Жанр: Любовные романы
Начало
...она стала
вглядываться в полумрак.
— Вот он, — сказала она, указывая на Кита овчарам. — Вот этот
парень, с синим шарфом на шее.
— Этот! — воскликнул пастух. — Смотри, красавица, не пожалей!
Где этот парень, там грех. Но если ты его выбрала, это твое дело.
Они передали просьбу в таверну, и Кит повернулся и чуть не упал. Он тупо
смотрел на Бет сквозь табачный дым несколько секунд, пока наконец не признал
ее. Кит покачал головой и удивленно усмехнулся, потом пробрался через толпу
к двери.
— Боже, быть того не может! Или мне все это только снится.
— Нет, тебе ничего не снится! Можешь выйти на улицу?
— Мне кажется, что будет лучше, если ты войдешь сюда.
— Я не могу разговаривать в таком шуме.
— Хорошо, пошли.
Он вышел на улицу и притворил за собой дверь. Потом Кит привалился к двери и
продолжал смотреть на Бет с той же удивленной хмельной улыбкой.
— Что ты здесь делаешь? Ты что, искала меня? Вот это да!
— Это дед, а не я, — ответила ему Бет. — Мы сегодня были в
аббатстве.
— Тогда вы все знаете о драке с Джоэлом Уоткином.
— Да, мы еще слышали, что ты почти переплыл Атлантический океан.
— Наверно, так бы и случилось, но эта лодчонка разбилась у моста
Свободы, и мне пришлось вернуться сюда.
— Ты разве не боишься, что тебе отомстят за товарища?
— Ах, эти? Да они никогда не появляются в этой части города. Я их
вообще не боюсь. Кто они такие? Просто муравьи и все тут.
— Мне кажется, что тебе прямо невмоготу, если ты не заваришь какую-
нибудь кашу. Ты же чуть не убил человека!
— Я к нему даже не прикасался. Это не моя вина, что он свалился.
Погоди! Что вы здесь делаете, ты и хозяин?
— Мы ночуем здесь, — показала ему Бет на дом на другой стороне
улицы. — Там, над мясником. Дед спит уже целых два часа. Я выглянула в
окно и услышала, как ты пел.
— Ну, как интересно. Это просто перст судьбы! Мне кажется, это что-то
значит, только я не знаю — что?
— Мой дед вбил себе в голову, что ты направляешься домой.
— Почему он так решил?
— Ты ему нравишься, и он заставляет себя верить в то, что ему удобно.
Но мне кажется, что он ошибается. Ты не собирался возвращаться домой, так?
— Ну, как тебе сказать. Все зависит... — заметил Кит. —
Послушай, давай пройдемся. Сейчас Эллис закроет таверну и народ повалит
оттуда валом.
Они немного прошлись по улице и дошли до поилки для лошадей. Там Кит
обмакнул руки в воду и сполоснул себе лицо. Потом утерся шарфом. Он нарочно
тянул время, видя, как волнуется Бет.
— Значит, вы остановились у мясника, — сказал он. — Я не могу
этому поверить до сих пор. Где твое окно? То, над крыльцом, которое открыто?
Черт побери, еще раз говорю, что это судьба — ты услышала мое пение.
Из таверны вышли люди и побрели в разных направлениях. Их голоса эхом
раздавались на тихой улице. Вот показались два уже знакомых Бет пастуха.
Когда они проходили мимо поилки, один из них посмотрел на парочку и подошел
к Бет.
— У вас все в порядке? — спросил он. — Он не угрожает вам? А
то вы мне только намекните, и я призову его к порядку.
— Нет, все нормально, — ответила Бет.
— Этот парень не внушает доверия. Вам следует быть с ним поосторожнее.
Лучше бы вам найти другого, с добрым сердцем.
Пастух пошел дальше, свистом позвав собаку, а Кит тихо засмеялся.
— Ну и налакался, — сказал он. — Пьян в стельку!
— Ты вернешься домой со мной и дедом? — спросила его Бет. — Я
все еще жду ответа.
— Я тебе уже сказал, что все зависит от обстоятельств.
Он уже не казался Бет сильно пьяным. Нет, у него был внимательный взгляд, и
он оценивающе оглядел ее.
— Если ты выйдешь за меня замуж, и, как обещал твой дед, я стану
партнером, то ничто не удержит меня от того, чтобы вернуться.
— Ты — просто дурак. Тебе давно пора понять, что я не меняю своих
решений.
— Тогда почему ты пошла меня искать, когда услышала мое пение? Ты могла
бы сделать вид, что вообще ничего не слышала.
— Дед хочет, чтобы ты вернулся. Вот почему.
— Если бы ты действительно жалела его, ты бы вышла за меня замуж.
— Я не хочу выходить за тебя замуж.
— Тогда я не вернусь, — ответил Кит. — Я, пожалуй, отправлюсь
в Корнуолл. Там строится новый собор, может, им будут нужны работники.
— Тогда почему ты застрял в Спейлзе?
— Мои инструменты потонули в Эннене, вот почему. Я здесь буду до тех
пор, пока у меня не появятся деньги, чтобы купить себе новые. Но уже скоро я
отсюда смотаюсь, так как нашел работенку на лесопилке, и каждую неделю буду
получать хорошенькую сумму.
— И тратить все в таверне.
— Нет! Мне ставят выпить, потому что я пою для них. И мне даже
достаются кое-какие денежки!
Он опустил руку в карман и позвенел деньгами.
— Если бы у меня была концертина, я бы мог заработать очень много
денег, — добавил Кит.
— Итак, ты не возвращаешься домой?
— Возможно, это произойдет когда-нибудь, — усмехнулся Кит. —
И тогда я вернусь богатым и с хорошенькой зажиточной женушкой из Корнуолла,
и ты станешь жалеть, что упустила свой шанс.
— Я постараюсь пережить это, — ответила Бет и повернулась, чтобы
уйти от него.
— Эй, ты что — уже уходишь? — спросил он. — Я еще не слышал о
новостях из дома.
— Я устала, — сказала Бет. — И хочу лечь спать. Она перешла
через улицу и вошла в дверь, потом потихоньку пробралась наверх в свою
комнату. Пока она раздевалась, по стеклу забарабанили камешки. Когда она
выглянула, Кит стоял у нее под окном. Он приложил руки ко рту и тихо сказал:
— Я хотел спросить у тебя о моей бабушке. У нее все в порядке? Она
нормально себя чувствует?
— Для ее возраста она вполне здорова, — ответила ему Бет. —
Теперь у нее снимает угол Билли Ретчет.
— Тогда я не стану о ней беспокоиться, — заметил Кит.
— А ты о ней и не беспокоился, — сказала Бет, отошла от окна и
прикрыла его.
Когда они вернулись домой, дед Тьюк потратил, наверное, целый час, чистя и
убирая старое место Кита в мастерской.
Он достал резной ящик из дуба, который оставил неоконченным Кит, и поставил
его на полку.
— Мой новый ящик для документов, — говорил он. — Этот ящик
для документов Кит делал по моему заказу. Надеюсь, он его скоро закончит.
Он ожидал, что Кит появится в любое время.
Но проходила неделя за неделей, а Кит не появлялся.
— Черт его побери! Какого дьявола, что он себе там думает? Только зря
проводит время. Шляется по всей стране, как бродяжка. Бог ты мой! Ты только
подумай, что мы с ним разминулись всего лишь на три недели. Я просто убил бы
себя за это. Три маленькие недели! Я не могу спокойно думать об этом!
Ящик все еще стоял в мастерской, и пыль собиралась на незаконченной вещи.
Никому не разрешалось притрагиваться к нему. И его рабочее место по-прежнему
оставалось неприкосновенным. Работники уже начали издеваться над этим,
говоря
наш невидимый друг в углу
. Они спрашивали:
Интересно, сколько
получает за работу наш невидимый дружок
или
Надо попросить невидимку,
чтобы он одолжил нам точилку для ножа
. Дед Тьюк в этих случаях разражался
руганью.
— Кит вернется! — постоянно повторял он. — Кит обязательно
должен вернуться!
Тимоти Роллз, не изменяя выражения лица, обычно говорил:
— Конечно, мастер, он обязательно вернется. В конце концов, для такого
молодого парня, как Кит, лишняя парочка лет не имеет никакого значения!
Зимой, во время сильного ветра, со старого дуба во дворе отломилась огромная
ветка. Она вонзилась прямо в крышу мастерской. К счастью, это случилось
ночью, когда там никого не было. Несколько стропил и даже одна несущая балка
свалились вниз, и труба печки разлетелась на мелкие кусочки.
Тимоти Роллз сказал, что пришло время спилить старый дуб, но дед Тьюк залез
наверх и осмотрел дерево. Он сказал, что оно вполне сильное и еще постоит.
Только одна ветка прогнила, поэтому он послал на дерево Джесса, чтобы тот
отпилил осколки ветви и замазал рану садовым варом.
Рано утром начали ремонтировать крышу. К полудню все очистили от сломанных
балок и стропил, и уже к ночи подняли вверх новые. На следующий день начали
покрывать крышу.
Было ужасно холодно, с востока дул пронизывающий ветер. Когда Бет вышла на
улицу, она почувствовала, как у нее промерзла каждая косточка. А каково
работникам на крыше, их ведь ничто не защищало от резкого ветра. Черепица
просто примерзала у них к рукам. Снизу тоже не поступало тепло, потому что
дед Тьюк еще не вернулся из кузницы с новой трубой для печки.
— Прохладненько, — заметил Фред Ловаж.
— Да, прямо зима, — согласился с ним Джесс.
— Вот болван, сейчас и есть зима! — крикнул Сэм Ловаж.
— Да, наверное, так, — удивленно согласился с ним Джесс.
— Разве ты не замерз, Джесс? — поинтересовался у него Фред.
— Конечно, замерз, я уже не чувствую своих пальцев.
— Тогда нам лучше сделать перерыв, — сказал Сэм, засовывая руку
под куртку. — Что ты скажешь, Тимми?
— Только не я, — ответил Тимми. — Если я остановлюсь, то
просто примерзну к крыше.
— Господи, — продолжал Сэм. — Ну и ветрище, черт, не припомню
ничего подобного.
— Да уж, — согласился Стив Хьюиш, с полным ртом гвоздей. —
Из-за него сейчас ни проехать, ни пройти.
— Боже, — промолвил Сэм, раскачиваясь взад и вперед. — Ну и
фигня, черт бы меня побрал совсем!
— Тебе что, становится теплее, когда ты ругаешься? — строго
спросил Тимми. — Ты что, не видишь, внизу стоит женщина?
Сэм глянул вниз и увидел Бет.
— А, может, мы малость отложим это дело? Здесь наверху можно и дуба
дать от холода.
— По-моему, он прав, — сказала Бет, обращаясь к Тимми. — Вы
там скоро в сосульки превратитесь.
— Но нам уже осталось не так много, — запротестовал Тимми. —
Если мы поднажмем, то к темноте все закончим.
Бет пошла в дом и достала три фляжки бренди из кладовки деда, расположенной
под лестницей. Она перелила бренди в большой глиняный кувшин и поставила его
на огонь, чтобы он посильнее подогрелся. Затем приготовила лимонный сок и
цедру от шести лимонов, раздробила мускатный орех, добавила немного гвоздики
и имбиря. Как только бренди подогрелось, она вылила туда лимонный сок,
положила все пряности и добавила фунт меда.
— Мама, ты не хочешь отведать моего пунша?
— Я? Боже ты мой! Я не пью ничего спиртного!
— Тогда я отнесу пунш тем, кто в нем нуждается.
— Ну, может, я и отведаю глоточек, — быстро сдалась Кейт. —
Сегодня жутко холодный день. Пусть хоть язык согреется.
Уже стемнело, когда Бет отнесла на подносе кувшин и двенадцать кружек в
мастерскую. Работники уже слезли с крыши. Они сильно топали ногами и
размахивали руками, чтобы как-то согреться и разогнать в жилах кровь.
— Бет, чего ты нам принесла? — спросил ее Сэм Ловаж.
— Иди сюда и увидишь. Кто-нибудь, зажгите лампу.
— Эй, как здорово пахнет, — сказал Боб Грин. — Прямо как на
Рождество в Хауселлз-Холле, когда я мальчишкой ходил туда петь
рождественские псалмы.
— Ты принесла этот пунш для нас? — спросил Тимоти, подходя ближе и
втягивая в нос чудесный аромат.
— Да, в этой девушке что-то есть, — заметил Сэм Ловаж. — Как
ты считаешь, Фред?
Фред кивнул. Он изо всех сил сжимал зубы, чтобы они не так сильно стучали.
Взяв горячую кружку в руки, он стал дышать прямо в нее, чтобы немного
отогреть лицо в горячем пару, одновременно внимательно посматривая, как Бет
подает кружку Джессу.
— Джесс еще слишком молод, чтобы пить, — сказал он. — Парень
может сразу опьянеть.
Фреду было шестнадцать, и он был всего лишь на год старше Джесса, но он
любил повоображать. К тому же был ревнив.
— В твоей, кружке есть ломтик лимона? — спросил он, пытаясь
заглянуть в кружку Джесса.
— Да, и я тебе его не отдам, — ответил ему Джесс.
— Как называется этот напиток? — спросил Джордж Хопсон, глядя на
Бет.
— Наверное, это — пунш, — ответила Бет.
— Я бы назвал это — коньяк с пряностями, — заметил Тимоти Роллз.
— А я — тодди, — вклинился Лини, пильщик.
— Это поссет, — заметил Джордж. — Просто поссет, вот и все!
— Что бы это ни было, Джордж, напиток помог тебе разговориться, —
заметил Берт Минчин. — Виданное ли дело, за две минуты целых два
высказывания.
— Это совсем не посеет, — заметил Стив Хьюиш. — Поссет делают из творожной сыворотки.
— Это называется бишоп, — заметил Боб Грин. — Я пил это в Хауселлз-
Холле.
— Эй, — сказал Фред, протягивая свою кружку Бет. — Ну-ка,
повтори!
— Вы закончили крышу? — спросила работников Бет.
— Да, мы все сделали, — ответил Тимоти. — Единственная дырка,
которая там осталась, это отверстие для печной трубы.
— Ой, чуть не забыл, — сказал Фред. Он взял молоток и стамеску
отца, потом залез на стул и начал что-то выбивать на новой балке под
потолком.
— Фредди, что ты там делаешь?
— Ради Бога, не вали крышу на нас еще раз.
— Вот, — сказал Фред. Он высоко поднял лампу и показал всем, что
он вырезал на балке дату окончания работы: 15 января 1892 года.
— Ну как? — спросил Фред. — Я, может, и не такой хороший
резчик, как Кит Меддокс, помяни Господи его душу, но я хорошо вырезал эту
дату, не правда ли?
Сэм ничего ему не ответил, да и все остальные примолкли, потому что в дверях
появился дед Тьюк.
— Бог ты мой! Что здесь происходит? Такой дух, что можно упасть
замертво.
— Хозяин, — медовым голоском начал Тимми. — Мы так быстро
закончили крышу, что молодая мисс посчитала, что это следует отметить.
Понимаете нас, мастер?
— Да, и вы слишком быстро заливаете себе в глотку мое бренди.
— Вы правы, мастер, и я никогда прежде не пробовал ничего лучше.
— Ну, если я вам не помешаю, — заметил, иронически улыбаясь, дед
Тьюк, — может мне будет разрешено разделить вашу компанию.
— Конечно, конечно, вот ваша кружка. Хозяин, вы тоже должны выпить за
новую балку, чтобы она стояла как можно дольше и была крепкой. Чтобы под
новой крышей работа шла полным ходом и на долгие времена.
Старик казался довольным и с удовольствием выпил. Но он все еще хмурился на
Фреда Ловажа, который упомянул имя Кита Меддокса всуе.
— Фред! — быстро прошептал ему на ухо Сэм Ловаж. — Давай,
скажи ему что-нибудь приятное, чтобы подмаслить старика!
— Мастер! — воскликнул Фред и громко икнул. Он высоко поднял вверх
свою кружку. — За ваше драгоценное здоровье, и черт бы вас побрал!
Аминь!
После этого события каждый год в январе работники всегда напоминали Бет о
дате и говорили:
— Не пора ли праздновать, мисс, а?
И Бет каждый год готовила им пунш. Дед Тьюк неизменно ворчал по этому
поводу, но на самом деле ему нравилось, что у них сложилась такая традиция,
и он сам старался не пропустить
празднование
. Это показывало, что дела
идут у него хорошо. Дед Тьюк весьма ценил проявление стабильности и
традиций. Ему также было приятно продемонстрировать работникам свою
щедрость. Так было весной 1894 года, когда Тимоти Роллз обратился к нему с
просьбой повысить зарплату работникам.
— Повысить зарплату! Бог ты мой! Вы и так получаете больше всех
остальных в округе. Ну, вы и шустрые. А бесплатная растопка для печи? А
сливы и яблоки из моего сада каждую осень? И каждый год Бет вам готовит
пунш. Хватит, я больше ничего не желаю слышать о повышении зарплаты!
Тимоти вышел, а дед Тьюк сидел и ворчал на Бет, которая отмечала проделанную
работу каждого плотника. Он схватил карандаш и начал его затачивать резкими
быстрыми рывками. Кусочки карандаша рассыпались у нее на странице гроссбуха.
— Ты что молчишь? — обрушился он на Бет. Его злило ее
молчание. — Ты, конечно, считаешь, что я должен был дать им эту
прибавку.
— Если вы не можете себе это позволить, то, конечно, — нет, —
спокойно заметила Бет. — С моей точки зрения, это было бы глупо. —
Она сдула очистки карандаша и перевернула страницу. — Я только думаю,
что нам могут повредить слухи, что дела ваши идут так себе.
— Мои дела? Кто тебе сказал, что у нас ненадежны дела? Я тебе никогда
не говорил об этом! Черт тебя побери, ничего подобного.
Старик замолчал и уставился на ящичек, где хранил наличность.
— Если дела идут хорошо, — пробормотал он через некоторое
время, — то все прочно и надежно!
Он встал и вышел, и Бет слышала, как он разговаривал с Тимоти Роллзом.
— По поводу прибавки, ты скажи работникам, что мне нужно подумать об
этом.
В следующую субботу, когда они пришли, чтобы получить свою зарплату, дед
объявил, что взрослый работник теперь станет получать восемнадцать
шиллингов, а каждый подмастерье — семь шиллингов и шесть пенсов. Потом он
нахмурился и начал тщательно отсчитывать кучки монет.
— Я так и думал, — заметил Тимоти. — Когда дела идут хорошо,
хозяин всегда позаботится о своих работниках.
— Мастер, — заметил Сэм Ловаж, глядя, как дед Тьюк отсчитывает ему
деньги, — наверное, дело перейдет к Бет после вашей смерти?
— Все зависит от того, кто станет ее мужем.
— Фред, — сказал Сэм, — сынок, тебе представляется шанс!
Он подтолкнул парня к столу, где Бет записывала выданную зарплату.
— Я же знаю, как тебе нравится молодая мисс. Дед Тьюк наклонился вперед
и сунул Фреду его деньги в руки.
— Если ты сговоришься с ней, она — твоя, — сказал он. — И я
дам вам свое благословение!
Когда все ушли, Бет с грохотом захлопнула книгу.
— Вы же знаете, что мне наплевать на Фреда Ловажа, зачем вы подаете ему
ложную надежду?
— Меня это смешит, — ответил ей старик. — Особенно, когда я
вижу, каким телячьим взором он смотрит на тебя.
— Мне он просто надоел! — сказала ему Бет.
Фред все время старался помочь Бет в саду или по дому.
— Я вытрясу тебе половики, — говорил он. — Я приду и полью
тебе картофель.
Но как-то Бет попросила пособить ей с пчелами, которые, как сумасшедшие,
летали по саду, и Фред не выдержал.
— Нет, нет, я не умею справляться с ними!
Как-то в другой раз Бет захотела, чтобы кто-то помог вывести крыс из сараев, и Фред снова испугался.
— Крысы? — сказал он. — Я даже не знаю, с чего начать.
Бет начала издеваться над ним.
— Ну и неумеха ты. Придется мне просить помощи у Джесса Изарда.
— Он только на это и годится — крыс выводить, — презрительно
заявил Фред. — Плотника из него не выйдет. Мы зовем его Джесс-Неумелые
Ручки. Он ничего не умеет делать и плохо соображает.
— Но он не боится крыс, — заметила Бет. — И не боится, что
его может ужалить пчела.
Джесс действительно был плохим плотником. Он пошел в Уолтера, и, как сам
говорил, все руки у него были — правые, а пальцы — только большие.
Он плохо разбирался в размерах и как-то, пытаясь изготовить мешалку для
белья, выстругал тонкую спицу для вязания.
— Фред прав, — говорил он. — Я всегда останусь только
бродячим плотником, который ходит от фермы к ферме.
Бет было жаль его, и она старалась не смеяться над ним, когда в очередной
раз результат его усилий был ужасен, а на лице появлялось странное грустное
и растерянное выражение.
— Ничего, кто-то ведь должен делать и эту работу — ставить ограды и
чинить приступки, — говорила ему Бет. — Что касается Фреда, он
просто ревнует, и ты знаешь это.
Фред ревновал даже к силе Джесса, и всегда подбивал его на какое-то
соревнование — например, поднять лестницу одной рукой или тащить на веревке
огромный пень до самой пилорамы.
А Джесс сильно подрос и стал крепышом. В семнадцать лет он стал самым
сильным во всей мастерской. Когда он выигрывал пари, а это было всегда, Фред
делал вид, что презирает его.
— Господи, ты просто кусок мяса! Сила есть, ума не надо!
Джесс спокойно кивал головой. Его было невозможно спровоцировать.
— Это молоко помогло мне стать таким, — обычно говорил он, слегка
улыбаясь в сторону Бет. — Да, это именно молоко помогло мне вырасти и
набрать силу.
Будучи плохим работником, Джесс, так же, как и его отец, прекрасно
справлялся с пчелами. Он всегда помогал Бет выкачивать мед и готовить новые
ульи, расселять пчел на зиму и готовить им еду. Он хорошо управлялся и с
животными. Джесс крепко держал голову пони, пока Бет заливала ему в глотку
лечебный отвар.
Он помогал ей отучить упрямого теленка, чтобы тот перестал сосать мать.
Был у него и свой способ борьбы с крысами. Он ставил ловушки собственной
конструкции — на крысу обрушивался тяжелый кусок дерева и убивал ее на
месте. Он никогда не пользовался ядом, тот действовал медленно, и крысы
мучились перед смертью.
— Кроме того, — говорил он, — если крыса сдохнет в какой-
нибудь укромной дырке, то будет вонять и соберутся стаи мух.
Поэтому он предпочитал пользоваться своими тяжелыми неуклюжими ловушками и
называл их машинками для избавления от крыс.
Фред Ловаж никак не мог понять, почему Бет хорошо относилась к Джессу.
— Он же такой бестолковый. У него ничего нет в мозгах. Я просто не могу
понять, чего ты с ним возишься?
— Потому что он стоит дюжины таких, как ты, — холодно отвечала ему
Бет.
Фред усмехался, ему даже в голову не приходило, что Бет действительно так
считала.
В это лето, в 1894 году, Кит Меддокс вернулся в Хантлип. Это случилось
ранним утром в июле. Бет точила кухонные ножи на точилке в мастерской. Вдруг
на нее упала чья-то тень, и она обернулась. Загородив спиной солнце, прямо
на нее смотрел Кит. Мешок с инструментами был закинут на плечо. С тех пор,
как он уехал из Хантлипа, прошло четыре года. Он похудел, черты лица его
заострились, он стал еще больше походить на цыгана. На загорелой коже
показались ранние морщины. Хотя он отрастил свисавшие по краям рта усы, они
не смогли скрыть горькой складки у рта. Ему было двадцать четыре года, а
выглядел он гораздо старше. Взгляд и улыбка были горькими, но и вызывающими.
— Ну? — спросил он. — Ты не рада меня видеть?
— Нет, — ответила ему Бет. — Но дед-то уж точно обрадуется.
— Надо думать. Я прибыл из такой дали.
Его увидели остальные работники и собрались вокруг.
— Хо, наш мастер-невидимка... На сей раз во плоти, как и мы все!
— Господи! Да это наше знаменитое привидение! — А вон и
хозяин, — заметил Тимоти.
Старик стоял чуть в стороне и оглядывал Кита с головы до ног. Потом до него
дошло, что люди ждут его реакции. Он вытащил часы и сравнил их показания с
часами на башне.
— Меддокс, — сказал он. — Ты опоздал на работу на четыре
года. Тебе следует поторопиться, если ты хочешь наверстать потерянное время.
Он спокойно убрал часы, потом повернулся и посмотрел Киту прямо в лицо.
— Твое первое задание — закончить ящик для документов. Он мне срочно
нуже
...Закладка в соц.сетях
