Жанр: Любовные романы
Школа для толстушек
... на двенадцать персон, которым Тофик еще
ни разу не пользовался.
Олег и Саша съездили в ближайший магазин и закупили спиртное.
- На свадьбу? - поинтересовался продавец.
- Вроде того, - буркнул Олег, принимая ящик водки.
Он не предполагал, насколько был прав.
Столы поставили буквой "П" Горизонтальную часть заняли обитатели Санлюба, далее
шли Полины родственники Сбоку с одной стороны сидели дети, с другой Костик и
охранники, по пять человек по каждую руку Телохранители вначале воспротивились им не
положено Но Ксюша заявила пить не пейте, а кормить вас отдельно никто не будет.
Когда все, наконец, расселись, вечно председательствующий Вася поднялся и постучал
вилкой по графину, призывая к тишине
- Дорогие товарищи! Мы здесь собрались во многом случайно-спонтанно и по разным
поводам Но один счастливый повод я хочу отметить особо - Он переглянулся с Полей,
которая его науськала несколько минут назад. - Дело в том, что сегодня, двадцать второго
августа, должно было произойти знаменательное событие в жизни наших друзей и
замечательных людей. Ксения и Олег должны были сочетаться законным браком - Он указал
на них, совершенно забывших о событии. В данный момент их ожидают в ЗАГСе, марш
Мендельсона и прочее. Товарищи! Я предлагаю...
Сидевшая рядом с Левой Надя толкнула его в бок.
- У нас всегда так все беременные и женятся. Лева не успел уточнить какое отношение
Тексю и Олег имеют к "нашим" и кто беременный Вася не смог закончить тост. Костик
сорвался с места и бросился выяснять отношения с женихом Следом за Костиком
подхватились охранники, Марки Вася встали рядом с Олегом, у которого не проходит зуд в
кулаках
- Какой ЗАГС! - разорялся Костик. Отдохнувший, умытый и кукольно хорошенький,
он бил себя кулаком в грудь - Я законный муж!
- Ты законченный подонок, а не муж! - рвался в бои Олег, усталый и злой
- Свадьба без мордобоя - деньги на ветер, - воскликнул кто-то из Полиных братьев -
Но еще даже не выпили!
На него зашикали не мешай смотреть, интересно ведь. Скворцов нервно икнул, Зойка
успокаивающе погладила его по руке. Телохранители оказались в сложной ситуации. С
одной стороны - охраняемый объект, с другой - заказчица, которая встала между
спорщиками-женихами. Кому подчиняться?
Ксюша прислонилась спиной к Олегу, скрестила его руки у себя на животе и накрылa
своими ладонями. Заговорила она с мужем с чувством и укоризной.
- Костик! Как ты мне надоел! Красавчик недорезанный! Ты думаешь, ты живой? Ты
наполовину живой! Сейчас скажу - и никакой охраны у тебя не будет, и пристрелят тебя в
первом переулке! Не порть людям праздник! В общем, выбирай альтернативу.
- Просто "альтернатива", - тихо поправила Ирина.
- Ага, - кивнула Ксюша, - просто альтернатива Или ты молчишь в тряпочку, остаешься
живым, или убирайся на все четыре стороны!
- Только быстрее, - попросила Поля, - все кушать хотят.
Костик гордо тряхнул головой и в сопровождении эскорта вернулся на место. Он
утешил себя мыслью, что при свете дня и на поверхности Ксюша уже не выглядела
небесным ангелом, каким казалась ему в подземелье. На его век баб хватит. Вот напротив
сидит смазливенькая, улыбается.
Зойка улыбалась с кокетливой отработанной скромностью. "Шалава и есть шалава, -
переглядывались сестры. - На сносях, жениха ей на аркане притащили, а все не уймется -
глазки строит. Наплачемся мы еще с ней".
Вася умело руководил застольем, и в дальнейшем никаких эксцессов не произошло.
Если не считать меморандума, обнаруженного детьми на крыльце. Они отнесли ноту
соседского протеста Ксюше. Она прочла и отмахнулась - ерунда. Листок передали по рядам,
и Полины родственники, у которых всякое случалось с соседями, но бюрократию никто не
разводил, обходились громкой устной речью, спросили, как Ксюша ответила. Она
неосторожно обозвала меморандум подтиркой.
Детей слово заинтересовало. В своем кругу они его обсудили. Даже Лева не знал, а
Надя знала - это туалетная бумага. Так возникла идея ответить соседям прямым текстом.
Пока взрослые провозглашали тосты и закусывали (они всегда долго едят и много говорят),
дети черным маркером и с ошибками писали на рулонах туалетной бумаги: "Это наш на ваш
мимарандум!" Самым интересным и захватывающим было подкрасться к чужому крыльцу,
положить рулон и быстро смыться. "Хорошо детки играют, спокойно", - думали мамы и
папы.
Авторитет дипломата после этой акции среди соседей заметно пострадал. Заграничный
опыт не приживался на российской почве.
Гости не засиделись, всего три песни хором спели, а до плясок дело не дошло. Хозяева
радушные, но носами в тарелки клюют. Споро вымыли посуду и привели гостиную в
первичное состояние. Пересчитали детей, погрузили в автобус, перецеловались на прощание
и укатили.
Ксюша с Олегом, добравшись до своей постели, рухнули как подкошенные. Видели
сны, еще не коснувшись подушки головой. Вася, засыпая, успел похвалить Полину стряпню,
но уже не слышал, как она ласково называет его пампусиком.
Спальню Ирины и Марка занял Костик с охраной. Они ночевали в комнате сына. Лева,
как в детстве, когда ему снились кошмары и он прибегал к маме, лежал между родителями и
чувствовал их надежное тепло. "Господи, неужели мы все-таки уедем?" - пробормотала
Ирина. Ни сын, ни муж не поняли, какой смысл она вкладывает в вопрос. Наконец-то уедем
и будем жить спокойно? Или: как печально, что оставляем эту сумасшедшую жизнь, друзей
и родину? Уточнять не стали.
ЭПИЛОГ
Кризисный менеджер Ксения Самодурова с бывшим покойным владельцем Костиком и
охраной прибыла в офис в тот день, когда в утреннем выпуске газеты вышла статья Димы.
Как и ожидалось, "забойный материал" произвел взрывное действие. В офисе царила паника,
недельный отдых Наветова за границей оборачивался долгими годами разлуки с родиной.
Ксюша собрала в кабинете руководителей отделов и произнесла краткую речь, начав ее с
вопроса: "Вас на уши поставить или сами встанете?" Далее она сказала, что пригласила
независимых экспертов для оценки стоимости компании: ценных бумаг, заводов, дворцов и
пароходов. Посему - подготовить балансы и бухгалтерские документы. Юридический отдел
в срочном порядке готовит бумаги, восстанавливающие законного владельца в его правах па
собственность. Производственный, экспортный отделы и прочие подразделения работают, не
снижая темпа. И пусть не рассчитывают, что если она, Ксения Георгиевна, ни бельмеса не
смыслит в лесной и бумажной промышленности, то им удастся ее обмишурить. У нее свои
способы проверить эффективность и честность работы каждого. Ксюша отчасти блефовала,
но ей поверили безоговорочно. Ведь никто не мог ожидать, что женщина, о которой ходили
презрительные анекдоты, собачница, алкоголичка и обжора, наберет такую силу, сумеет
переиграть Наветова и воцариться на троне.
Полковник пришел с заявлением об уходе по собственному желанию. Сказал, что
против него возбудить уголовное дело не удастся, как бы Ксюша ни желала, да и ни к чему
ей сейчас лишний шум, и так гомону хватает. Ксюша пыталась выторговать у него имя
человека, убившего собак. Услышав ответ на вопрос, что она сделает с этим человеком,
Полковник невольно крякнул. Самодурова выражалась с грубой армейской прямотой. Он
разумно напомнил, что она не только победила, но и обошлась малой кровью. Все могло
закончиться гораздо хуже. Они расстались, затаив друг против друга смешанные чувства:
ненависть, недобрую память и невольное уважение к сильной личности.
С утра до вечера, каждый день Ксюша вертелась белкой в колесе, хотя при этом не
вставала из удобного кресла Наветова. А Костик пьянствовал, играл в карты с охранниками в
служебных апартаментах, скрытых за стеллажами в кабинете. Точно черви после дождя,
стали выползать его дружки. Многие вдруг воспылали к Костику неземной любовью,
просили о встрече. Он и сам рвался в загул, в ресторан, в красивую жизнь. Ксюша пресекала
его порывы, показывала па дверь непрошеным гостям. Вечером на дрожащих от усталости
ногах, с гуляшей от проблем головой, она вытаскивала Костика, хмельного и капризного, из
укрытия, в сопровождении охраны везла домой.
"Почему этому олуху я должна отдавать все богатство?" - думала Ксюша. То, что олух
получал по праву и свое, она во внимание не брала. Завтра к Костику примажется второй
Наветов, послезавтра Костика начнут убивать. И все по новой? Плакали ее денежки? Нет,
господа хорошие, если не хотите, чтобы ружье стреляло в последнем акте, не вешайте его на
стенку в первом.
Она отлично знала больную мозоль Костика - его пламенную любовь к себе и страх за
свою драгоценную жизнь - и крепко надавила на эту мозоль, на шпильку каблука перенесла
всю тяжесть тела. Ксюша сказала Костику, что восстановление его в гражданских правах, в
частности получение паспорта, идет с большим скрипом (чистые враки), что дела компании
расстроены и, возможно, его придется объявить банкротом (ложь откровенная). Но самое
страшное - охота на Костика не прекращается. Она, Ксюша, не может гарантировать, что
через месяц или два Костика снова не закажут. Для убедительности сыпала названиями фирм
конкурентов, юридическими и финансовыми терминами. Если бы кто-то сведущий послушал
ее со стороны, он бы расхохотался: в огороде бузина, а у рыбы пятая нога. Но Костик
сведущим не был, и он испугался - Ксюша своего добилась. Она проявила человеколюбие -
так и быть, снова выручу тебя, подскажу, как надо действовать. Передать все движимое и
недвижимое имущество, прибыль, акции-облигации... не тебе или мне (видишь, не для себя
стараюсь!), а некоммерческой организации "Фонд помощи приемным родителям".
Усекаешь? Против фонда и дивизия киллеров ничего не сделает. А тебе назначим хороший
пенсион.
Олег, присутствовавший при торге Ксюши и Костика, с трудом прятал усмешку.
Драный миллионер требовал десять тысяч долларов в месяц, квартиру в элитном доме,
"мерседес" последней модели и дачу в Испании. Ксюша закатывала глаза и напоминала
Костику, что в детстве он питался исключительно жареной картошкой, ел со сковороды,
потому что в доме не было тарелок. Она говорила, что Костик потерял совесть и хочет
шиковать на сиротские деньги. Ксюша разорялась, Олег закрывал ладонью смеющийся рот, а
Костик невольно вспоминал погибшую дочь, нашествие саранчи в подземелье, их
коллективный рев, карапуза, которого укачивал, Леву с его чудными мыслями. Эти
несчастные сироты (почему-то все дети казались ему сиротами) влезли Костику в сердце и
мешали жить на полную катушку. Но Ксюша сказала, что если он согласится на пять тысяч и
полную медицинскую страховку, включая зубное протезирование, то выполнит свой
гражданский, мужской и отцовский долг. Костик долг выполнить согласился.
Журналист Дима подготовил статью о фонде, показал ее Ксюше, но предупредил, что
публикацию скоро ждать не приходится - на бесплатные положительные статьи была
очередь. Дима оказал Ксюше еще одну услугу, которую она поначалу не оценила. Едва не
рассмеялась в лицо, когда Дима заявил: "Пришлю к вам свою маму, она недавно на пенсию
вышла". Старенькую маму он хочет пристроить! Но Ксения Георгиевна - полная тезка
Ксюши, их потом и звали Две Ксюши - оказалась незаменимым человеком. Она всю жизнь
проработала учителем математики в специнтернате, куда помещали детей с
неврологическими отклонениями и замешанных в мелких правонарушениях. Контингент не
только знала, но и умела с ним обращаться. Самых талантливых проталкивала в вузы по
"детдомовской" статье. И в деятельности общественных организаций разбиралась,
несколько лет в Комитете солдатских матерей работала. У Ксении Георгиевны-старшей не
было сыновей в армии, но однажды, возвращаясь с дачи, она у вокзального туалета увидела
несчастного, затравленною солдатика. Он сбежал из части, приехал в Москву пожаловаться
на дедовщину и растерялся в столичной кутерьме. Ксения Георгиевна привезла его в
комитет, опекала, а потом осталась там добровольной общественницей. Она сразу заявила
Ксюше, что требует зарплату, без ста долларов в месяц не согласна. Если ты на бесплатной
основе, то тебя и воспринимают бесплатно. В этот момент Ксюша как раз подавила бунт
юридического отдела. Когда юристы, с темными кругами под глазами, получив новую
вводную - готовьте документы не на Костика, а на фонд, - были готовы объявить демарш
(Ксюша помнила голодовку ученых), ей пришлось обещать премию за неурочную и срочную
работу. Тысяча долларов для них была что плевок, пришлось Костикову пенсию каждому
обещать. Пять тысяч долларов! А тут сотня. Скупердяйка Ксюша решила отнести расходы на
публикацию Димы. Пусть его мамаша покрутится, статья выйдет, а потом пенсионерке
ручкой сделаем.
Но Ксения Георгиевна стала тем буксиром, без которого баржа (фонд) оставалась
плавучим складом благих намерений, Диминой маме удалось невозможное - включить фонд
в федеральную программу. Несколько месяцев назад выступил президент России и сказал,
что с таким позорным явлением, как беспризорничество, надо покончить. Из бюджета
отвалили деньги, чиновники их воровали, но открывали зеленый свет энтузиастам. Ксения
Георгиевна подсуетилась, привлекла еще несколько теток, вроде нее суматошных и
бескорыстных обшественниц.
Помещение, ремонт, общественный совет (только без Киркорова, по просьбе Ксюши) -
все понеслось как в мечтах. Ксения Георгиевна даже успела побывать в детских
приемниках-распределителях. Она приходила к Ксюше и рассказывала о перспективных
детишках, которые правильно отвечали на простейший тест: сколько раз нужно провести
ножом по огурцу, чтобы получить пять кусков? Ксюша мысленно отвечала - пять. Умные
беспризорные детки - четыре. Ксения Георгиевна была и находкой, и подарком судьбы, и
подтверждением сокровенных надежд: в мире, кроме благодушной доброты любимых
подруг и иных милых женщин, еще есть мощная и активная сила тех, для кого материнство
заключается не в сюсюканье, не в пустышках, воткнутых в орущие рты брошенных
родителями младенцев, а в том, чтобы шевелить ногами и руками, чтобы бегать и ругаться,
тратить минуты, часы, годы жизни ради настоящего детства ничейных детей.
Ксюша ворочала миллионами (подписывая бумаги), а Ксения Георгиевна наседала:
когда вы закончите глупостями заниматься и за конкретное дело приметесь? Учебный год
начинается! Первого сентября дети должны сесть за парту!
Поля не могла нарадоваться своей квартире после ремонта. Все чистенькое,
свеженькое, пахнет утром новой жизни Поля ездила по магазинам, упорно искала шторку в
ванную под цвет рисунка на кафеле или бра в прихожую, как видела в одном фильме.
Операция, на которую Поля вышла с рекордными показателями здоровья, уже казалась ей и
Васе лишним усложнением прекраснотекущей действительности. Она, он, Джери, и хочется
поменять кухонный гарнитур. У Васи перспективы: поездка в Словакию на обмен опытом
муниципальных служащих без жен, а потом с женами по той же повестке дня, но в
Голландию. Поля, конечно, понимала, что родной ребенок и Голландия - вещи несравнимые.
Но Голландия почему-то перевешивала. Из клиники требовали: немедленно ложитесь на
операцию, иначе анализы крови и мочи устареют. Поля подходила к телефону, слушала
автоответчик и поднимала трубку, только если звонили не из клиники. Минимального толчка
Васи, не говоря уже о его настойчивости, хватило бы, чтобы Поля взяла под козырек и легла
на операционный стол. Но у Васи существовали четкие границы распределения
ответственности: то, что после порога, - он решает; то, что в доме, - жена ответчица. Поля
колебалась, он наслаждался семейным спокойствием после бурления страстей в Санлюбе.
Джери пребывала в периоде подросткового максимализма - глаз да глаз нужен. То удерет на
вечерней прогулке, то начинает кокетничать с кобелями, которым в обед сто лет. Вася
возмущался ее девичьей всеядности и чувствовал отцовскую ответственность за эту глупую
дочку. А родные дети? Еще и дети? Как Поля скажет - она в доме хозяйка. Поля ловила
Васины посылы. Он хвалили ее обеды и мечтал о даче с мастерской, банькой и парником.
Ирина и Ксюша видели их нерешительность и колебания, амплитуда которых день ото
дня увеличивалась в сторону отказа от деторождения. Ирина считала, что нельзя
вмешиваться в столь ответственные и деликатные личные проблемы. Ксюша, напротив,
заявляла, что им надо вправить мозги, пока не поздно. Она заглядывала далеко вперед. Вася
честный человек? Честный! Он оплодотворит какую-нибудь Зойку, когда Поля будет в
глубоком климаксе, и уйдет воспитывать ребенка. А она останется старой тетушкой и при
потомстве многочисленных племянников. Хорошенькая перспектива! Но открыть на нее
Поле глаза духу не хватало.
Как ни была Ксюша занята, но выкроила время, чтобы купить Леве щенка.
Остановилась на породе бельгийских овчарок. В России их пока немного, а на Западе очень
популярны. Верные, смышленые псы, отличные няньки и охранники. Заводчики, к которым
приехали Ксюша и Лева, профессионально не разводили собак на продажу. Свою Рейну
повязали один раз "для здоровья". Это был большой плюс. Потому что опытные собачники
держат выводок на искусственном вскармливании молочными детскими смесями, сохраняя
силы матери-производительнице. Ксюша с удовольствием отметила, что красавица Рейна,
она раньше видела ее на выставке, резко подурнела. Шерсть тусклая и местами выпала,
живот отвисший, соски до земли. Значит, кормит два месяца, а никакие прививки не
уберегут щенка от болезней лучше, чем материнское молоко. Бельгийские овчарки бывают
двух окрасов: черные и рыжеватые - или-или, смеси не допускается. Но в помете черной как
смоль Рейны был брак - рыжий с подпалинами щенок. Ветеринар, принимавший роды,
предложил бракованного немедленно ликвидировать. Стоимость остальных щенков резко
падала, если в их крови присутствовало отклонение. Но десятилетняя дочь хозяев подняла
рев и не позволила утопить рыжего. Когда приходили покупатели, его прятали в соседней
комнате. Во время визита Ксюши и Левы хулиган неожиданно выскочил и бросился прямо
под ноги Леве.
- Выродок? - кивнула на щенка Ксюша и подумала о том, что никаких пятисот
долларов, и полтинника щенки не стоят.
Хозяева смущенно разводили руками, их дочь, не удержавшая любимца, собиралась
плакать. Лева взял рыжего на руки и заявил:
- Я хочу выродка!
- Лева! - тихо напомнила ему Ксюша. - Документы! Где ты видел рыжего
ризеншнауцера?
- Все равно! - стоял он на своем. - Этого выродка! Пожалуйста! Ты не бойся. -
повернулся к девочке, - я буду о нем хорошо заботиться. Ты уже дала ему имя?
- Астор, - тихо проговорила девочка. У бедняжки по щекам катились слезы.
- Мне правится. Я тоже буду звать его Астор. Тексю! Никто не догадается.
"Как же! - мысленно чертыхнулась Ксюша. - На ветеринарном контроле в аэропорту
сидят дураки. которые не отличат двухмесячного щепка от полугодовалого, кобеля от суки и
рыжее хвостатое отродье от элитного ризена! Переделать документы не успеем"
Но она знала, как это бывает Человек может долго выбирать друзей, а в щенка
влюбляется мгновенно. Мною раз наблюдала, как вспыхивает нежданное чувство, как
делается от него человек осоловело счастливым. Так было с Полей и Ириной, когда они
впервые пришли к Ксюше, и теперь с Левой. Махнула рукой. согласилась, подумала о том,
что даст взятку в аэропорту.
Денег за Астора не взяли. Заводчики радовались что бракованного щенка увозят за
океан. Лева хотел что-нибудь подарить девочке, но ничего ценного не захватил. Снял с
головы бейсболку с загадочным китайским иероглифом, протянул - на память. Обещал слать
по электронной почте подробные отчеты о том, как будет расти Астор.
Марк случайно обнаружил посмертную записку сына. Разразился скандал - последний
из сотрясших стены Санлюба. Лева готовил компьютер к передаче Полиным племянникам,
его отвлекли, позвали из комнаты. Вошел Марк, увидел звездочки пароля и нажал па
"энтер". Высветился текст па экране. Марк машинально его распечатал, выхватил из
принтера лист и с криками: "Где этот самоубийца? Я ему сейчас покажу приветы с того
света!" - бросился на расправу. Лева прятался за спинами Тюполь и Тексю. которые
кружили па месте, защищая мальчика от отцовского гнева. Ирина читала вслух: "Дорогие
мама и папа, бабушка и дедушка! Я вас очень люблю! Не вените, - ошибка, пишется через
"и" - не вините себя, что у вас неправильный сын получился. Я ухожу из жизни с сознанием
исполненного долга. - Какого долга? Ничего не понимаю! - Я желаю вам здоровья и долгих
лет жизни. Передавайте от меня привет всем родным, близким и друзьям! Ваш Лева". Что
это?
Кроме Ксюши и Поли, вопивших, что мальчик мог оступиться, временно заблуждаться,
понарошку немножко покончить собой, никто ничего не понимал. От рассудительно
ироничного Марка, во всяких переделках побывавшего, не ожидали приступа безумного
гнева. Он пытался схватить сына, отшвыривал Астора, вцепившегося ему в ногу (отличный
щенок, подумала Ксюша, два дня знает Леву, а уже бросается на защиту хозяина), и грозил
оторвать сыну уши, голову и руки-ноги. Васе и Олегу пришлось захватить Марка в тиски. До
Ирины наконец дошел смысл прочитанного, она затряслась в беззвучных рыданиях. "Твою
мать, свою мать! - путался благим матом орущий Марк. - Посмотри на свою мать! Как ты
мог, Лева! Я тебя своими руками! Сын! Сыночек! Идиот!"
Прибежавший на шум Костик заявил, что он первый узнал и, можно сказать, пацана
спас, пусть Лева подтвердит. И вообще он, Костик, все деньги таким сиротам, как Лева,
отдал, пусть Ксюша подтвердит. Вася, которому глубоко в сердце проник не по-мужски
надрывный крик Марка: "Сын! Сыночек!" - вдруг подумал, что ему некому так сказать. И не
к месту строго приказал Поле: "Ребят проводим, и тут же под скальпель ложишься!" Эта
фраза, связь которой с происходящим совершенно не просматривалась, вызвала секундное
замешательство, а потом Олег разумно предложил успокоиться и разобраться.
Ирина, разумом понимавшая, что опасность позади, что подруги без ее ведома спасли
Леву, еще несколько месяцев будет ходить за Левой как привязанная, боясь выпустить его из
виду, забыв о научных изысканиях, способных разрешить любую проблему.
В аэропорту Шеремстьево-2, как Ксюша и надеялась, с помощью взятки она решила
проблему со щенком. К дежурным санитарам-ветеринарам не заглядывала. Безошибочно
вычислила среди грузчиков с тележками ловкача и пройдоху. У него на лбу было написано,
платите и таможня даст добро Ксюша отозвала грузчика в сторону и протянула три купюры
по сто долларов у нас собачка, документы на нее в порядке, но не хотим, чтобы клетку
ставили в багажный отсек. Сделайте так, чтобы отнесли в хвост самолета (После набора
высоты Ас-тор сидел на коленях у Левы.)
Громкоговоритель объявил регистрацию билетов и багажа на рейс до Нью-Йорка. Поля
всхлипнула, Ирина стиснула зубы, Ксюша терла нос. Они старались не плакать. Они
походили на девушек-старушек, чьи лица собраны морщинками в кучку и периодически
искривляются болезненной гримасой. Уже тысячу раз все обговорено - и про отпуска, и про
звонки, и про письма. Нету слов, шутки не шутятся. Вася и Олег обнялись с Марком,
потрясли за вихры Леву, с опаской посмотрели на женщин: сейчас они могут выдать такой
взрыв эмоций, что не растащишь. Но Поля и Ксюша только молча прижались к Ирине.
Постояли недолго и отстранились. Поля перекрестила Ирину: Бог вас храни! Ксюша неумело
повторила крестный жест.
Они прошли таможню, регистрацию, выстояли длинную очередь на паспортном
контроле. Пришли в зал-накопитель, сели в пластиковые кресла. Марк развернул газету,
Ирина и Лева достали книги. Делали вид, что читают. Марк не знал, о чем думают жена и
сын. А сам он пытался понять, как относиться к словам Ксюши, сказанным по секрету на
прощание. Квартира их куплена на имя Левы, он владелец. Ирине и Леве это неизвестно,
чтобы не мутить жизнь на новом месте. Но вы всегда можете вернуться в родной дом -
завтра, через месяц, через год или десять. Мы будем ждать.
Закладка в соц.сетях
