Жанр: Любовные романы
Обещание экстаза
...h; Не должна нарушать?.. — удивился Дэн. — Она что же, должна
будет постоянно сидеть дома и помалкивать, даже если ей что-нибудь не
понравится?
— Да, примерно так, — кивнул Эдвард. — Хотя я предпочел бы
вовсе не жениться. Видишь ли, дружище, я еще ни разу не встречал женщину...
В общем, такую, на которой мне действительно захотелось бы жениться.
Дэн усмехнулся:
— Я уверен, что в один прекрасный день ты влюбишься по уши, Эдвард.
— Боюсь, что ждать тебе придется слишком долго.
— Как насчет Клариссы Паттерсон? — спросил Дэн. — Ты же
знаешь, как она к тебе относится. К тому же она очень хорошенькая.
Эдвард пододвинул к себе стул и, усевшись, закинул ноги на стол.
— Говоришь, Кларисса?.. Что ж, возможно, я в конце концов женюсь именно
на ней.
— Представляю, каким замечательным муженьком ты станешь. — Дэн
рассмеялся.
— Довольно об этом, — проворчал Эдвард. — Давай сменим тему.
Дэн кивнул и, немного помолчав, проговорил:
— До весеннего пикника осталось всего две недели. Ты собираешься
участвовать?
— Полагаю, мне придется почтить его своим присутствием. — Эдвард
поморщился. — Но задерживаться не стану. К тому же меня там, наверное,
не ждут.
— Что касается твоих политических взглядов, то с этим у тебя проблем не
возникло, не так ли?
— Похоже, блудный сын получил прощение. — Эдвард криво
усмехнулся. — Я сражался на стороне северян по идейным соображениям. Ты
же знаешь, что я всегда был против отделения Техаса. Уверен, что Техасу не
следовало примыкать к Конфедерации.
— Давай поговорим о чем-нибудь другом, — пробормотал Дэн. —
Думаю, ты не забыл, что я в отличие от тебя носил серый мундир?
— Нет, Дэн, не забыл. — Эдвард вздохнул. — Да, ты прав, нам
не стоит обсуждать эту тему.
Дэн молча кивнул, потом вдруг сказал:
— Два дня назад со мной произошел странный случай... Меня пригласили к
раненому мужчине, лежавшему в хижине Дельгадо. Ты его знаешь?
— Что-то не припомню. Но это не важно, продолжай.
— А дочь Матушки помнишь?
Эдвард убрал со стола ноги и проговорил:
— Кажется, когда-то знал, но сейчас уже не помню. Я слышал, что она
умерла.
— Совершенно верно, — кивнул Дэн. — Лет двадцать назад она
вышла замуж за плантатора из Джорджии и уехала с ним.
— Все это очень интересно, Дэн, но к чему ты клонишь?
— У Дельгадо я встретил ее дочь, то есть внучку Матушки. Она была с
этим мужчиной. Его зовут Бодайн.
— Но как они оказались у Дельгадо?
— Мне сказали, что они прибыли из Джорджии. Причем весь путь проделали
верхом. Так вот, этот Бодайн упал с лошади, и девушка обратилась к Дельгадо
за помощью.
— Возможно, это тот самый Бодайн, который работал у Матушки, — в
задумчивости проговорил Эдвард.
— Да, возможно, — кивнул Дэн. — Сначала я принял его за отца
девушки.
— А Матушка знает, что они у Дельгадо? — спросил Эдвард.
— Нет. — Дэн покачал головой. — Я сказал девушке, что заеду к
Матушке и сообщу о ее приезде, но мне пришлось задержаться у Маргарет
Деннисон. Так что к Матушке я еду только сейчас.
— А как она выглядит? — полюбопытствовал Эдвард.
— Как выглядит? — Дэн пожал плечами. — По-моему, ничего
особенного. Довольно невзрачная.
— Что ж, Матушка в любом случае будет рада ее видеть, —
пробормотал Эдвард.
Дэн допил бренди и поднялся на ноги.
— Пожалуй, мне пора. Надеюсь, Матушка накормит меня обедом.
— Передай ей от меня поклон, — сказал Эдвард. — Я ведь всегда хорошо к ней относился.
— Непременно передам, — кивнул Дэн. — И вот что, Эдвард...
— Да, слушаю тебя.
— Можешь продолжать метать громы и молнии.
Друзья переглянулись и расхохотались.
Глава 6
Дэн подкатил к особняку Эллис Андерсон и выпрыгнул из коляски. Дом Матушки
не отличался изысканностью архитектуры, но казался уютным и приветливым; к
тому же он был окружен множеством клумб с яркими цветами.
Эллис вынимала из печи яблочный пирог, когда услышала, что у крыльца
остановилась коляска. И почти тотчас же раздался голос Дэна — он
разговаривал с Лупе, молодой мексиканкой, помогавшей Эллис по хозяйству.
Матушка невольно улыбнулась — она знала, что доктор весьма неравнодушен к
яблочному пирогу. Дэн остановился у порога кухни и сразу же увидел
свежеиспеченный пирог. Перехватив его взгляд, старушка снова улыбнулась:
— Ты всегда появлялся у меня вовремя. Даже когда был маленьким
мальчиком.
— А вы, Матушка, всегда знали, как мне угодить.
— Присаживайся, Дэн, — сказала Эллис. — Скажи, что привело
тебя сюда? Надеюсь, никто не захворал...
— Нет, все здоровы. Я заезжал к Маргарет Деннисон. У них снова родилась
дочь.
— Девочка? А они так мечтают о мальчике... Как здоровье Маргарет?
— У нее все в порядке. Бедняжка намучилась, но скоро поправится.
— Завтра утром зайду к ней. Может, она нуждается в помощи, —
пробормотала Матушка.
Доктор с улыбкой поглядывал на пожилую женщину. Ее лицо, словно озаренное
каким-то внутренним светом, казалось прекрасным.
В молодости она, наверное,
была очень красивой
, — думал Дэн, любуясь васильковыми глазами
старушки. Тут он наконец-то вспомнил о цели своего визита и проговорил:
— Знаете, Матушка, на днях я беседовал с одной юной особой... Она
утверждала, что приходится вам внучкой.
— Внучкой?.. — переспросила Эллис, и Дэн заметил, что она
побледнела.
— Да, с мисс Фарради. Она сейчас у Дельгадо. — И Дэн рассказал о
своей встрече с Викторией и Бодайном.
Внимательно выслушав рассказ доктора, Эллис пробормотала:
— Все это очень странно... Скажи, ты уверен, что Бодайн поправится?
— Да, уверен. Более того, я считаю, что он вполне сможет выдержать
дорогу, если вам будет угодно перевезти его сегодня к себе. Нужно только
устроить для него мягкую постель в фургоне и ехать помедленнее. Кстати, кто
этот Бодайн?
— Он был мне как сын, — со вздохом ответила Матушка. — И я
счастлива, что он наконец-то вернулся... Ах, неужели это действительно
Виктория? Неужели я увижу мою дорогую внучку? Я почти ничего о ней не знаю.
Последнее письмо от ее отца я получила после смерти Мэри Элизабет. Моя дочь
умерла при родах. Он сообщил о ее смерти и о появлении на свет внучки. Я
писала ему много раз, но не получала ответа. — Эллис снова
вздохнула. — Дэн, расскажи мне о ней. Какая она?
Немного помедлив, доктор проговорил:
— Видите ли, было уже довольно поздно, а освещение в хижине Дельгадо
очень тусклое. К тому же я не очень-то ее разглядывал — ведь мне нужно было
заниматься пациентом. Но уверяю вас, это действительно ваша внучка. —
Дэн обнял старушку за плечи и поцеловал в морщинистую щеку.
— Я должна немедленно за ней отправиться! — воскликнула
Матушка. — Лупе, иди сюда! — прокричала она. — Лупе, скажи
старому Неду, чтобы подготовил фургон. И еще... Возьми в помощники кого-
нибудь из мужчин, поднимитесь в одну из спален и спустите вниз матрас. Нужно
устроить в фургоне постель для больного.
Дэн снова улыбнулся — ему вдруг показалось, что Матушка помолодела лет на
десять. Уже возвращаясь в город, он вспомнил, что так и не отведал яблочного
пирога.
За те два дня, что Виктория провела в хижине Дельгадо, она успела
подружиться с хозяевами, и ей очень нравилось возиться с пухленьким
ангелоподобным малышом Роберто. Бодайн же быстро поправлялся, и девушке
становилось все труднее удерживать его в постели; он утверждал, что доктор
по какой-то причине не смог заехать к Эллис Андерсон — иначе та, узнав о
приезде внучки, уже появилась бы в хижине мексиканцев.
...Проснувшись довольно поздно — начинался третий день ее пребывания у
Дельгадо, — Виктория обнаружила, что Консуэло постирала и погладила ее
голубое платье. Девушка оделась и тщательно причесалась — ей хотелось
произвести на бабушку благоприятное впечатление, если та все же появится.
Затем она отправилась в стойло, чтобы проведать Бунтаря.
Возвращаясь к хижине, Виктория увидела стоявший у крыльца фургон.
Неужели
бабушка?
— подумала она и тотчас же замедлила шаг — почему-то ей вдруг
стало страшно. Поравнявшись с фургоном, Виктория увидела на месте возницы
пожилого мужчину; он ей кивнул, но не улыбнулся.
Открыв дверь, Виктория вошла в хижину и тут же увидела маленькую седоволосую
старушку в платье из набивного ситца. Какое-то время они молча разглядывали
друг друга. Мануэль и Консуэло незаметно выскользнули из комнаты, чтобы не
смущать гостей. Внезапно старушка улыбнулась и заключила девушку в объятия.
— О, мое милое дитя, ты так похожа на свою мать, — сказала
она. — Да-да, просто невероятное сходство... Сначала я даже подумала,
что Господь вернул мне дочь.
Виктория с облегчением вздохнула и обняла старушку. Обе прослезились, но
нисколько своих слез не стыдились. Наконец Эллис чуть отстранилась и
проговорила:
— Я так рада, моя дорогая, я счастлива...
— Бабушка, а я очень боялась, что ты не захочешь меня видеть.
— Не захочу тебя видеть, дитя? Да я мечтала об этом. И вот теперь моя
мечта сбылась.
— О, бабушка!.. — воскликнула Виктория. — Ты именно такая,
какой тебя описывал Бодайн, и даже еще лучше.
— Как приятно, дорогая, когда тебя называют бабушкой. — Старушка
снова улыбнулась. — Знаешь, здесь все называют меня Матушкой, но для
тебя я бабушка. О, Виктория, это самый счастливый день в моей жизни. А
теперь проводи меня к Бодайну. Я не видела его целую вечность.
Виктория проводила бабушку в спальню. Бодайн сидел на кровати со скрещенными
на груди руками.
— Ты постарел, — сказала Матушка, усаживаясь табурет.
— А ты нет, — ответил великан.
— Это неправда, ты же знаешь, — с улыбкой проговорила старушка.
— Я не стал бы тебе лгать, — возразил Бодайн.
— До сих пор ты действительно никогда мне не лгал. — Матушка
внимательно посмотрела на него, потом, поднявшись на ноги, добавила: — Я
приехала, чтобы забрать вас домой.
Бодайну устроили в фургоне постель. Он начал возражать — заявил, что не
желает ехать, как старик на смертном одре. Но Эллис Андерсон, строго
взглянув на него, проговорила:
— Ты сделаешь все так, как я скажу. Более того, дома ты будешь
соблюдать постельный режим еще целую неделю.
Бодайн молча кивнул и улегся на матрас.
Повернувшись к Мануэлю Дельгадо, Эллис Андерсон сказала:
— Я хочу отблагодарить вас за гостеприимство, оказанное моей внучке и
Бодайну. — Она вытащила кошелек.
— Нет, сеньора, мы не возьмем денег, — заявил гордый
мексиканец. — Нам было приятно принимать у себя сеньориту Викторию и
сеньора Бодайна.
Матушка поняла, что обидела хозяев, и протянула Мануэлю руку.
— Я вам обоим очень благодарна, — сказала она.
Виктория взяла на руки Роберто и чмокнула его в смуглую щечку. Потом подошла
к Консуэло и, передав ей ребенка, крепко обняла женщину. Повернувшись к
Мануэлю, девушка пожала ему руку и проговорила:
— Спасибо за вашу доброту. Вы мои первые друзья в Техасе. Если не
возражаете, я буду иногда к вам наведываться.
— Вы окажете честь нашему скромному дому, — вежливо ответил
Мануэль.
Эллис Андерсон с улыбкой наблюдала за внучкой; она видела перед собой не
избалованную богачку, а прелестную и отзывчивую девушку с добрым сердцем.
Минуту спустя фургон тронулся с места. Сзади, привязанный к фургону,
следовал Бунтарь. Виктория с улыбкой поглядывала на бабушку. Было очевидно,
что старушка ей рада, и, следовательно, их с Бодайном путешествие
завершилось вполне благополучно.
Когда они прибыли на ранчо, Эллис уложила внучку отдыхать, а затем
уединилась с Бодайном. И тот поведал ей обо всех злоключениях девушки. Когда
же Бодайн наконец закончил рассказ, старушка утерла слезы и сказала:
— Ты даже не представляешь, что значит для меня ее присутствие. Она так
похожа на Мэри Элизабет...
— Только внешне, — заметил Бодайн. — Характером она в свою
бабушку.
— Как ты думаешь, янки ее здесь не выследят? — Эллис с беспокойством взглянула на Бодайна.
— Едва ли, — ответил тот. — Только О'Брайены знают, куда мы
направились. Но я им полностью доверяю.
— И все же надо проявлять осторожность, — проговорила
старушка. — О, Бодайн, я так рада, что ты вернулся. Я допустила ошибку,
когда позволила тебе уехать в Джорджию вместе с Мэри Элизабет. В результате
твоя собственная жизнь не сложилась. Сначала ты присматривал за моей
дочерью, а потом — за внучкой.
— Я ни о чем не жалею, Эллис. И на жизнь не жалуюсь.
— Что ж, поправляйся побыстрее. Мне нужен помощник на ранчо.
— А я уж думал, что ты об этом не вспомнишь, — улыбнулся Бодайн.
— Полагаю, ты должен занять достойное место в нашей семье, —
продолжала Матушка.
— Ты о чем? — удивился Бодайн.
— Я считаю, что тебе следует принять имя своего отца.
Бодайн с сомнением покачал головой:
— Когда-то это было для меня очень важно, но теперь я об этом не думаю.
— Напрасно, — пробормотала Эллис. — Да, Бодайн, я допустила
ошибку. Конечно же, мне не следовало отпускать тебя с Мэри Элизабет. Если бы
ты остался здесь, то забыл бы о ней и завел собственную семью.
— У меня нет имени, чтобы передать его детям.
— Если бы я настояла, твой отец официально признал бы тебя своим сыном.
— Не вини себя ни в чем, Эллис. Ты прекрасно ко мне относилась. Ты
взяла меня в свой дом и заботилась обо мне как о собственном сыне. Не всякая
женщина сделала бы это для внебрачного ребенка своего мужа.
— Возможно, мне не следовало брать тебя к себе. Но я ведь не ожидала,
что вы с Мэри Элизабет полюбите друг друга.
— Не стоит ворошить прошлое. — В глазах Бодайна промелькнула
боль. — Мы не в силах что-либо изменить. И я не уверен, что хотел бы
что-то менять. Видишь ли, у меня есть дочь Мэри Элизабет. И она любит меня
как отца.
— Да, верно, — кивнула Эллис. — За годы преданности ты получил эту маленькую награду.
— Не согласен, — возразил Бодайн. — Для меня это величайшая
награда.
— Что ж, тебе пора отдохнуть, — проговорила Матушка. — Добро
пожаловать домой. Я очень по тебе скучала. — Старушка поднялась,
подошла к лампе и погасила ее.
...Лежа в темноте, Бодайн вспоминал прошлое. Ему было десять лет, когда
умерла его мать. После ее смерти мальчика взяла к себе тетка. Но у нее было
много детей, и еще один рот оказался ей в тягость. Однажды она выпроводила
племянника к Андерсонам, заявив, что настал их черед позаботиться о
мальчике.
Бодайна искупали, дали ему новую одежду и разместили в одной из комнат
наверху. Эллис относилась к мальчику очень хорошо, а вот ее муж Роберт,
казалось, не замечал его.
Вскоре после этого умер малолетний сын Андерсонов, и в доме поселилась
печаль. Хозяйская дочь Мэри Элизабет все больше привязывалась к Бодайну и
бегала за ним повсюду как собачонка. Мальчик взрослел и начал помогать на
ранчо наемным работникам. Когда Бодайну исполнилось двадцать, Роберт
Андерсон погиб на войне с Мексикой. Мэри Элизабет прибежала к нему в слезах
и рассказала о постигшем их несчастье.
— О, Бодайн, папу убили, — всхлипывала она.
Он обнял девушку, пытаясь ее утешить. Бодайн не помнил, как это произошло,
но случилось так, что он поцеловал Мэри Элизабет. Она тут же прижалась к
нему всем телом, и юноша вдруг понял, что любит ее; она же давно его любила.
Они решили пожениться, но пока не стали посвящать в свои планы мать Мэри
Элизабет — женщина оплакивала мужа. Однако Бодайн не умел скрывать свои
чувства, и Эллис не на шутку встревожилась. Как-то раз она пригласила детей
к себе в комнату и проговорила:
— Мне кажется, вы хотите что-то рассказать, не так ли?
Бодайн промолчал, но Мэри Элизабет взяла его за руку и с улыбкой сказала:
— Мама, мы любим друг друга и решили пожениться.
Лицо Эллис покрылось мертвенной бледностью.
— Значит, все зашло так далеко?.. — пробормотала она, опускаясь в
кресло.
— Я понимаю, что не очень-то подхожу для Мэри Элизабет, — сказал
Бодайн. — Но я буду трудиться и стану хорошим мужем.
Эллис разрыдалась.
— О, мои дорогие дети, что я с вами сделала?! — убивалась
она. — Как я могла не видеть того, что происходит? Как я могла?..
— Не плачь, мама, — проговорила Мэри Элизабет. — Ведь мы
любим друг друга.
Эллис Андерсон подняла голову и воскликнула:
— Дети, вы не можете пожениться! Вы брат и сестра.
Вспоминая эти мгновения, Бодайн и сейчас испытывал боль — казалось, все
случилось только вчера. Он тогда выбежал из дома, оседлал лошадь и ускакал.
Целый год юноша провел вдали от дорогих ему людей. На западе Техаса он нашел
работу на одном из многочисленных ранчо. Однажды ему принесли письмо. В
письме было всего две строчки:
Возвращайся. Мы по тебе скучаем
.
В тот же день Бодайн собрал свои пожитки и отправился домой. Он по-прежнему
любил Мэри Элизабет, но заставлял себя скрывать это от окружающих. А вот
девушка относилась к нему уже иначе: теперь она любила Бодайна как брата.
Когда Мэри Элизабет вышла замуж за Джона Фарради, Бодайну пришлось
отправиться вместе с ней — она со слезами умоляла его поехать. Джон Фарради,
желая угодить молодой жене, также настоятельно просил молодого человека
сопровождать их в Джорджию.
Со временем Джон и Бодайн стали друзьями. Когда же Мэри Элизабет умерла от
родов, Бодайн полюбил ее дочь как свою собственную — ведь эта девочка вполне
могла бы быть его дочерью, если бы жизнь сложилась иначе.
Уже засыпая, Бодайн подумал:
Слишком поздно для меня давать ей свое имя.
Да, слишком поздно
.
На следующий день внучка с бабушкой отправились осматривать ранчо. Бодайн,
чувствовавший себя неплохо, хотел присоединиться к ним, но Эллис настояла,
чтобы он остался дома.
Виктория внимательно слушала бабушку, показывавшую ей свое хозяйство.
— Я заметила, что у тебя работают в основном мексиканцы, — сказала девушка. — Почему?
— Видишь ли, они очень хорошие работники, надежные и трудолюбивые. К
тому же необыкновенно дружелюбные. — Эллис с улыбкой взглянула на
внучку. — Поверь, мексиканцы прекрасно относятся к женщинам. Они очень
галантны. У меня работают всего сорок человек, а в Рио-дель-Лобо — более
тысячи.
— Я так много слышала о Рио-дель-Лобо, — проговорила
Виктория. — Мне не терпится увидеть это ранчо.
— Уверена, что тебе не придется долго ждать. — Эллис снова
улыбнулась. — Эдвард Ганновер — весьма учтивый кавалер.
— Разве он не женат? — спросила девушка.
— Пока что ни одной женщине не удалось довести его до алтаря, хотя
многие пытались.
— Некоторые мужчины, как мне кажется, не хотят жениться, — в
задумчивости проговорила Виктория. — Например, Бодайн.
Глаза Эллис Андерсон затуманились слезами, и она сменила тему разговора.
— Нам нужно позаботиться о твоем гардеробе, Виктория. Ты же не можешь
довольствоваться всего одним платьем.
Девушка кивнула.
— Вероятно, мне нужно спросить у Бодайна, есть ли у нас деньги на
материал.
— Глупости! — заявила Эллис. — Идем со мной.
Миссис Андерсон отвела внучку к себе в спальню и открыла сундук, стоявший в
ногах кровати. Вытащив из сундука целую гору отрезов, она разложила их на
кровати.
— Какая красота! — воскликнула девушка, разглядывая ткани. —
Я могу выбрать то, что мне нравится?
— А для чего, по-твоему, я привела тебя сюда?
— О, бабушка! Ты у меня замечательная!
— Возьми вот это. — Эллис указала на отрез голубого шелка. — И выбери еще что-нибудь.
— О... Спасибо! — Виктория поцеловала бабушку в обе щеки, потом
вдруг спросила: — Можно я закажу платья у Консуэло? Она ведь шьет...
— Конечно, можно, если ты этого хочешь.
— Мне очень хочется отблагодарить Дельгадо за их добросердечие, но они
ужасно гордые. Я не знала, как им помочь. А если заказать платья, Консуэло
заработает.
— Я горжусь тобой, Виктория, — сказала Эллис. — У тебя доброе
сердце.
— Бодайн постоянно говорит, что я пошла в тебя, бабушка, — с улыбкой проговорила девушка.
— Он и мне об этом говорил. — Старушка рассмеялась. — Что ж,
пойдем, Виктория. Можно поехать к Дельгадо прямо сейчас.
Консуэло с радостью приняла заказ и сняла с Виктории мерки. Затем они
обсудили фасоны платьев.
Матушка привезла мексиканцам два окорока, бекон, несколько кувшинов с бобами
и зерном, мешок картошки, а также абрикосы и мармелад.
— Но это слишком большая плата за пошив нескольких платьев, —
сказала Консуэло.
— Глупости! — заявила Эллис. — Это вовсе не плата. Просто я
освобождала место у себя в погребе и в коптильне. А за работу я рассчитаюсь
деньгами.
Консуэло поняла, что спорить с миссис Андерсон не имеет смысла.
— И вот еще что... — проговорила Виктория. — Я хочу,
Консуэло, чтобы ты научила меня испанскому языку. Я заплачу тебе за это.
— Нет, я не стану брать с тебя деньги, — сказала
мексиканка. — Но с удовольствием с тобой позанимаюсь.
— Значит, решено. — Виктория улыбнулась. — Если ты не против,
я буду приезжать на уроки по четвергам каждую неделю.
— О... конечно, я не против. — В темно-карих глазах мексиканки
блеснули слезы. — Могу я выдать тебе один секрет? Мы с Мануэлем
боялись, что больше не увидим тебя.
— Напрасно боялись. — Виктория взяла Консуэло за руку. — Ведь
мы с тобой подруги, верно?
— Да, конечно, — кивнула мексиканка. — Мы в Техасе уже два
года, и мне очень не хватало подруги.
Когда гостьи собрались уезжать, появился Мануэль.
— Моя внучка говорит, что ты кожевенник, — обратилась к нему
старушка. — Так что приезжай завтра на ранчо. У меня много работы для
кожевенника.
Мануэль улыбнулся и сказал, что непременно приедет.
— Виктория, ты замечательно все устроила, — говорила старушка на
обратном пути. — Ты заставила их думать, что они оказывают тебе услугу.
С тобой мне нужно держать ухо востро.
— Но Консуэло и в самом деле оказывает мне услугу, — с улыбкой
ответила девушка. — Мне очень хочется говорить по-испански.
Утром следующего дня Виктория пошла в конюшню, чтобы оседлать Бунтаря.
Дружелюбно настроенные работники улыбались ей и приветственно махали руками.
В конюшне девушку встретил Нед — довольно странный человек, как показалось
Виктории при первом знакомстве. Нед говорил о себе в третьем лице, называл
себя старым Недом, а обществу людей предпочитал лошадей.
— Ваш Бунтарь ждет вас, мисс Виктория, — сказал старый Нед. —
Он думает, что вы о нем забыли.
— Как я могу забыть о нем?
— Старый Нед так и сказал Бунтарю. Но вы же знаете, какие они, эти
лошади.
— А какие они?
— Они доверяют людям, но люди
...Закладка в соц.сетях
