Жанр: Любовные романы
Обещание экстаза
...то он спит. Но он мог притворяться.
Виктория по-прежнему не поднимала головы. Сержант же тем временем продолжал:
— Прошу прощения, сэр, но у этого мальчишки прекрасный жеребец. Я таких
раньше не видел. Этот конь не может ему принадлежать. Возможно, он украл
его. Скорее всего — у кого-нибудь из наших офицеров.
— В самом деле? Где же этот конь?
— Тейлор караулит его снаружи, сэр.
— Что ж, сержант, давай взглянем на жеребца. Приведи его.
— Слушаюсь, сэр. — Бейтс отдал честь и выбежал из палатки.
Офицер немного помолчал, потом вдруг сказал:
— Чарлз Миллер, взгляни на меня.
Что-то в тоне майора заставило девушку подчиниться. Она медленно подняла
голову и с удивлением обнаружила, что майор Кортни гораздо моложе, чем ей до
этого казалось. У него были каштановые, аккуратно подстриженные волосы и
приятное лицо с голубыми глазами. Офицер смотрел на нее так пристально, что
Виктория в страхе подумала:
Неужели он догадался, что я девушка?
Тут раздался голос сержанта:
— Я привел лошадь, майор! Она здесь, у входа!
— Давай взглянем на твою лошадь, Чарлз Миллер, — произнес офицер,
не спуская с девушки глаз.
Они вышли из палатки, и Виктория увидела Бунтаря. Его черная шелковистая
шкура лоснилась на солнце, и он то и дело вскидывал голову и рыл передними
копытами землю.
— Разве не красавец? — проговорил сержант. — Только ни за что
не поверю, что он принадлежит этому парню. — Бейтс покосился на
Викторию.
— А я утверждаю, что это мой конь, — заявила девушка.
Офицер оглядел жеребца, затем подошел к нему поближе и протянул руку, чтобы
погладить. Но Бунтарь тут же попятился и встал на дыбы. Майор невольно
отшатнулся, а Виктория сказала:
— Он никого не подпускает к себе.
— Как же зовут этого черного дьявола? — спросил майор.
— Бунтарь, — ответила девушка.
— Подходящее имя. Как он к тебе попал?
— Мне его подарил друг.
— Брось, Чарли. Ты же не против, если я стану звать тебя Чарли? Так
вот, будет лучше, если ты скажешь мне правду.
— Майор, у меня на руках мать и пять сестер, — проговорила
Виктория. — Я выехал на охоту, и дома будут беспокоиться, если я
вовремя не вернусь.
— Значит, ты утверждаешь, что отправился поохотиться? И что у тебя на
руках мать и пять сестер? У него было ружье, сержант?
— Нет, сэр.
— Охотиться — без ружья? И приятель подарил тебе такого прекрасного
коня?
Виктория понимала, что офицер ей не верит, но все же заявила:
— Я не лгу вам, майор. И могу это доказать. Скажите, если я докажу, что
Бунтарь принадлежит мне, вы меня отпустите?
— О, Чарли, ты со мной торгуешься? — На губах майора появилась
улыбка. — Что ж, Чарли, я согласен. Если ты сможешь убедить нас в том,
что конь действительно твой, мы, возможно, отпустим тебя. Но как же ты
собираешься это доказать? Может, у тебя есть какие-то документы?
— Нет, — ответила девушка. — Но я все равно могу доказать,
что Бунтарь принадлежит мне.
— Прошу, Чарли... — Офицер снова улыбнулся. — Признаюсь, ты возбудил мое любопытство.
У палатки уже собралась толпа солдат; все любовались красавцем жеребцом, но
никто не осмеливался к нему приблизиться. Виктория обвела солдат взглядом и
проговорила:
— Я подарю коня тому из вас, кто сумеет оседлать его.
Девушка вопросительно взглянула на майора, желая заручиться его поддержкой,
и тот молча кивнул. Солдаты тотчас же оживились, почти все хотели испытать
судьбу.
— Я нашел мальчишку и коня, поэтому попробую первый, — заявил
Бейтс.
— Пожалуйста, сержант. — Виктория невольно улыбнулась. —
Будет справедливо, если доброта, с которой вы ко мне отнеслись, будет
вознаграждена.
Сержант подошел к Бунтарю, взялся за луку седла и занес одну ногу в стремя.
Но жеребец тотчас же взвился на дыбы. Бейтс растянулся на земле рядом с
майором. Солдаты покатывались со смеху.
— Сержант, вы не ушиблись? — с улыбкой проговорила Виктория.
Неудачник с трудом поднялся на ноги и, что-то пробормотав себе под нос,
отошел в сторону. Затем к коню подошел другой солдат, за ним — еще один. Так
повторялось много раз, но результат был один и тот же: никому не удавалось
оседлать черного красавца — все оказывались на земле. Наконец майор Кортни
поднял руку.
— Довольно, — произнес он и повернулся к Виктории. — Если мы
не прекратим, я останусь без подчиненных.
— Было бы жаль. — Виктория снова улыбнулась.
— Но мальчишка не доказал, что это его конь, — неожиданно
проговорил Бейтс. — Он только доказал, что никто не в состоянии
оседлать черного дьявола. Полагаю, нужно пристрелить жеребца.
— Верно, Чарли, ты ничего не доказал нам, — сказал майор. —
Боюсь, что не смогу тебя отпустить.
— Подождите, ведь теперь настал мой черед, — заявила Виктория.
Девушка ласково позвала жеребца, и тот сразу же подошел к ней и уткнулся
мордой в ее шею. Солдаты в замешательстве переглядывались — оказалось, что
юноша и впрямь мог укротить черного дьявола. Виктория же, вставив ногу в
стремя, легко взлетела в седло и совершила круг почета. Солдаты смотрели на
нее с восхищением. Девушка остановилась напротив офицера и сказала:
— Видите, майор, Бунтарь знает своего хозяина.
— Согласен, Чарли. А теперь слезай, ты доказал свою правоту.
Девушка колебалась, ей хотелось пришпорить коня — и умчаться. Майор,
казалось, прочел ее мысли.
— Слезай, — проговорил он тоном, не терпящим возражений. — У
меня нет времени играть в твои игры. — Виктория повиновалась. —
Иди за мной, Чарли. У меня будет к тебе несколько вопросов.
Девушка молча проследовала за офицером в палатку. Он уселся за стол и
пристально посмотрел на нее.
— Вы и не собирались меня отпускать, ведь так? — спросила
Виктория.
— Довольно. Ты испытываешь мое терпение. Тебя следовало бы выпороть. И
помыться тебе не мешало бы.
— Как вы смеете! — возмутилась Виктория. — Вы со своими
солдатами вторглись в наш штат, сжигаете наши дома, убиваете нас и пристаете
к нашим женщинам.
— Ошибаешься, я не пристаю к женщинам, — возразил майор.
— Почему бы вам не убраться отсюда и не оставить нас в покое? —
продолжала Виктория.
— Ах, Чарли, — пробормотал офицер, вставая из-за стола, —
если бы это было в моей власти... Я и сам уже порядком устал от этой войны.
Тут послышался какой-то шум, а затем в палатку вошел рослый офицер. Он
подошел к майору и, щелкнув каблуками, представился:
— Лейтенант Гартнер. У меня депеша от генерала Шермана, майор.
Кортни взял письмо и отпустил лейтенанта. Потом снова повернулся к Виктории.
— Я не поверил ни единому твоему слову, но все же я тебя отпущу. —
Майор приблизился к девушке, затем вдруг привлек ее к себе и проговорил: —
Не могу поверить, Чарли, что мои солдаты приняли тебя за мальчика. —
Тут он наклонился и поцеловал Викторию в губы.
— Как вы смеете?! — Она оттолкнула офицера.
Он улыбнулся и сказал:
— Жаль, что у меня нет времени познакомиться с тобой поближе, Чарли.
— Не желаю знакомиться с янки! — воскликнула девушка.
Майор запрокинул голову и громко расхохотался.
— Беги, Чарли. Может, мы еще когда-нибудь встретимся. Хотелось бы
увидеть тебя в платье.
— Если мы снова встретимся, я отплачу вам за гостеприимство такой же
монетой, — заявила Виктория.
— Я тоже на это надеюсь, — усмехнулся офицер.
— Вы... вы янки! — выпалила Виктория, не в силах придумать более
обидное прозвище. Выбегая из палатки, она слышала хохот за спиной.
Подбежав к Бунтарю, девушка вскочила в седло и натянула поводья. Сердце ее
бешено колотилось, и она успокоилась только тогда, когда оказалась вдали от
неприятельского лагеря.
Майор Рей Кортни, стоя у палатки, провожал всадницу взглядом. Он ужасно
устал от этой войны и надеялся, что она скоро закончится. Тяжко вздохнув,
майор вернулся к себе и, снова усевшись за стол, склонился над бумагами.
Внезапно полог палатки откинулся, и на пороге появился Эдвард Ганновер,
приятель Рея.
— Вот как ты, оказывается, воюешь. Сидя за письменным столом? — Эдвард расплылся в улыбке.
Рей тоже улыбнулся:
— Ты прав, дружище. Человек, сказавший, что армия ползет на брюхе, был
неверно информирован. Армия утонула в бумажной работе.
Эдвард Ганновер, широкоплечий и черноволосый, громко рассмеялся. Они с Реем
знали друг друга уже не один год и были добрыми друзьями.
— Ты от генерала Шермана? — осведомился Кортни.
— От него, — кивнул Эдвард. — Послезавтра он намерен
направиться в Саванну.
— Южане почти полностью разбиты, — проговорил Рей.
— Ты прав, — подтвердил Эдвард. — Война вот-вот закончится.
Генерал сказал, что собирается преподнести Саванну президенту Линкольну в
качестве подарка на Рождество.
— Достойный подарок, — согласился Рей. — Но похоже, что
победа тебя не радует.
— Да нет, радует, — пробормотал Эдвард. — Но я, к сожалению,
в Саванну не поеду.
— Почему?
— Я возвращаюсь в Техас, — со вздохом проговорил Ганновер.
Усевшись на стул, он добавил: — У меня умерла мать.
— Я очень сожалею, Эдвард...
— Она была замечательной женщиной, — продолжал Ганновер, и глаза
его увлажнились. — Жаль, что меня не было рядом с ней в ее последние
часы.
— Может, тебе лучше не спешить с возвращением домой?
— Но я не могу не ехать. На таком огромном ранчо, как Рио-дель-Лобо, должен находиться хозяин.
— Странно, что генерал тебя отпускает, — сказал Рей.
— Генерал проявил понимание. По правде говоря, он сам предложил мне
вернуться домой.
— Как отнесутся к тебе соседи, Эдвард? Ведь почти весь Техас сражался
на стороне Конфедерации, а ты — на стороне Севера.
— Пока что я ничего не знаю, — пробормотал Эдвард. — Но
думаю, что у меня не будет проблем.
— Ты уверен? — спросил Рей.
— Если возникнут проблемы, я смогу все уладить, — улыбнулся
Эдвард.
Рей кивнул — он прекрасно знал, что Эдвард Ганновер сумеет за себя постоять.
— Когда же ты намерен отправиться в путь? — спросил Рей.
— Если ты оставишь меня на ночь у себя, то я отправлюсь в путь завтра
поутру, — ответил Эдвард.
Вечером, после плотного ужина, друзья сидели за чашечкой кофе.
— Думаю, дома у тебя проблем не будет, — с улыбкой заметил
Рей. — Во всяком случае, дамы за тебя заступятся. Ведь техасские
женщины, наверное, глазеют на тебя так же, как и здешние.
— Дамы везде одинаковые, — кивнул Эдвард.
— Но даже ты должен признать, что южные красотки оказались нам не по
зубам. — Рей рассмеялся.
Эдвард поставил чашку на стол и, пожав плечами, проговорил:
— Я бы не сказал, что южные красотки отказываются от знакомства.
— Ах, я и забыл о рыжей бестии из Атланты. — Рей снова засмеялся.
Немного помолчав, он продолжал: — Что касается южных красоток, то сегодня я
встретил одну из них, и она очень меня заинтересовала. — Рей рассказал
приятелю о девушке, выдававшей себя за мальчика по имени Чарли, и добавил: —
Но я-то с самого начала понял, что она не мальчик.
— Еще бы! — расхохотался Эдвард. — Ничуть не удивлен. Ведь ты
знаток прекрасного пола.
— Но кто же она такая? — в задумчивости пробормотал Рей. —
Уверяю тебя, эта девушка — настоящая красавица.
— Почему же ты не проследил за ней? — полюбопытствовал Эдвард.
— Во-первых, у меня не было времени, — ответил Рей. — К тому
же я сразу понял, что у нее какие-то неприятности. Но ради этой женщины я
смог бы драться со всем миром.
— Похоже, она задела тебя за живое. — Эдвард пристально взглянул
на друга. — Жаль, что я появился здесь слишком поздно. Хотелось бы
увидеть ее собственными глазами.
— Полагаю, у тебя ничего бы не вышло. — Рей покачал
головой. — Это была настоящая леди. Совершенно очевидно, что из
благородной семьи.
Эдвард рассмеялся и похлопал приятеля по спине.
— Что-то я не припомню, чтобы ты так отзывался о женщине.
— После того как она ушла, я пожалел, что отпустил ее так
быстро, — проговорил Рей. — Не знаю, как ее найти. Мне даже
неизвестно ее подлинное имя.
— Не унывай, — усмехнулся Эдвард. — Может, вам еще суждено
увидеться.
— Не думаю, — пробормотал Рей. — Однако я поцеловал ее на
прощание.
— Мне показалось, ты назвал ее настоящей леди? — Эдвард вскинул
брови.
— Но я же не сказал, что и она меня поцеловала. — Рей рассмеялся.
— Может, угостишь меня бренди, приятель? — сказал Эдвард. — И
мы выпьем за твою незнакомку. А потом, если ты покажешь, где тут сарай, я
лягу спать.
Друзья выпили по стаканчику бренди, Эдвард, протянув Рею руку, проговорил:
— Что ж, а теперь пора прощаться. Я уеду на рассвете. Будешь в Техасе —
мой дом всегда для тебя открыт.
— Постараюсь не забыть об этом. — Рей крепко пожал руку другу. Он
знал, что ему будет не хватать Эдварда Ганновера, но сомневался, что их
дороги когда-либо пересекутся.
Глава 3
После происшествия у ручья Бодайн уже не оставлял девушку одну. Всю
следующую неделю они ехали, соблюдая предельную осторожность, и вскоре
пересекли границу Алабамы. Виктория испытывала облегчение и в то же время
грустила. Как знать, может, ей не суждено снова увидеть плантацию отца?
Техас же по-прежнему представлялся ей далеким и загадочным. Впрочем,
Виктория не очень-то задумывалась о будущем, даже каждый следующий день
казался ей призрачным.
Часы складывались в дни, а дни — в недели. И вот как-то утром Бодайн сказал,
что можно больше не торопиться и не опасаться преследования. Теперь путникам
стало легче, и на ночлег они останавливались в придорожных гостиницах. Как
правило, это были довольно грязные заведения без всяких удобств. Но они
радовались и этому — погода начинала портиться, и ночевать под открытым
небом было бы очень неуютно.
Как-то вечером путники остановились в небольшой гостинице в окрестностях
Джексона и, поужинав, тотчас же отправились спать. Уже ночью их разбудил какой-
то шум, доносившийся из стойла, где были привязаны их лошади. Услышав ржание
Бунтаря, Бодайн спустился вниз и увидел двоих мужчин, пытавшихся накинуть на
шею черному жеребцу веревку. При виде великана воры обратились в бегство, но
после этого случая Бодайн оставался ночевать рядом с животными — ведь без
лошадей они не смогли бы добраться до Техаса.
Только к концу марта путники оказались в штате Луизиана, а в начале апреля
достигли Шривпорта. Они въехали в город вечером, повсюду в этот час мелькали
синие мундиры северян. Виктория их уже не боялась, но по-прежнему испытывала
ненависть к этим людям.
Бодайн нашел в центре города подходящую гостиницу и снял два номера. Портье
посмотрел на них с подозрением и попросил за комнаты предварительную оплату.
Бодайн тут же рассчитался, и портье сразу успокоился; оказалось, что он
хотел лишь одного — чтобы с ним не расплачивались купюрами Конфедерации.
Отель был небольшой, но довольно элегантный. Бодайн с девушкой поднялись
наверх, и Виктория заметила, что хорошо одетые постояльцы поглядывают на них
с любопытством. Ей стало неприятно, однако она промолчала — конечно же, ее
спутник, выбирая именно эту гостиницу, знал, что делает.
Бодайн отпер дверь ее комнаты, а затем ушел к себе, в соседний номер.
Виктория переступила порог и осмотрелась. Комната сразу же ей понравилась.
Она подошла к кровати и присела. Матрас оказался на удивление мягким, и
девушка решила прилечь на несколько минут. Она улеглась — и почти тотчас же
уснула.
Какое-то время спустя ее разбудил стук в дверь. Виктория поднялась с кровати
и открыла. У порога стояли две горничные в серых форменных платьях в узкую
полоску и в белоснежных передниках.
— Нам велели приготовить для вас ванну, — сообщила одна из
девушек.
Виктория невольно улыбнулась, когда в комнату внесли ванну, наполненную
горячей водой. Пока они с Бодайном путешествовали, она мылась, поливая себе
из кастрюльки, иногда же довольствовалась холодной водой из речки или из
ручья.
Едва горничные ушли, появился Бодайн с охапкой каких-то свертков. Он широко
улыбался.
— Что это у тебя? — удивилась Виктория.
Великан положил свертки на постель и повернулся к девушке.
— Почему бы тебе самой не посмотреть, малышка?
Виктория подошла к кровати и взяла открытку, лежавшую на одном из свертков.
Открыв ее, девушка прочитала:
С восемнадцатым днем рождения! С любовью,
Бодайн
.
— Я и забыла, что у меня сегодня день рождения, — прошептала
Виктория. — А вот ты не забыл... — Девушка просияла и бросилась в
объятия Бодайна.
— Малышка, как же я мог забыть о столь важном событии? —
пробормотал великан.
— Спасибо, дорогой Бодайн. Спасибо! Это лучший день рождения в моей
жизни.
— Побереги слова благодарности до того момента, как откроешь
коробки, — проговорил Бодайн, размыкая объятия. — К тому же ты
каждый год говоришь, что наставший день рождения — самый лучший.
— Мне можно открыть коробки прямо сейчас? — спросила Виктория.
— Конечно, прямо сейчас. Только сначала я выйду. Сделай это без меня.
Постарайся быть готовой через два часа. Я собираюсь угостить тебя
праздничным обедом — в самом лучшем ресторане города. — Еще раз
улыбнувшись, Бодайн скрылся за дверью.
Виктория бросилась к сверткам и принялась их разворачивать. В первом она
обнаружила голубое муслиновое платье. Девушка вытащила платье и немного
полюбовалась им. Затем, отложив наряд, взялась за другие пакеты — в них она
нашла белье и белую крахмальную нижнюю юбку. Виктория улыбнулась,
представив, как Бодайн покупает интимные предметы женского туалета.
В последней упаковке лежала коробочка ее любимого сиреневого мыла. Она
поднесла благоуханный кусочек к носу и пробормотала:
— Бодайн, ты самый милый человек на свете.
Быстро раздевшись, Виктория погрузилась в горячую воду и с наслаждением
вымылась. Затем девушка выбралась из ванны, подошла к зеркалу — и замерла на
несколько мгновений. Оказалось, что ее лицо от постоянного пребывания на
воздухе заметно потемнело. А ведь когда-то она так гордилась своей матовой
кожей. Как теперь избавиться от этого ужасного загара?
Виктория надела новое платье и снова подошла к зеркалу. Платье оказалось
довольно простеньким, но оно было ей дороже любого парижского наряда.
Ее волосы уже почти высохли, Виктория заметила, что они выгорели на солнце и
стали значительно светлее. Девушка несколько раз повернулась перед зеркалом,
и ей показалось, что в новом наряде она выглядит очень даже неплохо.
Тут в дверь постучали, и Виктория тотчас же открыла. Оказалось, что пришел
Бодайн. Он побрился и тоже переоделся. К тому же его волосы были аккуратно
причесаны. Виктория улыбнулась и присела в реверансе.
— Мы выглядим замечательно, сэр, не так ли?
Великан окинул девушку взглядом и с серьезнейшим видом проговорил:
— Вы неотразимы, мисс Фарради. Так что же, обедать?
— Должна признать, сэр, что вы необыкновенно галантный кавалер. —
Виктория снова улыбнулась и взяла Бодайна под руку. — Спасибо за
чудесный день рождения, — добавила девушка и поцеловала своего спутника
в щеку.
— Ты заслуживаешь гораздо большего, — ответил он. — Ты
оказалось очень смелой... и терпеливой. Я не слышал от тебя ни слова жалобы,
хотя нам приходилось туго.
— Потому что со мной был ты и я знала: ты обо мне позаботишься.
— Идем же. — Бодайн повел девушку к выходу. — Я ужасно
проголодался.
— Постой! — воскликнула Виктория. — Я же не обулась.
— Похоже, я забыл купить тебе туфли, — пробормотал великан,
разводя руками. — Как же я забыл?..
— Ничего страшного. — Виктория рассмеялась и, подбежав к кровати,
вытащила из-под нее стоптанные сапоги Пола О'Брайена. Приподняв юбку,
девушка натянула сапоги и вопросительно посмотрела на Бодайна. — Как ты
думаешь, кто-нибудь заметит?
— Сомневаюсь. Когда видишь хорошенькую девушку вроде тебя, обычно не
смотришь, что у нее на ногах.
Виктория снова рассмеялась, и они направились к лестнице.
Бодайн оказался прав — никто не обращал внимания на стоптанные сапоги, но
все с восхищением провожали глазами миловидную девушку, шедшую рядом с
седоволосым великаном. Виктория даже не догадалась, какой фурор произвело ее
появление на улицах города. Конечно, она знала, что выглядит прелестно, но
ей и в голову не приходило, что она превратилась в ослепительно красивую
женщину.
Обед, как и обещал Бодайн, превзошел самые смелые ожидания. В качестве
второго блюда им подали картошку, политую золотистым маслом, и бифштекс. На
десерт же принесли ореховый пирог.
— Божественно... — улыбнулась Виктория. — Я уже забыла, что
такое настоящая пища.
— Ты сегодня подкрепилась на славу, малышка. Не боишься, что новое
платье лопнет по швам?
— Ничуть. — Девушка рассмеялась. — Спасибо за восхитительный
день, Бодайн. — Она с благодарностью пожала мужскую руку.
— Дорогая, ты уже благодарила меня. Не хочешь прогуляться?
Виктория просияла. Было бы чудесно неторопливо пройтись по улицам — то есть
просто погулять, никуда не спеша.
— Очень хочу, Бодайн. — Девушка закивала.
Улицы города и вечером были довольно оживленными. Повсюду фланировали
нарядно одетые люди, а газовые фонари излучали ласковый свет, разгонявший
тьму.
Однако погулять им не удалось. Не успели они отойти от ресторана, как
навстречу им, отделившись от толпы, двинулись двое мужчин в форме армии
северян. При их приближении Виктория невольно замедлила шаг. Бодайн крепко
сжал руку девушки, чтобы придать ей уверенности. Один из северян
посторонился, пропуская Викторию, другой же остановился прямо перед ней.
Глядя в глаза девушке, он улыбнулся, она же ответила ему ледяным взглядом.
Виктория понимала, что незнакомец не собирается уступать ей дорогу, но она
не хотела отходить.
— Похоже, вы не очень-то вежливы, мисс, — заявил мужчина.
— А мне кажется, что это вы мешаете нам пройти, — возразила
Виктория.
— Эти южные красотки ужасно высокомерны, — проговорил
северянин. — Вы что же, думаете, что мы грязь под вашими ногами?
— Позволю себе заметить, сэр, что я вообще о вас не думаю, —
парировала Виктория.
— Эй, Карл, — вмешался второй солдат, — оставь их в покое.
— Ни за что. Ведь мы — победители! И я имею право стоять где хочу.
Пусть они нас обходят. — Тут солдат впервые поднял взгляд на Бодайна и
невольно поежился — он словно заглянул в лицо смерти. Задира все понял без
слов и сделал шаг в сторону, туда, где его ждал приятель.
Виктория со спутником беспрепятственно прошли, но настроение было испорчено,
и Бодайн решил вернуться в гостиницу. Он отвел девушку в ее номер и уже
собрался уходить, когда она остановила его вопросом:
— Я все ломаю голову, Бодайн, можем ли мы себе позволить т
...Закладка в соц.сетях
