, что он
сделал с Джоэлом Уоткином.
— Вы случайно не знаете, куда он отправился?
— Один рабочий видел, как он отправился в рыбацкой лодке вниз по реке в
сторону Клюта. Да, и еще одно, он украл лодку у Джека Льюиса, поэтому ему
здесь лучше вообще не появляться.
— А что там внизу по реке?
— Клют и Рэдок. Но там ему нечего делать. Скорее ему хотелось добраться
до Бристоля, но там вам будет сложно его отыскать.
— Похоже, вы правы, — сказал старик. — И я прекращаю поиски.
Он вернулся в повозку, и некоторое время молча сидел, поигрывая вожжами.
— Хотел бы я знать, — наконец произнес он. — Не отправился ли
домой этот парень?
— Нет, если он поехал в сторону Рэдока, — ответила ему Бет.
— Но если он попал в беду, ему было бы лучше всего сбить со следа своих
преследователей. Разве я не прав? Совершенно ясно, что он отправился домой
кружным путем! Я тебе говорю! Думаю, именно так обстоят дела.
Он, как всегда, все знал наперед и, слегка успокоившись, поехал в центр
города, чтобы найти им ночлег.
Отец Бет часто рассказывал ей о Спейлзе.
— Это маленький городок, такой же старый, как холмы рядом с ним. Причем
это и не английский город, и не валлийский. У него свои привычки и свой
аромат.
Когда на город опустилась темнота, Бет выглянула из окна своей комнаты и ей
показалось, что она понимает отца. Улицы, залитые лунным светом, казались
нарисованными на старинном полотне. Свет звезд придавал городу что-то
сказочное. Казалось, в каждом старом доме есть свой секрет. Отец часто
говорил ей, что в Спейлзе намешано все: это город святости и хитрости,
мудрости и наивности. Люди здесь рассуждали о прошлом так, как будто они
жили всегда в этом городе с живой душой, и время ничего для них не значило.
— Да, это странный маленький городок, правда, правда, — повторял
отец. — И ты его долго не сможешь забыть.
В таверне
Телбот
, что у разрушенной стены замка, прямо напротив дома, в
котором остановились дед и Бет, отца как-то ограбили, и ему пришлось полтора
дня вычищать конюшню, чтобы оплатить расходы за ночлег. В другом месте он
видел, как крупный возчик выпил одним махом галлон пива. Потом оказалось,
что этот возчик, хоть он и был в брюках и плаще, на самом деле — женщина по
имени Ненси из Роудса. Еще в другом месте, на западной окраине городка, где
проходит старая дорога в Уэллс, было местечко, где прохожих поджидал человек
с ножом, который всех проходящих обвинял в том, что они увели у него жену.
Ее отец боролся с ним почти час, и потом этот человек просто удрал прочь.
Бет помнила, как мать плакала, глядя на израненные руки отца. Она умоляла
его никогда больше не ездить в Спейлз. Но он все время ездил туда, потому
что, как он объяснял, валлийские лошадки были самыми лучшими, и, кроме того,
Спейлз всегда звал его к себе.
— Это такое место, оно возвращается к тебе в мечтах.
Когда он в очередной раз вернулся оттуда, то клялся, что пастух в горах
нашел мертвого разбойника с ножом.
Бет стояла у окна и смотрела на городок, который почти уже заснул.
Огонек светился только в
Телботе
. Двери были приоткрыты, и слабый свет
отражался на вывеске. Мужской голос распевал
Моя любовь — девица
:
Последние хриплые ноты потонули в свисте, криках и в оскорблениях, потом
последовала тишина. Снова заиграла гармоника, и другой голос начал петь.
Бет отпрянула от окна и села на кровать. Она уставилась на стену и начала
размышлять. Без всякого сомнения, это пел Кит Меддокс. Она узнала его голос,
его ужимки. Бет встала и открыла дверь. Все уже спали. Из-за каждой двери
доносился храп. Гармоника в таверне начала наигрывать другую мелодию —
Гусь
и гусыня
. Бет быстро натянула платье и накинула на голову шаль. Потом
тихонько пробралась вниз по лестнице и вышла из дома.
Заглянув в таверну, в дымном свете фонаря (зайти она не решилась), Бет могла
различить человек пятнадцать или двадцать, которые столпились вокруг пьяного
чучела, который кривлялся и плясал под аккомпанемент концертины. Грязная и
мятая куртка развевалась, ноги заплетались на посыпанном песком полу.
Два пастуха, стоявшие со своими собаками у дверей, обратили внимание на Бет.
— Входи! Входи, я куплю тебе выпить, — сказал один из
пастухов. — Мне кажется, ты этого заслуживаешь — такая молоденькая,
свеженькая и светлая, и совсем не похожа на мою тощую жену и дочерей,
которые ждут меня дома.
— Если ты ищешь отца, ты только скажи нам, — прибавил другой
овчар, — и мы его сразу же отыщем.
— Я ищу не отца, а того, кто только что пел, — ответила им Бет.
Стараясь не вдыхать смесь пота, пива и дурного табака,
...Закладка в соц.сетях
