Жанр: Любовные романы
Обещание экстаза
...о ты ко мне
неравнодушна, но ты меня постоянно отталкивала, и я не знал, что делать.
— Эдвард, я никогда не боялась тебя, но меня пугали те чувства, которые
ты во мне пробуждал, когда целовал, когда прикасался ко мне.
Он взял ее лицо в ладони и внимательно посмотрел ей в глаза.
— Скажи, Виктория, ты когда-нибудь ощущала что-нибудь подобное с
другими мужчинами? Ты чувствовала такое же с Полом?
— Нет, Эдвард. Именно ты пробудил во мне женщину. Нет слов, чтобы
выразить, как меня это напугало. Каждый раз, когда ты находился рядом, мое
тело переставало мне подчиняться.
— О, Виктория, я умираю от желания обладать тобой.
Сердце ее гулко билось в груди. В смущении потупившись, она прошептала:
— Эдвард, я хочу кое-что тебе сказать.
Он поцеловал кончики ее пальцев и улыбнулся.
— Говори скорее, Виктория. Я не уверен, что смогу долго продержаться.
— Это очень важно, Эдвард.
— То, что я собираюсь делать, тоже очень важно.
— Эдвард, прошу тебя...
— Хорошо, любимая. Так что же ты хочешь сообщить мне?
Она уткнулась лицом в его плечо и пробормотала:
— Я не знаю... не знаю, что должна делать.
Виктория боялась, что муж рассмеется, но он ласково улыбнулся и проговорил:
— Не волнуйся, любимая, я научу тебя всему, что тебе нужно знать. Я
люблю тебя, Виктория. Одному Богу известно, как я тебя люблю.
Виктория почувствовала, как муж потянул за концы пояска на ее пеньюаре.
Затем он поставил ее на ноги. Пеньюар бесшумно соскользнул на пол, и Эдвард
тотчас же потянулся к завязкам ее ночной сорочки. В следующее мгновение
сорочка тоже оказалась на полу.
Она услышала, как муж в восторге ахнул, впервые увидев ее обнаженной.
— Любимая, ты прекрасна, — прошептал он, пожирая ее глазами.
Виктория зарделась и опустила голову. Заметив, что она смутилась, Эдвард
уложил ее на постель и прикрыл одеялом. Затем он начал распускать ремень, и
Виктория, увидев это, поспешно закрыла глаза. Вскоре она услышала, как
заскрипела кровать.
— Мужчины передо мной никогда раньше не раздевались, Эдвард, —
пробормотала она.
Он рассмеялся и привлек ее к себе.
— Не бойся, Виктория. Можешь открыть глаза. Ты, конечно, помнишь тот
вечер, когда твоя бабушка отмечала свой день рождения?
— Да, помню... — Виктория смотрела на губы мужа как
загипнотизированная.
— Тем вечером ты обвинила меня в неверности, помнишь?
— Да.
— А я был верен... тебе.
Его ладони легли ей на грудь, и Виктория ахнула.
— О, Эдвард... — простонала она.
— С тех пор как я тебя увидел, у меня не было ни одной женщины, —
продолжал он, обжигая ее своим горящим взглядом.
— Я не понимаю, Эдвард...
— Виктория, любовь моя, только ты одна способна погасить мою
страсть, — прошептал он, лаская ее груди.
Эдвард убрал разделявшее их одеяло, и теперь между ними не было никакой
преграды. В следующую секунду она почувствовала, как он осторожно привлек ее
к себе, и тут же ее опалил жар его обнаженного тела.
— Расслабься, любимая, не бойся, — шептал Эдвард.
Он принялся покрывать поцелуями ее шею и груди, и в какой-то момент Виктории
показалось, что она вот-вот задохнется. Поцелуи и ласки Эдварда разжигали в
ней пожар, и она трепетала в сладостном ожидании чего-то.
Наконец, не выдержав, она крепко прижалась к мужу и прошептала:
— Эдвард, пожалуйста... Я чувствую... Я хочу... но я не знаю...
— Зато я знаю, любимая. Я знаю, чего ты хочешь.
Его ладони заскользили по ее животу, а губы прижались к ее губам.
— Виктория, ты мне нужна. Я так долго ждал тебя, любимая. — Его
дыхание сделалось прерывистым, а в карих глазах словно полыхал пожар.
Он уложил ее на спину и, склонившись над ней, проговорил:
— Сейчас тебе будет немного больно, но боль скоро пройдет. Доверься
мне.
Виктория лежала неподвижно; она не знала, чего ожидать. В следующий миг она
действительно ощутила боль и вскрикнула. Но Эдвард тотчас же впился в ее
губы страстным поцелуем.
— Прости меня, любимая. Но боли нельзя избежать.
Виктория смотрела на мужа в недоумении.
Неужели это и все?
— подумала она.
— Это и все, Эдвард?
Он улыбнулся, понимая ее состояние.
— Нет, любимая. Потерпи немного, пусть боль окончательно пройдет. Я так
долго ждал этого мгновения... Я столько раз представлял это в своих
мечтах...
Он начал осторожно двигаться, и на Викторию накатила волна совершенно
необыкновенных ощущений — ничего подобного она даже не представляла.
— Моя любовь, моя жена, — шептал он снова и снова, и крылья любви
возносили их все выше и выше.
Эдвард вдруг ощутил жжение в глазах, а ведь прежде он не представлял, что
способен плакать. По его щекам струились слезы. Слезы любви.
Виктория тоже плакала, но ни она, ни Эдвард не стыдились своих слез —
слишком долго они ждали этих чудесных мгновений, слишком долго ждали они
полного единения.
Потом, отдыхая в объятиях мужа, Виктория думала о пережитом. Ей очень
хотелось поделиться с ним своими переживаниями, но она не находила слов.
Эдвард осторожно провел ладонью по ее животу и прошептал:
— Я сделал тебе больно, любимая?
— Нет-нет... — Она заглянула ему в глаза. — Напротив. Ты был
очень нежен... Я чувствовала себя так... Это было прекрасно. Мне казалось,
что я неотделима от тебя, что мы с тобой — одно целое.
К горлу Эдварда подкатил комок; он не мог вымолвить ни слова — лишь смотрел
на жену с невыразимой любовью.
— Виктория, я никогда не смогу любить тебя больше, чем сейчас, —
пробормотал он наконец.
— Я тоже безумно люблю тебя, Эдвард. Я даже не представляла, что можно
так любить. — Она вдруг снова заглянула ему в глаза и прошептала: —
Знаешь, Эдвард, я хочу еще раз все это испытать.
— Но, дорогая, не слишком ли скоро? Я боюсь, что тебе будет больно.
Виктория поцеловала его в губы и мысленно улыбнулась — она начинала
понимать, какой властью обладала над мужем. Снова поцеловав его, она
прижалась к нему покрепче, и он, не выдержав, громко застонал и впился в ее
губы страстным поцелуем.
Теперь Эдвард уже не контролировал себя; томление, владевшее им столько
месяцев, желание обладать Викторией и невозможность получить желаемое — все
вдруг вырвалось наружу. Чуть отстранившись, он снова овладел Викторией, и
она, забыв обо всем на свете, раз за разом устремлялась ему навстречу. Ее
тело трепетало в его объятиях, и временами ей казалось, что она вот-вот
лишится рассудка.
Выплеснув свою страсть, они затихли на несколько минут. Потом Эдвард вдруг
приподнялся и, посмотрев жене в глаза, пробормотал:
— Прости меня, любимая. Я в ужасе от того, что был с тобой так груб.
Мне нет оправдания. Но я так долго этого ждал...
Виктория улыбнулась и проговорила:
— О, мой любимый, я тебя прекрасно понимаю. Тебе не следует
извиняться. — Она убрала с его лба черный завиток и вдруг тихонько
засмеялась. — Кроме того, дорогой, ты был невинной жертвой. А я — твоим
невольным мучителем. — Немного помолчав, она добавила: — Возможно, мне
придется прибегнуть к этому способу снова, чтобы достичь такого же
результата.
Эдвард расхохотался.
— Ах ты, маленькая плутовка! Ты меня окончательно покорила. Я в плену
твоих чар, от которых не могу... да и не хочу избавляться.
Виктория приподнялась на локтях и, заглянув мужу в лицо, проговорила:
— Сдавайся, янки. Тебе от меня не убежать. Ты мой навеки.
— Я сдаюсь без боя. Я знаю, что встретил достойного противника, и не
вижу смысла сопротивляться. — И Эдвард нежно поцеловал жену.
Вскоре супруги уснули в объятиях друг друга. Время от времени они
просыпались, чтобы любить, и снова засыпали.
Виктория пробудилась, когда за окном занимался новый день — комната была
залита лучами рассветного солнца. Эдвард лежал рядом; его голова покоилась
на ее подушке, а рука обнимала ее плечи.
Она осторожно отодвинулась, чтобы не потревожить мужа, и заглянула ему в
лицо. О, как же она любила его. Не в силах противостоять искушению, Виктория
поцеловала Эдварда в губы. И тотчас же его черные шелковистые ресницы
дрогнули, и глаза раскрылись. В них промелькнуло удивление, тут же
сменившееся радостью. Эдвард расплылся в улыбке, и его руки сомкнулись у нее
на талии.
— Ты чего-то хотела, дорогая? — Его белозубая улыбка стала еще
шире.
— Не сейчас. Пока я вполне удовлетворена.
— Твое решение окончательное и пересмотру не подлежит? — спросил
он, целуя ее в шею.
Виктория внимательно посмотрела на него и, чуть нахмурившись, пробормотала:
— Видишь ли, Эдвард, я такая неопытная...
— Говори напрямую. — Он провел пальцем по ее губам.
— Скажи, я тебя удовлетворяю? Сможешь ли ты... довольствоваться только
мной?
Эдвард невольно усмехнулся — при всей своей неопытности она волновала его
кровь так, как ни одна другая женщина. Но как же ей объяснить, что у него не
может возникнуть потребности в других женщинах?
— Если я отвечу на твой вопрос, Виктория, и объясню, что чувствую, то,
боюсь, ты обретешь надо мной абсолютную власть. Я предполагал, что нам с
тобой будет очень хорошо, но не догадывался, насколько это будет прекрасно.
Я никогда ничего подобного не испытывал. Мне никто, кроме тебя, не нужен
сейчас и не понадобится потом. Тебя устраивает мой ответ?
Она кивнула. Он развеял ее страхи.
— Похоже, мне никогда не утолить своей страсти к тебе. Ты мне так же
необходима, как воздух. Без тебя я перестану существовать.
Виктория улыбнулась:
— Я самая счастливая женщина на свете, потому что ты выбрал меня в
жены. Я буду счастлива до тех пор, пока ты будешь меня любить, Эдвард.
— Тогда приготовься быть счастливой до самой смерти, Виктория. Потому
что моя любовь к тебе никогда не умрет. Я буду любить тебя всегда, поверь
мне.
Вскоре они снова уснули. Когда же Эдвард проснулся, Виктория еще спала, хотя
солнце стояло уже высоко. Стараясь не потревожить жену, Эдвард осторожно
поднялся и вышел в кухню.
Люси, сидевшая на табурете, чистила картофель.
— Доброе утро, мистер Эдвард.
Он улыбнулся:
— Люси, не приготовишь ли нам поднос с завтраком?
— С удовольствием, мистер Эдвард. Да... у меня для вас записка от
миссис Маршалл. — Служанка встала и достала из кармана передника
сложенный листок.
Он взял записку и прочитал:
Эдвард, Каллэм просил меня передать тебе, что отправился с утра в город,
чтобы отменить вашу поездку в Техас.
Доротея
.
Взяв у Люси поднос, Эдвард отправился в спальню. Поставив поднос на столик,
он присел на край кровати и склонился над женой.
— Проснись, дорогая, если не хочешь проспать завтрак.
Виктория открыла глаза и потянулась, затем, закутавшись в простыню, села на
постели. На ее лице заиграла улыбка.
— Пахнет замечательно. Ты принес завтрак? Умираю от голода.
— Нисколько не сомневаюсь, — усмехнулся Эдвард. Он поставил поднос
ей на колени. — У меня записка от Доротеи. Она сообщает, что Каллэм
отменил нашу поездку.
— Как я рада! — воскликнула Виктория. — Я пока не хочу
уезжать отсюда.
— Я тоже, любимая.
Когда они поели, Эдвард убрал поднос и вопросительно посмотрел на жену.
— Виктория, что ты собираешься сегодня делать?
Она лукаво улыбнулась.
Он рассмеялся.
— А кроме этого?
— Можем, отправимся на побережье?
— Если ты этого хочешь, дорогая. Я уже сказал тебе однажды, что не могу
ни в чем тебе отказать. Но не могли бы мы немного отложить нашу прогулку?
— Почему?
— И ты еще спрашиваешь? — Эдвард снова опустился на кровать и
привлек жену к себе.
Глава 25
Молодые супруги, держась за руки, гуляли по пляжу. Послеполуденное солнце
отражалось в воде, и ее поверхность мерцала тысячами кристаллов. Над головой
с громкими криками носились морские птицы, возмущенные вторжением незваных
гостей, а со стороны моря дул прохладный ветерок, приносивший свежесть.
Безмерно счастливая, Виктория то и дело улыбалась мужу, и он улыбался ей в
ответ.
— Дорогой, я так счастлива! — воскликнула она. — Мне хотелось
бы, чтобы этот день никогда не кончался.
Эдвард подхватил жену и закружил, пока они оба не упали на песок, заходясь
от смеха. Склонившись над Викторией, он заглянул ей в глаза и проговорил:
— Любовь моя, я подарю тебе годы счастливых дней. Это только
начало. — Он осторожно смахнул с ее щеки песчинки. — Я буду любить
тебя и заботиться о тебе всю жизнь. Прошу тебя, Виктория, лишь об одном: ты
тоже должна меня любить. Если ты меня разлюбишь, я не переживу этого.
— О, Эдвард, я никогда не разлюблю тебя! Без тебя моя жизнь потеряет
смысл. — Они прижались друг к другу, и их губы слились в жарком
поцелуе.
Внезапно Виктория высвободилась из объятий мужа и, поднявшись на ноги,
заявила:
— Я хочу походить босиком по воде. Она скинула туфли. — Не желаешь ко мне присоединиться?
— Нет. Я лучше посижу и посмотрю на тебя.
Приподняв подол платья, Виктория побежала к воде. Золотистые волосы
водопадом струились по ее плечам.
Эдвард с восторженной улыбкой смотрел на жену; сейчас он был по-настоящему
счастлив. Виктория же с веселым смехом бегала вдоль берега. Наконец,
вернувшись к мужу, она бросилась в его объятия.
— Эдвард, пойдем со мной в воду! — закричала она.
— Нет, мне приятнее наблюдать за тобой, дорогая.
— Бьюсь об заклад, что сейчас ты передумаешь.
— Ни за что, Виктория.
— Посмотрим. — Она лукаво улыбнулась. — Давай построим
песочный замок.
— Что?..
— Замок на песке. Неужели в детстве ты никогда не возводил на песке
замков?
— Вынужден признать, что нет. Я был слишком занят учебой. Не так-то
просто научиться управлять таким огромным ранчо, как Рио-дель-Лобо.
Виктория встала и, подбоченившись, проговорила:
— Твое образование, Эдвард, имеет непростительные изъяны. Но не
беспокойся, я позабочусь о том, чтобы восполнить пробелы. Иди сюда, я
преподам тебе первый урок. Если ты окажешься способным учеником, то сможешь
рассчитывать на мою помощь и в дальнейшем.
Он рассмеялся. Виктория же опустилась на колени и стала сгребать песок в
кучу. Немного помедлив, Эдвард принялся ей помогать.
Когда замок был готов, Виктория чуть отодвинулась, чтобы полюбоваться
плодами своего труда.
— Ну, что скажешь, Эдвард? Разве это не произведение искусства?
— Замечательный замок из песка, — проговорил он с улыбкой.
Виктория встала и смахнула песок с подола. Затем посмотрела на мужа. Песок
был не только на его одежде, но даже в волосах. Эдвард Ганновер, облепленный
с ног до головы песком, — это было необыкновенно забавное зрелище.
— Дорогой, посмотрел бы ты сейчас на себя! — Виктория
расхохоталась и упала на колени. — Что бы сказали твои работники, если
бы увидели, как могущественный сеньор Эдуардо играет на песке?
Эдвард медленно поднялся.
— Ты посмела выставить меня на посмешище, жена? За это я тебя проучу!
Виктория вскочила на ноги и, подобрав юбки, бросилась к морю.
— Здесь ты меня не достанешь! — закричала она, вбегая в воду.
Но водная преграда не остановила Эдварда. Настигнув проказницу, он подхватил
ее на руки.
— Запомни, нет на земле такого места, куда бы я за тобой не последовал,
Виктория. — С этими словами он впился в ее губы поцелуем.
Отстранившись, добавил: — Если понадобится, я спущусь за тобой и в
преисподнюю.
— Твои сапоги, Эдвард, испортятся от соли. — Виктория снова
засмеялась.
— Да, испортятся. И вы, миссис Ганновер, ответите за это.
Она обвила его шею руками.
— Возможно, дорогой. Но я сказала, что заставлю тебя войти в воду, и я
своего добилась.
— Ты маленькая разбойница. Я не подозревал, что за ангельской
внешностью скрывается расчетливая женщина. — Эдвард вынес Викторию из
воды и усадил на песок. — А теперь я тебя накажу. — Он принялся
покрывать ее лицо поцелуями.
— Мне нравится такое наказание, любимый, — прошептала
Виктория. — Мне придется придумать очередную шалость, чтобы заслужить
следующую кару.
— Ты подрываешь мой авторитет, Виктория. Мои люди перестанут уважать
меня, когда увидят, что какая-то девчонка вьет из меня веревки.
— О, мой милый, ты ошибаешься. Это ты вертишь мной как хочешь. Я готова
сделать для тебя все, о чем ты ни попросишь. Особенно когда ты смотришь на
меня своими огненными карими глазами. В такие мгновения я становлюсь
совершенно беспомощной.
— Идем, дорогая, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Пора
возвращаться. Мне не терпится проверить, такая ли ты беззащитная, как
говоришь.
Они медленно шли по пляжу. Увидев обломок плавня, Эдвард подобрал его и
начертал им на песке большими буквами:
Эдвард любит Викторию
.
Когда Каллэм приехал из города, Доротея сообщила ему то, что услышала от
служанки.
— Люси говорит, что Эдвард с Викторией вернулись с прогулки мокрые с
головы до ног и все в песке. Она сказала, что они смеялись, как маленькие
дети. Но главное, Каллэм, она сказала, что они смотрели друг на друга
влюбленными глазами.
Каллэм улыбнулся и заключил жену в объятия.
— Ну что, милая, ты довольна?
— Необыкновенно, — просияла Доротея. — Я очень рада.
Каллэм покачал головой.
— Только представь: Эдвард Ганновер вернулся домой мокрый и в песке.
Это на него совсем не похоже, не так ли?
Доротея весело рассмеялась.
— Да, на нашего Эдварда это совсем не похоже. Но я уверена, что теперь
он очень изменится.
— Последнее время ты за него переживала, — заметил Каллэм.
— В последнее время — да. Он разучился смеяться и менял женщин как
перчатки. Я уже потеряла им счет. — Доротея улыбнулась и взяла мужа под
руку. — Наконец он обрел свою любовь, и у нас больше нет причин для
беспокойства.
Напевая тихонько, Виктория накрывала на стол. Ей очень хотелось бы самой
готовить для мужа, но, увы, Люси лишила ее этого удовольствия.
— О Господи, как же по-домашнему выглядит моя милая женушка! —
раздался голос Эдварда.
Он стоял, прислонившись к дверному косяку. Его влажные волосы блестели —
Эдвард только что принял ванну.
— Ты не проголодался, дорогой?
— Ужасно проголодался. И мне есть чем поживиться. — Он
многозначительно улыбнулся.
Сидя за столом, они то и дело поглядывали друг на друга и весело смеялись. И
все же Виктории было немного не по себе. Сердце ее гулко стучало, и она
старалась не думать о том, что произойдет после ужина. Виктория не понимала,
что с ней происходит — чувствовала лишь какое-то смутное беспокойство.
Заметив, что жена почти ничего не ест, Эдвард спросил:
— Неужели не проголодалась?
Виктория отрицательно покачала головой и принялась убирать со стола.
— Если ты подождешь в гостиной, дорогой, я принесу тебе кофе туда.
Эдвард сложил салфетку и положил ее рядом со своей тарелкой. Произошедшая с
женой перемена очень его озадачила, однако он промолчал. Поднявшись из-за
стола, он вышел из комнаты.
После его ухода Виктория с облегчением вздохнула.
Но что же со мной
происходит? — думала она. — Ведь Эдвард не только мой муж, но и
мужчина, которого я люблю. Тогда почему у меня возникло желание побыть
одной?
Ей вдруг захотелось увидеть Бодайна — он дал бы хороший совет.
Виктория отнесла тарелки на кухню и принялась варить кофе. Потом, стараясь
ни о чем не думать, она мыла посуду. После этого ей не удалось найти себе
новое занятие, и она стала расхаживать вдоль стены.
— Виктория! — раздался голос Эдварда. — Тебе не кажется, что
ты заставляешь меня ждать слишком долго? — В следующее мгновение муж
вошел в кухню. Он обнял ее и прошептал: — Мне уже не хочется кофе, дорогая.
Пойдем лучше спать.
Она судорожно сглотнула и высвободилась из объятий мужа. Он взглянул на нее
с удивлением и проговорил:
— Не наказывай меня, Виктория.
Она покачала головой:
— Я вовсе не хочу тебя наказывать, Эдвард. Но я ничего не могу с собой
поделать.
— Ты снова от меня отдаляешься. Пожалуйста, не лишай меня своей любви.
Прошедшая ночь была такой чудесной. — Он пристально взглянул на
нее. — Скажи, что я сделал не так? Только скажи, и я все исправлю.
Слезы обожгли ей глаза.
— Ты ни в чем не виноват, Эдвард. Все дело в том... Я слишком долго
жила в страхе и неуверенности. Потом в моей жизни появился ты, и все стало
на свои места. Я не знаю, как это объяснить, но мне почему-то страшно.
Эдвард прислонился к буфету; он по-прежнему не сводил с нее глаз.
— Пойми, Виктория, теперь все изменилось. Теперь тебе нечего бояться. Я
буду любить и оберегать тебя всю жизнь. Не отвергай мою любовь. —
Приблизившись к ней, он продолжал: — Я тоже немного боюсь, Виктория. Я знаю,
что мое счастье — в твоих руках. И если ты отвергнешь мою любовь, то жизнь
потеряет для меня смысл.
— Я чувствую то же самое, Эдвард. И я не переживу, если ты меня
разлюбишь.
Он протянул к ней руки.
— Иди ко мне, любимая. Я люблю тебя больше жизни.
На глаза ее навернулись слезы. Она вдруг поняла причину своего безотчетного
страха. Она боялась своей беспредельной любви — ведь теперь ее жизнь всецело
зависела от Эдварда.
Собравшись с духом, Виктория шагнула к нему, и он, заключая жену в объятия,
принялся осыпать ее лицо поцелуями. Потом подхватил на руки и понес в
спальню.
Опустившись на кровать, он усадил Викторию к себе на колени и зарылся лицом
в ее золотистые волосы. Она тотчас же прижалась к нему и вдруг
почувствовала, что все ее сомнения и страхи развеялись. Теперь она знала,
что больше никогда не усомнится в любви Эдварда — ведь сегодня она увидела
его таким, каким его никто не видел. Он обнажил перед ней свою душу и
предстал таким же беззащитным, как и она перед ним. Их любовь была Божьим
даром. Виктория сознавала, что о большем нельзя и мечтать.
— Ты решила не наказывать меня? — Эдвард взглянул на нее с
улыбкой.
Она улыбнулась ему в ответ.
— Я люблю тебя, Эдвард, люблю всем сердцем. Если ты принимаешь мою
любовь, то и я обещаю никогда от тебя не отступаться.
— О Господи, как же я люблю тебя, Виктория.
Он нежно поцеловал ее и уложил на постель. Потом лег с ней рядом и принялся
снимать с нее платье, а затем сорочку.
Когда же он захотел отодвинуться, Виктория удержала его, и Эдвард
рассмеялся.
— Потерпи немного, любимая.
Он встал, быстро разделся и снова лег с ней рядом. Его руки ласкали ее тело,
а губы целовали ее лицо.
— Люби меня, Виктория. Люби меня... — шептал он снова и снова.
А потом они почувствовали, что и поцелуев им стало мало, и тела их слились
воедино.
Лежа в объятиях мужа, Виктория прислушивалась к его мерному дыханию. Лунный
свет заливал комнату мягким сиянием, было ясно, что уже глубокая ночь.
— Любовь моя, о чем ты думаешь? — спросил он неожиданно.
Она еще крепче прижалась к мужу.
— Я вспоминала тот день, когда впервые тебя увидела на пикнике.
Он улыбнулся:
— Если бы я тогда мог предположить, что внучка Матушки перевернет всю
мою жизнь...
Виктория взяла его руку и поднесла к губам.
— А я тогда пыталась представить, что почувствовала бы, если бы ты меня
поцеловал. Ты мне тогда показался самым красивым мужчиной на свете.
Эдвард рассмеялся.
— А я подумал, что ты самая прелестная девочка из всех, которых я
видел.
— Девочка?
— Да. Но это впечатление было недолгим. Потому что я очень скоро поймал
себя на том, что меня безумно влечет к тебе. Ты даже не догадываешься, каких
усилий мне стоило держать себя в рамках приличий в тот вечер, а потом и в
другие дни.
— А что было бы,
...Поділитися у соцмережах
