Жанр: Любовные романы
Обещание экстаза
...;Тогда я с тобой. В дороге поговорим.
Однако расспросы почти ничего не дали. Некоторые из работников видели, как
Виктория приехала, но никто не мог сказать, куда она потом отправилась.
Никто даже не знал, в какую сторону она поехала.
Лучшие наездники Эдварда и Эллис разъехались по окрестностям в надежде
отыскать следы Виктории и Бодайна. И ночью Эстансио доложил хозяину о
результатах розысков.
— Их никто не видел, сеньор Эдуардо. Как сквозь землю провалились.
Матушка, сидевшая вместе с Эдвардом в его кабинете, заметила, как он
побледнел при этих словах.
— Если ты ее не нашел, то почему явился сюда?! — закричал Эдвард
на своего управляющего. — Отправляйся на поиски и без моей жены не
возвращайся!
Эстансио попятился к двери, бормоча, что непременно отыщет сеньору. Но час
проходил за часом, а о Виктории по-прежнему ничего не было известно. Эдвард
нервно расхаживал по кабинету и задавал себе один и тот же вопрос:
Куда
могла направиться Виктория?
Эллис какое-то время наблюдала за ним, наконец сказала:
— Эдвард, присядь. Давай порассуждаем.
Он опустился на диван и пробормотал:
— Боюсь, Матушка, что я сейчас не способен мыслить здраво. Я совершенно
ничего не соображаю. Помоги мне разобраться, если сможешь.
— Что ж, Эдвард, давай представим себя на их месте. Куда мы на их месте
могли поехать?
— В Джорджию?
— Не исключено, — кивнула Эллис. — Но все-таки я
сомневаюсь... Ведь они знают, что именно там мы и будем их искать. Куда еще
они могли поехать?
— Виктория могла бежать на Ямайку. Она очень привязалась к Каллэму и
Доротее.
— Такой вариант тоже не исключается, — заметила Матушка. — Но
однажды, когда Бодайн думал, что Викторию могут арестовать, он сказал, что
отвезет ее в Калифорнию.
— Полагаю, нам следует взять это на заметку.
— Нам все нужно брать на заметку, Эдвард.
— Если мы не найдем их за неделю, я отправлю Прайса в Джорджию, а
Эстансио — на Ямайку. — Эдвард встал. — Матушка, как могла она
поступить со мной так несправедливо? Неужели она не понимает, на что меня
обрекла?
Эллис тоже поднялась и обняла Эдварда. Она прекрасно понимала, какие чувства
он сейчас испытывает.
— Послушай, Эдвард, может, тебе немного отдохнуть?
— Нет. — Он покачал головой. — Я поеду в город. Может, никто
не догадался поговорить с Клариссой. Вдруг ей что-нибудь известно о
Виктории?
Матушка кивнула:
— Что ж, поезжай. Я буду ждать здесь. Сообщи, если что-то прояснится.
Да, вот еще что... Нам не следует недооценивать Бодайна. Если он не захочет,
чтобы их нашли, то никто на свете, даже Эстансио, не обнаружит их следы.
— Но почему Бодайн взялся ей помогать? — удивился Эдвард. —
Неужели он не понимает, чем это может для нее закончиться?
— Бодайн готов ради нее на все. Скорее всего Виктория пригрозила, что
убежит одна, если он не последует за ней. Я думаю, нам повезло, что Бодайн
взял на себя труд ее сопровождать.
— А может, он захочет как-нибудь сообщить нам, где они находятся?
Эллис покачала головой:
— Сомневаюсь. Он будет делать только то, что скажет Виктория.
— Но почему? Ведь это ей во вред...
— Потому что он всегда исполняет ее желания.
— Я никогда не понимал их отношений, — пробормотал Эдвард.
Матушка немного помолчала, потом вдруг проговорила:
— Видишь ли, Бодайн — незаконный сын моего покойного мужа Роберта. То
есть он дядя Виктории.
— А она знает об этом?
— Нет. Он не хотел, чтобы она знала.
— Я бы придушил его, попадись он мне сейчас.
— Успокойся, Эдвард. — Матушка сжала его руку. — Мы должны
быть ему благодарны. Он позаботится о нашей девочке, где бы они ни
находились.
Глава 29
Джорджия Прислонившись к стволу дерева, Бодайн наблюдал, как трудились работники,
восстанавливавшие особняк на плантации Фарради. Дом был уже почти готов, и
казалось, что он ничем не хуже прежнего, сгоревшего.
Бодайн тяжко вздохнул. Ему так и не удалось уговорить свою воспитанницу
вернуться в Техас. Каждый раз, когда он заводил об этом разговор, она
замыкалась в себе и уходила. Об Эдварде они не говорили вообще — Виктория не
желала о нем слышать.
Добравшись до Джорджии, они обосновались в городском доме. Но Бодайн,
стремившийся всячески ублажать Викторию, откопал спрятанное на болотах
золото, нанял работников и начал восстанавливать особняк — денег для этого
было вполне достаточно.
Однако Бодайн прекрасно понимал: даже если Виктория сможет в ближайшее время
перебраться в особняк, она не станет от этого счастливой. Он знал, что она
не обретет счастья до тех пор, пока не воссоединится с Эдвардом.
А как же Пол О'Брайен? С того момента как Виктория и Бодайн обосновались в
Джорджии, он стал частым гостем в их городском доме. Порой Бодайну казалось,
что Пол — единственный человек, которому удавалось расшевелить Викторию.
Общаясь с ним, она даже иногда смеялась, хотя случалось это довольно редко.
— Проклятие... — пробормотал Бодайн. — Как же уговорить ее
вернуться?
Дав указания работникам, Бодайн направился к реке.
Когда же все это
закончится? — думал он. — Эдвард рано или поздно найдет Викторию —
и что тогда?
Услышав, что к дому подкатила повозка, Бодайн вернулся. Повозка остановилась
у крыльца, и из нее выпрыгнул Мосс; вид у него был весьма озабоченный.
— Пора, мистер Бодайн. У мисс Виктории начались роды, и Бекки отправила
меня за вами, — проговорил чернокожий слуга.
У Бодайна екнуло сердце. Никогда не чувствовал он такого страха, как сейчас.
Он вскочил в седло и поскакал в Саванну, моля Бога, чтобы Виктория
благополучно разрешилась от бремени.
Время тянулось бесконечно. Бодайн, сидевший в гостиной на диване, отхлебнул
из стакана бренди и взглянул на часы на каминной полке. Родовые схватки
начались у нее накануне, и доктор каждые два часа сообщал о состоянии
Виктории.
Бодайн вспоминал, как много лет назад, сидя в этой же комнате рядом с Джоном
Фарради, ожидал появления на свет Виктории. Последние месяцы он провел в
постоянном страхе — боялся, что Викторию постигнет судьба ее матери.
Раздался стук в дверь, и Бодайн поднялся, чтобы открыть. На пороге стоял Пол
О'Брайен.
— Мосс сказал, что начались роды, и я помчался сюда во весь
опор, — пробормотал молодой человек.
Бодайн отступил в сторону, пропуская гостя.
— Как она? — спросил Пол.
— Пока ничего не известно, — ответил Бодайн. — Садись, будем
ждать вместе.
Пол в волнении прошелся по комнате.
— А не слишком ли долго все продолжается?
Бодайн налил гостю стакан бренди и проворчал:
— Да, верно, слишком долго.
Пол вздохнул и уселся на диван.
— Что говорит доктор? — спросил он, немного помолчав.
— Доктор опасается за ее жизнь, — проговорил Бодайн, глядя прямо
перед собой.
В комнате воцарилась тишина; слышно было только тиканье часов. Внезапно Пол
поднялся и принялся расхаживать по комнате. Остановившись против Бодайна,
спросил:
— Почему так тихо? Я слышал, что женщины во время родов кричат от боли.
Бодайн осушил свой стакан и пристально взглянул на молодого человека.
— Виктория перестала издавать какие-либо звуки около часа назад.
— О Господи, — прошептал Пол. — Это плохой признак, да?
— Сядь, Пол, и успокойся. Жди.
— Как ты можешь оставаться таким хладнокровным? Можно подумать, что
тебе все равно...
— Помолчи, Пол. Пей бренди.
Тут раздался душераздирающий женский крик. Пол побледнел как полотно.
Повернувшись к Бодайну, он с дрожью в голосе проговорил:
— Ребенок убивает ее...
Бодайн вышел в коридор и посмотрел на лестничную площадку второго этажа. Пол
последовал за ним. И тотчас же дом огласился плачем младенца. Мужчины
переглянулись. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверь спальни
отворилась и оттуда вышла Бекки с маленьким белым свертком в руках. Она
спустилась вниз и протянула крошечного малыша Бодайну. Он молча принял его и
вопросительно взглянул на служанку.
— Мисс Виктории родила сына, — объявила Бекки; в ее черных глазах
стояли слезы.
— А Виктория? — спросил Пол. — Как она?
— Не знаю, мистер Пол. Доктор за нее опасается. Он говорит, что у
нее... мало шансов. — Женщина сокрушенно покачала головой.
Пол почувствовал слабость в ногах и прислонился к стене, чтобы не упасть.
— О Боже... — прошептал он.
Бодайн вернулся в гостиную и сел на диван. Развернув одеяльце, он уставился
на младенца.
— Бодайн, что ты за человек такой?! — завопил Пол, вбегая в
гостиную. — Как ты можешь сидеть... и ничего не делать?!
Бодайн молча повернулся к Полу — и тот в изумлении попятился, увидев слезы в
глазах великана.
Немного помедлив, Пол тоже сел на диван и посмотрел на малыша. У него были
черные волосики и темно-карие глазки, обрамленные черными ресничками.
Бодайн вытер слезы и осторожно прижал младенца к груди.
Техас Майор Рей Кортни преодолел расстояние от Сан-Антонио до Рио-дель-Лобо в
рекордное время. Хуанита проводила гостя в кабинет, и Эдвард тотчас же
поднялся ему навстречу.
— Что привело тебя ко мне? — спросил он, похлопав приятеля по
плечу.
Рей вынул из кармана письмо и протянул Эдварду.
— Вот, меня попросили передать тебе это.
Эдвард взглянул на конверт и нахмурился — почерк был незнакомый. Однако на
конверте значилось его имя.
— Вскрой же его, Эдвард. В нем сведения о твоей жене.
— О Боже! — закричал Эдвард. — Она умерла!
— Ты этого не знаешь, — возразил Рей. — Распечатай его и
прочитай. Может быть, в письме — хорошие новости.
— Я знаю, что в нем. Будь она жива, она бы написала мне сама. Но это не
ее почерк.
Он вернул письмо другу.
— Прочитай сам. Я не могу.
Рей сломал печать и прочитал написанное — всего две фразы. С улыбкой
взглянув на Эдварда, он воскликнул:
— С ней все в порядке! Вот, прочти сам.
Эдвард шагнул к другу и схватил письмо; руки его дрожали. Он читал и глазам
своим не верил.
У тебя родился сын. Мать и ребенок чувствуют себя хорошо.
Бодайн
.
У Эдварда подогнулись колени, и он опустился на стул. Какое-то время он
сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. Он столько дней искал, надеялся и
ждал... И вот наконец-то все закончилось. Закончилось благополучно.
Внезапно лицо Эдварда озарилось улыбкой — впервые за долгие месяцы.
Поднявшись со стула, он проговорил:
— Рей, ты представляешь, что это значит? Рей, она жива! Виктория жива!
— Поздравляю, дружище, — улыбнулся майор. — Ты теперь отец.
Эдвард пожал приятелю руку и снова улыбнулся:
— Рей, мы должны это отпраздновать. Выпей со мной, Рей, за моего сына.
Эдвард налил в стаканы бренди, и друзья подняли тост за нового наследника
империи Ганноверов.
— Но как у тебя оказалось это письмо? — спросил Эдвард.
— Все это выглядело очень странно. Какой-то человек пришел в форт и
сказал, что хочет меня видеть. Его проводили ко мне в кабинет, и он спросил,
не знаю ли я тебя. Я сказал, что мы с тобой друзья. Тогда он протянул мне
конверт и попросил, чтобы я доставил его тебе как можно быстрее. Он добавил,
что это очень важно и имеет отношение к твоей жене. Я попытался выведать у
него подробности, но он не пожелал отвечать и даже отказался назвать свое
имя.
Эдвард ненадолго задумался, потом вдруг заявил:
— Теперь-то Виктория наверняка вернется домой.
— Что ж, давай выпьем за ее возвращение, — с улыбкой сказал Рей, и
Эдвард снова наполнил бокалы.
Джорджия Майклу Фарради Ганноверу уже исполнилось две недели от роду. Виктория же
быстро поправлялась, и ей становилось все труднее соблюдать прописанный
доктором режим и оставаться в постели. Она хотела проводить все время рядом
с сынишкой. Он был очень веселым и почти не плакал. У него были черные
мягкие волосики, а темно-карие глаза смотрели на Викторию так, словно он
сознавал, что она — его мама. Малыш лежал на кровати, улыбался и махал
ручками.
В дверь постучали, и в комнату вошел Бодайн. Усевшись на стул рядом с
кроватью, он протянул малышу палец, и тот крепко вцепился в него.
— Он похож на отца, — пробормотал Бодайн.
— Да, верно, — кивнула Виктория.
Он заглянул ей в глаза и вдруг понял, что уже не может читать ее мысли, как
прежде. Виктория стала замкнутой и молчаливой и не делилась с ним своими
переживаниями.
— Я нашел покупателя на городской дом, — сообщил Бодайн. — Он
предлагает за него хорошую цену.
— Прекрасно, Бодайн. Мы сможем вложить эти деньги в плантацию Фарради.
Когда он хочет вступить во владение собственностью?
— В следующем месяце. Еще он хотел бы купить и плантацию. — Бодайн
внимательно посмотрел на свою воспитанницу. — Я сказал, что должен
посоветоваться с тобой.
Виктория нахмурилась.
— Бодайн, ты же знаешь, что плантация не продается.
Великан осторожно разжал крохотные пальчики малыша и высвободил руку. Глядя
прямо в глаза Виктории, он проговорил:
— Дорогая, тебе не кажется, что настало время вернуться в Техас?
— Я уже много раз говорила тебе, Бодайн, что не собираюсь возвращаться.
Я отвезу сына на плантацию, и там он ни в чем не будет нуждаться.
— Виктория, я сделал для тебя все, о чем ты просила, а теперь я не вижу
смысла в нашем дальнейшем пребывании в Джорджии.
— После всего произошедшего я не могу вернуться к Эдварду. Ты должен понимать, что я чувствую.
Бодайн покачал головой:
— Не проси меня войти в твое положение. Ты не даешь Эдварду возможности
видеть своего сына. Это неправильно. Я объяснял уже, что не верю, что у
Эдварда что-то было с той женщиной. На такого мужчину, как Эдвард, женщины
всегда будут засматриваться.
— А я предпочитаю ему не верить, — заявила Виктория. — Если
бы ты видел их в тот момент, то и ты бы не поверил его объяснениям.
— Поверил бы, — возразил Бодайн. Поднявшись на ноги, он добавил: —
Эдвард порядочный человек. И очень неглупый.
— Прошу тебя, Бодайн, прекрати... Я не хочу больше обсуждать эту тему.
И я твердо решила, что не вернусь к нему.
Бодайн тяжко вздохнул и проговорил:
— Я известил Эдварда о том, что у него родился сын.
Виктория побледнела.
— Как ты мог это сделать?! — воскликнула она и прижала малыша к
груди, словно ему что-то угрожало.
— Эдвард имеет право знать. Он, должно быть, с ума сходит от
беспокойства.
— Нет у него такого права, — сказала Виктория. — Он собирался
убить моего сына.
Бодайн снова вздохнул.
— Не волнуйся, по моей записке он тебя не найдет.
Виктория пробормотала:
— Бодайн, я не знаю, что со мной произошло. С того дня как Дэн сказал
мне про ребенка и я увидела Эдварда с Моникой, я больше ничего не чувствую.
— Ты просто возвела вокруг себя стену, чтобы не испытывать боли.
Маленький Ганновер заплакал, и Виктория принялась его укачивать.
— Когда я смогу перебраться в особняк, Бодайн?
Он пожал плечами:
— Когда захочешь. В доме можно жить уже сейчас, если тебе, конечно, не
будет мешать шум — ведь работы еще продолжаются. Окончательно все будет
готово через несколько месяцев.
— Шум меня не волнует, — заявила Виктория. — Мне не терпится
вернуться на нашу плантацию, чтобы восстановить ее для сына.
Бодайн знал: сейчас бесполезно напоминать Виктории о том, что у ее сына есть
огромная империя Ганноверов и отец, который будет рад его видеть.
Великан направился к двери, и Виктория проводила его взглядом. Она видела,
что старший друг не одобряет ее действия. Но все же он оставался с ней, и
Виктория была за это ему очень благодарна. Взглянув на малыша, она
улыбнулась и снова прижала его к груди.
— Все, что мне нужно, — это ты и Бодайн.
Перед ее мысленным взором возникло лицо Эдварда, и Виктория закрыла глаза.
Но видение не исчезало, и она прошептала:
— Не хочу о тебе думать. Оставь меня в покое. — Она поцеловала
сына в щечку. — У нас все будет хорошо, вот увидишь, мой маленький. У
нас есть новый дом, куда мы скоро переедем. И у нас есть Бодайн, который о
нас заботится. Чего еще нам не хватает?
Глядя в лицо малыша, Виктория не могла избавиться от мысли, что Эдвард
найдет их рано или поздно.
— Я проклинаю тот день, когда встретила тебя, Эдвард Ганновер! —
воскликнула она.
В следующее мгновение Виктория поняла, что лжет себе — ведь она по-прежнему
мечтала о нем, поэтому и не могла выбросить его из головы.
Виктория вспомнила о своей милой доброй бабушке, и ей вдруг ужасно
захотелось, чтобы та увидела своего правнука. Как бы она любила малыша!
Нет, нельзя об этом думать, — сказала себе Виктория. — Прошлого
не вернуть
.
Откинувшись на подушки, она постаралась отогнать мысли о Техасе. Прошлое
ушло, умерло, как умерла ее любовь к Эдварду.
Джорджия, апрель 1867 года Остановившись у садовой дорожки, Виктория посмотрела на новый дом. Он был
необычайно похож на прежний — если не присматриваться, то можно было
подумать, что перед ней старый дом.
Виктория, как обычно в последние дни, прогуливалась с малышом по саду.
Увидев Мосса, вскапывавшего цветочную клумбу, она улыбнулась ему. Слуга
улыбнулся ей в ответ и, сорвав белую лилию, протянул ее ребенку.
Поблагодарив старика, Виктория спустилась к реке.
Сидя под деревом, она наблюдала за сынишкой — казалось, что с каждым днем
мальчик все больше походил на отца. Может быть, поэтому она в последнее
время все чаще вспоминала Эдварда. А порой по ночам, когда она лежала без
сна, ей чудилось, что его лицо склонялось над ней, а руки ласкали ее...
Виктория старалась отогнать это видение, но оно возникало снова и снова, и с
этим ничего нельзя было поделать.
Внезапно на тропинке появился Пол. Он шел в ее сторону. Увидев ее, он
помахал рукой и ускорил шаг.
— Малыш растет прямо на глазах, — заметил Пол, усаживаясь рядом с
Викторией.
— Ты прав, — кивнула она с улыбкой.
Пол в смущении откашлялся и пробормотал:
— Знаешь, Тори, у меня сегодня был гость.
— Гость?.. — Виктория нахмурилась.
Пол кивнул:
— Совершенно верно. И это был снова Прайс Уильямс. Эдвард, похоже, так
легко не сдается.
— Что ты ему сказал, Пол?
— Я сказал, что тебя не видел, но если мне станет что-нибудь известно,
то я непременно свяжусь с Эдвардом.
— Он тебе поверил? Ты думаешь, он сюда не придет?
— Не придет. Я уверен, что Уильямс мне поверил. Он сказал, что сегодня
возвращается в Техас.
Виктория с облегчением вздохнула.
— Тори, мне было ужасно неприятно ему лгать. Это... несправедливо.
Она пристально взглянула на него.
— Но ведь ты меня не выдашь, правда?
— Никогда! — с жаром воскликнул Пол. Он убрал с ее лица золотистый
локон. — Ты же знаешь, что я к тебе испытываю, Тори.
— Очень жаль, Пол. — Виктория вздохнула. — У меня в сердце не
осталось чувств... ни к кому.
— Даже к мужу?
— Особенно к нему.
— Но у меня есть надежда, Тори?
— О, Пол, как было бы чудесно тебя любить... — Она положила руку
ему на плечо. — Какой-нибудь женщине очень повезет с тобой. Но я не в
силах тебя полюбить.
— Я подожду, — сказал он, заглядывая ей в глаза. — Может
быть, в один прекрасный день...
— Не жди, Пол, — перебила Виктория. — Ты только потеряешь
время.
Он привлек ее к себе и прошептал:
— О, Тори, я безумно тебя люблю. Если понадобится, я готов ждать
вечность.
Она мягко отстранила его и поднялась на ноги.
— Пол, ты мне очень дорог, но я люблю тебя... как сестра брата. Я очень
ценю твою дружбу и не знаю, как прожила бы эти месяцы без твоей поддержки.
Но не проси того, чего я не могу дать. Пожалуйста, пойми меня.
Пол грустно улыбнулся и спросил:
— А как брат я могу с тобой пообедать?
— Отчего же? Обед — прекрасная идея.
Она взяла его под руку, а он подхватил маленького Ганновера.
— В один прекрасный день, Тори, не сегодня и даже, может быть, не
завтра... Но ты меня полюбишь, как прежде.
— Уверяю тебя, Пол, этого не произойдет.
Техас Возвращаясь с ранчо Матушки, Эдвард вспоминал только что произошедший
разговор. Хотя всем было запрещено упоминать при нем имя Виктории, на Эллис
этот запрет не распространялся, и она, увидев Эдварда, спросила:
— Ты уже оставил надежду когда-нибудь их найти?
— А что мне остается? — Он пожал плечами. — Виктория как
сквозь землю провалилась. Все это время я шел по ложному следу. Теперь мне
ясно: возвращаться она не собирается. Я же исчерпал все свои возможности.
— Неужели, Эдвард? — удивилась Матушка. — Уверяю тебя,
Виктория постоянно о тебе думает. И она чувствует то же, что и ты.
Он встал и прошелся по комнате. Остановившись прямо перед Эллис, проговорил:
— Я о ней уже не думаю.
— Меня ты не одурачишь, Эдвард. Я вижу тебя насквозь. И как же твой
сын? Ты и о нем уже не думаешь?
Эдвард отвернулся и пробормотал:
— Поскольку я его никогда не видел, мне трудно представить, что он у
меня есть. А ведь ему уже почти восемь месяцев, — добавил он шепотом.
— А что бы ты сделал, если бы нашел их, Эдвард?
Он подошел к старой леди и сел рядом с ней.
— Понятия не имею. Месяцы без нее — такие бесконечные и никчемные...
Каждый прожитый день похож на предыдущий. А ночи — и того хуже. Я даже не
замечаю смены времен года. Живу словно во сне. Да, ты права, я постоянно о
ней думаю. И мне кажется, что она ушла только вчера. Знаешь ли ты, что я не
могу больше спать в той постели, где мы спали вдвоем? Я даже переселился в
другую комнату.
Эллис молча слушала. На глаза ее навернулись слезы. Лишь сейчас она
заглянула в душу Эдварда и ощутила всю глубину его страданий.
— Что ж, мне пора. — Он поднялся.
Матушка тоже поднялась.
— Как бы то ни было, все образуется, Эдвард, я уверена. Когда вы с
Викторией встретились, я сразу поняла: вы предназначены друг для друга. Ты с
того дня перестал замечать других женщин, не так ли?
— Да, так, — кивнул Эдвард. — Другие женщины меня уже не
волновали. Я даже испугался, подумал — уж не заболел ли?
Эллис улыбнулась и сказала:
— Что ж, Эдвард, отправляйся домой. Непременно приезжай, когда снова
захочешь поговорить.
Эдвард въехал в ворота Рио-дель-Лобо уже на закате. Спешившись и передав
поводья Эстансио, он прошел в конюшню.
Приблизившись к Бунтарю, потрепал его по шелковистой холке и вполголоса
проговорил:
— Я знаю, ты тоже по ней скучаешь. — Бунтарь вскинул голову,
словно понял обращенные к нему слова. Эдвард же усмехнулся и пробормотал: —
Я теперь... как старый Нед — разговариваю с животными.
В последнее время он часто заглядывал к черногривому красавцу. Возможно,
рядом с ним он чувствовал себя ближе к Виктории. Вероятно, те же чувства
испытывал и Бунтарь — во всяком случае, он уже позволял Эдварду поглаживать
себя.
Еще раз потрепав жеребца по холке, Эдвард вышел из конюшни и направился к
дому. В холле на столе лежали непрочитанные письма. Остановившись у стола,
Эдвард посмотрел на конверты, и один из них привлек его внимание своими
штампами:
Саванна, Джорджия, ведомство по земельному налогообложению
. Он
взял письмо и прошел к себе в кабинет. Усевшись за стол, распечатал конверт
и, вытащив листок, прочитал:
Мистер Ганновер, общая сумма налогов за плантацию Фарради увеличена в связи
со строительством нового дома на указанном участке
.
Эдвард прочитал письмо дважды, и л
...Закладка в соц.сетях
