Жанр: Любовные романы
Обещание экстаза
...иво, — кивнула Эллис. — Найди Бодайна. Он тебе
и покажет телку.
— А где ваша внучка? — спросил Эдвард, вставая из-за стола.
— Она отправилась на верховую прогулку. Должна скоро вернуться.
Эдвард подошел к загону и увидел седоволосого великана, полировавшего седло.
Мужчина поднял голову и уставился на Эдварда холодным колючим взглядом.
— Вы, должно быть, Бодайн?
— Верно, — кивнул великан. Отложив седло, он подошел к гостю.
— Я Эдвард Ганновер, — представился молодой человек и протянул
руку.
С любопытством глядя друг на друга, мужчины обменялись рукопожатиями.
— Я знал вашего отца, — сказал Бодайн.
— А я много про вас слышал, — сообщил Эдвард. — Матушка
сказала, что вы можете показать мне телку.
— Да, конечно.
В этот момент у ворот загона появился всадник на изумительном черном жеребце
— шкура животного лоснилась на солнце, а блестящая грива переливалась, когда
конь вскидывал голову.
Какое-то время Эдвард любовался черным красавцем. Затем поднял взгляд на
всадника — и узнал Викторию. В следующее мгновение она спешилась и взяла под
уздцы своего жеребца. На ней были бриджи для верховой езды, белая полотняная
рубашка и элегантные черные сапожки. Золотистые локоны крупными кольцами
обрамляли лицо и ниспадали на плечи.
— Доброе утро, мистер Ганновер, — проговорила она ледяным тоном.
— Доброе утро, мисс Фарради. — Эдвард улыбнулся.
Девушку била дрожь, но она надеялась, что этого никто не замечает. Надо же
такому случиться! Он увидел ее в мужском наряде! Он и так был о ней не очень-
то высокого мнения — так что же подумает теперь?
— Мне кажется, у Бунтаря в копыте застрял камешек, — проговорила
Виктория, демонстративно не замечая Эдварда.
— Сейчас взгляну. — Бодайн подошел к коню. — Какое копыто?
Она указала на правую заднюю ногу. Бодайн поднял ногу жеребца и аккуратно
выковырнул камешек перочинным ножом.
— Откуда у вас этот жеребец? — спросил Эдвард.
— Мне его подарил Пол О'Брайен. — Виктория с вызовом взглянула на
гостя.
— Замечательный жеребец! — воскликнул Эдвард.
— Не подходите к нему слишком близко, — предупредила
девушка. — Он не подпускает чужих.
Эдвард протянул к коню руку, но тот попятился и встал на дыбы.
— Я же предупреждала, — сказала Виктория.
— Почему он не хочет меня подпускать? — удивился Эдвард.
— Он никому не позволяет садиться в седло, — пояснил
Бодайн. — Кроме Виктории, конечно. Впрочем, однажды он сделал
исключение. Я был ранен, и Бунтарь позволил мне вскарабкаться ему на спину,
но и тогда Виктория сидела в седле.
— Удивительный жеребец, — пробормотал Эдвард. — Я завидую
вам, мисс Фарради.
— Сумеете его объездить, забирайте, — с усмешкой проговорила
Виктория.
И тут Эдвард вдруг вспомнил историю, рассказанную Реем Кортни, —
историю о черном жеребце и переодетой девушке. Он внимательно посмотрел на
Викторию.
— Скажите, мисс Фарради, вы на этом коне приехали из Джорджии?
— Конечно, — кивнула она.
Эдвард снова посмотрел на девушку. Он почти не сомневался: перед ним стояла
таинственная незнакомка Рея Кортни.
— Может, ты проедешь на нем круг? Я хочу посмотреть, не хромает ли
он, — проговорил Бодайн. — Впрочем, едва ли он хромает. Камень
вошел неглубоко.
Виктория вставила ногу в стремя и взлетела в седло. Развернув Бунтаря, она
направила его к воротам конюшни.
— Что насчет телки? — Бодайн повернулся к Эдварду.
— Я не стану ее смотреть. Возьму не глядя. — Эдвард не сводил глаз
с всадницы.
Бодайн улыбнулся и кивнул.
Виктория же тем временем снова развернула коня и пустила его рысью. Сделав
круг и убедившись, что Бунтарь не хромает, девушка подъехала к загону и
спешилась. Не обращая на Эдварда внимания, она завела коня в стойло и
принялась его расседлывать. Эдвард направился к ней, чтобы помочь.
— В этом нет необходимости, — заявила она. — Я привыкла сама
ухаживать за Бунтарем.
— Мне бы хотелось поговорить с вами, — сказал Эдвард.
Виктория закрыла дверцу стойла и с неприязнью взглянула на молодого
человека.
— Мне кажется, вы уже об этом говорили, мистер Ганновер.
— Нет-нет, я сейчас о другом.
Девушка заглянула ему в лицо. Глаза молодого человека смотрели на нее с
мольбой.
— Очень сожалею, мистер Ганновер, но я обещала бабушке помочь на
кухне, — заявила она и прошла мимо. — Бодайн, я ухожу!
Великан молча кивнул.
— Всего хорошего, мистер Ганновер, — бросила Виктория через плечо.
Эдвард проводил девушку взглядом, потом подошел к Бодайну.
— Мисс Фарради когда-нибудь попадала в лагерь армии Шермана? —
спросил он напрямик.
— Почему вас это интересует? — Бодайн пристально взглянул на
молодого человека.
— Это важно. Мне кажется, я знаю человека, который видел ее там.
Бодайн пожал плечами и проговорил:
— Давайте оставим эту тему, мистер Ганновер. Виктория и так
натерпелась.
Эдвард видел угрозу в холодных серых глазах, но все же не удержался от
вопроса:
— Ее плантацию захватили северяне?
— Их было трое, — кивнул Бодайн.
— Вы в это время находились дома? — спросил Эдвард, холодея при
ужасной мысли, посетившей его в это мгновение.
— Нет, она была одна.
У Эдварда перехватило дыхание. Немного помедлив, он прошептал:
— Ее изнасиловали?
— Пытались, но им это не удалось. — Глаза Бодайна сверкнули.
— Вы уверены?
Бодайн промолчал и повернулся к Эдварду спиной. Он видел, что молодого
человека влекло к Виктории; он также видел, что и ее влекло к Эдварду
Ганноверу.
— Мертвые янки не могли причинить ей вред, — бросил Бодайн, выходя
из загона.
Эдвард с облегчением вздохнул. Он узнал гораздо больше, чем рассчитывал.
Разумеется, всей правды он не знал, но полагал, что непременно узнает.
Эдвард представил, как солдаты пытались изнасиловать Викторию, и невольно
сжал кулаки — сама мысль об этом казалась ему невыносимой.
Вскочив на лошадь, Эдвард направил ее в сторону Рио-дель-Лобо. Он решил, что
пришлет к Матушке Эстансио — пусть тот сам занимается телкой.
Глава 10
День был необычайно знойным, и Виктория после обеда приняла прохладную
ванну. Затем надела легкое ситцевое платье, собрала волосы в пучок, чтобы
было не так жарко, и вышла на веранду.
— Иди сюда, малышка, посиди со мной, — раздался голос
Бодайна. — Здесь немного прохладнее. — Он подвинулся, чтобы
девушка могла присесть рядом с ним на верхней ступеньке.
— Как ты думаешь, бабушка вернется сегодня вечером? — спросила
Виктория.
— Не думаю. Скорее всего до утра она не появится. Уезжая в Сан-Антонио,
она обычно проводит там дня два. Тебе следовало бы поехать с ней и немного
развлечься. Уверен, тебе бы там понравилось.
— Я поеду с ней в другой раз. В такую жару не хочется никуда ехать.
Почему здесь так жарко, Бодайн?
— Главным образом потому, что давно не было дождей. Если в ближайшие
дни ничего не изменится, жди беды.
Солнце уже клонилось к закату, и небо окрасилось в розовые, красные и
оранжевые тона — словно кто-то плеснул на небосвод разноцветными красками.
— О таких вот закатах ты мне рассказывал в Джорджии, — проговорила
девушка. — Мне представляется, что день сражается с ночью, не
подпускает ее близко и не сдается, но тьма в конце концов берет верх.
— Я никогда об этом не думал, — ответил Бодайн с улыбкой. —
Ты очень красиво говоришь.
Тут послышался топот копыт, и вскоре к дому приблизились всадники — Эдвард
Ганновер и десять мексиканцев.
— Добрый вечер, мисс Фарради, — поздоровался Эдвард.
— Здравствуйте, мистер Ганновер.
Эдвард был вооружен; на поясе у него висела кобура с пистолетом, а за спиной
болталось ружье.
— Собрались поохотиться? — спросил Бодайн.
Эдвард спешился и сунул ружье в чехол, притороченный к седлу. Затем подошел
к крыльцу и пожал Бодайну руку.
— Мы охотимся на пуму. Я подумал, может, и вы захотите к нам
присоединиться.
— Я уже забыл, когда в последний раз охотился на пуму, —
усмехнулся Бодайн.
— Эта — на редкость крупная, — сказал Эдвард. — Лапы — с мою
голову.
Бодайн присвистнул.
— На прошлой неделе она передавила у нас с дюжину коров, —
продолжал Эдвард. — Но этим не ограничилась. Прошедшей ночью она
забралась в загон к Паттерсонам и убила двух лошадей.
— Пума потеряла осторожность, если не боится подходить так близко к
человеческому жилью, — заметил Бодайн. — Вы знаете, где ее искать?
Эдвард кивнул.
— Эстансио выследил ее. Логово на равнине, милях в десяти отсюда.
— Это во владениях Андерсонов, — сказал Бодайн.
— Поэтому я и решил узнать, не захотите ли вы к нам присоединиться.
— Собираетесь ночевать под открытым небом?
— Если мы сегодня не найдем зверя, то будем продолжать охоту, пока не
добьемся своего. Так вы едете?
— Мне нужно несколько минут, чтобы собраться и оседлать лошадь, —
ответил Бодайн и тотчас же направился к двери.
Эдвард повернулся к Виктории и с улыбкой проговорил:
— Для такого жаркого дня вы выглядите удивительной свежей, мисс
Фарради.
— Пума — очень опасный хищник? — спросила девушка, проигнорировав
комплимент.
— Эта — очень опасная. — Молодой человек снова улыбнулся.
В этот момент из дома вышел Бодайн с седельной сумкой. Оставив сумку у
изгороди, он направился к конюшне.
— Так ли необходимо убивать животное? — спросила Виктория.
— Боюсь, что да. Пума стала серьезной угрозой. Мисс Фарради, вы все еще
сердитесь на меня?
— Я не думаю об этом, мистер Ганновер.
— Когда подумаете, вспомните, пожалуйста, что я раскаиваюсь и прошу
прощения. — С этими словами Эдвард отошел от крыльца и вскочил в седло.
Тут из конюшни вышел Бодайн с оседланной лошадью. Он подхватил свою сумку и
приторочил к седлу. Виктория приблизилась к нему и тихо сказала:
— Береги себя.
Бодайн сунул ружье в чехол и повернулся к девушке.
— Не волнуйся, малышка. Уверяю тебя, мне никакая опасность не
угрожает. — Запрыгнув в седло, он добавил: — Передай бабушке, что я
поехал на охоту. Вернусь, как управимся. Доброй ночи, дорогая.
Виктория подняла глаза на Эдварда, смотревшего на нее с улыбкой.
— Мы привезем вам шкуру в качестве охотничьего трофея, — сказал
он.
— Не нужно, мистер Ганновер. Главное — верните мне Бодайна живым и
здоровым.
Мужчины пришпорили лошадей и ускакали. Виктория вздохнула и пошла в дом.
Было по-прежнему жарко и душно, но девушку била дрожь.
Бодайн сидел у костра с кружкой кофе в руках. Мексиканцы собрались в лагере,
а Эдвард Ганновер пошел проведать лошадей. Уже два дня они выслеживали пуму,
но безрезультатно.
Вернувшись, Эдвард сел напротив Бодайна.
— Лошади волнуются, — сообщил он. — Похоже, кошечка где-то
поблизости.
— Она ставит меня в тупик, — признался Бодайн. — Такое
впечатление, что эта кошка прекрасно знает, что мы собираемся делать.
— Если Эстансио, лучший в штате следопыт, не может ее найти, значит,
это никому не по силам, — пробормотал Эдвард.
— Тогда пусть она сама нас ищет.
— Она и сейчас наблюдает за нами, — сказал Эдвард. — Я нутром
чую...
— Может, и наблюдает, — кивнул Бодайн.
Какое-то время оба молчали. Эдварду вспомнилась Виктория, вспомнилось, с
каким беспокойством она смотрела на Бодайна, когда провожала его. Он
взглянул на великана, сидевшего напротив.
— Похоже, мисс Фарради тебя очень любит. Я прав?
Бодайн кивнул.
— И я ее люблю. Люблю как родную дочь.
— Расскажи мне о ней, — попросил Эдвард.
Бодайн внимательно посмотрел на собеседника. За два дня, проведенных на
охоте, он проникся к молодому человеку симпатией. Бодайн видел, как Эдвард
общался со своими людьми, и знал, что они очень его уважают.
— О Виктории трудно рассказывать, — пробормотал великан. —
Она совершенно не похожа на других женщин. Она может быть бесконечно
женственной... и может тут же измениться, прямо на глазах. Она храбрая и
бесстрашная и ненавидит любую ложь. Эта девушка стойко перенесла все
трудности войны и долгого пути. Она способна скакать на лошади дни и ночи
напролет. Думаю, что в этом и моя заслуга, — с гордостью добавил
Бодайн. — Я впервые посадил ее в седло, когда ей было всего два года. С
другой же стороны, она очень начитанная и образованная...
— Пол О'Брайен, о котором она говорила... Он жив или погиб, как ты
думаешь?
— Трудно сказать. — Бодайн пожал плечами. — Но если жив, то в
один прекрасный день он непременно здесь объявится.
— Она выйдет за него замуж?
— Они вместе росли и были неразлучны. — Бодайн внезапно умолк,
потом вдруг спросил: — Кто будет первым нести караул — ты или я?
Эдвард поднялся на ноги.
— Начинай ты. Разбудишь меня часа в два, и я тебя сменю.
Бодайн молча кивнул и погрузился в раздумья. Почему Эдвард проявлял к
Виктории такой интерес? Только потому, что она ему понравилась? Или имелись
еще какие-то причины?
Прошел час. В лагере царила тишина, временами нарушаемая лишь заунывным воем
койотов. Бодайн поднялся, потянулся... И вдруг услышал нервные всхрапы
лошадей, привязанных поодаль. Немного помедлив, Бодайн пошел выяснить, что
происходит. Осмотревшись, он, однако, ничего необычного не заметил.
И все
же Эдвард прав, — подумал Бодайн, — пума где-то поблизости
. Он
повернулся и направился обратно к костру. Несколько секунд спустя над
головой раздался какой-то подозрительный шорох, и тотчас же треснула ветка.
Бодайн мысленно выругался — конечно же, он свалял дурака, отлучившись из
лагеря без оружия.
Окинув взглядом кроны ближайших деревьев, Бодайн увидел над головой огромную
пуму. Желтые глаза хищника грозно сверкали — пума приготовилась к прыжку.
Бодайн не пошевелился, он ждал неизбежного...
В следующее мгновение зверь прыгнул — и тотчас же прогремел выстрел.
Огромная кошка рухнула в метре от Бодайна и, дернувшись несколько раз,
замерла. Бодайн издал вздох облегчения и повернулся к своему спасителю. Им
оказался Эдвард Ганновер. Он подбежал к лежавшему на земле хищнику и
осмотрел его. Затем пнул пуму кончиком сапога. Убедившись, что кошка мертва,
Эдвард опустился на корточки, чтобы получше рассмотреть зверя. Бодайн присел
рядом.
— Меткий выстрел. Прямо в сердце, — пробормотал великан.
— Это самая большая пума из всех, что я видел, — сказал Эдвард и
посмотрел на Бодайна. Их взгляды встретились.
— Спасибо, — кивнул Бодайн.
— Кони забеспокоились, и я решил посмотреть, что случилось, —
пояснил Эдвард.
— Мне повезло, — обронил Бодайн.
— Ты почему-то не счел нужным взять с собой ружье. — Эдвард
улыбнулся.
— Верно. — Бодайн вздохнул. — Теперь я чувствую себя идиотом.
Я слишком долго жил в Джорджии и забыл, что такое опасность.
Мексиканцы, разбуженные выстрелом, тоже собрались вокруг пумы; все с
изумлением разглядывали огромного хищника.
— Кто ее застрелил? — спросил Эстансио.
— Твой хозяин, — ответил Бодайн. — Он использовал меня в
качестве приманки.
Эдвард и Бодайн рассмеялись. Великан протянул руку молодому человеку, и они
обменялись рукопожатиями.
Зной не спадал, и благословенный дождь не приходил. Высоко в небе проплывали
белые облачка, но они не приносили выжженной земле долгожданной влаги.
Однако Виктория быстро привыкла к техасскому климату и уже не обращала
внимания на жару. Она познакомилась с сыновьями и дочерьми соседних фермеров
и с удовольствием общалась с ними. Дэн неизменно сопровождал ее на
вечеринки, устраиваемые молодыми людьми; среди них Виктория уже не
чувствовала себя чужой. И все же время от времени девушка вспоминала о
плантации своего отца, и тогда ею овладевала тоска по дому. И еще она
мечтала увидеться с Полом.
Как-то раз в округе устроили благотворительный ужин для сбора денег на
строительство школы. Эллис Андерсон объяснила внучке, что каждая девушка
должна приготовить коробку со снедью, а молодые люди будут выкупать эти
картонки на аукционе. Молодой человек, купивший коробку по самой высокой
цене, получит в награду общество девушки — на весь остаток дня.
— А что, если девушке не по душе общество молодого человека, купившего
ее коробку? — осведомилась Виктория.
— К этому не следует относиться серьезно, — с улыбкой ответила
бабушка. — Это только шутка и повод повеселиться. Хотя мне кажется, что
некоторые девушки ведут себя не очень честно и рассказывают своим
возлюбленным, как выглядят их картонки. Я однажды и сама так поступила. В
результате твой дедушка сделал мне предложение.
— Как романтично...
— Дэн был у нас утром, когда я собирала твою коробку. — Эллис
многозначительно взглянула на внучку.
— Значит, он будет знать, как она выглядит? — Виктория улыбнулась.
— Я ничего не могла поделать. — Эллис пожала плечами. — Он
видел, как я повязала красную ленточку на картонку с красными сердечками.
— О, бабушка, я так рада! С Дэном мне очень легко общаться.
— Это и все, что ты к нему испытываешь, Виктория? — удивилась
Эллис.
— Да, конечно. Мы с ним добрые друзья. И он знает, что я жду Пола
О'Брайена.
— А если Пол не вернется?
— Я не допускаю подобной мысли. Если он жив и здоров, то непременно
заберет меня отсюда.
— Что ж, если он и впрямь такой... — Эллис положила руку на плечо
внучки. — Я буду молиться, чтобы он вернулся невредимым. И все же...
Война уже закончилась, а его все нет. Вероятно, будет лучше, если ты
свыкнешься с мыслью, что он может не вернуться.
— Нет! — воскликнула девушка. — Ни за что.
— И вот еще что... Я должна предупредить тебя, девочка, что Дэн,
похоже, испытывает к тебе не только дружеские чувства. Я бы не хотела, чтобы
ты заставила его страдать.
— О нет, бабушка. Мы просто друзья. Он никогда не говорил, что
испытывает ко мне нечто большее, чем дружеское расположение.
— Ладно, иди. Пора собираться. — Эллис Андерсон поднялась со
стула. — Сегодня нас везет Бодайн. Ты знаешь, как он не любит ждать.
Виктория отправилась в спальню и начала одеваться. Она решила надеть
простенькое голубое платье с маленькими синими пуговками впереди и воротом
под горло. Волосы же перевязала голубой лентой под цвет платья.
Интересно, а Эдвард Ганновер будет участвовать в благотворительном ужине?
— подумала вдруг Виктория. Почему-то она снова и снова о нем вспоминала. А
ведь они не встречались с того дня, как он пригласил Бодайна на охоту...
— Виктория! — раздался голос Бодайна. — Ты заставляешь
лошадей ждать.
Девушка надела голубую шляпку и бросилась к лестнице.
Бодайн помог бабушке и внучке выбраться из коляски и проводил их к столам,
установленным на лужайке. Благотворительный ужин должен был состояться в том
же месте, где устраивался ежегодный пикник.
Викторию тотчас же окружили друзья.
— Пошли посмотрим состязания в стрельбе. — Шарлотта Бакстер взяла
ее под руку.
К девушкам вскоре присоединились Дэн и несколько молодых людей. Сначала они
наблюдали за стрелами, потом смотрели скачки; когда же стали метать подковы,
Виктория всей душой болела за Дэна. Он стал победителем и подарил ей
маленького деревянного клоуна. Когда куклу дергали за веревочку, у нее
двигались ручки и ножки. В три часа громко зазвенел колокольчик, возвещавший
о начале аукциона.
— Вот теперь начнется настоящее веселье, — шепнул Дэн на ухо
Виктории.
Девушек выстроили в ряд. Когда очередная коробка уходила с аукциона, ее
хозяйка должна была покинуть строй, чтобы отправиться со счастливым
покупателем картонки. Роль аукционера играл преподобный Блэкстон. Он ударил
молотком по столу, призывая собравшихся к порядку, и торжественно объявил:
— Итак, я начинаю!..
Виктория почти сразу же убедилась в том, что бабушка была права. Некоторые
девушки сообщали своим возлюбленным, как выглядят их картонки, и молодые
люди уходили с аукциона со своими подругами.
— Интересно, сколько мне просить за эту? — Святой отец взял
коробку Виктории. — На ней красные сердечки. — Тут священник
улыбнулся и обнюхал картонку со всех сторон. — Слушаю вас, мужчины.
Называйте вашу цену.
Торги начал Дэн, предложивший пять долларов.
Кто-то тут же предложил шесть, затем предложили семь. Виктория не
подозревала, что многие молодые люди ждали, когда Дэн вступит в торги — они
догадывались, что он будет торговаться за ее коробку.
— Пятнадцать долларов, — объявил Дэн.
— Двадцать, — раздалось из толпы.
Виктория затаила дыхание; она надеялась, что доктор все же сумеет приобрести
ее картонку.
— Двадцать пять, — сказал Дэн.
Виктория решила, что торги подошли к концу.
— Тридцать, — заявил рыжеволосый молодой человек, оказывавший
Виктории особые знаки внимания. Он ей нравился, но все же она предпочла бы
провести остаток дня с Дэном.
— Сорок долларов, — раздался голос доктора.
По толпе пробежал шепоток. Более высокой цены в этот вечер еще не
предлагали. Решив, что торги наконец закончились, Виктория улыбнулась
доктору.
— Двести долларов! — раздался вдруг чей-то голос.
Виктория вздрогнула и повернула голову. Под ближайшим деревом, скрестив на
груди руки, стоял Эдвард Ганновер — конечно же, это именно он назначил новую
цену. Святой отец спросил, не желает ли кто-нибудь добавить. Все молчали.
Виктория посмотрела на Дэна и по выражению его лица тотчас же поняла, что он
не в силах состязаться с Ганновером.
— Продано Эдварду Ганноверу, — провозгласил преподобный отец.
Эдвард медленно подошел к столу, и Блэкстон протянул ему картонку Виктории.
— Счастлив помочь школе, — пробормотал Эдвард, отсчитывая деньги.
Все дружно засмеялись.
— Не сомневаюсь, Эдвард, — усмехнулся священник.
Собравшись с духом, Виктория подошла к Эдварду. Она чувствовала, что все на
нее глазеют, и лицо ее пылало. Эдвард протянул девушке руку, и они
направились к холму. Несколько секунд спустя раздался голос отца Блэкстона:
— Что ж, давайте раскошелимся! Вы видели, что Эдвард не поскупился. Не
жалейте денег на благое дело. Сколько мне просить за эту коробку?
— Вы очень щедры. — Виктория покосилась на своего спутника.
— Это одно из моих положительных качеств.
— Вероятно, вы удивились, узнав, что это за меня вы дали столь высокую
цену, — с улыбкой проговорила девушка.
— Нет, я не был удивлен. — Эдвард ухмыльнулся. — Более того,
я был готов торговаться и дальше.
— Значит, вы узнали, что это моя коробка? Каким образом?
— Подобно другим я начал торговаться вслед за Дэном. Вы разочарованы?
— Да, разочарована, — кивнула Виктория.
— Могли бы пощадить мое самолюбие. —
...Поділитися у соцмережах
