Жанр: Любовные романы
Обещание экстаза
... Эдвард рассмеялся.
— В этом нет необходимости, мистер Ганновер.
— Мисс Фарради, вы прелесть.
Они достигли вершины холма. Виктория остановилась и осмотрелась.
— О чем вы думаете? — спросил Эдвард.
— Вспоминаю свой дом.
— Вы все еще скучаете по Джорджии?
— Я всегда буду скучать по ней. Может, посмотрим, что в коробке, мистер
Ганновер? Надеюсь, ее содержимое стоит ваших двух сотен долларов.
Девушка села на траву и открыла коробку. Молодой человек уселся рядом.
— Хм... яблочный пирог, — пробормотал он, заглядывая в
коробку. — Вы сами его испекли?
— Нет, бабушка, — ответила Виктория. — Что ж, приступим?
Какое-то время они ели молча.
— А что будет после ужина? — неожиданно спросила Виктория.
— Танцы, естественно, — ответил Эдвард.
— Похоже, что ваши деньги, мистер Ганновер, пропали даром. —
Девушка рассмеялась. — Наверное, вы на меня рассердились.
— Нисколько, мисс Фарради. Скажите, где вы учились?
Девушка вытерла пальцы салфеткой и, убрав ее в коробку, закрыла крышку. Немного помедлив, ответила:
— Сначала у меня была гувернантка-англичанка, потом — частный учитель.
А в тринадцать лет я начала посещать
Школу молодых леди
в Саванне.
Эдвард улыбнулся и спросил:
— А как вы считаете, мисс Фарради, вы стали молодой леди?
Виктория пожала плечами:
— Бесс сказала бы, что нет. Она часто меня отчитывала за какие-нибудь
проступки.
Виктория прислонилась спиной к стволу дуба и, сняв шляпку, улыбнулась
Эдварду.
Оказывается, он может быть любезным
, — подумала девушка. Его
общество начинало ей нравиться.
— Расскажите мне о Рио-дель-Лобо, — попросила она.
— Это ранчо почти ничем не отличается от других. Правда, особняк — в
испанском стиле. Потому что моя мать была испанкой.
— Должна признаться, что не очень-то хорошо понимаю, что такое ранчо.
Ведь ранчо и плантация — это, конечно же, не одно и то же?
— Нет, разумеется, — улыбнулся Эдвард. — Вот вы, например,
что выращивали у себя в Джорджии?
— Хлопок и табак преимущественно. И еще рис.
— Ох, простите, — пробормотал Эдвард. — Наверное, вам больно
вспоминать о Джорджии?
— Не беспокойтесь, мистер Ганновер. На сей раз я не впаду в истерику,
уверяю вас. — Девушка обворожительно улыбнулась. — А теперь, как
сказала бы миссис Де Леоне из моей бывшей школы, надо перевести разговор в
другое русло, чтобы вы, мистер Ганновер, получили возможность рассказать о
себе. Урок номер один: мужчины любят рассказывать о себе. Главное —
заставить их поверить, что вам интересно их слушать.
Эдвард чувствовал, что Виктория его очаровала. Она была не только красивой и
умной, но и обладала чувством юмора. Внезапно ему в голову пришла совершенно
неожиданная мысль: он представил, как Виктория разливает гостям чай и, сидя
напротив него, ведет с его друзьями светскую беседу. Да, она могла бы стать
идеальной женой для человека, правящего империей Ганноверов.
— Вам нравилось посещать школу миссис Де Леоне? — спросил Эдвард.
— Нет. — Виктория покачала головой. — Я лишь изредка могла
приезжать домой и очень скучала по плантации и по Бодайну. В то время мой
отец и Пол уже отправились на войну.
— Расскажите про Пола.
— Урок номер два: никогда не говори в присутствии мужчины о
другом. — Девушка наморщила носик. — Видите, какая я хорошая
ученица?
Эдвард рассмеялся.
— Но мне действительно было бы интересно послушать...
— Он высокий, — сказала Виктория. — Такой же, как вы. У него
светлые волосы и голубые глаза. Его семья владеет плантацией по соседству с
отцовской. Все мои подруги бессовестно с ним кокетничали.
— Вы тоже с ним кокетничали?
— Нет, в этом не было необходимости.
— Значит, другие девушки не могли с вами соперничать?
— У них не было такой возможности.
— Почему он на вас не женился, мисс Фарради?
— Началась война. — Глаза Виктории затуманились слезами. —
Пол торопил с женитьбой, но я хотела дождаться возвращения отца. Тогда я еще
не знала, что отец погиб. — Девушка невольно сжала кулаки. — И я
не знала, что способна ненавидеть. Но мне не пришлось этому долго учиться. Я
ненавижу янки, ненавижу... Впрочем, я уверена, что и вы их не очень-то
любите.
— Виктория, я... — Эдвард внезапно умолк.
Она улыбнулась.
— Если вы помните, я обещала не закатывать истерик. Может, сменим тему?
— Не все янки были негодяями, — пробормотал Эдвард. — Среди
них были и порядочные люди.
— Вы слишком уж благодушны, мистер Ганновер. Для меня хороший янки —
это мертвый янки.
— Возможно, вы так думаете сейчас, — заметил Эдвард. — Но со
временем ваши взгляды изменятся.
— Вы слишком плохо меня знаете, мистер Ганновер. — Виктория
встала. — Я никогда их не прощу!
Эдвард тоже поднялся на ноги.
— Похоже, я вас расстроил. — Он заглянул девушке в глаза. — Я
этого не хотел. Мисс Фарради... Виктория, я должен кое-что сказать вам.
— Прошу вас, — взмолилась она, — давайте прекратим разговор о
янки. Лучше полюбуемся этим изумительным закатом.
Виктория присела на траву, и Эдвард устроился рядом. Хотя молодой человек к
ней не прикасался, она каждой клеточкой ощущала его близость.
Вскоре солнце ушло за горизонт, и вокруг почти сразу же стемнело. Внизу
зазвучала музыка — начались танцы. Какое-то время они молча смотрели на
танцующие пары. Наконец Эдвард поднялся и подал девушке руку.
— Я неплохо провел время, — сказал он с улыбкой.
— Я тоже, — кивнула Виктория. Сегодня Эдвард действительно был
совсем другим человеком — настоящим джентльменом.
— Боюсь, я должен идти, мисс Фарради. Видите ли, вернулся с войны сын
моего управляющего. Я обещал, что приду к ним отметить событие.
Виктория кивнула:
— Я вас понимаю.
— У меня идея! — воскликнул вдруг Эдвард. — Завтра на моем ранчо фиеста. Вы приедете?
— Что такое фиеста? — спросила девушка.
— В данном случае — мексиканский праздник. У нас будут музыканты и
будут танцы в очень живописных нарядах. Мне кажется, вам понравится.
— Сомневаюсь, что Бодайн меня отпустит. — Виктория покачала
головой и грустно улыбнулась — ей очень хотелось принять участие в фиесте.
— Мое приглашение касается не только вас, мисс Фарради, но и вашей
бабушки.
Виктория ненадолго задумалась.
— Конечно, я бы хотела приехать, — пробормотала она.
— Вот и хорошо! — просиял Эдвард. — А теперь я должен
доставить вас к бабушке. Но сначала... Можно взять кое-что на память о
сегодняшнем вечере?
— Я вас не понимаю...
Эдвард развязал голубую ленточку, стягивавшую волосы девушки, и золотистые
локоны рассыпались по плечам.
— Интересно, сколько ленточек у вас в коллекции, мистер
Ганновер? — с улыбкой проговорила Виктория.
— Урок номер два, — ухмыльнулся Эдвард, — никогда в
присутствии женщины не говори о другой.
Они рассмеялись и начали спускаться по склону холма.
Уезжая с вечеринки, устроенной в честь возвращения Карлоса, Эдвард
чувствовал, что перебрал со спиртным. Впрочем, ничего удивительного —
Эстансио, отец Карлоса, знал, что предложить гостям.
Раздеваясь перед сном, Эдвард обнаружил в кармане голубую ленточку, которую
вытащил из волос Виктории несколько часов назад. Он поднес ее к лицу и, как
и ожидал, уловил слабое благоухание сирени. Эдвард лег на кровать и начал
перебирать в памяти события прошедшего вечера.
Да, вечер удался. Хотя кое-что озадачивало... Он отправился на
благотворительный ужин, чтобы очаровать прелестную Викторию, а в результате
сам был ею очарован. Конечно же, Дэн прав — Виктория удивительная девушка. И
она могла бы стать прекрасной женой хозяину Рио-дель-Лобо.
Но примет ли Виктория его предложение? Слишком уж решительно она была
настроена против всех, кто сражался на стороне северян.
Завтра же расскажу
ей об этом
, — подумал Эдвард. Он почти не сомневался, что в любом
случае сумеет завоевать ее сердце.
Глава 12
Виктория сидела за пианино, когда в комнату вошла Эллис Андерсон. Девушка
поднялась со стула и обняла старушку. Потом вдруг спросила:
— Бабушка, почему жизнь состоит... из черных и белых полос?
— Полагаю, Господь посылает нам испытания, чтобы мы больше ценили
счастливые моменты жизни. Я всегда свято верила в то, что Господь посылает
тяжелые испытания тем, кого больше любит, чтобы проверить их силу и
выносливость.
Девушка просияла.
— Значит, Господь проявляет ко мне особую любовь, бабушка.
Эллис Андерсон рассмеялась и поцеловала внучку в щеку.
— Ты права, девочка. О... Слышишь? — Матушка подошла к окну и
отдернула занавеску. — Это Дэн приехал. Выйди и поздоровайся с ним. А я
тем временем накрою на стол. Если не ошибаюсь, наш милый доктор, как всегда,
голоден.
— Добрый день, Виктория. — Поднявшись на крыльцо, Дэн
улыбнулся. — Как дела?
— Ох, Дэн, жизнь состоит из черных и белых полос. Так что я не жалуюсь.
Зайдешь в дом?
— Давай посидим на веранде, Виктория, если ты не против. День сегодня
замечательный.
— Бабушка готовит обед. Она полагает, что ты составишь нам компанию.
Дэн рассмеялся и уселся на верхней ступеньке.
— Я, как всегда, все верно рассчитал. Как тебе благотворительный
ужин? — Доктор внимательно посмотрел на девушку.
— Должна признаться, мне понравилось. — Виктория села рядом с
Дэном и обхватила руками колени. — Хотя я не ожидала, что мне придется
ужинать с мистером Ганновером. Знаешь, Дэн, мы с бабушкой сегодня собираемся
к нему в гости. На фиесту. Мне кажется, там будет очень весело.
— Да, думаю, тебе понравится, — кивнул доктор. — Будет
множество всевозможных развлечений.
— А ты, Дэн, поедешь на фиесту?
Доктор покачал головой:
— Меня не пригласили. Ничего не узнала про Пола О'Брайена?
— Нет. — Девушка вздохнула. — До сих пор ничего.
— Ты любишь его, Виктория?
— Да, люблю, — ответила она с улыбкой. — У меня никого не
будет, кроме Пола.
— Надеюсь, что он жив и здоров, — сказал Дэн. К своему изумлению,
он вынужден был признать, что искренне желал Виктории счастья с этим
человеком.
— Спасибо, Дэн. — Виктория улыбнулась. — Ты настоящий друг.
Пол тебе бы понравился.
Доктор очень в этом сомневался.
— Расскажи о нем, Виктория. Какой он?
Она тотчас же вспомнила, что накануне такой же вопрос задал и Эдвард
Ганновер.
— Пол очень красивый... Впрочем, это не так уж важно. Гораздо важнее
то, что он умеет любить людей и заботиться о них. Он добрый и внимательный.
Ты похож на него, Дэн, — добавила Виктория, глядя доктору в
глаза. — У тебя много достоинств Пола.
Губы Дэна тронула грустная улыбка. Сходство с человеком, которого Виктория
любила, казалось не таким уж великим достоинством.
— Надеюсь, что ты всегда будешь считать меня своим другом, Виктория.
В этот момент Эллис позвала их обедать. Дэн поднялся и протянул девушке
руку.
— Ты навсегда останешься моим добрым другом, — сказала она.
Эдвард вышел во двор, чтобы посмотреть, все ли готово к предстоящей фиесте.
Он ждал Викторию и поэтому немного волновался. Хуанита накрывала длинный
стол белоснежной полотняной скатертью, а девушки-мексиканки носили из кухни
всевозможные блюда и закуски.
— Все в порядке, Хуанита?
— Сеньор Эдуардо, вы спрашиваете об этом уже в сотый раз. Вы действуете
мне на нервы.
Эдвард невольно улыбнулся; он давно уже привык к ворчанию Хуаниты.
В этот день владелец Рио-дель-Лобо оделся в соответствии с испанской
традицией — он любил иногда покрасоваться в черных брюках с серебряными
лампасами и в коротенькой куртке, украшенной серебряной тесьмой.
Вернувшись в дом, Эдвард посмотрел на часы, стоявшие на каминной полке.
Эстансио уже давно отправился за Матушкой и Викторией, но гостьи почему-то
до сих пор не прибыли.
Тут раздался цокот копыт — к дому подъезжал экипаж.
Наконец-то
, —
подумал Эдвард, выходя из гостиной. Он помог Матушке выбраться из коляски и
поцеловал ее в щеку.
— Давно вы здесь не появлялись, — сказал он с улыбкой.
— Верно, — кивнула Эллис Андерсон. — А когда я в последний
раз была здесь на фиесте — я уже забыла.
Эдвард устремил взгляд на Викторию, стоявшую подле Эстансио. На ней было ярко-
желтое платье, а в волосах — чудесная желтая роза.
— Добро пожаловать на фиесту, мисс Фарради. — Эдвард снова
улыбнулся. — Mi casa es su casa.
— У вас необыкновенно красивый особняк, мистер Ганновер. —
Виктория подошла к молодому человеку и тоже улыбнулась.
— Весьма польщен. — Эдвард поклонился, взял девушку под руку и
повел ее в дом.
Оказавшись в холле, Виктория осмотрелась. Пол был выложен красной плиткой.
Высокие резные потолки сияли полированным деревом. У белых стен стояли
массивные испанские кресла, обитые алым бархатом. Широкую лестницу, ведущую
на второй этаж, устилал темно-красный ковер. Все свидетельствовало об
изысканном вкусе хозяев.
Эдвард проводил женщин в гостиную — ее красота и роскошь поразили Викторию.
— О, как здесь красиво! — в восторге воскликнула девушка.
— Это была любимая комната моей матери, — сказал Эдвард.
— Я провела здесь немало приятных вечеров, — промолвила
Эллис. — Порой мне не верится, что твоя матушка ушла от нас.
— Мне тоже не верится, — пробормотал Эдвард. — До сих пор
переживаю ее кончину.
Он указал на широкие двери в дальней стене и, распахнув створки, пропустил
женщин вперед. Они вошли во внутренний дворик, и Виктория снова осмотрелась.
С вбитых в землю высоких шестов свисали гирлянды разноцветных лент. Чуть
поодаль мексиканские музыканты настраивали инструменты. А в дальнем конце
двора раскинулся великолепный цветник, поражавший многообразием цветов —
некоторые из них Виктория видела впервые.
Тут девушка заметила, что, кроме лент, с шестов свешивались ярко
раскрашенные фигурки животных, вырезанные из бумаги.
— Что это? — спросила она.
— Пиньятас, — ответил Эдвард. — Они наполнены конфетами и
игрушками. — Дети с завязанными глазами будут сбивать их палками.
Сбившему фигурку достанется ее содержимое.
— Какая жалость, что их уничтожат, — посетовала Виктория.
К стоявшему во дворе длинному столу подходили мужчины и женщины. Мужчины
были одеты так же, как Эдвард, а женщины — в белых блузках и цветастых
юбках.
— Как вы все замечательно устроили! — воскликнула Виктория, глядя
на хозяина сияющими глазами.
Эдвард ответил девушке улыбкой и поднял руку, призывая собравшихся к тишине.
— Amigos, — проговорил он, — надеюсь, всем вам известна моя
почетная гостья Эллис Андерсон. А сейчас я бы хотел представить вам ее
внучку, мисс Викторию Ли Фарради. Прошу любить ее. Она впервые пришла на
фиесту, и надо, чтобы праздник ей понравился.
— Bienvenida, сеньорита Фарради! — прокричал один из мексиканцев,
и тотчас же все лица расцвели дружелюбными улыбками.
— Прошу начинать, — обратился Эдвард к музыкантам.
Тут же зазвучала музыка, и несколько пар закружились в танце. Виктория
окинула взглядом двор и увидела бабушку — та беседовала с пожилой
мексиканкой.
— Здесь собрались все ваши работники? — спросила девушка.
— Нет, не все смогли прийти, — ответил Эдвард. — Идемте
присядем.
Молодой человек подвел Викторию к мраморной скамье и сел рядом. Какое-то
время они молча наблюдали за танцующими. Наконец Эдвард сказал:
— Думаю, нам надо подкрепиться. Не возражаете?
Девушка кивнула, и Эдвард отвел ее к столу, за которым уже сидела Эллис
Андерсон.
— Бабушка, здесь чудесно! — воскликнула Виктория. — Она
взглянула на Эдварда. — Спасибо, что пригласили меня, мистер Ганновер.
— Я рад, мисс Фарради, что вам здесь нравится. Хочу представить вам
Хуаниту, мою домоправительницу. Она тут самая важная персона.
Виктория улыбнулась мексиканке и сказала, что рада с ней познакомиться.
— Я тоже счастлива с вами познакомиться, сеньорита Фарради, —
ответила мексиканка. Она давно наблюдала за хозяином и Викторией и полагала,
что в доме скоро появится хозяйка.
Почти все поданные к столу блюда оказались довольно жирными и острыми, но
очень вкусными. Когда же Виктория откусила кусочек зеленого перца, у нее из
глаз покатились слезы.
— Мне следовало предупредить вас, — сказал Эдвард. Он протянул
девушке стакан молока, пояснив, что молоко — единственное средство,
способное помочь в подобном случае.
— Как можно есть такую острую пищу? — спросила Виктория.
— Сейчас покажу. — Эдвард подозвал стоявшую неподалеку
девочку. — Колита, иди сюда, вот... — Он взял с тарелки перец и
протянул малышке.
— Нет-нет, не ешь, — запротестовала Виктория.
Девочка взяла перец и сунула в рот. Прожевав, схватила с тарелки еще один и
с улыбкой поблагодарила за угощение.
— Удивительно... — пробормотала Виктория и покачала головой.
После ужина детей отвели спать, а потом веселье продолжилось. Некоторые
женщины опять вышли танцевать; они отбивали ногами дробь и размахивали
цветными шарфами.
— Мисс Фарради, хотите, я вас поучу испанским танцам? — неожиданно
спросил Эдвард.
— Нет-нет, — ответила девушка, — я предпочитаю смотреть.
Молодой человек повернулся к Эллис Андерсон.
— Матушка, вы не станете возражать, если я покажу вашей внучке
сад? — Эллис внимательно посмотрела на Эдварда, и тот добавил: — Вы
можете присоединиться к нам.
— Нет уж, избавьте меня от этого, — покачала старушка
головой. — Пройдитесь вдвоем, и обязательно покажи Виктории фонтан.
Заметив, что хозяин уединился с красивой сеньоритой, музыканты изменили ритм
— теперь звучала мелодия, обычно сопровождавшая песни о любви.
— Что это за растение? — спросила Виктория, когда они остановились
у куста с большими красными цветами. — У него такие огромные бутоны...
И они замечательно пахнут.
— Я не знаю его названия. — Эдвард пожал плечами. — Но
уверен, что в списках оно значится. Я попрошу счетовода найти его в каталоге
и обязательно сообщу вам. — Он сорвал один крупный цветок и протянул
девушке.
Виктории поднесла бутон к лицу и вдохнула его тонкий аромат. Потом вдруг
спросила:
— Ваши работники очень вас уважают, верно?
— Да, пожалуй, — кивнул Эдвард.
— А если кто-то из них захочет уехать?
— Кто захочет, тот уедет. Они же не рабы...
Перед ними возник узкий мостик, и девушка, ступив на него, стала смотреть на
мерцавшую внизу воду.
— Знаете, в последнее время я занимаюсь духовными изысканиями, —
проговорила она.
— Какое серьезное занятие для такой молоденькой девушки. — Эдвард едва заметно улыбнулся.
— Однажды я была в лагере янки, — продолжала Виктория, — и
видела там много бывших рабов. Они торжествовали. Один старик со слезами на
глазах благодарил Господа за избавителей. Снова и снова повторял он одну и
ту же фразу:
Нас освободили от оков...
Тогда я почему-то вспомнила о
Моисее, который вывел детей Израилевых из Египта. Эта сцена меня поразила до
глубины души.
Эдвард пристально смотрел на девушку. Теперь он почти не сомневался:
Виктория Фарради и загадочная незнакомка Рея Кортни — одно и то же лицо.
— Прежде я никогда не задумывалась о рабстве, — снова заговорила
Виктория. — Считала, что рабство — в порядке вещей. Но последнее время
я начала в этом сомневаться.
— Для своего юного возраста вы очень разумная девушка, мисс Фарради.
— Почему вы постоянно говорите о моей молодости? — спросила
Виктория с некоторым раздражением.
— Вам не нравится, что я напоминаю об этом?
— Если бы не война, я уже была бы женой, а может, и матерью, —
заявила Виктория. — Многие мои подруги уже замужем.
— Возможно, я ошибался, — с серьезнейшим видом проговорил Эдвард,
и девушке показалось, что он насмехается над ней. — Мисс Фарради, не
могли бы вы поподробнее рассказать о лагере янки?
Она кивнула.
— Знаете, сначала я очень удивилась... Янки тащили за собой целую армию
прибившегося к ним сброда. Но ведь всех их надо было кормить... Потом Бодайн
объяснил мне, что они сами добывали себе пропитание — грабили поля и
особняки.
— Бодайн был в лагере вместе с вами?
— Нет, я была одна.
Эдвард решил, что было бы неблагоразумно продолжать расспросы, и с улыбкой
сказал:
— Расскажите о ваших духовных изысканиях, мисс Фарради.
— Возьмем, к примеру, ваших работников, мистер Ганновер. Я никогда не
видела, чтобы рабы относились к моему отцу с таким же почтением.
— Может, вы немного превращаетесь в янки, мисс Фарради? —
усмехнулся молодой человек.
— Не смейте даже думать об этом! Лучше скажите... Откуда течет этот
ручей?
— Сейчас покажу. Пойдемте.
Они перешли на другую сторону ручья и зашагали по дорожке, вымощенной
красным кирпичом. Вдоль дорожки были установлены факелы, освещавшие им путь.
Вскоре девушка услышала журчание воды, а затем увидела фонтан в виде
греческой богини. Богиня, стоявшая на высоком постаменте, держала в руках
кувшин, из которого и выливалась вода.
— О, мистер Ганновер, у меня нет слов, чтобы описать ваш замечательный
дом! — в восторге воскликнула девушка. — Скажите, кто разбил этот
сад?
— Мой отец. Этот сад в точности повторяет сад его дома в Англии — там
он жил в детстве.
— Я видела подобные сады в Англии, — сказала девушка.
— Вы бывали в Англии? — удивился молодой человек.
— Да. Однажды отец взял меня с собой, — ответила Виктория. —
Значит, ваш отец был англичанин, а мать — испанка.
— Верно, — подтвердил Эдвард. — Довольно странное
сочетание... От отца я унаследовал холодный и расчетливый ум, а от матери —
горячую испанскую кровь.
— Похоже, что в большинстве случаев преобладают материнские черты, не
так ли, мистер Ганновер? — Виктория внимательно посмотрела на молодого
человека.
Он весело рассмеялся.
— Вероятно, вы правы, мисс Фарради. И в данный момент моя испанская
кровь утверждает, что вы удивительно хороши собой.
— Вы очень любезны, мистер Ганновер. Спасибо, что показали ваш
восхитительный сад.
— Это доставило мне удовольствие. — Молодой человек галантно
поклонился. — Вернемся к гостям?
Девушка кивнула, и они снова зашагали по дорожке. Эдвард собирался сказать
Виктории, что служил в армии северян, но потом решил, что выбрал не самое
подходящее время. Он расскажет об этом позже. Он был уверен, что сумеет
объяснить свой поступок.
Остановившись у куста, с которого он недавно сорвал для девушки цветок,
Эдвард сп
...Поділитися у соцмережах
