Жанр: Любовные романы
Конец лета
...зарилась красным пламенем.
Только после похорон Синклера я смогла откровенно потолковать с бабушкой. До
этого ни о каком разговоре не шло и речи. Мы обе были в шоке и инстинктивно
старались не упоминать Синклера, словно страшась того, что наше изо всех сил
сдерживаемое горе вырвется наружу. К тому же на нас свалилось множество
самых разных дел, связанных с приемом огромного количества людей, в первую
очередь Гибсонов, садовника Уилла, священника, Джеми Дрисдейла, столяра
Трумбо. В черном костюме и с выражением набожности на лице старика было не
узнать. Тянулись долгие допросы в полиции, раздавались бесчисленные
телефонные звонки, шли цветы и письма... письма... письма... Мы с бабушкой
старательно отвечали на них, но потом не выдержали, и груда нераспечатанных
конвертов так и осталась лежать на медном подносе в холле.
Бабушка, принадлежащая к поколению, которое не страшится самого факта смерти
и, следовательно, спокойно воспринимает ее атрибуты, настояла на том, чтобы
похороны прошли в старых традициях. Она стойко держалась все это время, даже
когда Хеймиш Гибсон, отпущенный из полка на побывку, исполнил
Лесные цветы
на волынке. Бабушка пела вместе со всеми церковные гимны, потом провела на
ногах около часа, пожимая руки даже тем, кто принимал самое скромное участие
в столь скорбном деле.
Но на самом деле бабушка смертельно устала. Миссис Ламли, измотанная
переживаниями и долгой панихидой, поднялась к себе в комнату, чтобы дать
отдохнуть распухшим ногам, и я сама разожгла камин в гостиной, усадила
бабушку возле огня и пошла на кухню готовить чай.
Стоя у горячей плиты в ожидании, когда закипит вода, я рассеянно
всматривалась в серую мглу за окном. Наступил октябрь с холодными вечерами и
полным безмолвием ночью. Даже слабый ветерок не шевелил последние листья,
оставшиеся на деревьях. Стальное небо отражалось в серебристом зеркале
озера, на горизонте темнели сине-фиолетовые холмы. Завтра или, может быть,
послезавтра их укроет первый снег, и наступит зима...
Вода закипела, я разлила напиток по чашкам и понесла их в гостиную. Ничто
так не утешает в минуты невзгод, как привычки, пусть даже это выражается в
потрескивании дров в камине и позвякивании ложек.
Бабушка вязала детскую шапочку из красной и белой шерсти, которую собиралась
отдать на распродажу, устраиваемую церковью под Рождество. Решив, что она
погружена в собственные мысли, я поставила пустую чашку на стол, закурила и,
взяв газету, начала изучать театральный раздел. В этот момент бабушка
произнесла:
— Знаешь, Джейн, я очень виновата перед тобой. Мне надо было раньше
рассказать тебе о Эйлуине... еще в тот день, когда мы с тобой болтали в саду
и ты спросила меня о нем. Я хотела было выложить все начистоту, но что-то
сдержало меня. Очень глупо с моей стороны.
Я сложила газету и осторожно взглянула на бабушку. Та, не отрывая взгляда от
спиц, продолжала быстро вязать.
— Синклер все рассказал мне, — призналась я.
— Рассказал? Я так и думала. Для него это имело большое значение. Ему было
важно, чтобы ты знала. Ты была очень шокирована?
— Почему я должна была испытать шок?
— По ряду причин. Во-первых, Эйлуин повел себя некрасиво. Во-вторых, сел в
тюрьму. В-третьих, я пыталась скрыть это от тебя.
— Может, оно и к лучшему, что скрывала. Нам бы правда не принесла ничего хорошего, а ему тем более.
— Я всегда считала, что рано или поздно отец просветит тебя.
— Он молчал.
— И правильно делал... он знал, как ты любишь Синклера.
Я положила газету на стол и присела на ковер, расстеленный перед камином, —
самое подходящее место для откровений и излияния сердечных тайн.
— Но почему Эйлуин стал мошенником? Почему он не был похож на тебя?
— Это был настоящий Бейли, — просто ответила бабушка. — Все Бейли были
нерадивыми, но очаровательными людьми. За душой ни гроша, и ни малейшего
представления, как его заработать, а тем более как потратить с пользой.
— Твой муж тоже был таким?
— О да. — Она улыбнулась чему-то своему, словно припомнив давнюю шутку. — Ты
знаешь, что мой отец сделал первым делом, после того как мы поженились? Он
заплатил все долги зятя. Что, впрочем, того не остановило, и вскоре
появились новые кредиторы.
— Ты любила его?
— Безумно. Хотя очень быстро поняла, что выскочила за безответственного
мальчишку, у которого нет ни малейшего желания исправляться.
— Но ты была счастлива.
— Он умер вскоре после нашей женитьбы, иначе и быть не могло... Да. Я быстро
поняла, что на семью Бейли надежды мало, и если я желаю счастья своим детям,
то надо начинать жизнь заново. Вот почему я купила
Элви
и привезла ребят
сюда. Я считала, что здесь все пойдет по-другому. Но знаешь, окружающая
среда не влияет на наследственность, что бы там ни говорили психологи.
Эйлуин — доказательство тому. Он рос на моих глазах, превращаясь в точную
копию отца, и я ничего не могла поделать. Повзрослев, Эйлуин отправился в
Лондон и устроился на работу, но очень скоро принялся за финансовые
махинации. Я, конечно, не раз выручала сына из беды, но настал день, когда
уже ничего нельзя было сделать. Он занялся то ли спекуляциями на бирже, то
ли сомнительными сделками, и директор фирмы совершенно ясно дал понять, что
без полиции на сей раз не обойтись. В конце концов я убедила директора
замять дело, но он поставил одно условие — Эйлуин должен дать слово, что
ноги его больше не будет в Лондоне. Вот почему он оказался в Канаде. А там
история повторилась, но теперь уже бедному Эйлуину не повезло. Понимаешь,
Джейн, все могло обернуться иначе, если бы он женился на девушке, которая
твердо стоит на земле, у которой сильный характер, которая заставила бы и
его заняться делом. Однако Сильвия оказалась чересчур легкомысленной. В
общем, это были два взбалмошных ребенка. Одному Богу известно, почему она
выскочила за него замуж. Возможно, решила, что у него водятся деньги. Мне не
верится, что Сильвия его любила. Любящая женщина не бросит мужа и ребенка.
— Почему Эйлуин осел в Канаде?
— Из-за Синклера. Порой образ отца значит больше... самого отца. Синклер...
— она осеклась, — Синклер — еще один типичный представитель рода Бейли.
Удивительно, как дурные привычки могут передаваться из поколения в
поколение.
— Ты имеешь в виду карты и скачки?
— Значит, Синклер тебе рассказал?
— Кое-что.
— Знаешь, в азартных играх не было никакой необходимости. Он устроился на
хорошую работу, которую щедро оплачивали, но устоять перед искушением было
выше его сил. Мы должны понять это и не судить строго человека, который жил
по другим правилам.
— Но он бывал в
Элви
?
— Наездами. К имению он относился не так, как твоя мать или ты. Вот почему,
— бабушка закончила вязать один ряд и перешла к следующему, — в свое время я
решила, что
Элви
перейдет тебе. Ты рада?
— Я... я не знаю.
— Вот почему я убеждала зятя, чтобы он отпустил тебя домой, и бомбардировала
его письмами, на которые он, бессовестный, даже не отвечал. Я хотела
поговорить с тобой о судьбе
Элви
.
— Предложение очень заманчивое, но ведь...
Элви
— это огромная
ответственность. Я буду связана по рукам и ногам.
— Мокрая курица, ты рассуждаешь как твой отец. Если бы он не витал в
облаках, то давно пустил бы здесь корни, это пошло бы ему только на пользу.
Ты, Джейн, не хочешь осесть в Шотландии? Тебе не хочется выйти замуж и
обзавестись семьей?
Я глядела в огонь камина, думая о своем. О Синклере и моем отце... и Дэвиде.
А также о городах и странах, где я жила, и о тех местах, в которых мне так
хотелось побывать. Еще я думала о детях, моих детях, которые родятся в этом
замечательном крае и испытают все то, что когда-то испытали мы с
Синклером...
Прервав свои размышления, я призналась:
— Я сама не знаю, чего хочу. И это правда.
— Я так и думала. Знаешь, сегодня мы не в состоянии трезво рассуждать,
поэтому лучше этого пока не касаться. Но ты должна принять решение, Джейн.
Взвесь все за и против. Времени у нас хватает, как-нибудь потом мы еще
поговорим.
Одно из поленьев в камине догорело и раскололось пополам. Я встала, чтобы
сходить за другим, и, подхватив поднос, направилась в кухню. Держа поднос
левой рукой, я хотела толкнуть дверь правой, и в этот момент бабушка
окликнула меня:
— Джейн?
— Да.
Я обернулась. Бабушка перестала вязать, сняла очки, и я обратила внимание,
как сильно запали светлые глаза и какое бледное у нее лицо. Такой измученной
я никогда ее не видела. И такой старой — тоже.
— Джейн... ты помнишь, как недавно мы говорили о подруге Синклера, Тессе
Фарадей?
Мои пальцы впились в ручку двери так, что побелела кожа. Я догадывалась, о
чем бабушка хотела спросить, и молила Бога, чтобы этого не произошло.
— Помню.
— Из газет я узнала, что она умерла. Кажется, приняв большую дозу
снотворного. Ты знала?
— Да, я знала.
— И ничего не сказала мне?
— Прости.
— Это... не связано с Синклером?
Наши взгляды пересеклись. В тот момент я была готова отдать все на свете,
лишь бы убедительно соврать. Но лгать я не умела, и бабушка прекрасно это
знала. У меня не было ни малейшего шанса обмануть ее.
— Да, связано... Она ждала от него ребенка.
Глаза бабушки наполнились слезами. Впервые в жизни я увидела, как она
плачет.
Глава 11
Дэвид приехал на следующий день. Бабушка села отвечать на письма, а я
уединилась в саду и принялась сметать листву, зная, что когда на душе
тяжело, то лучше всего заняться физическим трудом. Я сгребла опавшие листья
в большую кучу и собиралась уже погрузить их в ручную тележку, когда
распахнулась двухстворчатая дверь и на пороге показался Дэвид. Я
выпрямилась, наблюдая, как высокий худой мужчина с растрепанными волосами
идет ко мне по нескошенной траве, и спрашивала себя, что бы мы делали без
него последние дни. Он один все организовывал и руководил похоронами, даже
вызвался позвонить моему отцу и сообщить ему о смерти Синклера. Что бы ни
произошло между нами, я знала, что вечно буду ему обязана.
Приблизившись ко мне, Дэвид рассмеялся:
— Джейн, что вы будете делать с этой кучей?
— Положу их в тачку, — ответила я и принялась перекладывать листья, но порыв
ветра разметал их в разные стороны.
— Если придавить их парой досок, то процесс пойдет быстрее, — заметил Дэвид.
— Я принес вам письмо...
Он вынул из вместительного кармана письмо, и по почерку я поняла, что от
отца.
— Как оно попало к вам?
— Оно было вложено в конверт, который он прислал мне. Ваш отец просил
передать вам эту записку.
Бросив тачку и метлу, мы направились в глубь сада, перешагнули через
изгородь, прошли полем и сели рядом на прогнившие доски пристани. Я
развернула письмо и причинялась читать вслух.
Моя дорогая Джейн,
Я очень огорчен смертью Синклера и переживаю за тебя, однако хорошо, что ты
оказалась рядом с бабушкой и смогла поддержать ее в тяжелую минуту.
Я знаю, что виноват перед тобой, и это чувство не покидает меня с тех пор,
как ты уехала. Оно вызвано тем, что я разрешил тебе вернуться в Элви
, но
ничего не рассказал о дяде Эйлуине. Понимаешь, из-за повседневных дел и
твоего стремительного отъезда так и не выдалось никакой возможности
поговорить об этом. Я тем не менее поручил Дэвиду Стюарту приглядывать за
тобой, и вообще...
— Почему вы мне ничего не сказали? — сердито бросила я.
— Это не мое дело, — спокойно заметил он.
— Выходит, вы все знали...
— Конечно знал.
— И о Синклере тоже?
— Я в курсе, что он выкачал из вашей бабушки чертовски много денег.
— Худшее еще впереди.
— Что это значит?
— Синклер погиб из-за более серьезной причины.
— Этого-то я и боялся. Как вы узнали?
— Он сам мне все рассказал. Я многое выяснила, — вздохнула я и снова взялась
за письмо.
Причина, по которой я возражал против твоего возвращения в Элви
, была
связана не с тем, кем был твой дядя, а с тем, кем мог стать твой кузен
Синклер. После смерти моей жены бабушка настаивала, чтобы я оставил тебя у
нее, и на первый взгляд решение казалось верным. Но возникал вопрос о
Синклере. Я знал, как ты к нему привязана, и не сомневался, что, если бы вы
продолжали часто видеться, непременно наступил бы день, когда твое сердце и
иллюзии разбились бы в прах. Это причинило бы тебе боль, если не сказать
больше. Именно поэтому я решил держать дочь при себе и увез в Америку
.
— Интересно знать, почему он был так уверен в отношении Синклера, — прервал
меня Дэвид.
Я вспомнила эпизод с
Историей живой природы
Голдсмита и уже собралась было
рассказать о нем Дэвиду, но неожиданно передумала. Книги больше не
существовало. В тот день, когда Синклера не стало, я вытащила ее из шкафа,
спустилась в сад и сожгла в баке для кипячения воды. Теперь от нее не
осталось и следа. В память любви к Синклеру я решила, что самое лучшее —
забыть о ней раз и навсегда.
— Я не знаю... наверное, он почувствовал это интуитивно. Отец очень
проницательный человек, и его невозможно обмануть... Давайте читать дальше.
По этой же причине я не отвечал на просьбы бабушки отпустить тебя в Элви
.
Если бы Синклер остепенился, все могло обернуться иначе, но я знал, что он
до сих пор не женат, и это вызывало у меня самые мрачные предчувствия.
Я догадываюсь, что ты еще погостишь в Элви
. Дела у меня идут блестяще, Сэм
Картер здорово мне помог, так что теперь я при деньгах, и ты можешь
возвращаться в солнечную Калифорнию в любое время. Дай только знать. Я очень
скучаю по тебе, и Рыжик тоже тоскует. Мици отчасти компенсирует ему твое
отсутствие. Линда уверяет, что в новолуние они воспылают безумной любовью
друг к другу и создадут собачье семейство, хотя, по моему глубокому
убеждению, о таком союзе страшно даже подумать.
Линда в восторге от нашего Риф-Пойнта. К моему глубочайшему изумлению, она
начала делать наброски этой, как она выражается, простой жизни. В живописи я
не особенно силен, но что-то подсказывает мне — у нее должно получиться. Как
знать, вдруг Линда создаст уют, к которому я смогу привыкнуть? Это все, что
я хотел сообщить тебе.
С любовью, моя дорогая девочка,
Твой отец
.
Я молча сложила письмо, вложила листок в конверт и сунула в карман пальто.
Немного помолчав, я предложила:
— Мне кажется, он пытается уговорить Линду выйти за него замуж. Или она
хочет женить его на себе. Не могу разобраться.
— Возможно, они оба этого хотят. Вы не рады их чувствам?
— Да нет, я рада. Если отец женится, мне уже не придется отвечать за него. Я
стану свободной.
Эти слова отозвались в моей душе болью и разочарованием. На причале было
холодно, и я задрожала. Дэвид осторожно обнял меня за плечи и привлек к
себе, чтобы я согрелась.
— В таком случае, — заметил он, — пожалуй, самое время уговорить свободную
девушку выйти замуж за полуслепого провинциального адвоката, который потерял
голову с того самого момента, когда впервые вас увидел.
— Вам не придется особенно уговаривать, — улыбнулась я.
Он обнял меня еще крепче, и я почувствовала, как теплые губы коснулись моей
щеки.
— Вы не против того, чтобы поселиться в Шотландии?
— Нет. При условии, что вы обзаведетесь клиентами в Нью-Йорке, Калифорнии и
других местах и будете всегда брать меня с собой.
— Проще простого!
— И еще было бы неплохо завести собаку.
— Конечно, заведем... не второго Рыжика, конечно, а что-нибудь уникальное.
Пусть она будет с интересной родословной, а еще умна и очаровательна.
Внезапно я ткнулась лицом в его грудь. Мне показалось, что я сейчас
расплачусь, хоть это и смешно: только в книгах люди плачут от счастья.
— Я люблю тебя, — призналась я.
Дэвид привлек меня к себе, и слезы все же брызнули из моих глаз, но это уже
не имело значения.
Мы еще долго сидели, накрывшись его пальто, строя грандиозные планы, вроде
венчания в миссии Риф-Пойнта или обращения к Изабель Маккензи с просьбой
связать мне свадебное платье. Каждое новое предложение вызывало у нас
приступы безудержного смеха. Отвергнув несколько, мы принимались строить
новые планы и так увлеклись, что не заметили, что стемнело и с озера повеяло
холодом. Нас прервала бабушка, которая распахнула окно и крикнула, что чай
готов. Ничего другого не оставалось, как подняться и, с трудом переставляя
затекшие ноги, дрожа от холода, вернуться в дом.
На сад опустились густые сумерки, в которых угадывались тени деревьев и
кустарников. О Синклере мы больше не говорили, но внезапно я повсюду ощутила
его присутствие, но не взрослого мужчины, а мальчика, который запал мне в
душу. Вот он словно пробежал босиком по траве, и опавшая с деревьев листва
мягко зашуршала под его ногами. Неужели
Элви
никогда не освободится от
Синклера? От этой мысли мне стало грустно. Я не хотела, чтобы это место, где
столько всего пережито, превратилось для меня в обитель теней.
Идущий впереди Дэвид остановился и поставил тачку с метлой под клен, чтобы
она никому не мешала. Он ждал меня, и его высокая фигура четко
вырисовывалась на фоне ярко освещенных окон дома.
— Что там, Джейн?
— Призраки, — вздрогнула я.
— Их больше не осталось, — заверил он.
Я оглянулась и не заметила ничего страшного. Только небо, вода и ветер,
шевеливший листву. Никаких призраков. Я подошла к Дэвиду, он взял меня под
руку, и мы вместе пошли пить чай.
Закладка в соц.сетях
