Жанр: Любовные романы
Школа для толстушек
...ожалуйста, с
ногами на стол. Вам сразу станет легче.
- Куда-куда? - поразилась Ирина.
- На ребенка уже перекинулось? - вытаращила глаза Ксюша.
- Мальчик, что ты сегодня кушал? - спросила Поля.
Лева немного обиделся. Он желает помочь, а па него смотрят с ужасом. Хотел сказать:
"Для вас стараюсь", но стал вдруг упрекать:
- Вы на меня в последнее время совершенно внимания не обращаете. Ты, мама,
спрашиваешь, как день провел, а ответа не слушаешь. Тюполь, я просил тебя вареники с
картошкой, а ты какие сделала? С капустой! Тексю, я тебе нанялся за собаками смотреть? А
когда я в последний раз рубанок держал? Олег водить не учит, а папа на все вопросы говорит
- в словаре посмотри. Зачем вы меня завели, спрашивается, если даже в пустяковой просьбе
отказываете? Трудно вам на стол встать?
Обвинения ребенка отдавали горькой справедливостью. Первой на них отреагировала
Поля. Она сдвинула тарелки и приборы в сторону, вскарабкалась па стул, а потом на стол.
Следом со словами "Чем бы дитя ни тешилось" полезла Ксюша. Обескураженная и
терзаемая раскаянием Ира последовала их примеру.
Ксюша уворачивалась от люстры, которая била ее по голове, Поля опасливо
переминалась с ноги на ногу, Ирина нечаянно опрокинула ногой солонку. Они в ряд стояли
на столе, как на эшафоте, и с тревогой взирали на Леву.
- Дальше что делать? - спросила Ксюша.
- Смотрите по сторонам, - велел Лева.
- Вон моя заколка, - Поля показала пальцем за диван, - я ее не могла найти.
- Ты спрятал какой-то сюрприз? - спросила Ира сына. - Мы должны его отыскать?
- Нет! Неужели не замечаете? - с досадой воскликнул Лева.
Расстраивать обездоленного ребенка никому не хотелось. Они стали вслух "замечать",
надеясь попасть на правильный ответ.
- Щенки сгрызли ножки дивана, - сказала Ксюша.
- На люстре килограмм пыли, - отчиталась Поля.
- Под креслом твоя бейсболка, - сообщила Ира.
- А общая картина? - подсказал Лева. - Как она выглядит?
Ира, Ксюша и Поля крутили головами, осторожно поворачивались из стороны в
сторону, но изменений в общей картине не находили.
С улицы донесся собачий лай. Кто-то зашел на участок.
- Стойте так, - попросил Лева, - не спускайтесь! - И побежал к двери.
- Девочки, - со страхом прошептала Поля, - кажется, стол трещит, сейчас он рухнет!
- Это я на хлебницу наступила, - успокоила Ира. - Что же Лева имел в виду?
- Разворачиваемся спинами друг к другу, в круг, беремся за руки, - скомандовала
Ксюша, - начинаем медленно поворачиваться. Кто первый заметит, сразу говорите.
Олег, Марк и Вася застыли на пороге. Открывшаяся им картина была настолько
поразительна, что никаким разумным объяснениям не поддавалась.
Женщины стояли на обеденном столе. Медленно кружили по часовой стрелке, тихо
переговаривались. В центре круга, между их головами, точно ритуальное кадило,
раскачивалась люстра.
Спрятавшийся за спины мужчин Лева хихикал.
- Ничего себе! - присвистнул Олег.
- Колдуют? - прошептал Вася.
- Что здесь происходит? - воскликнул Марк.
Кружение остановилось. Ира, Поля и Ксюша заняли исходную позицию, выстроившись
в ряд, точно приговоренные к казни через повешение.
- Мы с Левочкой играем, - смущенно улыбнулась Поля.
- А что? - с вызовом спросила Ксюша. - Нельзя?
- Своего рода аутотренинг, - неожиданно заявила Ира и покраснела.
Лева благоразумно выскользнул из комнаты. Женщины спустились на пол. Мужчины
им помощи не предложили. Обменялись взглядами, которые условно можно назвать
понимающими. Так переглядываются в сумасшедшем доме здоровые люди.
Нарождавшийся протест (шторм, бунт) был задавлен в зародыше. Нелепая сцена и
неуклюжие попытки объяснить ее детской шалостью вернули подруг на позицию
оправдывающейся стороны. За ужином мужчины вели свою беседу, обращая внимания на
женщин не более, чем на пустующие стулья. Когда какой-нибудь из "стульев" подавал
голос, на секунду устанавливалась тишина, а затем разговор возобновлялся с той реплики, на
которой перебили.
- Хватит дурью маяться, - призывала Ксюша - Давайте спокойно поговорим!
Пауза. Молчание Марк набирает в легкие воздух и говорит Васе:
- Связывать идею национального самосознания в России исключительно с
православием - глубочайшее заблуждение.
Ирина ковыряется вилкой в тарелке и встревает в разговор о спорте:
- Заблуждения в нравственном достоинстве человека наносят его психике такой же
вред, как врачебные ошибки телу.
Пережевав пищу, Вася обращается к Олегу:
- А в третью лигу дворовые команды собрали. Там мастерством и не пахнет.
Дело дошло до того, что вконец оробевшая Поля через стол попросила Леву громким
шепотом:
- Скажи дяде Васе, чтобы он мне горчицу передал.
Ирина со словами "Это жестоко!" и Ксюша, обозвав мужиков гадами, вскочили из-за
стола. Поля растерялась, а потом совершила действие для нее немыслимое и объясняемое
исключительно припадком женской солидарности. Она выхватила из-под носа мужчин
тарелки с недоеденным ужином, шлепнула их друг на друга и понесла на кухню.
Вася, Марк и Олег, с ножами и вилками в руках, посмотрели на пустующий стол и
довольно рассмеялись.
Возможно, с каждым из них в отдельности и не составило бы труда справиться, то есть
убедить в ошибке, умаслить клятвами, пристыдить обидами. Но мужчины сплотились, как
они сами горько шутили, в "клуб рогоносцев". Без лишних разговоров они оказывали друг
другу моральную поддержку и едва ли не соревновались в способах наказания неверных
женщин. Они жили по неписаному уставу "клуба", который обязывал их быть
равнодушными к словам, рыданиям и увещеваниям, вырывавшимся из женских уст.
Жестокосердие, впрочем, не исключало потребительской придирчивости. Прежде
нетребовательные и покладистые в быту, теперь они позволяли себе начальственный окрик.
Где мои носки? Почему складка на рубашке? Утюжить до сих пор не научилась? Пришей
пуговицу. Найди галстук. Купи крем для бритья.
Женщины покорно сносили тиранию, и это служило лучшим доказательством их вины.
Знает кошка, чье масло съела, и трется о хозяйские ноги, подлиза.
Четкого плана действий у "рогоносцев" не было. Бросать неверных подруг они не
собирались. Олег точно знал, то встретить вторую такую женщину, как Ксюша, невозможно.
Для Марка семья была святыней. Васе легче отрезать руку, чем расстаться с Полей. Но и как
выходить из тупика, они не представляли. Правда, искать выход еще рано - только неделю
назад приговор вынесли.
Бравые ребята днем, ночью они подвергались нешуточным испытаниям. Попробуй
заснуть в одной постели с женщиной, от которой жар идет, как от печки. То она вздохнет
жалобно, то всхлипнет, то бормочет ласково-просительное, то как бы нечаянно руку
положит. А во сне обиды забываются. Проснешься утром - она у тебя на груди
примостилась, ты ее обнимаешь и весь готов к последующим действиям. Тут воля
требовалась, а она только к зрелым годам закаляется. Лет в двадцать - не устояли бы, а
сейчас крепились. Вася святых отшельников вспоминал. Марк - Махатму Ганди, в тридцать
семь лет принявшего обет воздержания. Олег говорил себе, что без этого еще никто не
умирал.
Трезвые, они разговоров о женщинах не вели, а последний раз выпивали неделю назад.
В пятницу после ужина с боем отбили у Ксюши вино. На второй бутылке пробилась
животрепещущая тема.
Они сидели на улице в низких шезлонгах, окруженные собаками, предпочитающими
мужское общество дамскому. Конечно, если подруги шли на прогулку, свора радостно
срывалась с места. Но когда все дома, собаки от мужчин не отходили. Они быстро поняли,
кто тут главный, и, руководствуясь то ли звериными инстинктами, то ли женскими
чувствами, держались поближе к начальству. Поля их кормила, Ксюша, единственная,
наказывала плетью и порола за провинности. А уважали и любили они больше мужчин.
Собак можно было понять, еще лучше - оказаться на их месте.
Олег чесал за ухом Сару. Ее он выделял как самую сильную и вожака стаи. Вася души
не чаял в Джери, свернувшейся клубочком у нею на коленях. Он также благоволил к
палево-рыжей Лизе, шаловливой и ласковой. Рядом с Марком лежали его любимицы Дуня и
Ева, мать и дочь. Марк гладил их бархатные спины.
- Зачем они все-таки на столе кружились? - высказал свое недоумение вслух Олег.
- Говорю вам - ворожили, - ответил Вася. - Одурачить нас хотят.
- Столоверчение? - задумчиво произнес Марк - Ирина спиритка? Не может быть. Это
уж слишком.
- Ничего не слишком, - возразил Вася. - Поля могла их убедить. Она к гадалке ходила,
когда меня первый раз радикулит прихватил. Хотела узнать, чем кормить при такой болезни.
Аферистка из Поли кучу денег вытащила и велела на куриное мясо налегать. Я чуть не
закудахтал потом.
- Хорошо, - принял версию Олег, - но чего они добиваются?
- Если по моей жене судить, - выдвинул предположение Вася, - то она вроде
раскаивается и хо чет, чтобы все по-старому было.
- Ирина тоже, - подтвердил Марк, - на первый взгляд. Но упорно все отрицает.
Следовательно, не раскаивается.
Короткий обмен информацией - и выяснилось, что все женщины настойчиво отрицают
грехопадение и с покаянием не спешат.
- Все в женщине загадка, - вспомнил Марк чужой афоризм.
Олег согласно кивнул, а Вася не согласился:
- Поля раньше загадкой не была Наоборот - только подсказкой и отгадкой.
- Не знаю, что делать, - развел руками Олег. - Я и с ней не могу, и без нее не могу.
- Мы двенадцать лет душа в душу прожили, - опечалился Вася.
- У нас сыч, - вздохнул Марк, - и родители пожилые.
- Иногда мне хочется ее убить, - признался Вася.
- Задушить, - подхватил Олег.
- Аналогично, - подтвердил Марк - К сожалению, это не выход.
- Тебе хорошо, - позавидовал Олег. - через десять дней уедешь и поминай как звали. А
мы здесь с этими спиритками мучайся.
- Нет, - ответил Марк, - интуиция мне подсказывает... Да что там интуиция! Ксюша и
Поля прямо сказали, если не разберусь с женой сейчас, в Америке еще хуже будет. Давайте
спокойно проанализируем ситуацию.
- Ситуация, - усмехнулся Олег, - такого даже в анекдотах не бывает Наш
коллективный ответ на всеобщую измену.
- Возможно, - рассуждал Марк, не слушая, - главная проблема заключается в том, что
инициатива постоянно находится не на нашей стороне. Мы реагируем, но не предотвращаем.
Активных действий не совершаем.
- Побить их, может? - предложил Вася.
- Как ты себе это представляешь? - хмыкнул Олег.
- Никак не представляю, - признался Вася. - Так! Чего мы хотим добиться?
- Чтобы честно признались, - ответил Олег. - Повинились: простите, больше не будем.
- Требуется шоковая терапия, - уверенно заявил Марк.
- Нам самим с девками... - спросил Олег. - И в известность поставить?
- Ребята, - взмолился Вася, - я это проходил! Не хочу по второму кругу!
Ему напомнили народную мудрость про клин клином и око за око.
От выпитого вина они не охмелели так, как в прошлую пьянку, но тем не менее план им
казался гениальным, достаточно мстительным и эффективным. Правда, предложить его
реализацию в стенах Санлюба никто не осмелился. Мстить решили на выезде, завтра в обед
отправиться в Москву и там...
- Что там? - спросил подошедший Лева.
- Ты как тут? Ты что тут? - заикался Марк.
- Лева, я тебе набор столярных инструментов подарю, - выпалил Вася.
- Ты слышал? - с тревогой спросил Олег. - Никому не слова!
Они собирались пуститься во все тяжкие, но почему-то струхнули, когда возникла
ситуация разоблачения.
- Я ничего не слышал, - сказал Лева. - Папа, почему сумасшедший дом называют
желтым?
- Не знаю, посмотри в словаре. Почему ты спрашиваешь?
- Потому что Санлюб пора в желтый цвет красить. Тюполь, Тексю и мама сидят у
телевизора, футбол смотрят. И при этом не могут ответить, кто с кем играет и какой счет. А
вы здесь! Опять пьете. Между прочим, алкоголиков вместе с умалишенными лечат.
- Лева, ты не прав! - возмутился Вася.
- Лева, ты преувеличиваешь! - успокоил Олег.
- Лева, что тебе надо? - спросил отец.
- Мне - ничего. Но кто-нибудь собирается выгулять собак?
- Ты и отправляйся. - Марк потрепал холки Дуни и Евы. - Идите, мои хорошие
девочки!
- Куколка! - Вася спустил на землю Джери. - Тебе надо сделать пи-пи.
- Сара, гулять, умница! - дал команду Олег.
Собаки побежали за Левой к калитке, провожаемые ласковыми мужскими взглядами.
Не израсходованные на женщин нежные чувства доставались собакам.
- Ведь какие умные! - поражался Вася. - Никогда во дворе не нагадят. А Джери
особенно чистоплотная.
- Потому что Сара их гоняет, - выказал осведомленность Олег.
- Ева унаследовала лучшие качества Дуни, - хвастался Марк.
Они немного поспорили, какая из собак лучше. Дипломатично сошлись на том, что
каждому - своя.
Когда расходились, Олег задумчиво спросил:
- Все-таки зачем женщины по столу ходят? Ответ на этот вопрос нашла Ксюша,
спустившись поздно вечером в подземелье к Костику.
Глава девятая,
в которой вспоминают прошлые детские шалости и ставят
эксперименты на людях в настоящем
ЗАПОЗДАЛЫЙ ТРИУМФ
Ксюша поняла, что в подземелье побывал Лева, увидев книги. Костик в жизни ни одной
не прочитал, только букварь осилил от корки до корки.
- Ты как посмел? - напустилась она на мужа. - Кто тебе позволил ребенка
эксплуатировать? Ты мне что обещал? Не смей Леву трогать!
- Я ни при чем! - оправдывался Костик - Он сам пришел!
- Конечно! - разорялась Ксюша. - В окно влетел! Где здесь окна? Ты мальчишку через
пульт вызвал! Ключ только у меня! Закрою, и подыхай здесь! Не приду, пока в мумию не
превратишься!
Костик был оскорблен в лучших своих чувствах. Он последние часы тешился
педагогическим подвижничеством, а тут его с грязью мешают.
- Есть у пацана ключ! Открыл и пришел! Знаешь, зачем? За пистолетом! Вы там, -
Костик потыкал пальцем в потолок, - ушами хлопаете, а мальчишка с жизнью покончить
хочет.
- Что ты несешь? - поразилась Ксюша.
- Вот то! Он мне все рассказал, доверился. Ксюша верила и не верила Костику.
Слушала его хвастливый пересказ и не могла не отмечать факты, Костику неизвестные. Да,
Левочка вундеркинд, так получилось. Мальчик Женя приезжает. Издевается? Деньги
отбирает? Лева трусом себя считает? Ах, глупышка! В Интернете про самоубийства читает?
Какой ужас! Мы ничего не замечали! Левочка, сыночек, как же ты страдаешь!
- Я, можно сказать, спас этого мелкого, - гордо заявил Костик, - а ты мне - мумия!
Мумия! Я его жизни научил.
- Чему ты можешь научить, - растерянно проговорила Ксюша.
- Ты всегда меня недооценивала! Даже на мои похороны не пришла!
- А ты пригласил? - умно спросила Ксюша, чьи мысли были заняты Левочкой. - Что
же нам теперь делать?
- Не дрейфь, матрешка! - Костика распирало от самодовольства. - С парнем все будет
в порядке. Во-первых, я его драться научил.
Ксюша не стала спорить - навык полезный.
- Во-вторых, говорю ему лезь на стол!
- Что? Это ты придумал? Зачем?
- Точка обзора. - Костик выразительно постучал по лбу, намекая на Ксюшино
тугодумие. Он не стал признаваться, что идея заимствована, приписал ее себе. - Другой
взгляд на мир! Все букашки, а ты в козырях! Ксюш, залезь на стол, хочешь? - в душевном
порыве предложил Костик.
- Спасибо, не надо!
Ксюша это упражнение, правда без пользы, уже выполняла.
- Может, ты и не такой дурак, - улыбнулась она.
- Да таких поискать! - стукнул себя в грудь Костик и попробовал развить успех. -
Ксюш! Давай вспомним, как мы раньше? - Он стал приближаться к ней. - Я истосковался
без бабы, а ты...
Костика остановил резко выставленный вперед кулак Ксюши, после быстрых
манипуляций пальцами превратившийся в фигу.
- Видел? Выкуси! Только попробуй! Снова мумией станешь!
- Не хочешь - как хочешь, - быстро сдался Костик и вернулся на место.
Костик пресмыкался и заискивал. В нем почти не угадывался прежний
самовлюбленный нахал и позер. Наружу проступили детские беспомощность и ранимость. И
даже слабые пятна чего-то похожего на человеческую доброту и внимание к другим людям.
Говорят, жестокие тираны в тюрьме хнычут над занозой в пальце, душегубы
подкармливают хлебными крошками голубей, а военные преступники сочиняют
сентиментальные стихи. Насильники и убийцы, они, сами подвергнувшись насилию,
изоляции и испытанию страхом перед расплатой, способны обнаружить в закоулках души
простые человеческие радости.
Костика с корнем вырвали из сытой хмельной жизни, напугали до заикания, швырнули
на помойку, теперь держали под землей взаперти, где он не знал ни дня ни ночи, а только
непроходящий ужас быть обнаруженным и липкий страх смерти, Ксюша - его надежда и
охрана, ниточка, связывающая с жизнью за стенами каземата. Он видел в ней
ангела-спасителя с прекрасными чертами, прежде по глупости не замеченными.
- Не торопись, не уходи! - просил Костик. - Поговори со мной!
- О чем с тобой говорить, - пожала плечами Ксюша.
Но неожиданно для себя задержалась. Они стали вспоминать школьное детство. Это
были странные воспоминания. Будто два человека много лет назад смотрели один фильм с
единственным героем (Костиком, себя Ксюша воспринимала в отраженном свете), ноГРИБНОЙ СЕЗОН
Ксюша провела тревожную ночь. Мало ей Олега, холодного как сталь, так еще мысли о
непутевом Костике и несчастном Леве не давали уснуть.
Утром Олег встал рано и уехал за сыном, который должен был провести выходные в
Санлюбе. Ксюша присматривалась к Леве. Но никаких изменений не находила. Она решила
Ирину не пугать, но рассказать все Поле.
Естественно, Поля не поверила. Заявила, что дети самоубийством не кончают, она о
таком не слышала. Уж им жилось не приведи господи, а никто руки на себя не наложил.
- Как тебе в голову могло прийти? - возмутилась Поля. - Левочку оговаривать!
- Давай его самого спросим, - ушла от ответа Ксюша.
Они отозвали Леву на улицу и начали издалека: бывает ли, что дети ошибочно... и как
бы... нечаянно... словом, кончают жизнь самоубийством?
- Еще сколько бывает! - ответил обогащенный знаниями Лева. - Но не дети, а
подростки, то есть старше четырнадцати.
- Тебе еще не исполнилось, - облегченно вздохнула Поля.
- Я ускоренный вундеркинд, - напомнил Лева.
Он привел статистику и кратко рассказал о массовых психозах подростков.
- А ты, Лева, - спросила Ксюша, - ты не думал...
- Думал, - честно признался Лева.
Поля издала истошный вопль, схватила Леву и прижала к себе. Следом, со спины, его
стиснула Ксюша. Зажатому немаленькими бюстами тетушек, Леве нечем было дышать.
Тексю и Тюполь причитали, ругали и не думали дать ему глотнуть воздуху.
Лева почувствовал, что умрет от недостатка кислорода, и стал брыкаться ногами. Его
освободили от захвата, но продолжали крепко держать за плечи.
- Лева, сыночек! - восклицала Тюполь. - Ты же такой умный, как ты можешь быть
таким глупым?
- Лева, сыночек, - требовала Тексю, - поклянись мною, Полей, мамой, папой и всеми
собаками, что ты ничего над собой не сделаешь!
- А чего вы так разволновались? - спросил Лева. - Ой, плечи больно! Не царапайтесь!
- Матерь Божья! - трясла его за плечи обычно спокойная, как рыба, Тюполь. - Сохрани
и помилуй этого идиота! Какой же ты после этого сионист?
- Я тебе покончу, я тебе покончу, - дергала его за вихры Тексю, - все твои еврейские
родственники в гробах, или как их там хоронят, перевернутся!
- Сдаюсь! - завопил Лева. - Пустите меня!
Я жить хочу!
- Жизнь! - Поля развела руки и не находила слов. - Жизнь прекрасна! - произнесла она
едва не плача, но вдохновенно.
- У тебя впереди... - Ксюша полночи думала, но в этот момент тоже забыла все
аргументы, - впереди у тебя внуки и Нобелевская премия! - и треснула его кулаками по
башке.
Лева смутно представлял собственных внуков, а от премии бы не отказался. Он почесал
место удара на макушке, заморгал глазами, стараясь скрыть набежавшие слезы:
- Я больше не буду! Честная правда! Я исправлюсь! Вот увидите! Я вас тоже люблю!
Он развернулся и убежал.
После долгого молчания Поля, чья натура не выдерживала ударов судьбы, и уже
дурманное забытье не казалось ужасным способом избавления от горестей, изрекла:
- Ты, Ксюша, не вздумай к рюмке тянуться!
- Если бы ты знала, как мне иногда не хватает!
- Держись, ты мужественная!
- Ладно, - протяжно вздохнула Ксюша, - не обо мне речь. Надо Леву в нормальный
детский коллектив поместить. Он же парниковый, как огурец зимой. Уедет в Америку, там
что? Одни ученые, интернеты-хренеты! Загубят мальчишку. Он в глубине души нормальный
человек. Помнишь, как Лану соблазнял и нас в подземелье запер? Я, Поля, не люблю
цирковых собачек. Правильнее сказать - жалею. И умные они, и трюки разные на арене
выделывают, а инстинкты нарушены и психика исковеркана. Кроме того, моют их с
шампунем чуть не каждый день, а собакам купаться вредно.
- Лева не любит умываться, - заметила Поля. - Может, к моим племянникам его? -
рассуждала она вслух. - Их группами на каникулах содержат. Наташа, Оля и Андрей - это
дети Володи, Пети и Клавы - уже взрослые, студенты или школу заканчивают. У Вероники и
Маши мальчики Антон и Кирюша, но они еще в детский садик ходят...
В отличие от Ирины, которая почти не путалась в Полиной родне, Ксюша отчаялась
запомнить имена, порядковые номера и тем более всех племянников. Она слушала, как Поля
перебирает кандидатов в Левины друзья, не вникая в суть характеристик - все равно не
задержатся в памяти.
Поля остановилась на компании детей, отдыхающих в доме Игоря, построенном
общими усилиями на окраине Мытищ. Игорь - милиционер и третий с конца. Кроме его
дочери Кати, симпатичной и тихой девочки, на два года младше Левы, там проживали на
каникулах сын Саши (который между Леной и Мариной) Павлик, двенадцати лет, танцует в
детском ансамбле, и старшая дочь Вероники Надя, хорошая девочка, готовить любит,
рецепты у тети Поли спрашивает. Младшая дочь Вероники после операции на сердце сейчас
в санатории.
- Они по возрасту Леве подходят, - размышляла Поля, - славные детки, незлобивые,
непроказливые, в куклы играют и книжки читают. Леву не обидят.
- Страшно его с глаз отпускать, - призналась Ксюша.
- Тебя не поймешь. То его надо в детский коллектив, то страшно. Звонить мне или нет?
- Звони, - решилась Ксюша, - договаривайся. Но только предупреди, что он у нас
мальчик особенный, ранимый и драться не умеет. Ирине расскажем?
- Представляешь, что с ней будет, если мы чуть не померли? Не надо ее травмировать,
хватит ей забот с Марком.
Ирине забот с Марком действительно хватало. Более того, она пережила утром
потрясение, суть которого решила держать в секрете от подруг. По той же причине, что и
они скрывали происшедшее с Левой, - чтобы не травмировать.
Марк стоял перед зеркалом и завязывал галстук. Он почему-то нарядился в белую
рубашку, вместо джинсов надел брюки. Бурчал, что всю жизнь их сам утюжит, поручить
жене нельзя - двадцать стрелок нагладит.
Ирина проглотила ответный упрек: почему ты раньше молчал и никогда не просил
меня возиться с твоими штанами? Вместо этого спросила:
- Ты куда наряжаешься? Ведь мы сегодня едем домой упаковывать скарб.
- Сегодня отменяется, - ответил Марк. - Черт! Узел не выходит. Ты, кстати, никогда не
задумывалась над тем, что хорошая жена умеет галстуки завязывать?
- Если тебе этого не хватает, то я научусь и брюки утюжить, и узлы на галстуках
вязать, и носки штопать.
- Опоздала. Я уже миновал тот период жизни, когда ходят в штопаных носках. Почему
ты не одеваешься? Что за манера все утро голяком щеголять!
Строго говоря, на Ирине была ночная рубашка в виде длинной майки или очень
коротенького платья.
- Марк! - Ирина переменила тон и постаралась говорить спокойно и ласково. - Не надо
ссориться с утра. Это свидетельствует о дурных манерах и плохом воспитании.
- Оставь моих родителей в покое! Они и так покойные.
- Я ни слова не сказала о твоих родителях! - возмутилась Ира. - Господи! Тебя просто
подменили! Другой человек!
Она даже не предполагала, как близка к истине и как чудовищна эта истина.
- Скажи мне, куда ты собрался? - попросила Ирина.
- На свидание, - с вызовом ответил Марк.
- У тебя деловая встреча? - уточнила Ира. - С кем, если не секрет?
Она стала надевать шорты, натянула их до колен, а услышав ответ, потеряла
равновесие и свалилась на пол.
- Мы идем к про-сти-тут-кам, - раздельно, по слогам проговорил Марк.
Он повернулся к ней, гордый и расфуфыренный, как петух. Сверху вниз смотрел на
сидящую на полу Ирину. Она как ненормальная разинула рот и таращила глаза. Ее сорочка
задралась, ноги с не до конца надетыми шортами странно вывернулись и весьма
неженственно разъехались в стороны. Спиной ошарашенная супруга прислонялась к
кровати, голову, лохматую, с утра не причесанную, держала набок - ни дать ни взять
имбецилка, умственно отсталая, только слюни из открытого рта не текли.
Марк не так представлял себе эту сцену. Какой к лешему триумф! Никакого
удовольствия видеть жену в стадии дебилизма. Он сморщился от отвращения к себе,
протянул Ирине руку, помог сесть на кровать.
- Не делай этого! - прошептала, точнее, прошепелявила открытым ртом Ирина.
- Не могу, - собрал остатки твердости Марк. - Я ребятам обещал.
Он вышел из комнаты. А Ирина еще долго сидела, уткнувшись взглядом в россыпь
галстуков, брошенных мужем на стуле. Вот так рушится жизнь!
К чести Марка, он единственный выполнил оговоренный пункт плана и посвятил в
свои намерения жену. Олег не счел нужным наряжаться, уехал рано. Да и мысли Ксюши
были заняты Левой, она вопросов не задавала. Вася, нарядившийся в субботу в свою
будничную униформу (брюки, светлая рубашка, галстук), спрятался за спину Марка.
- Ты на работу сегодня? - робко спросила Поля, завязывая ему галстук.
У Васи проблем со стрелками на брюках и умением жены завязывать узлы не было.
Отстранив Полины руки, поскольку они не только с галстуком медленно возились, но и
норовили грудь его поглаживать, он закашлялся:
- Я это... Ребятам, то есть Марку, в одном деле помочь надо. Чего ты пристала?
- Просто спрашиваю, Васечка. А что на обед приготовить? Хочешь манты на пару? Вы
к обеду приедете?
Вася задумался. Сколько времени займет мероприятие, он не п
...Закладка в соц.сетях
