Жанр: Любовные романы
Обещание экстаза
...росил:
— Вы позволите мне называть вас Викторией?
— Поскольку мы соседи, в этом не будет ничего предосудительного.
— А вы будете называть меня Эдвардом?
— Да, если вам угодно.
— Я очень хочу этого, Виктория. Знаете, когда мы встретились, мы начали
не с той ноги, если можно так выразиться. Давайте забудем прошлое и начнем
все сначала.
— У вас при нашей первой встрече сложилось обо мне неверное
представление. И я также была о вас не лучшего мнения.
— А сейчас? — Он заглянул в глубину ее глаз. — Что вы
чувствуете сейчас?
У Виктории перехватило дыхание.
— Я чувствую... Я, вероятно, ошибалась. Бабушка очень хорошо о вас отзывается, и я доверяю ей.
Эдвард рассмеялся.
— Вы умеете сбивать с мужчин спесь. Но делаете это так, что на вас
невозможно обижаться.
— Но я действительно не хотела вас обидеть, — пробормотала
девушка. — А если я все-таки вас обидела...
— Нет-нет, нисколько. Но вы меня пленили, Виктория. — Он снова
заглянул ей в глаза. — Произнеси мое имя, Виктория. Хочу услышать, как
оно звучит в твоих устах.
Девушка покраснела и потупилась. Эдвард взял ее за плечи и сказал:
— Говори же, я жду.
Виктория чувствовала, что у нее подгибаются колени. Собравшись с духом, она
прошептала:
— Эдвард...
Он провел ладонью по ее щеке, и от этого прикосновения Виктория затрепетала.
— Вот видишь? — улыбнулся Эдвард. — Оказалось, это совсем не
трудно, правда? — Виктория кивнула; она не могла вымолвить ни
слова. — Идем. — Эдвард увлек девушку за собой. — Твоя
бабушка, наверное, уже волнуется.
Матушка действительно беспокоилась; она давно уже поглядывала по сторонам.
Было совершенно очевидно, что Эдвард Ганновер неравнодушен к ее внучке, и
это вызывало тревогу — ведь Виктория была еще очень юной и неопытной. Эллис
надеялась, что Эдвард не вскружит ее внучке голову, но все же дала себе
слово, что отныне будет предельно бдительна.
Молодые люди наконец-то вернулись, и Матушка тут же заявила, что уже поздно
и им с Викторией пора домой. Эдвард решил, что сам отвезет женщин. Он знал,
что фиеста продлится до рассвета, хотя кое-кто из мексиканцев уже и так
выпил достаточно.
Карлос тоже едва держался на ногах. Он подошел к ним покачиваясь и с улыбкой
пробормотал:
— Я рассказал отцу, как мы в Джорджии спустили штаны с Джонни Ребса.
Эдвард бросил на Карлоса свирепый взгляд и тут же краем глаза заметил, что
Виктория побледнела.
— Наш сеньор Эдвард, — продолжал Карлос, — был у генерала
Шермана правой рукой, вот так-то. Майор Ганновер — вот как я к нему
обращался...
— Эстансио, убери своего пьяного сына с моих глаз, — проговорил Эдвард с угрозой в голосе.
Эстансио развернул сына к себе и с размаха ударил его по лицу.
— Болван! — заорал он. Повернувшись к Эдварду, сказал: — Я
позабочусь, чтобы он свое получил.
Эдвард посмотрел на Викторию, но она в ужасе от него отшатнулась.
— Неужели это правда? — прошептала она, переводя взгляд на Эллис
Андерсон. — Бабушка, почему ты мне ничего не сказала?! — Эдвард
протянул к девушке руку, но она закричала: — Не прикасайтесь ко мне, мистер
Ганновер! — От гнева лицо Виктории потемнело. — Вы притворялись
моим другом, но оказывается, вы мой враг. Я никогда не прощу вам этого.
— Виктория, я собирался рассказать... — пробормотал Эдвард.
— Не желаю с вами говорить! Бабушка, пожалуйста, отвези меня домой.
Эллис Андерсон обняла внучку за плечи и многозначительно посмотрела на
Эдварда.
— Нам лучше немедленно уехать, — сказала она.
— Виктория, позволь мне объяснить тебе...
— Не желаю вас слушать, майор Ганновер!
— Хосе отвезет вас домой, — пробормотал Эдвард и в последний раз
взглянул на девушку.
По дороге домой Виктория не проронила ни слова. Но как только они оказались
в особняке Эллис Андерсон, девушка воскликнула:
— Бабушка, почему же Эдвард Ганновер — янки?! Он ведь из Техаса!..
Эллис подвела внучку к дивану и силой усадила. Усевшись рядом, сказала:
— Посмотри на меня, моя дорогая. — Виктория подняла голову и
утерла слезы. — По правде говоря, — проворчала старушка, — я
не подозревала, что ты не знаешь об этом. Ведь всей округе известно, что
Эдвард Ганновер сражался на стороне северян.
— Но он сражался против Техаса!
— Дорогая, выслушай меня и постарайся понять. Видишь ли, техасцы долгие
годы были сами по себе. У нас даже был собственный президент, Сэм Хьюстон.
Война между Севером и Югом нас напрямую не касалась. На техасской земле боев
почти не было. Да и рабов здесь тоже почти не было. Так что мы, техасцы, от
войны не пострадали.
— Я ничего этого знать не хочу! — закричала Виктория. — Я
знаю только одно: Эдвард Ганновер — мой враг! Если он узнает мою тайну, то
наверняка выдаст меня властям.
— Нет, моя милая. Он никогда на это не пойдет. Он человек чести.
— Ненавижу его! — снова вспылила Виктория. — Не хочу больше
его видеть!
— Думаю, все дело в том, что он очень уж тебе нравится, — сказала
Эллис, внимательно глядя на внучку.
— Ты ошибаешься бабушка. Даю слово, что больше никогда не стану с ним
разговаривать. Кто знает, может, его пуля убила моего отца. Может, это он
отдал приказ тем янки, что ворвались в наш дом.
— Не горячись милая. Ты просто устала. Пора спать. Может, завтра все
предстанет в ином свете.
— Да, я устала, — пробормотала девушка, поднимаясь с
дивана. — Доброй ночи, бабушка. — Она вышла из комнаты, не
поцеловав старушку на прощание. Раньше такого не случалось.
Эллис Андерсон тяжко вздохнула. Она почти не сомневалась: внучка полюбила
Эдварда Ганновера и именно поэтому так гневалась.
Оказавшись у себя в комнате, Виктория бросилась на кровать и горько
разрыдалась. До этого вечера она была уверена, что Эдвард воевал на стороне
Конфедерации. Она прониклась к нему доверием и даже рассказала ему о своей
встрече с янки. Он же, наверное, смеялся в душе над ее неосведомленностью.
— Ненавижу его... — шептала она с болью в сердце. — Я
ненавижу его.
Глава 13
— Дружище, я не помешаю тебе? — На пороге кабинета появился Дэн.
— Помешаешь, но я этому рад. Хочешь кофе? — Эдвард поднялся из-за
стола, чтобы налить кофе себе и другу.
— Похоже, сегодня у тебя прекрасное настроение, — заметил Дэн.
— У меня есть на то веские причины. — Протянув доктору чашку с
ароматным напитком, Эдвард уселся в кресло. — Я решил последовать
твоему совету, Дэн. Видишь ли, я собираюсь жениться.
Доктор поперхнулся и закашлялся.
— Ты удивлен, приятель? — усмехнулся Эдвард.
— Я не ослышался? — пробормотал Дэн. — Неужели ты
действительно намерен жениться?
— Да, действительно, — подтвердил Эдвард, чрезвычайно довольный
произведенным эффектом.
— Даже не верится... — Дэн поставил чашку на край стола и
улыбнулся. — Думал, что этот благословенный день никогда не настанет.
— Я писал письмо, когда ты вошел, — сообщил Эдвард. — Хочу
произвести кое-какой ремонт и поменять обстановку в соответствии с ее
любимым цветом.
— Кто же эта счастливица? Кого ты решил возвысить до положения своей
супруги?
— Думаю, что гостиная должна быть выполнена в голубовато-зеленоватых
тонах, а спальня будет сиреневая с белым, — продолжал Эдвард, словно не
слышал вопроса приятеля.
— Проклятие, Эдвард, кто же она?!
— Да, спальня должна быть сиреневой с белым...
Тут Дэн поднялся на ноги и прошептал:
— Неужели речь идет о Виктории?
— Совершенно верно! — просиял Эдвард.
— Я должен был это предвидеть. — Доктор со вздохом опустился в
кресло. — Всем известно, ты не пропускаешь ни одной привлекательной
особы. Но мне в голову не могло прийти, что ты захочешь жениться на
Виктории.
— Я вижу, ты удивлен, Дэн. Но уверяю тебя, я и сам удивлен.
— Когда же ты успел сделать ей предложение?
— Она пока ни о чем не догадывается, — ответил Эдвард с улыбкой.
— Но почему ты решил, что она согласится?! — изумился Дэн.
— Ее согласие — пустая формальность, — заявил Эдвард. —
Сейчас Виктория на меня злится. Вчера вечером она узнала, что я носил на
войне синюю форму. Сказать, что она рассвирепела, — значит ничего не
сказать.
— Какой же ты самоуверенный! — возмутился Дэн. — Неужели ты
полагаешь, что она упадет в твои объятия?
— Нет, так просто не получится. — Эдвард покачал головой. —
Сначала ей придется избавиться от своих предрассудков.
— А ты не забыл о человеке по имени Пол О'Брайен?
— С этим проблем не будет, — отмахнулся Эдвард.
Дэн снова вскочил на ноги.
— Тебе не кажется, что ты переоцениваешь себя, Эдвард? Виктория — очень
чувствительная девушка. Меня возмущает твое несерьезное отношение к любви и
женитьбе. Скажи, а ты любишь ее?
Эдвард ненадолго задумался, потом ответил:
— Я говорил тебе множество раз, что не верю в любовь. Но я хочу на ней
жениться, и я своего добьюсь.
— Ты полагаешь, что можешь выбрать жену, как выбираешь телку?
— Я бы выразился иначе, Дэн. Мне кажется, у нее есть все качества,
необходимые моей жене.
— Ты думаешь, тебе достаточно улыбнуться — и Виктория упадет к твоим
ногам? Вероятно, так было у тебя прежде, Эдвард, но она не похожа на других.
Виктория слишком хороша для тебя. — Доктор рассердился и перешел на
крик. — Я люблю ее и не стану молча наблюдать, как ты губишь ее жизнь!
— Не заходи слишком далеко, Дэн, — предупредил Эдвард.
— На этот раз ты зашел слишком далеко, — возразил Дэн. —
Полагаю, тебе следует подумать о запасном варианте — на случай, если она
тебе откажет, — добавил он с сарказмом.
Эдвард вскочил на ноги. Глаза его сверкнули.
— Черт побери, Дэн, такого я не потерплю даже от тебя!
— Не беспокойся, Эдвард, я ухожу. Мне нужно на свежий воздух. Но вот
что я скажу тебе на прощание. Ты наконец встретил женщину, которую не в
состоянии понять. И тебе не помогут ни твои деньги, ни твое обаяние.
— Не могу с тобой согласиться, Дэн, — проговорил Эдвард сквозь
зубы.
Доктор молча проследовал к двери и с силой захлопнул ее за собой. Эдвард в
задумчивости прошелся по кабинету.
Я добьюсь своего, — думал
он, — и ничто меня не остановит
.
В эту ночь Виктория почти не спала. Она беспокойно металась и ворочалась с
боку на бок. Проснулась же задолго до рассвета и сразу отправилась в
конюшню. Старый Нед, подметавший пол при свете фонаря, посмотрел на нее с
удивлением.
— Вы что-то рано встали, мисс Виктория.
— Нет ничего лучше, чем утренняя прогулка, Нед.
— Вас что-то гложет, мисс Виктория?
— О... в жизни столько всяких проблем, — уклончиво ответила
девушка и принялась седлать Бунтаря.
— Жизнь такая, какой мы ее делаем, — возразил старый Нед.
— Нет, не думаю... Порой наша жизнь зависит от других людей. —
Виктория села на коня и взглянула на Неда. — Вернусь к обеду, —
сказала она на прощание.
Старый Нед, опершись на метлу, провожал наездницу взглядом.
Виктория направилась к реке и откуда наблюдала за восходом солнца. Потом
спешилась и, подбежав к берегу, набрала полную пригоршню прохладной воды и
поднесла ко рту. Ей показалось, что вода в Вулф-Ривере сладкая на вкус.
После этого она снова села на коня; Виктория бесцельно скакала по
окрестностям, и прохладный ветерок обдувал ее щеки.
Девушку одолевало какое-то непонятное волнение; сердце билось у нее в груди
как птица в клетке. Она гнала и гнала Бунтаря, но куда именно — не ведала.
Когда конь наконец утомился, Виктория спрыгнула с седла и пошла рядом с ним.
Шла, не глядя по сторонам. Шла и думала:
О, Эдвард, но почему же ты стал
врагом, почему?..
Внезапно она остановилась и воскликнула:
— Я люблю тебя, Эдвард! — И ее крик эхом прокатился по ближайшему
каньону.
Я люблю тебя, Эдвард!
Этот крик еще долго звучал у нее в ушах.
Час проходил за часом, а Виктория по-прежнему бродила вдоль каньонов. Эдвард
Ганновер снова и снова возникал перед ее мысленным взором, и она вновь и
вновь переживала те ощущения, что возникали у нее при каждом его
прикосновении — ничего подобного Виктория прежде не испытывала. Но как бы он
смеялся, если бы узнал о ее любви! Виктория поклялась, что никогда ему не
откроется. Никто не выведает у нее эту тайну.
Солнце палило нещадно, и в какой-то момент Виктория вдруг поняла, что ей
ужасно хочется пить; как жаль, что она не догадалась захватить с собой флягу
с водой. Девушка запрокинула голову и с удивлением обнаружила, что солнце
уже давно перевалило зенит; пора было возвращаться. Но в какой же стороне
находится бабушкино ранчо?
Виктория огляделась. Она стояла на высоком утесе. Подойдя к краю, посмотрела
вниз и увидела чистый сухой песок пересохшего русла реки.
Значит, где-то
рядом вода...
— подумала Виктория. Внезапно она почувствовала, что земля
уходит у нее из-под ног... Девушка вскрикнула — и рухнула в неизвестность.
Несколько секунд спустя она ощутила резкую боль и почти тотчас же
погрузилась в непроглядную тьму.
В середине дня Эллис Андерсон начала беспокоиться — ведь внучка обещала
вернуться к обеду. Время шло, а Виктория не появлялась. Не на шутку
встревожившись, отправила старого Неда к Дельгадо — она решила, что девушка
задержалась у мексиканцев. Но Нед вернулся с плохими известиями: к Дельгадо
Виктория не заглядывала. Теперь уже Матушка не сомневалась: с девушкой что-
то случилось. Собрав своих лучших наездников, она отправила их на поиски
внучки, а старого Неда — на ранчо Рио-дель-Лобо.
— Передай Эдварду, — сказала Эллис, — что нам нужна его
помощь.
Эдвард поднимался на веранду своего особняка, когда вдруг увидел старого
Неда, скакавшего во весь опор и что-то кричавшего. Эдвард тотчас же
спустился вниз — он впервые видел Неда в таком возбуждении.
— Меня прислала миссис Андерсон! — закричал Нед, подъезжая к
крыльцу. — Нам нужна помощь. Мисс Виктория еще до рассвета отправилась
на верховую прогулку и до сих пор не вернулась. Мистер Ганновер, я боюсь,
что с мисс Викторией что-то стряслось... Уезжая утром из дома, она сказала
мне, что вернется к обеду. Я видел, что она была чем-то очень расстроена.
— Скажи, что уже предприняла Матушка? — проговорил Эдвард,
нахмурившись. — Чтобы я не тратил попусту время.
— Она отправила всадников в Сидарвилл... и во все другие стороны.
— А к Дельгадо кто-нибудь ездил?
Старый Нед кивнул:
— Я сам был у них. Мисс Викторию они не видели.
— Уже темнеет. Едва ли нам удастся найти ее без факелов, —
проговорил Эдвард. — Вот что, Нед, возвращайся к Матушке и скажи, что я
тоже пошлю людей на розыски. Я дам Матушке знать, как только найду ее
внучку.
Старый Нед кивнул и поскакал обратно. Эдвард же бросился в барак, где жили
его работники. Несколько минут спустя всадники с факелами выехали на поиски.
Следом за ними выехали Эдвард и Эстансио — управляющий считался одним из
лучших следопытов в Техасе. Часа через полтора им удалось обнаружить следы
девушки. Эстансио присел на корточки и принялся изучать опечатки копыт;
Эдвард же светил ему факелом.
— Вот видите? — говорил мексиканец. — Это ее жеребец. Причем
он шел налегке, я уверен. А вот и ее следы...
Они двинулись по следу, но временами теряли его и возвращались обратно,
чтобы найти потерянную ниточку. Эдвард постоянно торопил своего спутника —
ему представлялись ужасные картины: Виктория лежит раненая... или того хуже.
Поглядывая на следы, он бормотал:
— Господи, умоляю, сделай так, чтобы мы нашли ее живой и невредимой.
Эстансио все чаще останавливался и спешивался, чтобы изучить следы. В
очередной раз остановившись, он проговорил:
— А теперь надо поторопиться. Мне кажется, что она где-то рядом. —
Мексиканец вскочил в седло и натянул поводья.
Эдвард тяжко вздохнул и последовал за своим управляющим.
Когда Виктория очнулась, было уже совсем темно. Девушка осмотрелась и
подумала:
Где я? Что со мной?
А в следующее мгновение она вдруг все
вспомнила... Она упала с обрыва, и возможно... Виктория попыталась встать —
и вскрикнула от боли. Да, так и есть, она сломала руку или ногу. Но что же
теперь делать?
Задрав голову, Виктория увидела стоявшего на утесе Бунтаря; его черный
силуэт был едва различим в бледном лунном свете. Девушка хотела позвать его,
но не осмелилась — боялась, что и конь рухнет в овраг.
Ну вот и конец моей жизни
, — со вздохом подумала Виктория. Конечно,
она понимала, что бабушка отправит людей на ее поиски, но смогут ли они ее
найти? Виктория очень в этом сомневалась.
— О, Эдвард, — прошептала она, — неужели я больше никогда
тебя не увижу?
Собравшись с силами, Виктория сделала еще одну попытку подняться — и снова
ее пронзила острая боль. Девушка вскрикнула, и все поплыло у нее перед
глазами...
Эдвард первым увидел Бунтаря. Соскочив на землю, бросился к жеребцу, но тот
взвился на дыбы. Эдвард в отчаянии посмотрел по сторонам — ведь Виктория
должна находиться где-то поблизости.
— Виктория! — позвал он. — Откликнись, если можешь!
Эдвард прислушался, но ответа не получил. И тут он заметил обрыв. По всему
было видно, что недавно здесь произошел обвал. Эдвард посмотрел вниз и
увидел в бледном свете луны неподвижно лежавшую девушку. К нему подошел
Эстансио с факелом в руке. Покачав головой, мексиканец пробормотал:
— Боюсь, что сеньорита мертва...
— Не смей так говорить! — вспылил Эдвард. Он бросился к своей
лошади за веревкой. Привязав ее к седлу животного, он начал спускаться вниз.
Эстансио же тем временем придерживал его лошадь.
— Будьте осторожны, сеньор Эдвардо, — предупредил
управляющий, — это очень опасно.
Спустившись на дно оврага, Эдварда кинулся к девушке и приложил ухо к ее
груди. Сердце мерно стучало.
— Слава Богу, жива, — прошептал Эдвард.
Тут Эстансио сбросил вниз факел. Эдвард воткнул его в песок и снова зажег.
Вероятно, песок смягчил падение. Он быстро осмотрел Викторию, но никаких
повреждений не обнаружил — во всяком случае, переломов не было.
— А может, ребра? — пробормотал он, снова склонившись над
девушкой.
Эдвард прикоснулся к груди Виктории, и она тихо застонала — очевидно, были
сломаны ребра.
Эдвард задрал голову и прокричал:
— Эй, Эстансио! Найди хороший ствол, чтобы привязать ее.
Стащив с себя рубаху, Эдвард крепко перевязал грудную клетку девушки.
Эстансио же тем временем нашел высохший ствол дерева и спустил его вниз.
Молодой человек осторожно приподнял девушку и привязал к дереву веревками.
Затем снял ремень и на всякий случай пристегнул Викторию к стволу.
— Прикрепи веревки к нашим лошадям! — крикнул он Эстансио. —
Когда справишься, отходи с ними от обрыва.
Когда девушку подняли наверх, Эстаносио сбросил веревку своему хозяину, и
тот ловко вскарабкался по утесу. Правда, при этом веревкой стер в кровь
руку.
Не обращая внимания на рану, Эдвард опустился перед девушкой на колени и
принялся развязывать веревки.
— О, Виктория, любовь моя, — шептал он, вглядываясь в ее
лицо. — Я все-таки нашел тебя.
Эстансио с удивлением наблюдал за хозяином.
Выходит, сеньор Эдвардо любит
красивую сеньориту
, — подумал мексиканец. Тяжко вздохнув, он мысленно
помолился, призывая Господа сохранить девушке жизнь.
Поднявшись на ноги, Эдвард застегнул на поясе ремень и вскочил на лошадь.
— А теперь, Эстансио, осторожно передай мне Викторию, — сказал он
управляющему. — Только старайся держать ее ровно. У нее сломаны ребра.
Эстансио выполнил указание хозяина, и Эдвард усадил девушку перед собой.
— Сеньор Эдварда, а что делать с ее жеребцом?
— Он пойдет за нами. А ты скачи за Дэном, а затем к Матушке — скажи,
что мы нашли ее внучку. Я отвезу ее в пограничную хижину, она всего в
нескольких милях отсюда. Думаю, что не стоит рисковать и везти ее домой.
Эстансио тотчас же ускакал, а молодой человек пустил свою лошадь медленным
шагом. Краем глаза он видел Бунтаря; черный жеребец следовал за ними на
почтительном расстоянии.
Эдвард взглянул на девушку и прошептал:
— Я люблю тебя, Виктория. Если с тобой что-нибудь случится, я не смогу
без тебя жить.
Она тихо застонала, ее ресницы дрогнули, и глаза медленно открылись.
— Не шевелись, — сказал Эдвард. — Ты упала с обрыва.
— Эдвард?.. — прошептала она. — Это ты? Или мне снится?..
— Нет, это не сон, Виктория.
— Мне так больно, — прошептала она.
— Где болит?
— Вроде бы ребра.
— А больше нигде не больно?
— Не знаю. Кажется, нет. — Она снова застонала. — О... Мне
так плохо... Мы не можем остановиться?
Эдвард прижал ее к себе еще крепче.
— Нет, Виктория, мы должны ехать, — прошептал он ей на ухо, но
девушка его уже не слышала — она снова впала в беспамятство.
Добравшись до хижины, Эдвард спрыгнул с лошади и осторожно снял Викторию —
она оказалась удивительно легкой. Ударом ноги он распахнул дверь домика и
переступил порог. Было темно, но Эдвард ощупью нашел кровать и уложил на нее
девушку. Затем пошарил вокруг в поисках лампы — нужно было зажечь свет. В
хижине давно никто не жил, но путники всегда оставляли небольшой запас
провизии.
Он вернулся к лошади, чтобы взять флягу с водой, и заметил, что Бунтарь
стоит неподалеку. Вернувшись в дом, Эдвард поискал чистую тряпицу. Не
обнаружив ничего подходящего, он оторвал узкую полоску от рубашки,
обвязанной вокруг груди Виктории. Смочив лоскут водой, он присел на кровать
и отер лицо девушки.
Виктория медленно открыла глаза.
— Я хочу пить, — прошептала девушка.
Эдвард поднес флягу к ее губам.
— Пей маленькими глотками, — сказал он. — Все, довольно.
— Бунтарь, — вспомнила Виктория и попыталась сесть. От боли у нее
перехватило дыхание, и она прикусила губу, чтобы не закричать.
— Не шевелись, — сказал Эдвард. — Конь снаружи. Он сбросил
тебя?
— Нет, я упала... с обрыва. Как ты меня нашел? — Она
заплакала. — О... мне так больно... Я не в силах это терпеть. — По
щекам ее катились слезы.
— Не разговаривай. — Эдвард прижался щекой к ее лицу. — Постарайся потерпеть немного.
— Мне страшно, — прошептала она. — Пожалуйста, не оставляй
меня, Эдвард.
Он осторожно обнял ее.
— Ничего не бойся, моя крошка. Никто тебя не обидит.
Девушка закрыла глаза, и Эдварду показалось, что она уснула. Несколько минут
он сидел с ней рядом, потом поцеловал в щеку и вышел из хижины за дровами —
сразу за дверью находилась поленница. Вернувшись, развел огонь и, налив в
кастрюльку воды из фляги, сварил кофе. Затем уселся с кружкой на грубо
сколоченный стул.
Тут Виктория шевельнулась и снова застонала. Эдвард вскочил со стула и
опустился на колени рядом с кроватью. Прикоснувшись ко лбу девушки, он
обнаружил, что у нее жар. Эдвард
...Закладка в соц.сетях
