Жанр: Любовные романы
Обещание экстаза
...ash; Почему вы приехали в Техас, Виктория? — неожиданно спросила
Кларисса.
— Потому что у меня здесь бабушка.
— И все-таки — почему? — не унималась Кларисса.
— В Джорджии меня ничто не удерживало, — пробормотала Виктория.
— Не удерживало? А ваш дом? А родители?
— Мой дом сгорел, а отец погиб. Не было смысла оставаться. —
Виктория закрыла глаза и отвернулась.
— Ваш дом сожгли янки? — допытывалась Кларисса. — Мы слышали
ужасные истории о том, что они вытворяли в Джорджии.
— Дом сгорел из-за них, — ответила Виктория, снова поворачиваясь к
собеседнице.
— У вас в Джорджии кто-нибудь остался? Может быть, возлюбленный?
Виктория с трудом сдерживала слезы. Воспоминания заставили ее заново
пережить весь кошмар войны. Конечно же, Кларисса нарочно ее мучила, —
но почему?
— Да, остался, — прошептала девушка. — Его зовут Пол
О'Брайен. Он отправился на войну, и с тех пор я о нем ничего не слышала.
— А если он вернется и обнаружит, что вас нет, то он приедет за вами
сюда?
— Приедет, — кивнула Виктория. — Вы не против, если мы
побеседуем о чем-нибудь другом? Я не желаю говорить на эту тему.
Эдвард по-прежнему наблюдал за девушкой. Было очевидно: она что-то скрывает.
— Оставь ее в покое, Кларисса, — проговорил он наконец. —
Виктория же сказала, что не хочет вспоминать об этом.
— Еще один вопрос. — Кларисса снова взглянула на девушку. —
Неужели янки действительно пришли к вам на плантацию? Вы видели их?
Виктория почувствовала, что теряет самообладание. Глаза ее наполнились
слезами, и она прошептала:
— Да, видела. О, это было ужасно. Они пришли и убили Бесс, нашу рабыню.
Она была мне... как мать. — Виктория не хотела плакать, но не могла
сдержаться. — Я ненавижу янки. Но больше всего я ненавижу генерала
Шермана.
Дэн привлек девушку к себе и, пытаясь успокоить ее, проговорил:
— Виктория, пожалуйста, не расстраивайся, не надо об этом вспоминать.
Виктория кивнула и сказала:
— Дэн, я хочу посмотреть речку.
— Да-да, конечно. Пойдем. — Доктор помог девушке подняться на
ноги.
— Какая ты безжалостная, Кларисса, — проговорил Эдвард, когда
Виктория с Дэном отошли на почтительное расстояние.
— Мне кажется, она что-то скрывает, — сказала Кларисса.
Эдвард придерживался того же мнения, однако промолчал. Кларисса пристально
посмотрела на него и прошептала:
— Эдвард, я ради тебя на все готова.
— На все? — Он взглянул на нее с удивлением.
— Да, на все. — Она сунула руку ему под рубашку и провела ладонью
по его груди.
— Не надо со мной шутить, Кларисса. — Эдвард отстранил руку
девушки.
— Я не шучу. — Она заглянула ему в глаза. — Разве мы хотим не
одного и того же?
— Не думаю, Кларисса. — Эдвард поднялся на ноги и добавил: — Между
прочим, мне не очень понравилось, как ты говорила с мисс Фарради. Вы,
женщины, меня удивляете. Порой вы более жестокие и бессердечные, чем
мужчины.
— Эдвард, я не хотела обидеть Викторию. Просто мне захотелось узнать о
ней побольше.
— И что же ты узнала?
— Я тебе уже говорила... мне кажется, она что-то скрывает. Но давай не
будем из-за нее ссориться. Может, уйдем куда-нибудь потихоньку и побудем
наедине?
— Нет, Кларисса. — Эдвард покачал головой. — Когда мне нужна
женщина, я сам ей об этом говорю.
Девушка отступила на шаг. В глазах ее блеснули слезы.
— Если я тороплю события, то только потому, что люблю тебя, Эдвард.
— Кларисса, ты напрасно теряешь время. У меня было много женщин.
Сомневаюсь, что ты захочешь стать одной из многих.
— Ты ведешь себя вызывающе. — Глаза девушки округлились. —
Разве ты не понимаешь, что оскорбляешь меня?! — воскликнула она. —
Зачем только я обратила на тебя внимание?! Надеюсь, что в один прекрасный
день кто-нибудь уязвит тебя так же, как ты уязвил меня сегодня.
— Этого никогда не случится, Кларисса. Я же сказал, что у меня нет
сердца.
Спускаясь с холма, Эдвард думал о Виктории. Он надеялся, что ему в этот день
еще удастся поговорить с ней.
Тем временем Виктория с Дэном гуляли у реки.
— Я очень сожалею, если Кларисса тебя обидела, — проговорил
доктор.
— Я сама во всем виновата. Я повела себя неправильно. Прошу меня
простить.
Дэн взял девушку за руку.
— Надеюсь, Виктория, ты позволишь мне быть твоим другом, —
пробормотал он.
— Я и так считаю тебя другом, Дэн.
— Если Пол О'Брайен приедет за тобой, ты выйдешь за него замуж?
— Да, — ответила Виктория.
Что ж, во всяком случае, своей дружбы она меня не лишает
, — подумал
Дэн.
После прогулки доктор отвел девушку к бабушке — Эллис хотела представить
внучку своим соседям. Многие из тех, кто знал Мэри Элизабет, поражались
сходству дочери с матерью. Дружелюбные техасцы понравились Виктории; теперь
уже девушка не сомневалась: здесь, в Техасе, она не будет чувствовать себя
чужой.
Солнце клонилось к западу, и из танцевального павильона доносились звуки
музыки. На тускло освещенной площадке уже кружили несколько пар. Люди
постарше сидели у стен и негромко переговаривались, не желая мешать молодым.
Дети же, утомленные играми, устроились на расстеленных одеялах.
Виктория то и дело озиралась, пытаясь отыскать в толпе Эдварда Ганновера и
Клариссу. Она стыдилась своей несдержанности и хотела извиниться перед ними
обоими.
— Может, потанцуем, Виктория? — спросил подошедший к ней Дэн.
— С удовольствием, — ответила девушка.
Доктор вывел ее на середину зала, и Виктория повеселела — она вновь
почувствовала себя юной и беззаботной и на время забыла о Джорджии и о
войне.
Потом Виктория танцевала со многими молодыми людьми, но после каждого танца
ее приводили обратно к Дэну. Внезапно к доктору подбежала взволнованная
женщина.
— Томми Нельсон упал с дерева, доктор. Думаю, вам надо срочно подойти к
нему.
Извинившись, Дэн последовал за женщиной. Виктория уже хотела вернуться к
бабушке, когда вдруг увидела Эдварда Ганновера. Он приблизился к ней и
спросил:
— Могу я пригласить вас на танец, мисс Фарради?
— Как вам будет угодно, мистер Ганновер.
Тут зазвучала музыка, и Эдвард вывел девушку на танцевальную площадку. Они
закружились в танце и, казалось, слились воедино в ритме вальса. Он смотрел
прямо ей в глаза, и Виктория чувствовала, что у нее подкашиваются ноги.
— Вы такая красивая, — прошептал Эдвард. Теперь он смотрел на губы
девушки, и ей вдруг почудилось, что он ее поцеловал.
Виктория не понимала, что с ней происходит, и это ее пугало. Она пыталась
думать о Поле, но не могла — мешали нахлынувшие на нее ощущения, мешал
проникновенный взгляд карих глаз.
Наконец музыка стихла, и Эдвард, уводя девушку с площадки, прошептал:
— Нам нужно поговорить, мисс Фарради.
— Поговорить?.. — спросила Виктория.
— Да, но не здесь. Приходите на холм, где мы обедали. Не нужно, чтобы
люди видели, что мы ушли вместе.
— Нет, я никуда не пойду, — сказала девушка; в висках у нее
стучало.
— Пожалуйста, Виктория. Это очень важно. — Он пристально посмотрел
ей в глаза.
Виктория вспыхнула.
Неужели он вообразил, что я из тех женщин, что готовы
без оглядки бежать ночью на свидание с мужчиной?
— подумала она.
— Мистер Ганновер, кто позволил вам называть меня по имени? Прошу
называть меня мисс Фарради.
— Простите, я оговорился. — Эдвард улыбнулся. — Видите ли,
мисс Фарради, вы столь прелестны, что я просто-напросто забылся и...
— Прошу вас не продолжать, мистер Ганновер, — перебила
Виктория. — Я вас совсем не знаю.
— Ничего страшного, это можно исправить, — ухмыльнулся Эдвард.
— Простите, мистер Ганновер, но я хотела бы найти бабушку, —
заявила девушка.
В этот момент к ним подошел мальчик лет двенадцати.
— Мистер Ганновер, Матушка просила, чтобы вы доставили ее внучку домой.
Миссис Андерсон поехала с доктором Дэном к Томми Нельсону. Доктор просил,
чтобы вы взяли его коляску. Он сказал, что сам заберет ее потом.
— Как Томми? — спросила Виктория.
Мальчик пожал плечами:
— Я видел, как его несли на носилках, мэм.
— Мне бы не хотелось быть вам обузой, но похоже, что у меня нет
выбора. — Виктория покосилась на Эдварда.
— Уверяю, вы для меня не обуза, — улыбнулся молодой
человек. — Очевидно, наш разговор все же состоится. Вы готовы к
отъезду?
Девушка молча кивнула. Эдвард тотчас же взял ее под руку и повел к коляске
Дэна. Тут Виктория вдруг сообразила, что ей нечего бояться — ведь бабушка не
побоялась оставить ее с этим мужчиной наедине.
Эдвард привязал свою лошадь к коляске, и они тронулись в путь. В небе сияла
полная луна, освещавшая окрестности, но Виктория даже не пыталась смотреть
по сторонам; она сидела в напряженной позе, глядя прямо перед собой.
Наконец Эдвард нарушил молчание:
— Вы простили меня за фамильярность, мисс Фарради? — Он взглянул
на Викторию.
— Не понимаю, что заставило вас предположить, что я способна на столь
предосудительный поступок, как встреча с вами на холме.
— Мне придется просить прощения. — Эдвард улыбнулся. — Я был
не прав. Приношу мои извинения, мисс Фарради.
Виктория кивнула. Немного помедлив, проговорила:
— Я тоже хотела перед вами извиниться.
— За что? — удивился Эдвард.
— Мне неловко за мое ужасное поведение во время обеда.
Эдвард вопросительно посмотрел на девушку.
— Я уже извинилась перед Дэном, — продолжала Виктория, — и
обязательно принесу извинения Клариссе, как только ее увижу.
— Вы ни в чем не виноваты, мисс Фарради. Виновата только Кларисса.
— И все-таки мне следовало вести себя иначе. Я проявила несдержанность.
Бесс пришла бы в ужас, случись ей наблюдать эту сцену.
— Вы имеете в виду женщину, о которой упоминали ранее? — спросил
Эдвард.
Виктория кивнула.
— Мисс Фарради, я не знаю, что случилось с вами в Джорджии, но мне
кажется, что вам не следует думать об этом. Постарайтесь забыть...
— Если бы это было так просто. — Девушка вздохнула.
Эдвард остановил коляску у обочины дороги и, откинувшись на спинку сиденья,
уставился на Викторию немигающим взглядом.
— Хотите поговорить об этом?
— Нет, я не могу. — Она покачала головой. — Пожалуйста, не
задавайте мне больше вопросов. Давайте продолжим путь, мистер Ганновер.
— Сейчас, мисс Фарради. — Эдвард испытывал непреодолимое желание
утешить ее. — Хорошо, мы не станем говорить об этом, если вы не
желаете. Но поверьте, я не встречал женщин, подобных вам, мисс Фарради. Вы
для меня загадка.
Эдвард осторожно провел ладонью по ее щеке, и Виктория вздрогнула. Она
понимала, что должна потребовать, чтобы Ганновер отвез ее домой, но почему-
то молчала. Тут он обнял девушку за плечи и привлек к себе. Затем легонько
взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза.
— Я так долго тебя ждал, — прошептал он.
— Мы только сегодня познакомились, мистер Ганновер, — пролепетала
Виктория, не в силах отвести взгляд.
— Как такое могло случиться? — пробормотал Эдвард. — Значит,
каждый день жизни приближал меня к этому счастливому моменту.
Виктория вспомнила про Пола и попыталась высвободиться.
— Пожалуйста, отпустите меня, — проговорила она.
— Ты же не станешь утверждать, что ничего не почувствовала, когда мы с
тобой увиделись сегодня утром, — прошептал Эдвард.
— Я боюсь вас, мистер Ганновер.
Он прижался щекой к щеке девушки и почувствовал тонкий аромат сирени.
— Виктория, тебе не следует меня бояться.
Она закрыла глаза и расслабилась. Она знала: в объятиях Эдварда Ганновера ей
ничто не угрожает. Он чуть отстранился и снова заглянул ей в глаза.
— Виктория, это я тебя боюсь.
Тут губы его приблизились к ее губам, и Виктория поняла, что он собирается
ее поцеловать. Она знала, что должна оттолкнуть Ганновера, но почему-то не
сделала этого. Дрожь пронзила ее тело, когда она ощутила прикосновение его
губ. В этот момент Виктория забыла обо всем на свете. Его поцелуй был долгим
и нежным; когда же он отстранился, девушка тихонько вздохнула, однако не
произнесла ни слова. Какое-то время они сидели молча, глядя друг другу в
глаза.
— Думаю, вам пора доставить меня домой, — пролепетала наконец
Виктория.
— Вы правы, — кивнул Эдвард.
Он снова взялся за вожжи, и коляска, мерно раскачиваясь, покатила по дороге.
Мысли девушки путались; она не понимала, что с ней происходит, но знала
наверняка, что никогда не забудет этот поцелуй. Внезапно она снова вспомнила
про Пола и почувствовала, что краснеет. Девушка потупилась; она задавала
себе один и тот же вопрос:
Почему же я вела себя столь бесстыдным образом?
Виктория ненавидела себя за проявленную слабость.
— Сколько вам лет, мисс Фарради? — неожиданно спросил Эдвард.
— Восемнадцать.
— Восемнадцать... — пробормотал он в задумчивости. — А мне
двадцать восемь. Вы еще очень молоды.
— Я не чувствую себя очень молодой, мистер Ганновер.
— Но вы действительно... почти дитя. Я воздам вам должное, мисс
Фарради. Не знаю, что повлияло на меня, ваш юный возраст или мое уважение к
Матушке.
— Вы о чем? — спросила девушка.
— Я решил, что не воспользуюсь вашей невинностью.
Виктория едва не задохнулась от гнева.
— Как вы смеете?! — воскликнула она. — Вы, вероятно,
неправильно восприняли мое сегодняшнее поведение, мистер Ганновер. Вы
льстите себе, если думаете, что могли бы добиться от меня большего, чем
поцелуй.
— Но ведь этого никто не знает, верно? — произнес он с
многозначительной улыбкой.
— Вы самый эгоистичный и самонадеянный человек на свете!
— Меня не раз обвиняли в этом грехе.
Едва они подъехали к дому Эллис Андерсон, как Виктория выпрыгнула из
коляски, не дожидаясь помощи Эдварда.
— Доброй ночи, мисс Фарради, — кивнул молодой человек.
— Прощайте, мистер Ганновер.
Виктория вбежала в дом и громко хлопнула дверью. Взбегая по лестнице, она
услышала смех за спиной. Оказавшись у себя в комнате, девушка бросилась на
кровать и принялась молотить кулаками подушку, представляя при этом, что
бьет Эдварда Ганновера.
Эдвард возвращался домой в глубокой задумчивости. Он чувствовал: его влечет
к Виктории так, как не влекло прежде ни к одной женщине. И он прекрасно
знал, что если бы вовремя не остановился, то мог бы зайти слишком далеко.
Матушка доверила ему свою внучку, а он едва не подорвал ее доверие.
Эдвард решил, что лучше выкинуть Викторию из головы. Ведь она еще совсем
ребенок. Пусть выходит замуж за Пола О'Брайена и заводит полный дом детей.
Однако он понимал, что ему будет не так-то легко отказаться от этой девушки.
Глава 9
На следующее утро Виктория разыскала Бодайна. Она нашла его в загоне, где он
разговаривал со старым Недом. Бодайну хватило одного взгляда, чтобы понять:
девушку что-то тревожит.
— Что случилось, малышка? Как ты вчера отдохнула?
— Неплохо, — пробормотала Виктория.
— Хочешь со мной о чем-то потолковать? — спросил великан.
— Я вчера... кое-что сделала и теперь мучаюсь, — проговорила
Виктория, когда они отошли от загона.
— И что же ты сделала? — улыбнулся Бодайн.
— Вчера вечером меня отвез домой Эдвард Ганновер.
— И что же? — Глаза Бодайна угрожающе сверкнули.
— Я позволила ему меня поцеловать. — Виктория залилась краской.
— И все?.. — У Бодайна отлегло от сердца.
— Не понимаю, как это могло случиться. Мы с ним едва знакомы. Я вела
себя предосудительно.
— Малышка, ты слишком строго себя судишь.
Девушка остановилась и заглянула мужчине в лицо.
— Видишь ли... я хотела, чтобы он поцеловал меня. Не знаю, как это
объяснить, но я чувствовала, что меня к нему тянет. Я ничего не могла с
собой поделать. Даже мысли о Поле меня не остановили.
— Дорогая, такое иногда происходит между мужчиной и женщиной, —
проговорил Бодайн.
— Но с Полом у меня такого не было, — возразила Виктория.
— Может, Эдвард Ганновер позволил себе что-нибудь лишнее? — Бодайн
внимательно посмотрел на девушку.
— Да, позволил! — заявила Виктория. — Он сказал, что воздаст
мне должное и не воспользуется моей невинностью.
Бодайн невольно улыбнулся.
— И теперь мне стыдно показаться ему на глаза, — продолжала
девушка. — Сначала я ужасно на него разозлилась. А сейчас я злюсь на
себя.
Бодайн обнял Викторию за плечи и повел к дому.
— Думаю, у тебя просто такой возраст, дорогая. Тебя всю жизнь опекали и
оберегали, а теперь ты становишься взрослой.
— Эдвард Ганновер считает меня ребенком, — возразила Виктория.
— Нет, малышка, он ошибается. — Бодайн рассмеялся. — Но если
он снова начнет приставать к тебе, то дай мне знать.
— Теперь он вряд ли захочет меня снова видеть. — Девушка тихонько
вздохнула.
Возможно, мне придется поговорить с этим Эдвардом Ганновером
, —
подумал Бодайн, провожая Викторию взглядом. В следующее мгновение она
скрылась за дверью.
Эдвард не лгал, когда говорил Клариссе, что на ранчо слишком много дел.
Вместе со своими работниками он постоянно выезжал на весеннее клеймение
скота и принимал участие в других сезонных работах. В хлопотах он даже не
заметил, как пролетела неделя, — ему нравилось спать под открытым
небом, нравилось общаться с мексиканцами и шутить с ними. Но так не могло
продолжаться бесконечно, и в конце концов Эдвард вернулся к обыденной жизни.
Вернувшись на ранчо, он первым делом принял горячую ванну и сбрил недельную
щетину. Затем отправился в кабинет. Прайс Уильямс, его бухгалтер, сидел,
склонившись над бумагами.
— Добро пожаловать в мир цифр и счетов, мистер Ганновер, —
приветствовал он хозяина.
Эдвард взял со стола стопку нераспечатанной корреспонденции.
— Знаешь, Прайс, я пришел к выводу, что мог бы стать прекрасным
работником, если бы не являлся владельцем этого ранчо.
Бухгалтер покачал головой:
— Одни рождаются, чтобы править, другие — чтобы служить. Не
представляю, как бы вы подчинялись чьим-либо приказам.
— Да, с этим сложнее, — согласился Эдвард. — Но как бы то ни
было, смена обстановки пошла мне на пользу.
Обнаружив среди писем послание от Клариссы, Эдвард, не читая, бросил его в
корзину для мусора.
— Пока вас не было, приезжала с визитом Дженнифер Ролинз, —
сообщил Прайс.
— Что же привело ее сюда? — Эдвард нахмурился. До войны Дженнифер
была его любовницей. Он хотел порвать с ней навсегда, но она сначала
закатила ему сцену, после чего с рыданиями упала ему на грудь, а Эдвард
терпеть этого не мог. — Чего она хотела? — Он пристально посмотрел
на бухгалтера.
— Она оставила записку. — Прайс указал на пачку писем в руках
Эдварда.
Снова просмотрев почту, Эдвард наконец нашел то, что искал. Он развернул
записку:
Мой дорогой Эдвард, мне невыносима мысль, что ты вернулся, но до сих пор со
мной не встретился. Пожалуйста, приезжай поскорее в Сан-Антонио. Буду ждать.
Люблю тебя.
Дженнифер
.
Эдвард скомкал письмо и бросил в корзину.
— Если так будет продолжаться, нам придется обзавестись корзиной
повместительнее, — с улыбкой проговорил Прайс.
Эдвард насупился. Прайс же рассмеялся, затем снова уткнулся в свои бумаги.
Тут Эдвард заметил на одном из конвертов знакомый почерк — это было письмо
от майора Рея Кортни. Он сломал печать и прочитал следующее:
Дорогой Эдвард, клянусь Богом, ты не ожидал когда-либо снова обо мне
услышать, но, подобно бумерангу, я возвращаюсь. Так вот, я остался на службе
в армии. Ныне местом моей приписки является Сан-Антонио, штат Техас. Правда,
жизнь в твоем диком Техасе меня не прельщает, и я с превеликой радостью
сменил бы род деятельности. До сего дня я занимался розыском лиц,
совершивших преступления против нашей армии. Но думается, что в Техасе меня
ждет другая работа. Увидимся, как только я здесь обоснуюсь. С нетерпением
жду встречи. На прошлой неделе я видел генерала, он велел передать тебе
поклон.
С уважением,
майор Рей Кортни
.
Эдвард сложил письмо и сунул его обратно в конверт. Он знал, что будет с
нетерпением ждать встречи с другом.
Прайс встал из-за стола и, извинившись, направился к двери. В следующее
мгновение он едва не столкнулся с Дэном.
— Я не помешаю? — спросил доктор.
— Помешаешь, но все равно проходи, — усмехнулся Эдвард. — Так
чем же ты занимался в мое отсутствие?
— Врачевал сломанные кости. — Дэн улыбнулся. — К сожалению, я
не в силах врачевать разбитые тобой сердца.
— О чем это ты? — удивился Эдвард.
— У меня побывала Кларисса. Она просила меня выступить посредником от
ее лица.
— Прошу без подробностей. — Эдвард поморщился. — Женщины меня
ужасно утомляют.
— Полагаю, с этой проблемой ты справишься, — заметил Дэн.
— Дружище, хочешь выпить?
— Нет. Но с удовольствием перекушу.
— Ты всегда голоден?
— Нет, только изредка, — проворчал доктор.
— Не сердись, Дэн, я тоже ужасно голоден, — с улыбкой проговорил
Эдвард.
Несколько минут спустя они уже сидели за столом.
— Я только что от Матушки, — сообщил Дэн.
— У нее все здоровы?
Доктор насупился.
— Почему ты считаешь, что кто-то непременно хворает, если я захожу в
гости? Я самый обычный человек и интересуюсь не только сломанными
конечностями.
— А мисс Фарради входит в круг твоих интересов?
— Мы с ней стали добрыми друзьями, — ответил Дэн.
— Только друзьями?
Доктор пристально посмотрел на собеседника.
— Мне кажется, я немного в нее влюблен, но она для меня так же
недосягаема, как солнце.
— Ты выражаешься как поэт, — усмехнулся Эдвард. Немного помолчав,
добавил: — Но она почти ребенок.
— Ты что, спятил, приятель? — Доктор в изумлении уставился на
друга. — Неужели ты и впрямь полагаешь, что Виктория — ребенок?
— Возможно, я ошибаюсь. — Эдвард пожал плечами. — Так что же
ты делал у Матушки?
— Матушка просила передать тебе кое-что.
— Что именно, Дэн?
— Она говорит, что ты можешь купить у нее по сходной цене ту телку, на
которую положил глаз Эстансио.
— Хорошо, — кивнул Эдвард. — Я постараюсь заехать к ним
завтра утром. Эстансио говорит, что его поразили размеры животного.
— Послушай, Эдвард, — Дэн неожиданно сменил тему, — не
старайся проверять на Виктории силу своих чар. Мне бы не хотелось, чтобы она
страдала.
Эдвард нахмурился и проговорил:
— Дружище, повторяю: она совсем еще ребенок.
На следующий день Эдвард отправился к Матушке. Они выпили по чашечке чаю,
после чего гость проговорил:
— Я приехал взглянуть на вашу телку.
— Да-да, конечно, Эдвард.
— Сначала я посмотрю на нее, а потом поговорим о цене.
— Это справедл
...Поділитися у соцмережах
